Черная книга корпораций

С третьего вопроса начались затруднения.

Для меня было загадкой, какое количество пациентов мне следует указать для его больницы, а сколько — для других.

Я ломал голову над тем, что в этом контексте имелось в виду под «экспресс-опросом» и как долго это может продолжаться.

Я понятия не имел, сколько должно продлиться исследование.

Я также не знал, следует ли выбрать центральную или периферийную лабораторию.

При вопросе о психологическом тесте мне не с кем было посоветоваться, как и в случае с «дополнительной терапией лекарственными средствами». Вероятно, это должно было означать: «лечение сопутствующих заболеваний».

И я не знал, что такое «собрание спонсоров», на какой срок и где обычно планируется подобное мероприятие.

Мне потребовалось потратить два дня на поиски в Интернете, чтобы суметь ответить на все эти вопросы самым убедительным образом.:.

ТУДА-СЮДА

Мой ответ доктору Кассаи-Фаркашу был нашпигован специальными терминами и выражениями и теми поверхностными познаниями, которые быстро приобретает бывалый перелистыватель книг: «JCD-10 диагнозы F.32.1 или F.32.2», «НАМ-D score 18 или более», «рейтинг клинического состояния в целом (Global Clinical Rating)», «лечение сопутствующих клинических расстройств» и т.д.

Я попросил господина доктора Кассаи-Фаркаша предложить место для проведения «собрания спонсоров». Я ожидал, что при этой встрече прежде всего зайдет речь о том, чтобы до начала испытания медикамента задействованные врачи на пару дней отлучатся в отпуск. Поощрительная поездка за счет фирмы на двое суток куда-нибудь на пляж — под солнце и пальмы, подальше от пациентов и больничных будней.

В заключение я приберег еще несколько вопросов;

— Сколько пациентов могли бы, по вашему мнению; принять участие в исследовании ?

— Возможно ли, чтобы участвовали и пациенты, которые принудительно удерживаются в вашей больнице?

— Должны ли пациенты получить денежное вознаграждение за участие в исследовании?

— Пойдет ли весь исследовательский бюджет на центральный управленческий аппарат или предусмотрено индивидуальное распределение?

Кроме того, я вновь попросил доктора Кассаи-Фаркаша назвать мне другие больницы в Венгрии, в которые я мог бы обратиться, с просьбой провести аналогичные эксперименты.

«ВОТ ЭТО ДА!»

Доктор Кассаи-Фаркаш, казалось, был впечатлен ответом:

«То, что Вы рассказываете об исследовании, совершенно великолепно! Я уже жду нашей встречи и предлагаю другие кандидатуры, способные произвести соответствующие обследования: профессор, доктор медицинских наук Фалуди Габор (Будапешт) и профессор, доктор медицинских наук Осторхарич Хорват Дьёрдь (Ostorharics Horvath Gytirgy) из города Дьёр.

К вопросу о финансировании:

«Вы выплачиваете мне определенную сумму. И к ней дополнительно — еще на нашу больницу 10 — 20 процентов совокупной суммы. Например, 3500 долларов вы платите мне за пациента и еще 350 долларов — для нашей больницы».

В конце своего электронного послания доктор Кассаи-Фаркаш подошел к теме собрания инвесторов: «Было бы очень мило, если бы эта встреча состоялась где-нибудь в Ирландии или на Сицилии».

Фармацевтические концерны регистрируют такие траты, вероятно, под статьей бюджета, покрывающей научные исследования. В завершение всего пациентам придется в любом случае оплачивать их сверх цены на лекарства.

НЕТ ПРОБЛЕМ

«Уважаемый господин доктор Кассаи-Фаркаш, спасибо за ответ. Вижу, мы близимся к письменному оформлению сделки.

Могу ли я еще раз попросить о том, чтобы мне было названо относительно точное число пациентов, на которых мы сможем рассчитывать для нашего теста? Включены ли здесь также и амбулаторные больные и направленные на принудительное лечение? С нашей стороны проблем не было бы — как вы посмотрите на это?

Я охотно приму ваше пожелание относительно места проведения собрания инвесторов — на Сицилии или в Ирландии. Скоро я сделаю вам конкретное предложение.

С финансовой стороны ваше предложение полностью меня устраивает и кажется не отягощенным какими-либо проблемами».

Доктор Кассаи-Фаркаш отвечал: «Наши пациенты всегда добровольно участвуют в исследованиях. Неважно, получают ли они амбулаторное, стационарное лечение или лишь дневной уход».

ПРОФЕССОР ФАЛУДИ

Я написал обоим профессорам-психиатрам, которых рекомендовал мне доктор Кассаи-Фаркаш как людей, необходимых для дальнейшего обследования: профессору Фалуди из Университета Земмельвайс (Semmelweis) в Будапеште и профессору Осторхаричу Хорвату из больницы в западно-венгерском городе Дьёр.

Прошла целая неделя, прежде чем ответил профессор Фалуди из своего университета (University Semmelweis, Kutvolgyi Clinical Center, Department of Psychiatry): «Мы готовы принять участие в исследовании. Я могу сообщить вам, что наш персонал очень опытен в осуществлении клинических экспериментов в случае с депрессиями, шизофрениями и маниакально-депрессивными психозами, Мы располагаем возможностями лечения на амбулаторном, и стационарном режиме. В опыте могли бы принять участие 15—20 пациентов».

