Помоги проекту - поделись книгой:
Он подтянул к себе лист бумаги и принялся чертить схему: привычка сохранилась у него с тех самых пор, когда приходилось работать над делами в отделе криминалистики. Джеймс не успел дослужиться до суперинтенданта, а потом в силу обстоятельств немного сменил профиль деятельности. Тем не менее, кое-что полезное из тех времен ухватить успел, и не раз успешно применял это на практике.
Отложив исчерченный листок, взялся за второй. Надо составить список действий. Первым делом стоит взять распечатку звонков из телефонной компании. Следом — проверить её кредитку. Возможно, он найдет что-то интересное. Если это ничего не даст, останется только искать в новостях. Отслеживать странные случаи, сопоставлять данные. И уповать на то, что Корделия сдержит свое слово. Потому что если он прав, у Хилари действительно большие неприятности и мало времени.
— 3 —
Хилари Стивенс открыла глаза. Равнодушный писк медицинской аппаратуры, ровный белый потолок, длинная больничная рубашка, в которую она была одета, напомнили ей о днях, проведенных на грани между жизнью и смертью, в частной клинике «для тех, кто был в курсе».
Она запаниковала. Осень две тысячи одиннадцатого года и дни, которые она считала последними. У неё практически не было шансов, но Джеймс сделал невозможное, и она до сих пор жива.
Джеймс. Приходил ли он в заброшенный дом близ Солт-Лейк-Сити?
Она была уверена, что раньше не встречала человека, напавшего на неё. Или просто не помнит? Вероятность того, что это связано с её прошлым, велика. Хилари села на постели, срывая с себя провода, и мониторы тут же отозвались тревожным писком. Это было похоже и одновременно не похоже на больницу.
В палатах обычно есть окна, а двери не защищены электронными замками. Обстановка тоже подкачала. Кровать с подлокотником-подставкой, стул, электроника и белые стены, замкнувшие её внутри себя, все пропитано казенщиной. Приоткрытая дверь, которую Хилари не сразу заметила, вела в туалетную и душевую. Полностью изолированная комната, больше похожая на камеру. Хилари с трудом подавила в себе панику, сконцентрировавшись на собственных ощущениях и стараясь глубоко дышать.
— Пациент Хилари Стивенс, ответьте.
Женский голос с четко поставленной дикцией, но от этого не менее резкий и неприятный, заставил её вздрогнуть. Только сейчас Хилари обратила внимание на небольшое переговорное устройство, вмонтированное в стену рядом кроватью.
— Пациент Хилари Стивенс, ответьте.
— Где я?
— Ваши вопросы, не касающиеся состояния здоровья, будут игнорироваться. Вы отсоединили датчики, контролирующие ваше состояние. Повторное действие в этом направлении без предварительных санкций приведет к наказанию. Это понятно?
— Да.
— Хорошо. Сейчас к вам поднимется специалист для проведения первичного инструктажа, введения препаратов и повторного подключения датчиков. Любые агрессивные действия в его адрес расцениваются как попытка неподчинения, за которой следует наказание.
— Я поняла, — ответила Хилари в пустоту — переговорное устройство уже затихло.
Говорившая напоминала ей робота, хотя и была человеком, в этом Хилари была уверена на сто процентов. От этого не становилось менее страшно.
«Я и не через такое проходила, — напомнила она себе, — главное сохранять спокойствие. Я выберусь».
Собственная уверенность помогла немного успокоиться. Это не было похоже ни на что, с чем она сталкивалась раньше, но все когда-нибудь происходит впервые. Нужно сосредоточиться, собраться, выяснить с чем имеешь дело и действовать по обстоятельствам.
Последние полгода она пребывала в состоянии постоянного напряжения, с того самого дня, как Джеймс чуть не погиб на пожаре. Тайком от него она переговорила с его боссом, и выяснила, что это был далеко не первый случай, когда Джеймс лез в самое пекло. Она пыталась поговорить и с ним на эту тему, но наткнулась на очередную стену молчания. Хилари могла предположить, с чем это связано, но все её догадки ни к чему не вели.
