Фронтир 4

— И не надо слов. Мне и самому нравится. Вот заселим все дома, побегут по улицам детишки, и наполнятся они жизнью. Надеюсь, людям здесь понравится настолько, что они порвут любого, кто захочет их отсюда выселить.

— Да ты прямо завзятый романист, а не таежный охотник, — невольно улыбнулся Алексей, а потом вдруг посерьезнев закончил. — Главное, чтобы успели врасти.

— А это мигом. Человек к хорошему быстро привыкает, — слушая возбужденный гомон, царящий на баржах, возразил Сергей.

— Угу. Быстро. Они‑то пока не обращают внимания, но что‑то мне вон то ограждение и вышки по углам, очень напоминают лагерь. За колючкой жизнь не сладкая, а она и здесь и на месте выработки.

— Твоя правда. Но сейчас мы вынуждены сидеть в глухой обороне. Ничего, придет время и все изменится.

— Слушай, это сколько же мин вы понаделали, чтобы забросать такую огромную площадь?

— Много. Очень много. Тут одной взрывчатки не на одну тысячу, и это с учетом того, что вся она ворованная и досталась по дешевке. Спасибо Заглавову, он прямо находка по части незаконного оборота с оружием. Но все равно не хватило. Основная масса все же пулевые мины.

— Это как?

— Деревянная полая трубка, с вставленным патроном и гвоздиком на дне. Устанавливается в небольшое углубление. Наступишь на такую, патрон уходит вниз, капсюль накалывается на гвоздь и происходит выстрел. В лучшем случае ранение или инвалидность, в худшем смерть. Хм. Может и в хозяйство угодить. Коварная штука. Но зато дешевая и эффективная. Понатыкали столько, что шагу ступить негде.

— А не опасно, такое минирование?

— Труднее всего с детьми. Этим непоседам все нужно пощупать своими руками. Но пока Бог миловал. С внутренней стороны колючка идет в два ряда и куда гуще, чем снаружи. Опять же, часовые поглядывают не только наружу, но и внутренний периметр блюдут. Куроки и местные хуторяне в курсе, что со стороны суши есть только один безопасный проход и он постоянно охраняется. С реки, немного проще, в основном берег обрывистый и по нему забраться никакой возможности, даже ограждение не нужно. А вот район пристани уже забран в два ряда колючки и рогатин. Вон по бокам, видишь две бревенчатых несуразицы? Огневые точки, с бойницами. От туда под перекрестный огонь берется все пространство, удобное для подхода к берегу.

— А откуда столько народу? Тут одних постов, не меньше десятка.

— Десяток и есть. Четверо на вышках, двое на пристани, да четверо у ворот, смена каждые четыре часа, ну и замена по постам. Здесь службу несут наемники. Выработку охраняют уже ополченцы. Ночью, посты усиливаем. Пока не отправляли людей в сопровождение пароходов, было проще, сейчас приходится напрягаться, я ведь еще и полтора десятка ополченцев с собой забрал.

— То‑то я гляжу на выработке народу, раз два и обчелся. Большая часть и вовсе бабы.

— Угу. Есть такое дело. Я в принципе отдавал распоряжение о временном прекращении работ. Подозреваю, что это инициатива Высека. Ну и люди вряд ли сильно возражали. Говорю же, нравится им здесь, потому и жилы готовы рвать. Они ведь все понимают, и то во сколько вылилось строительство поселка, и то что если я прогорю, то и их будущее окажется под ударом. Но теперь, думаю, будет полегче. Вон сколько народу. Одних мужиков больше сотни.

— Сплюнь.

— Не. Не буду. Не должны люди побежать. Если только арачи не решат опять напасть на Донбас. Но это вряд ли. В прошлый раз им досталось изрядно.

