Прикосновение Хаоса

— Терпи. Терпи дружище. Я тебя вытащу.

Как глупо! Как глупо всё получилось. Угрозу можно было ждать откуда угодно, но вот встреча с дикой кошкой….абсурд! Очень давно никто не встречал в этих местах ирбиса. Шанс один на миллион, и именно теперь это случилось. Как глупо!

На выполнение задания остаётся чуть больше суток, и нужно решать, что делать дальше. И решать нужно немедленно. Если оставить Лиса здесь, то ничего не потеряно. Титан один дойдёт до места и в положенное время выйдет на связь. Но как же Лис? Что будет с ним? А с ним, скорее всего ничего не будет, вернее не будет его. Он скончается здесь же, возможно не приходя в сознание. Или его добьют местные. На ожидание помощи времени нет.

Титан поднялся на ноги. Немного мутило, сильно саднила грудь и нога, но, в общем, он оценил своё состояние удовлетворительно. Он ещё раз посмотрел на друга, кивнул и обнадёживающе подмигнул глазом, что скорее придавало уверенности ему, нежели Лису.

— Значит, пойдём дальше, как и шли. Вдвоём. А там посмотрим, что предпринять.

Решение принято. Титан достал из аптечки необходимые медикаменты, и сделал всё, что было в его силах, для сохранения жизни друга.

— Лис! Лис! — снова тишина, — Ну, ничего, дойдём.

И он потащил его на себе.

До перевала ещё далеко. Подъём становился всё круче и круче. Титан толкал каменистую почву ногами. Уже пробивался сквозь сумрак робкий, но неудержимый рассвет. Он понимал, что останавливаться и ждать темноты, уже не получиться. Нужно идти. Нужно идти осторожно, но всё же двигаться вперёд, иначе всё зря.

Титан надеялся на чудо. Он не думал, что из ниоткуда появиться кто‑то из своих, но всё же надеялся, что обстоятельства сложатся наилучшим образом. А как же по–другому? Думать о том, что не хватит сил и времени, просто нельзя. Тогда не дойдёшь, тело откажется повиноваться, а разум сыграет невероятную злую шутку, которая, скорее всего окажется фатальной. Нужно верить, что все, что задумал сложиться правильно, а непредвиденные испытания — всего лишь проверка. Проверка на выносливость, на силу духа, на твёрдость характера. И кому же как не ему знать об этом лучше. Ведь он — Титан, и заслужил это имя благодаря несгибаемой вере в свою правоту. Он — Титан, бывал в таких передрягах не раз и не два, и не раз и не два выползал, вылезал, выдерживал, всё что валилось на него, пытаясь подорвать веру в собственные и силы.

— Ничего не выйдет. — хрипел он кому то чужому, незримому ведуну, заставляющему терпеть и сомневаться. — Я сделаю, то что должен. Будь уверен.

Он терял счёт времени. Ноги каменели, а лёгкие, казалось, сузились до предела, не желая впускать внутрь воздух. Крупные капли пота застилали едкой пеленой глаза.

— Мы скоро будем на перевали, там отдохнём. Слышишь? — обращался он к Лису, который стал тихонько постанывать.

— Это хорошо. — думал Титан, — Значит жив, значит справиться.

Время от времени, он замирал. Прислушиваясь к тишине гор, но, не уловив подозрительных шумов и шорохов, несгибаемо двигался по намеченному маршруту.

Чем выше они забирались в горы, тем тяжелее становился воздух, и природа предательски редела, выставляя их интригующее передвижение на всеобщее обозрение. Титан переставал понимать, сколько он прошёл и сколько идти ещё, необходимо было сделать привал.

Через некоторое время, он опустился на колени в широкой расщелине на склоне балки, которая достаточно хорошо скрывала от случайных взглядов своих визитёров.

Он аккуратно положил Лиса, и сам, тяжело дыша, откинулся на спину. Лис снова издал приглушённый стон.

— Потерпи ещё немного, скоро уже. — прошептал Титан, не совсем отдавая себе отчёт в смысле произнесённой фраза.

Он не понимал, что будет скоро, и как он вообще будет действовать дальше. Он всё ещё намеревался выйти к намеченной точке в срок, и выполнить задание, но всё сильнее осознавал утопичность своих намерений. Но отступать он не привык, и отказываться от намеченного для себя пути не собирался.

«Делай, что должен, и будь что будет». Титан не знал, кто первый изрёк эту мудрость, но твёрдо уверовал в правильность слов и часто, проговаривал про себя фразу, в ситуациях, с неочевидным финалом. Он словно подпитывался скрытой энергией, заключённой в замысловатом выражении с глубоким и не совсем ясным для него смыслом.