Ей казалось, что он немного успокоился — после всего, через что им пришлось пройти вместе. Джеймс заслуживал спокойной, обычной жизни в благополучной семье, но ему это было не нужно. Сейчас Хилари была рада тому, что Джеймс отказался завести ребенка. Окажись она в такой ситуации в положении, вряд ли восприняла бы все так хладнокровно.
Хилари считала, что сумеет разглядеть приближающуюся опасность, если таковая появится на горизонте, успеет принять меры. Жизнь научила её быть внимательной к мелочам и умению постоять за себя. Недостаточно, по всей видимости. Этот «курьер» не из воздуха материализовался на пороге, чтобы вколоть ей какую-то дрянь и уволочь неизвестно куда. Наверняка, за их домом, за ней была установлена слежка. Как можно было такое пропустить? Разве что тот, кто работал, слишком хорошо знал своих «клиентов» и обладал достаточными навыками, чтобы иметь все шансы подобраться к ним незаметно.
Хилари сдавила руками виски, пытаясь унять сильнейшую головную боль, и быстро повернулась в сторону открывшейся двери. В комнату вошел мужчина в медицинском халате, с подносом в руках. Она не могла бы описать его иначе как «безликий». Светлые волосы, невысокий, отстраненное выражение лица. Взгляд бегло скользнул по ней, когда он ставил поднос на выдвижную подставку. Мужчина избегал смотреть ей в глаза, и про себя Хилари отметила это, как первое преимущество в возможности побега. Разумеется, если постоянно её будет навещать именно этот тип.
— Вы расскажете мне, что здесь происходит? — вопрос был риторическим, она не ждала ответа. Вряд ли с ней тут вообще кто-то будет разговаривать до особых распоряжений. Представлять бы хотя бы немного, где это — где?
Хилари посмотрела на закрытую дверь, ведущую к свободе, потом перевела взгляд на поднос, где на одной половине стояла дымящаяся супница, лежали хлеб и нарезанные дольками фрукты, на другой — медицинские принадлежности.
Она должна бежать отсюда, и делать это нужно как можно скорее. Вот только перед этим ей нужно знать, с чем придется столкнуться. Хилари подтянула к себе поднос, принимаясь за еду.
— Вы всегда такой молчаливый?
— Когда того требуют обстоятельства.
— Где я, зачем я здесь?
— Я не уполномочен отвечать на ваши вопросы.
— А кто уполномочен? — Хилари пристально посмотрела на него. Он вел себя так, будто боялся её: держался в отдалении, одна рука в кармане — по всей видимости, на портативном аналоге «тревожной кнопки».
Вероятно, ему кое-что о ней известно. Достаточно единственного факта биографии, чтобы люди начали шарахаться от неё, как от прокаженной.
— Чего вы так боитесь? — усмехнулась она. — За дверью наверняка охрана.
Мужчина промолчал.
«Что ж, ладно, — подумала она, — тогда зайдем с другой стороны».
— Та женщина, — Хилари кивнула на переговорное устройство, отставила пустую супницу и подтянула к себе тарелку с фруктами, — сказала, что мне введут какие-то препараты. Какие? Для чего эти датчики?
— Иммуномодуляторы. Для того, чтобы мы могли контролировать состояние вашего организма в целом. Через несколько дней вы сможете обходиться без них. Когда мы убедимся, что вы полностью здоровы.
— Зачем?!
Этот вопрос тоже остался без ответа, но того, что он сказал, было достаточно, чтобы состояние тихой паники на время вернулось. Сама по себе Хилари представляла интерес только по одному параметру: по недолговременной принадлежности к другой расе.
Она поняла, что не сможет съесть больше ни куска — просто-напросто подавится, или вернет содержимое своего желудка прямо на поднос. Хладнокровие и выдержка исчезли, не оставив и следа. Вопросы, которые могли ей помочь в ближайшем будущем, вылетели из головы.