Швартовка пошла быстро и без проблем. Если не считать таковой то обстоятельство, что для парохода Хора, места все же не досталось. Да что там, даже баржи не смогли нормально встать, хотя их и подтянули друг к другу. Впрочем, лоцман не особо огорчался по данному поводу, причалив к противоположному борту одной из барж. Ему и его людям, привычным к жизни на реке, не составляло никаких трудностей добраться до берега вот таким образом.

Казалось бы, только что поселок был пустым. Но стоило вновь–прибывшим причалить, как тут же потянулись люди. Немного, в основном женщины, которые не могли работать на выработке и детвора. Многие из встречающих женщин в интересном положении, что сразу заметно. Восполняя недостачу взрослого населения, ребятня подняла такой восторженный шум, что вполне справлялись за всех отсутствующих.

Вот в толпе появилась могучая фигура мужчины возрастом под пятьдесят, с прочно вцепившейся в него сединой. Во рту трубка, над которой вьется ароматный дымок. Взгляд из под широких полей шляпы виден суровый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Вот он скользнул по своеобразной баррикаде, составленной вдоль правых бортов, выцепил характерные отметины от пуль. Увиденное заставило его нахмуриться еще больше, хотя казалось бы дальше и некуда. Но скользнув по посудинам, он увидел то что искал. Глаза блеснули радостным лучиком, а потом мужчина вновь стал серьезным и невозмутимым, что как видно было его обычным состоянием.

— Милош, никак меня встречаешь? — Обратив внимание на бывшего сержанта, выкрикнул Сергей.

Спокойно говорить не получалось. Грибски, распоряжавшийся в поселке во время отсутствия Варакина, его попросту не услышал бы. К голосам ребятни и приветственным выкрикам женщин, рассмотревших среди вновь прибывших старых знакомых, прибавился гомон сходящих на причал людей.

— И вас и вон тех бездельников, — кивнув на вооруженных наемников и ополченцев, ответил Грибски. — Народ тут скоро взвоет от натуги, а они прохлаждаются. Крайчек, давай парней в казарму, обедайте, отсыпайтесь и вечером двумя десятками на посты.

— Слушаюсь, сержант. Эх, доля наша тяжкая. Ну чего встали? Пошли, службу тащить, не все нам бока отлеживать.

— Милош, ты бы им хоть дух перевести дал, — улыбнувшись, заметил Сергей.

— Вы, господин Варакин, мне парней не расслабляйте, — поправив пышные усы, возразил Грибски.

Вот что значит человек, всю сознательную жизнь проведший в армии и заслуживший нашивки старшего сержанта. Несмотря на то, что Сергей еще чуть больше года назад, был его подчиненным, старый служака и не думал вести себя с ним панибратски. Если там наедине, то дело иное, а на людях только уважительно и на «вы». Сергея это поначалу коробило, но сержант сразу расставил все точки.

Субординация это вовсе не блажь и не прихоть. Если она имеется, то есть и порядок. А последнее, неизменный залог выживания в этих краях. Уж кто, кто, а Грибски слишком долго прожил на границе и знает цену разгильдяйству. Понадобится, он будет вколачивать ее кулаками, ничуть не смущаясь даже тем, что неуважение проявит не его подчиненный.

— Ну, здравствуй, старина, — протянул руку Сергей.

— С прибытием. Я гляжу, арачи успели отметиться, — пожимая руку и скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Грибски.

— Несколько раз обстреливали. А как здесь?

— Без происшествий.

— У нас с господином Дворжаком, сложилось такое впечатление, что им кто‑то поставляет оружие. Потом расскажу. А где Ануш и Хват? Чего это они меня не встречают?

— Я их в поиск отправил. Сидеть за колючкой и не дергаться, не очень хорошая идея. У куроки своих проблем полна коробочка, не будут же они вечно охранять нас.

В районе пристани сразу стало тесно. Народ толпится, слышатся различные разговоры, но покидать это место никто не торопится. Просто они пока не знают, куда им податься. Сергей хотел было отдать необходимое распоряжение, но опоздал, так как послышался голос Высека, призывающего всех к молчанию. Ага. Не показалось, что нарду прибавилось, поспели‑таки работники с выработки.