От профессора Осторхарича из Дьёра я так и не получил ответа.

PEPSI COLA

Прежде чем я отослал свои письма электронной почтой доктору Кассаи-Фаркашу и профессору Фалуди, я отправился в Будапешт, чтобы встретиться с Габором Гомбошом, руководителем организации психиатрической самопомощи «Глас души». Гомбош дал согласие создать мне условия для общения с несколькими пациентами, которые участвовали в медицинских опытах.

Уже 10 лет я не был в Будапеште и сохранял гнетущее воспоминание об этом городе: он представлялся мне запустелым и мрачным.

Теперь же, въезжая на автомобиле, у меня появилось чувство, что передо мной раскинулась западноевропейская столица. Слева и справа по сторонам улицы — рекламные щиты-гиганты с изображением известных западных марок: «Volkswagen», «Mazda», «IКЕА», «McDonald’s», «Holiday Inn». И многие другие.

Встреча с Габором Гомбошом сперва не состоялась. Я был в недоумении. Когда я прибыл по указанному мне адресу и позвонил в дверь, никто мне не открыл.

Чтобы как-то занять время, я поехал к больнице доктора Кассаи-Фаркаша. Она находилась вдали от центра столицы, на одной из улиц с двусторонним движением. У входа развевался венгерский флаг. Дружелюбный полицейский регулировал въезд и выезд.

Психиатрическое отделение помещалось в самом новом здании комплекса, в дальнем его закоулке. «Pepsi Cola», «Pepsi Cola»…— некоторые окна нижнего этажа были оклеены гигантскими рекламными надписями, которые создавали впечатление, что здесь расположился концерн, производящий этот напиток. Это было строение из светло-серого шлифованного камня, с остекленными проемами окон, отражавших свет, как в зеркалах; холодное, отчужденно отталкивающее и неуютное. Я прошел мимо портье, кивнул ему и огляделся вокруг. Вестибюль и множество коридоров оставляли впечатление совершенно нормальной больницы. Люди в обычной одежде входили и шли себе дальше… Несколько человек слонялись рядом явно без дела.

Я раздумывал, не пойти ли к доктору Кассаи-Фаркашу и не сказать ли ему, поздоровавшись:

— Я не консультант-фармацевт; я пишу книгу, в которой, среди прочего, речь идет о том, соблюдаются-ли правила этики, установленные Всемирным союзом врачей.

Но так далеко дело не зашло. Я еще раз набрал номер телефона Габора Гомбоша. Он за это время уже добрался до дома.

Гомбош был дружелюбен, вежлив, предупредителен, говорил по-английски и был очень хорошо информирован о ситуации с психиатрией в Венгрии. К сожалению, ему не удалось собрать пациентов, которые были бы готовы побеседовать со мной о моем опыте участия в испытаниях лекарств.

Гомбош сказал:

— Конечно, врачи получают письменное согласие от пациентов или членов их семей. Но согласие добровольное… Что такое «добровольно»? Скажете ли вы «нет», если вы находитесь взаперти в отделении и врач предлагает вам переместиться в открытое отделение — при условии, что вы примете участие в опыте? Ведь это именно так и происходит.

Гомбош борется за лучшую защиту пациентов от рискованных медицинских экспериментов. Он хочет достичь того, чтобы согласие пациентов на участие в них разрешалось получать только в присутствии адвоката пациентов.

ГЛАДКАЯ ЛОЖЬ

Свое следующее электронное послание профессору Фалуди я использовал, чтобы понять его реакцию на сообщения об опытах с лекарствами в Восточной Европе, появившиеся в американских СМИ. Г. Гомбош рассказал мне, что они пробудили неожиданный интерес в Венгрии и что профессор Фалуди даже выступил по этому поводу публично.

Прежде всего я поблагодарил его за готовность провести эксперимент и спросил, не будет ли возможности увеличить число пациентов с 15 —20 хотя бы до 30.

— Само собой разумеется, — заверил я, — за эту любезность будет назначен дополнительный гонорар.

Затем я поинтересовался, следует ли мне ожидать, что расходы поднимутся сверх предложенных 3500 долларов на пациента. Меня интересовало также, как стали бы распределять эти деньги — сколько получит он, сколько университет?

Затем я задал вопрос, который занимал меня больше всего.

Коллега из швейцарского фармацевтического концерна «Novartis» рассказал мне, что осуществление экспериментов с лекарственными средствами в Венгрии опять осложнилась. Причиной тому — известные статьи в американских газетах. Чтобы вызвать Фалуди на откровенность, я написал: «Предполагаю, что речь идет о материале, вышедшем из-под пера журналистской братии, которая пишет обо всем, но ни о чем не имеет понятия. Поняли ли Вы из этой статьи, что существуют проблемы с опытами на основе применения плацебо? Сложно ли обеспечить понимание пациентов? Извините, что я говорю об этом так откровенно, но лучше, если подобные вопросы обсуждаются заранее — прежде чем возникнут проблемы».