Она, не моргая, смотрела на мужчину, который сделал ей инъекцию. Попросил держать тампон на сгибе локтя и осторожно, как будто обращался с гремучей змеей, уложил на кровать, подключая датчики и проверяя показания аппаратов. Удостоверившись, что все в порядке, кивнул ей.
— Пожалуйста, больше не отсоединяйте их самостоятельно.
— Так про наказания она не шутила? — криво улыбнулась Хилари.
— Нет.
Мужчина забрал остатки обеда и удалился. Последней деталью, которую она отметила в его образе, был серебристо-серый браслет на запястье. У неё был такой же, только желтый, предположительно с электроникой внутри. Идентификаторы.
Господи, во что она влипла?!
— 4 —
Весна в этих краях приходила позже календарной. Почувствовав первое потепление, жители стремились скинуть шарфы и куртки, поэтому не было ничего удивительного в том, что клиентов в аптеке появилось значительно больше.
Высокий темноволосый мужчина отпер двери, перевернул табличку, и начал свой обычный трудовой день. Обычный за последние несколько месяцев, потому что до этого его работа шла в совершенно ином ключе.
Скандально известная корпорация с мировым именем «Бенкитт Хелфлайн» окончательно прекратила свое существование в декабре две тысячи двенадцатого. Резюме с такой строчкой сейчас скорее было клеймом позора, нежели чем особой привилегией, хотя пару лет назад работа в этой компании считалась одной из самых престижных в мире фармацевтов и вирусологов.
Сэт Торнтон был рад, что ему вообще удалось устроиться. Он уже начинал думать, что ему не светит работа даже уборщиком на заправке.
Владелец аптеки был далек от современных технологий: телевизор не смотрел из принципа, компьютер видел только на картинках. Магнус Хальстерштейн был староват для того, чтобы работать самому, жаден до умопомрачения, а временами впадал в маразм. Поэтому когда на горизонте нарисовался относительно молодой человек, согласившийся работать на небольшом проценте, он с радостью принял его на работу. Тем более что на собственных ошибках в расчетах с некоторыми проезжими через город временами терял гораздо больше, чем мог заплатить ему.
Сэта такой расклад устраивал: денег хватало на то, чтобы снимать небольшую квартиру и на еду. Некогда перспективный ученый сейчас довольствовался должностью аптекаря и своей относительно спокойной жизнью. Временами это сводило с ума, но он не собирался ничего менять. По крайней мере, его все оставили в покое. Он добровольно сдался на милость судьбы, и принял свою участь, как высшее благо.
Сэт был вежлив и дружелюбен, но не стремился заводить новых знакомств и подпускать кого-либо близко. Каждый день начинался и заканчивался одинаково. Иногда по пути домой он заходил в бар в неизменном одиночестве, здоровался с уже ставшими практически родными завсегдатаями и барменом, выпивал бутылку пива и шел домой. Его считали чудиком, а он не стремился разрушить эту легенду. В его планы не входило общаться с кем бы то ни было на большем уровне, нежели чем разговоры о погоде и о том, как снимали с дерева соседскую кошку.
Сегодняшний день выдался спокойным и Сэт планировал зайти в бар, а после прогуляться перед сном. Он дождался времени закрытия, привычным жестом, перевернул табличку и стал собираться домой. Аптекарь как раз надевал куртку в подсобке, когда услышал звон дверного колокольчика.
Кто-то зашел, не заметив табличку. Такое случалось достаточно часто. Постоянные клиенты Хальстерштейна привыкли, что старик работает практически до ночи, и частенько приходили после закрытия. Чаще всего это были случаи, когда кому-то не сиделось дома и хотелось поговорить. Новый аптекарь был неизменно учтив, что нравилось посетителям Магнуса, поэтому покупка таблеток от запора могла растянуться на час, а то и на полтора. За это время ему приходилось выслушивать обо всех последних событиях в жизни покупателя, включая ночную икоту и пригоревший рис.