Не сказать, что паровой баркас, да еще и с плоскодонкой на буксире, отличается высокой скоростью, но все же куда быстрее, чем перегруженная «Желтая Роза». Опять же, ему держаться середины реки, где наиболее сильное течение, нет никакой необходимости, так как осадка у него всего ничего. Потому и отсутствие места у причала не смутило молодого капитана, приткнувшего свою посудину прямо к берегу.

— Гхм, — поднявшись на борт и возвышаясь над головами людей, прокашлялся Сергей. — Внимание! Сейчас начнется ваше размещение. Холостяки и девушки уходят с комендантами общежитий. Там вас распределят по комнатам. Комнаты на четверых, советую сразу выбирать себе соседей по душе. Места в избытке, хоть отдельно селитесь, но предупреждаю, народ будет постоянно прибывать и может случиться, что кого неугодного подселят. Теперь семейные. Людей в поселке пока немного, а потому можете выбирать любой дом, на любой улице, с любым соседством. Вы первые в этом году, а потому вам пока простор. Свободные дома отличить легко, там во дворах уже трава поднялась.

— А чего это нам по домам расходиться? — Послышался возмущенный женский голос.

Сергей пригляделся в кричащую женщину. Та самая, которая обезумев выбежала под обстрел и едва не схлопотала пулю. Если бы ее не прикрыл наемник, сейчас отпевали бы или лежала бы пластом с ранением.

— Давай, заводи машину. Кто остается, пусть себе остаются, а мы тут и часу не задержимся. Смерти нашей хочешь? — Продолжала сама себя накручивать полнотелая молодуха.

Ее выкрик не остался без внимания. Послышались приглушенные голоса, в которых сквозило недовольство. По большей части возмущаются женщины. Впрочем, оно и понятно. Дорога выдалась не сахар. Мало несколько дней провели с минимумом удобств на неприспособленных для проживания посудинах, так еще и арачи расстарались на славу.

— Мила, ты чего разоралась. Брыль, а ну приструни свою бабу, не на базаре, — как видно признав вновь прибывших, выкрикнул Высек.

— Ты Высек, за своей бабой смотри, — возразил кряжистый мужик, которого как видно и звали Брыль, — со своей я и сам разберусь.

Неприятно мужику, высказанное замечание, вот и взыграло. Но жену все же слегка дернул за рукав, эдак чтобы не особо заметно. Но настроение среди прибывших не столь уж и радушное, так что разруливать нужно сразу, а лучше получить отсрочку.

— Значит так. Никто и никого здесь силком держать не станет, — подняв руку, чтобы привлечь внимание, возвысил голос Сергей. — Если пожелаете, то с первым пароходом отправитесь обратно. Мое слово крепко, о том вам каждый скажет. Насчет арачей не беспокойтесь. Сюда они не сунутся, потому что тут уже земля куроки. Но захотите вы здесь остаться или нет, жить это время вам где‑то нужно. Баржи встали под разгрузку, и тут вам делать нечего. Пароход отбудет только через четыре дня. Хотите, располагайтесь под открытым небом, это ваш выбор. Но зачем такие крайности, если есть дома? Не знаете? Вот и я не понимаю.

— А чего это ты про соседство говорил‑то, коли нам не жить здесь, — опять подала голос Мила, никак не желавшая униматься.

— А ты красавица за себя говори, — возразил Сергей. — И потом, сама и подумай, а ну как сейчас займешь дом, да решишь остаться, а соседи не в радость? Иль думаешь, как дома свободные имеются, то сможешь словно блоха скакать пока не умаешься?

В ответ на эти слова вся толпа ответила дружным хохотом, а Мила покрывшись краской, прикрылась платком. Оно может реакция была бы иной, но пристыженный Брыль, так дернул жену за руку, что она едва не потеряла равновесие. Как видно свой лимит на своеволие она исчерпала и больше не хотела испытывать терпение супруга.