Усталость, наслоившаяся на травмы, полученные в ночной схватке с ирбисом, неумолимо брала своё. Он, не обращал никакого внимание, на собственную боль, во время движения, но теперь боль явственно потребовала ощутить своё присутствие.

— Бывало и похуже, верно Лис? — проговорил он в полголоса, обращаясь к другу. — Сейчас отдохнём и двинемся дальше.

Он улыбнулся одними растрескавшимися губами.

— Сейчас только отдохнём немного и…..

Перед глазами пронеслись радужные картины из далёкой для него, манящей, но недосягаемой мирной жизни, которая всегда представлялась ему в мечтах. Голубое, залитое солнечным светом небо, луг с сочной зелёной травой, шум реки. Он лежит с закинутыми за голову руками и смотрит в высь на мечущихся в радостных игрищах птиц. Утомительная работа в поле, приятно отдаётся сладостной истомой во всём теле. Он расслаблен. Сейчас его любимая поднесёт ему воды напиться. Он уже слышит приближающиеся шаги, сначала робкие, но теперь всё уверенней и отчётливее. Она уже совсем рядом… Как же хочется пить… Он хочет взглянуть на неё, но веки не слушаются, он хочет подняться и протянуть к ней руки, но те не повинуются ему. Он так устал от работы, он хочет напиться и немного поспать. Она подходит к нему и аккуратно трогает за плечо. Он не видит её, но чувствует запах. Такой приятный и знакомый запах. Она снова легко толкает его в плечо. Он улыбается. Она толкает настойчивее. Небо темнеет, резко затягивается свинцовыми тучами, налетевший не весть, откуда ветер, сильно холодит грудь. Она касается его снова и уходит. Он не хочет, что бы она уходила, он хочет окликнуть её, но губы не слушаются. Сквозь закрытые веки он ощущает сгустившуюся небесную тьму. Неужели погода портиться? Ветер становиться всё сильнее и сильнее, он уже неудержимо подталкивает уставшее тело, пытаясь перевернуть его на бок. Он сопротивляется. Откуда взялся такой грозный ветреный порыв? Ветер подхватывает его и отрывает от земли. Он не хочет покидать это место. Ветер поднимает его всё выше и несёт, несёт прочь от зелёного луга, от звенящей реки, несёт туда, где он должен находиться. Он знает где это место. Он хочет позвать её, но издаёт лишь слабый хриплый стон.

Тело начинает приобретать утерянный, в ветреных вихрях вес. Тело становиться тяжёлым и болезненным. Грудь нестерпимо болит.

Титан с трудом приоткрыл глаза.

Монотонно скрипели колёса повозки, которая, покачиваясь, двигалась по каменистой дороге. Рядом с повозкой шёл черноволосый мальчик лет двенадцати. Мальчик посмотрел на Титана и радостно улыбнулся, искренней ребячьей улыбкой. Впереди, погоняя запряжённого в повозку ослика, шёл старик, чего‑то напевая себе под нос.

— Где Лис? — почти проскрипел Титан и сам удивился своему неестественно осипшему голосу.

Мальчик снова улыбнулся, ещё шире, чем прежде, и кивнул головой на место в повозке, рядом с Титаном.

Лис был здесь же. Лицо его было мертвенно бледным, а лоб покрыт крупными каплями пота.

— Жив — с облегчением подумал Титан, и, повернувшись к мальчику, слабо попросил, — Дай воды.

Ветер нёс их в неизвестность, но сопротивляться этой неизвестности не было ни сил, ни желания.

Глава 14

Игорь вернулся в свой офис, дал распоряжение секретарю ни с кем не соединять, и все встречи отменить.

— По какой причине, Игорь Георгиевич? — поинтересовалась девушка.

— Умер — зло сорвалось с его уст.

Секретарь молчала, часто моргая густыми ресницами, он замерла в ожидании более разумного ответа.

— Ну, что мне учить тебя? — закипел Ридгер, — Скажи — заболел, срочные дела…ну придумай что‑нибудь. Или ты только дерьмовый кофе в состоянии варить.

Девушка заморгала ещё чаще, и вид у неё сделался испуганный. Ридгеру показалось, что она готова расплакаться.

— Нужно гнать эту истеричку. — подумал он, но что бы не усиливать напряжение, с нервным спокойствием произнёс. — Хорошо, скажи, что плохо себя почувствовал и перенеси встречу с Возняцким на завтра…хотя лучше я сам с ним созвонюсь. Извинись и передай, что я с ним свяжусь, как только мне станет лучше. Остальным говори, что буду завтра.