Представив, что ему предстоит нечто подобное, Сэт мысленно выругался, и вышел в зал. Его самым страшным ожиданиям не суждено было сбыться. У витрины стояла молодая женщина, которую он видел впервые, и Сэт вздохнул с облегчением.
— Мы закрыты, — произнес он дежурную фразу. Приезжие не могли пожаловаться Магнусу, а жестокое убийство времени за прилавком аптеки старого скупердяя сказалось на его характере не самым лучшим образом. Сэт угрюмо усмехнулся своим мыслям.
Проигнорировав его слова, она быстрым шагом подошла к нему и облокотилась руками о стойку.
— Может быть, в качестве исключения вы сможете уделить мне время? Это вопрос жизни и смерти!
Ей удалось привлечь его внимание, Сэт оторвался от жалости к себе, от созерцания собственной неудавшейся жизни в виде баночек с пилюлями на запылившихся полках, и внимательно посмотрел на неё. Вне всякого сомнения, она была самым ярким пятном на холсте его серых будней. Высокая и худощавая, без тени макияжа на лице, длинные темные волосы стянуты в высокий хвост. Синяя куртка, того же цвета короткое платье по фигуре, полусапожки на каблуке.
В уверенном, изучающем взгляде темно-зеленых глаз, Сэт не увидел беспокойства. Она излучала уверенность всем своим видом, и он подумал, что эта дама способна разнести весь магазин, если не получит желаемого. Торнтон задумался, что могло привести такую женщину в аптеку вечером, и сделал соответствующие выводы.
— Отдел противозачаточных средств во втором ряду слева, — вежливо улыбнулся он.
Вместо того чтобы пойти по адресу или разозлиться на него, она уткнулась ладонями в лицо, а плечи ее затряслись. Сэт успел пожалеть о своем ответе, не хватало еще, чтобы по его вине рыдали незнакомые женщины. Он уже собирался извиниться, когда та подняла голову. В её глазах искрился смех.
— Всю свою долгую жизнь учусь быть актрисой, но получалось паршиво. Давайте лучше поиграем в вопрос-ответ. Как считаете, о чьей жизни и смерти я сейчас говорила?
Последнее заявление заставило его насторожиться. Может она ненормальная или под действием каких-то наркотиков? В его устоявшейся размеренной жизни не было места проблемам. Случись что, ему придется разбираться с полицией, а те могут и открыть Магнусу глаза на его прошлое. Это будет некстати, потому что ему снова придется не только менять место работы, но и переезжать. Торнтон нахмурился и раздраженно переспросил:
— Чем я могу вам помочь?
— Да ладно вам, профессор. Нельзя быть таким букой. Суть в теме вашей жизни и смерти.
На какой-то миг ему показалось, что из него разом выбили весь воздух, и он сейчас задохнется, по спине пробежал холодок страха. Побег длиной почти в год продолжался до сих пор. Только преследователей Сэт ни разу не замечал. Иногда ему казалось, что он убегает от самого себя, что он никому не нужен, и у него развилась паранойя. Конечно же, все обстоит именно так.
Эта женщина просто придумывает на ходу, играет с ним. Никто не догадывался, что заурядный аптекарь когда-то был профессором университета Вашингтона и ведущим специалистом крупнейшего проекта корпорации «Бенкитт Хелфлайн». Только тот, кто знал о прошлом Сэта, мог назвать его профессором.
Она смотрела ему в глаза, не скрывая интереса, очевидно предугадывая, как он себя поведет. Торнтон нерешительно попятился назад, хотя страх подсказывал ему, что надо бежать со всех ног. В подсобке есть черный ход, но где гарантия, что там его не ждет кто-то ещё?
— Кто вы такая? — как ни странно, голос прозвучал твердо.