Ну слава Богу, отпускает народ понемногу. Царящее здесь настроение Сергею вовсе не нравилось. Но вроде обошлось, что не может не радовать. Теперь голоса звучат уже не напряженно или недовольно, а вполне себе деловито. Мужики что‑то обсуждают, советуются с женами, окликают друг друга.

Потом началось распределение. Первыми район причала покинули холостяки, которых увел старичок, комендант мужского общежития. Пожилые люди в Донбасе были диковинкой. Да что там, с первой партией их приехало только трое, а вот в этой и вовсе не было ни одного. Но народу не хватало, а потому занятие находилось для всех.

Следом потянулись одинокие женщины. Их уводила Ляля, из бывших падших, пока еще не нашедшая себе пару, и заведовавшая женским общежитием. Хваткая девушка прибыла на причал не просто так, а умудрилась организовать повозку, на которую девушки уложили свои нехитрые пожитки.

Наконец пошли на выход и мужики из семейных. Многие в сопровождении жен, оставив имущество и детвору на старших. С некоторыми шли и старожилы, о чем‑то им рассказывая на ходу. Ясно, отправились выбирать себе подворья.

Кстати, Мила так же не отстает от мужа, явно не собираясь пускать на самотек вопрос с выбором места жительства. Останутся или нет, то вопрос иной, но если есть возможность выбрать, то лучше этим не пренебрегать. С другой стороны, дома один к одному, как близнецы, так что и выбор не особо велик.

— На сегодня вроде отбоярился, а Сергей? — С лукавой улыбкой, поинтересовался Алексей.

— И на сегодня и вообще. Хочешь поспорю, что если и уедут, то единицы?

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда. Если бы я их разместил в палаточном городке, то были бы сомнения. А тут полноценные дома, где они самые настоящие хозяева. Опять же, четыре дня они будут общаться со старожилами, которых от сюда не выгонишь. Гулянье устрою. С зобряткой у нас напряг, и вообще оно под запретом, но пиво на такой случай найдется. Лавка, полная разного товара, с весьма привлекательными ценами, да еще и с открытым кредитом для любой семьи. Ну и наконец, кто хочет уехать, пусть оплатит переезд до сюда, да еще и обратная дорога за свой счет. Все по честному, ни я ни ты, никого не обманули.

— Хитро, Верная Рука. Очень хитро, — пыхнув трубкой, произнес подошедший Хор. — Только с чего ты взял, что я собираюсь здесь целых четыре дня загорать?

— А ты что же, пустым отсюда уйдешь?

— С чего бы пустым? Баржа почитай полная, как миром навалитесь, так управитесь быстро. Чего мне тут ждать?

— Хор, а кто тебе сказал, что я собираюсь так спешить? Ты уж прости, но придется тебе здесь погостить малость.

— Такого уговора не было, — набычившись, заявил Хор.

— Уговора о том, что груженая баржа будет предоставлена сразу по приходу, то же не было. Так что, не закипай как самовар, — одернул лоцмана Варакин, но все же решил пояснить, — Хор, ты конечно можешь набычиться и не иметь со мной дел, но прежде чем давать волю своему норову подумай. Мне ведь главное людей здесь удержать и ради того я на многое пойду. Так что, выбор за тобой.

— Простой оплатишь?

— Хо–ор, побойся Бога. Ты и без того на мне зарабатываешь, как ни на ком другом.

— Ну должна же быть мне выгода. Или много желающих сюда кататься? Когда все наладится отбоя не будет, это понятно. Но сейчас?

— Ладно. А как тебе такой подход, уголь получишь в кредит? Расплатишься за него когда вернешься. Если потеряешь баржу из‑за арачей, то ничего не должен.

— Так пойдет. Ну, я тогда пожалуй машину переберу, раз уж выдалась такая возможность. Потребность возникнет, на твои мастерские рассчитывать можно?