Ридгер посмотрел на часы. Подумал о чём‑то, что‑то хотел сказать, но лишь неуверенно повернулся в сторону двери и удалился.

— На Арбат. — коротко скомандовал он водителю, и автомобиль тронулся с места.

Ридгер внешне выглядел спокойным, но душа его требовала невероятной встряски. Он был зол, обескуражен, ему хотелось рвать и метать, до тех пор, пока не станет понятно, что происходит.

Информации от Доктора не поступило, и Игорь до сих пор не знал, есть ли родственник у покойного Славина, или сам Славин не является покойником.

Он выкинул из головы пару десятков идей, которые первыми посетили его. Даже приблизительно проанализировав последствия, Игорь понял, что любая необдуманная суета, может привести к роковой ошибке.

Ну, кто же всё это затеял? Кто так умело обрабатывает поляну, на которой он уже сделал разметку, и обозначил своё влияние. Доктор? Покойный Славин? Ридгер негодующе фыркнул от этой мысли. Может быть кто‑то из комиссии? Или те, кто приходил к нему утром, уже играют по своим правилам, и не он их, а они его водят за нос.

Что затеял этот выскочка Янсон? Что он чёрт подери, о себе думает? И с кем он встречался в «Дионисе».

Внезапно Ридгеру стало страшно, и липкий холодный пот неожиданно покрыл лоб.

Ведь Янсон не участвовал в предварительных переговорах, все они велись с его предшественником, который так внезапно слёг, подкошенный тяжёлым недугом, и теперь находится в Германии на лечении.

Так может быть это подстава? Может быть Янсон именно тот, кто хочет сломать его игру, и ввести собственные правила? С кем он встречался? Зачем? И если Славин действительно жив, то это даже не неприятности. Это конец!

Ридгер зарычал как дикий зверь и стукнул рукой в стекло.

Водитель не шелохнулся, он был сосредоточен, и старался вести машину быстро и как можно плавне, что бы ещё больше не рассердить шефа. Олег знал, кем бывает Ридгер в Гневе. Лучше об этом не знать вовсе.

— Дай сигарету. — обратился Игорь к Олегу.

Тот без размышлений, протянул ему пачку.

Ридгер не курил, что называется системно, но время от времени мог побаловать себя хорошим табаком. Он выпустил изо рта столбик дыма, и откинулся на спинку сиденья.

Нервничать нельзя, нельзя торопиться и нельзя считать себя дичью, нельзя бежать и защищаться.

Ридгер затянулся и постарался выпустить дым кольцами. Не получилось. Он развеял рукой по слону неудачу, несколько раз затянулся и снова повторил попытку. Ровные колечки одно за другим направились в сторону лобового стекла.

— Вот так… — удовлетворённо протянул Игорь.

Нужно знать, что задуманное исполниться, нужно быть готовым к любому резкому повороту, нужно опережать, успевать и точно наносить сильные удары, а если пришло время поставить блок, то не стоит тратить его даром, надо воспользоваться паузой, увидеть незащищённое место противника, и тогда уже действовать жёстко и наверняка.

Игорь выбросил сигарету, сделал звонок по мобильному.

— Как дела с акциями завода? — спросил он без предисловий.

— Всё как рассчитывали. Цена стабильная, мы приобретаем. Мы в графике.

Ридгер нажал кнопку отбоя. Сегодня он собирался встретиться с Возняцким Валерием Викторовичем, человеком, чей безусловный авторитет был способен повлиять, на решение комиссии министерства. Но встречу, Игорь отложил.

Возняцкий начнёт задавать вопросы о встрече с банкирами, и что Ридгер ему скажет? Что всё прошло, как рассчитывали, или, что где‑то прокол. Соврать или сказать правду? Игорь мог и соврать и сказать правду, если бы он чётко понимал, что для него выгоднее. Но он пока не понимал. Ведь всё что он себе представил в чёрном свете, могло оказаться идеально белым; а его страхи — следствие усталости и мнительности, да мало ли, что может вывести человека из состояния холодного равновесия. Вот, например змеи.

— Послушай, Олег. — тон Ридгера был на удивление дружелюбным, — А что говорит твоя бабка если сон не сбывается?

— Что то не так, Игорь Георгиевич. — с опаской вопросом ответил его водитель.

— Опять глупейший вопрос! — возмутился Ридгер, — Да ели бы всё было так, стал бы я тебя спрашивать?

Олег что‑то промямлил себе под нос.

— Да говори ты яснее, ничего непонятно. — и Ридгер подался вперёд, что бы лучше понимать своего невнятного служащего.

— Да не было такого…ни разу, — растерянно, и даже немного виновато произнёс Олег, — Я то же один раз задавал ей тот же вопрос, считая, что её предсказание не сбылось.