— Можете называть меня Шерил, — ответила она, перегнувшись через прилавок и оказываясь к нему ближе, — бояться надо не меня, а тех, кто весьма заинтересован в ваших талантах.
Она сделала акцент на слове «весьма», и Сэт попытался взять себя в руки и успокоиться. Он подозревал, что его спокойная жизнь в канадской глубинке — это ненадолго. Надеялся, что они оставят его в покое, забудут. Скучному времяпровождению пришел конец, а вместе с ним и спокойной жизни. Хорошо, если не жизни вообще.
«Разве ты сам не ныл по этому поводу пустыми никчемными вечерами? — мысленно поинтересовался Сэт. — Ныл. Так получай».
— И вы хотели меня предупредить и предложить свою помощь, — язвительно заметил он. — Или вас тоже интересует исключительно мой талант?
— Какое недоверие, — насмешливо произнесла она, по-детски подперев руками подбородок, — часто обманывали очаровательные женщины, профессор? Я сказала, что хотела. Мирной жизни пришел конец. А уж что делать с этой информацией — ваш выбор.
Шерил посмотрела на него пару мгновений, после чего оттолкнулась руками от прилавка и направилась к витрине с контрацептивами.
— Мда, — произнесла после минуты изучения, — трахаться все любят, а вот расхлебывать последствия не очень. А вы как считаете?
Сэт хотел ответить, что слишком часто после появления очередной загадочной женщины в его жизни появлялись проблемы, но вместо этого более чем агрессивно произнес.
— Я считал, что все закончилось. Когда вы все оставите меня в покое? — вопрос был скорее риторический.
Он приходил в ярость всякий раз, когда вспоминал, как именно его использовали в своих играх. Временами ему казалось, что смерть будет лучшей альтернативой постоянному страху, побегам и подобному прозябанию. Сэт решительно прошел к выходу и с силой толкнул дверь.
— Уходите!
— Лично я покидаю вас, а вот за остальных поручиться не могу. Кстати, если будете так грубить всем и каждому, скоро некому будет прикрывать вашу задницу. Весьма аппетитную, кстати сказать. Удачи с остальными, профессор.
Шерил подмигнула ему, направляясь к выходу. При этом выглядела настолько уверенной в себе, что это еще больше его взбесило. Они ведут себя так, будто от рождения наделены правом распоряжаться человеческими судьбами, для них это в порядке вещей.
Торнтон с силой захлопнул двери и только теперь остался наедине со своими мыслями. Все происходящее сильно напоминало ему событий осенью две тысячи одиннадцатого года, когда ночью к нему в дом пришла Дэя и посоветовала как можно скорее бежать от успешной размеренной жизни. Сэт послушался, и благодаря этому до сих пор оставался жив.
Сложно было назвать жизнью постоянную паранойю и скитания по городам. По какой-то странной случайности, или по протекции Сильвена, ни его лично, ни его команды не коснулись репрессии, когда в «Бенкитт Хелфлайн» полетели головы. Спрюс-Грув стал его последним пристанищем, но даже тут Торнтон не чувствовал себя в безопасности.
Собрав свои вещи, мужчина закрыл аптеку и быстро направился домой, старясь не оглядываться по сторонам. Сколько у него времени? Минуты? Часы? Дни? Он знал, какими быстрыми могут быть те, кто охотится на него. Возможно, Шерил лишь издевалась, пытаясь играть. Он больше не блестящий ученый, каким был пару лет назад. У него не было ни средств, ни возможности продолжать свою работу, тогда зачем он им?
Маленькая квартира, которую снимал Сэт, ничем не напоминала его просторные апартаменты в Сиэтле или удобную студию в Нью-Йорке. С тех пор как успешный ученый превратился в беглеца, ему не приходилось выбирать. Визит Шерил всколыхнул бурю эмоций и вскрыл старые раны. Все это время он занимался ничем иным, как самообманом. Убеждал себя, что его оставили в покое и позабыли. Творение Торнтона стало сердцевиной трагедии, унесшей множество жизней. Судебный процесс гремел по всему Миру около полугода. Сэт был уверен, что ему просто повезло познакомиться с Дэей. И ему не нравилась причина, которую он считал наиболее вероятной. Его всего лишь отпустили до дня, пока он не понадобится вновь.