— Это к Заглавову. С ним и стоимость работ оговоришь. Ну чего ты так на меня смотришь? Ты давай не перегибай. Может мне еще и молиться на тебя, раз уж ты согласился сюда ходить, зарабатываешь как никто другой, да еще и охраной пользуешься бесплатно?

— Гхм. Ну попробовать‑то стоило, — пожав плечами, так словно хотел сказать не прошло и не надо, ответил Хор.

Покончив с делами на пристани, друзья направились к дому Сергея, расположенному слегка на отшибе, неподалеку от церкви, как и дома других руководителей. С одной стороны далековато, да и в случае прорыва противника через ограждение и линию обороны, эти дома могли оказаться под ударом одними из первых. Но прошлый опыт говорил о том, что дело это не такое уж и простое, а вот выгода очевидна. Это сейчас на пристани свободно, но пройдет время и шуму там будет изрядно. На центральной площади даже сейчас бывает весьма многолюдно, когда прибывают хуторяне или куроки, и гулянья проходят там же. Ну и наконец, достаточно далеко от механических мастерских и электростанции.

Алексей было заволновался насчет того, что Эмка не должна знать о том, что он выжил. Как ни крути, условие кронпринца. Раньше же об этом подумать было сложно. Но Сергей только отмахнулся от этих опасений. Он посвятил жену в суть дела еще прошлой осенью, когда привез в Донбас. Она конечно молодая, да только глупой никогда не была. В том, что она не проболтается не могло быть и сомнений. Зато как она обрадовалась этому обстоятельству, словно родной человек с того света вернулся.

В подтверждение этого, едва Алексей переступил порог дома, молодая женщина, со слезами на глазах, повисла на шее воскресшего, осыпав его лицо поцелуями. Сергей не удержавшись даже шутя возмутился, мол муж в дом, а все внимание какому‑то городскому хлыщу. Но Эмка быстро восстановила справедливость, одарив жарким поцелуем и мужа, да еще эдак игриво намекнула, что мол остальное будет попозже.

О том, что на Изере, караван подвергся нападению она уже знала, как и об отсутствии у мужа лишних дырок, а потому к данному известию отнеслась спокойно. Странно? Ну, это с какой стороны взглянуть на этот вопрос. Проведя столько времени на границе, и фактически здесь повзрослев, девушка понимала неизбежность подобного. Если каждый раз слишком близко все принимать к сердцу, так никаких нервов не хватит. А ей сейчас, как бы нервничать не с руки. Ей о ребенке нужно думать, которого под сердцем носит.

До вечера время прошло в разговорах ни о чем. Состоялась и более обстоятельна беседа между мужчинами, по поводу вновь открывшихся обстоятельств. Пришли к выводу, что Сергею необходимо будет обговорить некоторые вопросы с Высокой Горой. Потому что арачи превращались в самую настоящую проблему, да и торчащие из‑за их спин ушки валийцев, не вселяли оптимизма. Так что, нужно было готовиться к тому, чтобы дать достойный отпор и даже быть готовыми к большему.

Но начинать с вовлечения в боевые действия переселенцев, идея не из лучших. Эдак людей можно отпугнуть раз и на долго. И потом, они здесь нужны в первую очередь для работы. А вот куроки, для этого подходили как нельзя лучше. Они в первую очередь бойцы. И потом, положенное жалование будет хорошим подспорьем для семей краснокожих бойцов. Все же пятнадцать крон, это немалые деньги.

Алексей было предложил сэкономить на оплате куроки, но Сергей резко воспротивился этому. Краснокожие воины будут рисковать ничуть не меньше, чем белые, а потому не должны чувствовать себя дешевым пушечным мясом. Речь ведь не об одноразовой операции. Друзья надеялись, что Донбас это всерьез и надолго, а раз так, то и подходить к решению вопроса нужно со всей обстоятельностью.