— А она?

— А она, рассердилась, и сказала, что я не там ищу применение сновидению. Сказала, что сам не знаю что для меня важно, а что мелочь.

— Это как понять? — удивился Ридгер.

— Да там такая история… — Олег смущённо рассмеялся. — Я в девицу был влюблён, а она будто не замечала меня. Представляете? Я ей цветы, подарки, а она ноль внимания, и главное брала всё, и улыбалась так застенчиво, ну словно надежду давала. И всё не в кассу. А в тот день в клубе вечеринка должна была пройти знатная, и она собиралась придти. А ночью мне радуга снилась, здоровая, яркая. Так вот бабка мне сказала, что в любви у меня всё будет классно, и даже дело пахнет свадьбой. Я довольный, как на крыльях прилетел в клуб, а эта….которая мне нравилась, в этот вечер нарезалась как последняя, прости господи, и свалила с моим знакомым к нему на хату. Фу–ух думал рехнусь от ревности и обиды.

— И..? — нетерпеливо спросил Игорь.

— Да не она это была. — восхищённо произнёс Олег. — Бабка мне сказала, что пути господни неисповедимы, и нельзя свои планы принимать за божьи. Если знак был, то так оно и будет, вот только где, с кем, и как знает лишь творец.

— То есть?

— Вот и я сначала не понял. А на следующий день пошёл к своему корешу на разборки, левые, конечно, разборки из‑за шлю…, прошу прощения Игорь Георгиевич.

— Да, продолжай. — Ридгер нетерпеливо махнул рукой.

— Ну вот…мы конечно с ним повздорили, потом решили, что не дело из‑за бля… то есть женщины ссориться, и отправились в бар, ну знаете на Кутузовском Английский пивняк.

— Знаю, знаю! Ты, по делу говори!

— А там я и познакомился с Ольгой. Теперь мы с ней уже пять лет вместе, она мне дочь родила. Страшно подумать, будто что‑то могло сложиться не так, и я бы с ней не встретился. Ведь она на следующий день из Москвы собиралась уезжать. У неё с институтом проблемы были, да и на личном фронте…Получается, что бог не делает всё к лучшему.

Ридгер откинулся на спинку сиденья. Его не совсем удовлетворил рассказ Олега. Разбираться в божьих замыслах, у него не было ни времени, ни желания. Да и в бога он верил где‑то в глубине души, и только когда это было ему выгодно. Он вообще был разочарован тем, что так понадеялся на мнимый знак, который пока ничего хорошего ему не принёс.

— На бога надейся, а сам не плошай — произнёс он расхожее в народе мнение.

Олег пожал плечами.

Но всё же в сознании Игоря, где‑то в самом потаённом его месте, мелькнула предательская, но всё же радостная мысль, что всё не так плохо как ему кажется, и он ещё раз укрепился во мнении, что не стоит принимать никаких поспешных решений.

Машина остановилась на одной из улиц, прилегающих к пешеходному Арбату.

— Жди здесь. — отдал распоряжение Ридгер.

Он подошёл к подъезду дома. Остановился. Задумался. Осмотрелся. Кроме припаркованных автомобилей и пожилой парочки, праздно прогуливающейся, никого в пределах видимости не было. Ридгер открыл дверь и зашёл внутрь.

Длинные лестничные марши, не такие как в современных домах. Узорные кованые ограждения, с массивными перилам, широкие площадки между пролётами, белые пластиковые конструкции с арочным сводом, крепко держащие чистые стёкла, на подоконниках цветы.

Ридгера не удивляла чистота в подъезде и хороший ремонт, он привык посещать дома, в которых проживают люди, ревностно следящие за внешним и внутренним видом своих домов и квартир.

На третьем этаже он остановился перед массивной деревянной дверью, покрашенной простой коричневой краской. Она как уродливое родимое пятно на белоснежной коже юной девицы, портило впечатление о респектабельности жильцов этого подъезда. Старая масть, негнущаяся под натиском времени!

Игорь поднёс руку к звонку.

— Кого‑то ищешь? — хрипловатый голос донёсся с верхней лестничной площадки.

За спиной скрипнула входная дверь. Ридгер обернулся.

— Не дергайся. Стой, как стоишь. — Сверху неторопливо, и даже небрежно, перекатывая монетку между костяшками пальцев, к нему спускался типичный уголовник, с широким шрамом на левой щеке и лбу.

Ридгер стоял спокойно. Грубые руки того, кто появился из двери напротив, довольно бесцеремонно обыскали Игоря.

— Чистый — буркнул досмотрщик и отошёл в сторону.