Сэт спешно собирал вещи. Все самое важное поместилось в небольшую спортивную сумку, все свои сбережения — около двух с половиной тысяч канадских долларов — он положил под разорванную подкладку. Оставалось решить: двигаться в сторону ближайшей автостанции, или ловить попутку. Автобус казался ему более безопасным, автостоп — быстрым. Рассудив, что вряд ли преследователи рискнут вытаскивать его из автобуса на глазах у всех, Сэт остановился на первом варианте. Купленный пистолет профессор спрятал под куртку и спустился вниз. Он не представлял, что будет делать, если придется стрелять. Оружие скорее было успокоительным, нежели чем действительным средством самозащиты в его руках.
Спустившись вниз, Сэт пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, перед тем как выйти на улицу. Открыл дверь, и его одним резким движением толкнули к припаркованному джипу. Он не успел ничего предпринять, как за его спиной захлопнулась дверца, щелкнула блокировка. Тот, кто втолкнул его внутрь, сел на переднее сиденье, и машина сорвалась с места.
Профессор встретился взглядом с мужчиной, устроившимся рядом, и искренне пожалел о своем решении вернуться домой. В отличие от него тот явно умел обращаться с оружием и, судя по выражению его лица, не был прочь его применить. Мысли сменяли одна другую с такой скоростью, что не удавалось зацепиться ни за одну из них. Такое бывает, когда разум отказывается принять ситуацию и продолжает искать варианты изменить происходящее.
— Вы хорошо спрятались, профессор Торнтон. Не скучно было? — сквозь смех в интонации Сэт уловил ненависть. Теперь он был уверен в том, что его преследователи — те, о ком он подумал сразу. Им было за что его ненавидеть.
Сэт бросил взгляд в зеркало заднего вида, но дорога за ними была пуста. Водитель равнодушно взглянул на него, в отличие от мужчины, сидящего рядом. Тот смотрел так, будто собирался прихлопнуть Торнтона, как заразного вредителя. Он хмурился, и от этого полоса шрама над правой бровью становилась заметнее. Длинные черные волосы мужчина, похоже, мыл исключительно по большим праздникам: спутавшиеся патлы сальными прядями висели вдоль лица.
— Мне известно о том, кем вы были, — Сэт сделал акцент на последнем слове, непроизвольно вжимаясь в дверцу, — боюсь, в настоящем я вам ничем помочь не могу.
— Да вы и в прошлом не сказать чтобы помогли, — собеседник цедил слова, и Сэт невольно поежился, — но вам придется постараться вернуть тем, кто остался, их жизни в наилучшем виде. Потому что многие сейчас хотят добраться до вашей шкуры и наделать из неё сумочек и туфелек в качестве памятных сувениров.
Мужчина замолчал, и в воцарившейся в салоне тишине было нечто зловещее. В свое время чего-то подобного Сэт и боялся, и подсознательно ожидал. Именно поэтому он сбежал, сначала из успешной компании в Сиэтле, затем из частной лаборатории в Нью-Йорке, когда внезапно прекратилось финансирование проекта. Полностью перечеркнул свою прежнюю жизнь, цели и мечты. Оказался в этой дыре в надежде выжить. Самый жуткий кошмар Сэта Торнтона сбывался наяву. Этот год превратил его жизнь в Ад. Разве может быть еще хуже?
— За нами хвост, Ронни, — перебил его размышления водитель. Машина начала набирать скорость, и Торнтона вдавило в сиденье. Ронни по-прежнему держал его на прицеле, коротко кивнул подчиненному. Тот достал пистолет и открыл окно.
Поделиться книгой: