Шанс на счастье, или Поиск мужа за рубежом

— Ты хочешь сказать, что ты не лазил в мою сумку?!

— Нет.

— А кто тогда?

— Не могу знать.

— Может быть, твой сын?

— Не смей наговаривать на моего сына. Ты потеряла паспорт и деньги по собственной дурости, глупости и недальновидности. Скорее всего, ты просто забыла закрыть сумку в аэропорту.

— Но ведь, пройдя пограничный контроль и получив багаж, я сразу вышла к тебе.

— А где гарантия того, что твой паспорт и кошелек не вытащили тогда, когда ты ждала багаж?! Почему ты не хочешь думать об этом?! Тебе проще оговорить ни в чем не повинного человека, чем признаться в том, что ты растяпа!

— Я тебе не верю, — всхлипнула я и закусила губу.

— А у тебя есть выбор? — усмехнулся стоявший передо мной мужчина и отпустил мой подбородок. — Поверь мне, и все будет хорошо. Я слышал, что ты уже собралась улетать.

— У меня был билет с открытой датой. Я действительно собралась улетать. Только теперь не знаю, как мне быть. Наша встреча — это ошибка.

— Значит, ты хочешь меня бросить?!

— Я просто хочу домой.

— Меня невозможно бросить, потому что всегда бросаю я сам. А пока я тебя не брошу, ты никуда от меня не уедешь.

— Как это не уеду? Я пойду в представительство России и скажу, что у меня украли паспорт. Деньги на билет мне вышлет кто-нибудь из родных.

— Ты никуда не поедешь!

Произнеся это, Хенк заехал мне кулаком по лицу, и я, не удержав равновесия, ударилась о стену и стала медленно сползать вниз. Первый раз в жизни меня ударил мужчина. От неожиданности, боли и унижения я стала реветь и проклинать тот день, когда я решила приехать в гости к этому психопату. Только теперь до меня стало доходить то, что я попыталась выстроить отношения с психически неуравновешенным человеком.

Хенк тут же открыл бутылку пива и принялся судорожно его пить. В тот момент, когда я наконец успокоилась, он протянул мне полбутылки пива и каким-то поддельно заботливым голосом спросил:

— Будешь?

— Я не пью пиво. Я тебе уже это тысячу раз говорила. А от твоего пивного супчика мне жутко плохо. У меня отравление.

Немного помолчав, я потрогала свое распухшее лицо и с особой горечью в голосе прошептала:

— Меня никто никогда в жизни не бил. Как ты посмел?!

— Прости. Ты сама довела меня до этого. Обозвала чуть ли не вором.

Хенк попытался притянуть меня к себе, но я отстранилась, тем самым давая понять мужчине, что он мне очень сильно неприятен.

— Хенк, мне нужно уехать. Поехали, заявим о пропаже моего паспорта. Ты не представляешь, как я хочу уехать. Я уверена, что Голландия — очень хорошая страна, и, может быть, многие мои соотечественницы пробивают лбом стену для того, чтобы в ней остаться, но это не про меня. Понимаешь, дело даже не в стране. Можно привыкнуть и к другому менталитету, и к другой культуре, просто рядом должен быть человек, которого можно любить. Я рядом с тобой всего ничего, но ведь это даже на назовешь жизнью. Так, какое-то существование. Долгое время я пыталась найти своего любимого у себя на родине, но не сложилось. А вот общаясь с тобой по Интернету, я поверила в настоящее чудо, и мне показалось, что мое счастье рядом и оно так возможно.

Я всхлипнула и, несмотря на унизительную жалость, которую я сама к себе чувствовала, продолжила:

— Я, наверное, конченая дура, но мне казалось, что за границей мужики не такие, как в России. Я думала, что они здесь надежнее и порядочнее, что ли. А оказалось, что они везде одинаковые. Пьют, бьют, врут. У нас в России таких, как ты, своих хватает. Наши женщины, наверное, притягивают заграничных мужиков потому, что мы живем с культом страдалицы и на весь мир рассказываем о том, как мы жертвенны. Все терпим, все сносим, все прощаем, пока не почувствуем, что об нас окончательно вытерли ноги, перешагнули, пнули побольнее и пошли дальше. А мы смотрим вслед и не понимаем, почему от нас ушли. Мы же были так удобны, безропотны и безмолвны.

— Таня, я люблю тебя, — перебил меня Хенк и, бросив пустую бутылку на пол, обнял меня с несвойственной ему нежностью. — Не делай поспешных выводов. Ты же сама писала мне о том, что мы с тобой две половинки единого целого.

— Одна одинокая и несчастная половинка притянула к себе другую одинокую и несчастную половинку для того, чтобы они вместе были одиноки и глубоко несчастны.

Мне хотелось пожалеть ту несчастную и одинокую девушку с опухшим глазом, какой я сейчас была, встать, взять свою сумку и навсегда уйти из этого дома и от этого мужчины. Схватившись за раскалывающуюся от боли голову, которой даже не помог анальгин, я потерла виски и прошептала:

— Ты вчера меня что за супчиком накормил?

— Хорошим голландским супчиком.

— От твоего хорошего супчика я вчера вырубилась без задних ног, всю ночь мне снились кошмары, а проснулась я с таким плохим самочувствием, что просто не передать словами.

— Это отличный пивной супчик, — возразил Хенк. — Не понимаю, чем он тебе не приглянулся. Я его ел, и ничего не произошло.

— Может, у тебя просто организм пивом проспиртован и желудок к таким супчикам адаптирован. Послушай, у тебя есть какая-нибудь таблетка? Мне что-то анальгин совсем не помогает. Самочувствие — хуже некуда.

— Конечно, любимая.

Хенк встал и бросился на кухню искать аптечку. Я вновь потерла больную щеку и, подняв голову, сквозь слезы увидела стоявшего в дверном проеме Яна. Он смотрел на меня насмешливыми глазами, но в них все же можно было прочитать и жалость.

— Ты не брал мой паспорт и деньги? — выдавила я из себя, заранее понимая, какой будет ответ.

— Нет, — покачал головой Ян и уже как-то более мягко спросил: — Больно?

— Больно, — честно призналась я и отвела глаза в сторону.

— Уезжай, — сказал молодой человек и собрался было уйти, но я тут же остановила его и сказала дрожащим голосом: — Помоги.

— Что? — не сразу понял меня Ян.

— Помоги мне уехать.

— Как?

— Я уверена, что мой паспорт у твоего отца. Тебе лучше знать, где он может его спрятать.

Но молодой человек не отреагировал на мою просьбу и как-то задумчиво произнес:

— Ты сейчас похожа на мою маму.

— На маму?

— Угу.

— Ее звали Рия?

— Угу.

— А чем же я на нее похожа?

— Она постоянно плакала, когда отец ее бил.

Когда Ян произнес последние слова, я почувствовала себя так, словно ушат холодной воды вылили на мою разгоряченную голову.

В этот момент в спальне появился Хенк с какой-то таблеткой и стаканом воды. Ян тут же сменил тему разговора и посмотрел на часы.

— Папа, я, наверное, сегодня у бабушки переночую.

— Вот и правильно, сынок, переночуй у бабушки. Мы здесь с Таней немного повздорили. Ты не обращай внимания. Сам знаешь, пока идет притирка характеров и все такое.

— А Таня у нас еще долго будет?

— Конечно. Она никуда не торопится. Ей у нас очень хорошо.

Ян бросил на меня взгляд, полный жалости, и вышел из квартиры.

Глава 6

Я мало верила в то, что мои документы и деньги украли в аэропорту. Я почти была уверена в том, что деньги и документы из моей сумки украл Хенк. По всей вероятности, он понял, что я испытала настоящее разочарование от нашей с ним встречи и хочу как можно скорее вернуться к себе домой. Для того чтобы меня удержать, он пошел на крайние меры и спрятал мой паспорт. В любом случае, сейчас лучше всего не впадать в панику. Я уже сделала для себя вывод, что Хенк — психически нездоровый человек, а с такими людьми нужно быть осторожной. Никто не знает, что он может натворить дальше.

Мне необходимо остаться в доме одной и найти свой паспорт. Только вот как это сделать? Первое, что пришло мне в голову, — так это обыскать дом ночью, потому что днем Хенк вряд ли оставит меня одну. Поэтому у меня есть единственный шанс найти пропажу в то время, когда Хенк спит.

— Хенк, а когда на работу выйдешь? — спросила я, стараясь унять дрожь в голосе, чтобы не вызывать у Хенка хоть каких-нибудь подозрений. — Ты взял отгулы в связи с моим приездом?

— А что такое отгулы?

— Ну, это такой маленький вынужденный отпуск.

— Не брал я никаких отгулов.

— Так почему же ты не на работе?

— Предприятие, на котором я работал, на днях разорилось.

— Как разорилось? — я была в шоке от того, что я приехала не только к душевнобольному, но еще и к безработному и бесперспективному жениху.

— Обыкновенно. Ты что, не знаешь, как разоряются предприятия? Просто оно стало банкротом, и все.

— Вот это да! Значит, ты сейчас безработный?

— Пока безработный.

— А почему ты не написал мне об этом в письме?

— Я хотел рассказать тебе об этом при встрече.

— Странно, вообще-то о таких вещах сообщают сразу.

— И что бы от этого изменилось? Ты стала бы меня меньше любить?

— Так что мы будем делать с моим паспортом? — перевела я разговор на более волнующую меня тему.

— Ты не ответила на мой вопрос, — Хенк тут же нахмурил брови.

— Не знаю. Просто мне не совсем нравится, что я на месте узнаю много того, о чем было бы легче написать в письме.

Конечно, если бы я согласилась соединить с Хенком свою судьбу и остаться в Голландии, я бы переживала по поводу того, что теперь у него нет работы, но в данный момент меня это меньше всего интересовало.

— Ты веришь, что я не крал твой паспорт?

— Конечно, — соврала я. — Скорее всего, у меня его украли в аэропорту, пока я ждала багаж.

— Мне приятно, что ты не думаешь обо мне плохо. А насчет паспорта не переживай.

— Как это — не переживай?

— Что-нибудь придумаем.

— Куда я могу обратиться, чтобы зафиксировать факт воровства?

— Я обязательно узнаю, что можно сделать. Я помогу.

— Когда?

— Не переживай. Я все сделаю.

Хенк говорил таким проникновенным голосом, что искренне хотелось ему верить и не думать о том, что он конченая скотина. Ну уж я-то хорошо знала, что другим словом его просто не назовешь. Он что-то говорил мне про любовь, про то, что я именно та женщина, о которой он мечтал, что единственное, чего мне не хватает, — так это умения экономно вести хозяйство, но он этому меня обязательно научит. А я сидела, придавленная тяжелым грузом проблем, которые в одночасье на меня навалились, и думала, как такое могло со мною случиться? И что будет со мной дальше?

— Таня, милая, ты меня простила за то, что я поднял на тебя руку? Просто ты сама меня довела. Я виноват в том, что не смог сдержаться… Каюсь! Понимаешь, до тебя я никогда в жизни не ударил ни одной женщины. Сам не понимаю, как со мной такое могло произойти.

«Опять врет», — отметила я про себя и вспомнила слова Яна про то, как отец избивал его мать. А ведь Хенк сказал, что его супруга погибла от того, что оступилась на лестнице, упала и насмерть разбилась. Я вздрогнула, ощутила, как на моей спине выступил холодный пот, и подумала о том, что, скорее всего, Хенк помог своей жене упасть с лестницы, избавив тем самым себя от пожизненного выяснения отношений и ненавистного чувства долга. От этих мыслей меня слегка зазнобило, и Хенк не мог не уловить моего состояния.

— Таня, ты что вся дрожишь? Неужели ты так переживаешь из-за паспорта? Это же всего лишь бумажка.

— Это не бумажка, а очень важный документ.

— Но он не стоит того, чтобы из-за него так расстраиваться. Я же сказал тебе, что обязательно помогу.

— Я очень плохо себя чувствую. Неужели мне так плохо от твоего пивного супчика? Я даже не помню, как вчера отключилась. Проснулась от чудовищной головной боли и дикой жажды. Я так себя не чувствовала даже тогда, когда позволяла себе выпить лишнего.

— А хочешь, мы с тобой немного погуляем? Тебе не мешает проветриться.

— А где погуляем-то?

— А зачем далеко ходить? Пошли, погуляем по кладбищу. Благо оно здесь рядом.