Но это в лучшем случае вопрос ближайшего будущего. Проблему же с обеспечением безопасности перевозок, нужно решать уже сейчас. Конечно, с кредитом трудностей не возникнет и поддержка его высочества тут вовсе ни при чем. Болотин имел достаточно активов, чтобы рассчитывать на положительное решение вопроса по кредитованию. Но это вовсе не значит, что на этом можно успокоиться. Безопасность перевозок острейший вопрос.

— Я думаю, с этим вопросом мы разберемся достаточно быстро, — задумчиво потирая нос, произнес Сергей, в ответ на озадаченный вид Алексея.

— А можно услышать подробности?

— Да легко. Мы оснастим наши пароходы артиллерией.

— Речные скорлупки вооруженные пушками. Звучит обнадеживающе.

— Напрасно язвишь, Леша. Тебя, в отличии от меня, извиняет то, что ты просто не знаком с местными реалиями. В настоящее время, армии всех стран постоянно перевооружаются, а потому кое–какое вооружение можно выкупить. К сожалению, не по цене металлолома, но все же.

— Ну это‑то я знаю. Как и то, что казнозарядные пушки поступают пока в весьма скромных количествах, а потому дульнозарядные орудия в армии пока скорее правило, чем исключение.

— Правильно. Но только даже они нарезные. Скорострельность у них ниже чем у гладкоствольных, которые уже давно оснащаются унитарными зарядами, картуз–снаряд. У дульнозарядных нарезных пушек, заряд и снаряд раздельные, так как необходимо попасть выступами в нарезы. Зато дальность, вес снаряда, взрывчатки и точность превосходят примерно раза в три.

— Так ты хочешь выкупить гладкоствольные пушки?

— Раньше нужно было подумать. Но как говорится все мы крепки задним умом. Да и не думал я, что у арачи может появиться столько современных винтовок.

— Все равно, Сергей, пушка и маленький пароходик… Как‑то на авантюру похоже. Я за все время видел только один пароход со стальным корпусом.

— А ты урежь осетра, и тогда все встанет на свои места. Я ведь говорю даже не о полевой пушке, а о горной. Дальность стрельбы метров шестьсот, по настильной траектории едва ли три сотни, но по нашим задачам вполне подойдет. Вес около двадцати пудов, отдача куда меньше, а значит и пароходик вполне выдержит. Кстати, на складах в крумлского форта я видел четыре таких образца. Очень похожи на детскую пушчонку. Так что, даже далеко идти не нужно.

— А боеприпасы?

— То же в наличии. Есть и картечные заряды, и гранаты. Кстати, гранаты снаряжены палом, там даже взрыватели не нужны, при ударе сами взрываются. Я узнать‑то узнал, да все с жабой своей боролся. Каждая такая пушечка в тысячу крон сядет.

— Неслабо.

— Угу. Еще пару тройку лет и вообще как метал можно будет купить, но сейчас именно так. Они ведь как бы в резерве числятся. Ты думаешь почему местные не стремятся вооружать свои посудины? Дорого. Да и боязно, пал, коварная штука.

— А артиллеристов где возьмешь?

— У меня среди наемников есть четверо, которые раньше служили в артиллерии. Здесь особых проблем нет. Ну и остальных за парты посажу. Жить захотят, научатся.

— Хорошо, свои пароходы ты вооружишь, а как быть с другими. Ведь если рассчитывать только на собственные пароходы, толку не будет.

— А мы их придадим конвою. Сошла охрана у Паюлы, спустили артиллерию.

— Вряд ли капитаны будут от этого в восторге, — продолжал высказывать свои сомнения Алексей. — Пушка, она и есть пушка и ее применение с палубы не скажется положительным образом. Опять же, пал.

— Установим их на барже и всех делов‑то. Главное, у капитанов появится уверенность в безопасности, потому как пушка это уже серьезно.

— А как быть с тем, что прицельная дальность «балича» чуть не с километр. Понятно, что толк будет только при хотя бы ротном залпе. Но ведь у арачи такая возможность появилась.