Профессор Фалуди три недели медлил с ответом. Я уже боялся, не отпугнут ли его мои вопросы.

«С исследованиями на основе применения плацебо, — написал он наконец, — всегда имелись известные проблемы. По крайней мере, в случае с больными с диагнозами “шизофрения” и “маниакально-депрессивный психоз” я предполагаю, что исследование должно быть начато в больнице. Во всех других случаях я не вижу затруднений. Что касается статьи о медицинских опытах в Венгрии, все это ложь. Гладкая ложь. Но не беспокойтесь: все идет своим чередом»,

НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Между тем я согласовал встречу в Будапеште с доктором Кассаи-Фаркашом. Медицинский руководитель моего заказчика — д-р Клаус Вернер — будет на ней присутствовать и мы сможем обсудить все вопросы, которые не являются тайной.

Но я не хотел, чтобы дело зашло так далеко.

За несколько дней до назначенного срока я сообщил доктор Кассаи-Фаркашу и профессору Фалуди, что в связи с неожиданным побочным действием наш опыт с препаратом следует отложить. Все данные и показатели заново проверяются. Наш временной план не может быть соблюден. Они снова услышат обо мне, как только суть проблемы прояснится.

Впрочем, я уже получил все сведения, которые мне были нужны.

ОЖИВЛЕНИЕ В МАСС-МЕДИА ВЕНГРИИ

Первое издание «Черной книги корпораций» осенью 2001 года серьезно взбудоражило венгерскую общественность. Многие телеканалы и ежедневные газеты сообщали о наших репортажах и о реакции упомянутых в них глав клиник.

Профессор Фалуди заявил, что он обратится в суд с иском о клевете. Через некоторое время он все-таки отказался от своего намерения из-за отсутствия шансов на успех. Д-р Кассаи-Фаркаш сообщил в интервью одному венгерскому ежедневнику, что ничего порочащего он не совершал. Напротив, исследовательскую методику журналиста Ганса Вайса он оценил как неэтичную. Ежедневная газета «Nepszava» писала 18 сентября 2001 года, что директор венгерского органа по делам здравоохранения JGYI предпочел не высказываться по поводу скандала, который развязала публикация одной «австрийской книги». Упомянутое ответственное лицо сочло все происходящее безумием.

Наконец, министр здравоохранения Венгрии создал комиссию, поручив ей провести дознание в связи с фактами, изложенными в книге. Комиссия пришла к выводу, что законы Венгрии не нарушались. Уроки извлечены не были.

Всемирный союз врачей словно предчувствовал такие отговорки, ибо в пункте 9 Хельсинкской декларации значится: «Местные, этические, законодательные, или управленческие (основанные на инструкциях органам управления) предписания не могут ни ослаблять, ни отменять положения данной декларации, направленные на защиту прав пациентов»

КУДА НИ ТКНИ, ВЕЗДЕ КОНЦЕРН

В то время как я искал в Интернете сведения о главах венгерских клиник, на глазах мировой общественности начался судебный процесс в высшей инстанции Претории, который инициировали 39 международных фармацевтических фирм. Речь шла о лекарствах против СПИДа, о миллионах умерших от этой болезни и о крупных денежных средствах.

Я не был удивлен, что в роли истцов в ЮАР выступили те же фармацевтические концерны, которые уже были в списке, составленном доктором Кассаи-Фаркашом. Они проводили медицинские опыты. Это «Bristol-Myers Squibb», «Glaxo Wellcome», «Hoechst Marion Roussel» (эта фирма входит в состав концерна «Aventis»), «Janssen-Cilag», «Lundbeck», «Novartis».

Возглавляли списки 13 немецких или зарегистрированных в Германии концернов и их дочерних фирм, среди них — «Bayer», «Boehringer Ingelheim», «Merck» и «Shering».

ВИЧ в Африке

По всему миру в конце 2001 года более 40 миллионов человек были инфицированы ВИЧ, из них 28,4 — в Африке.

ЮАР: 43,8 миллионов жителей (из них 23,7 — взрослые). ЮАР — страна с наи-‘ высшим а мире числом ВИЧ-инфицированных — 5 миллионов в 2001 году (около 20% всего взрослого населения!.

УГАНДА: 21,2 миллионов жителей (из них 9,2 взрослых).

В Уганде а 2001 году было поражено СПИДом 510 тысяч человек (5% всего взрослого населения). В 1990 году заразилось еще 14% от общей численности населения. Последовательная просветительская деятельность и профилактика смогли снизить эти показатели почти на треть.

ГЕРМАНИЯ: 82 миллиона жителей (из них 40,2 — взрослые), В Германин й конце 2001 года в целом 41 тысяча человек были инфицированы ВИЧ. Это соответствует 0,2% взрослого населения.

Все данные приводятся на конец 2001 года. Под «взрослыми» понимаются женщины н мужчины в возрасте между 15 и 49 годами,

Источник:

htp://www.unaids.org/worldaidsday/2001/Epiupdate2001/Epiupdate2001—en.pdf, а также http://www.unaids.org/hivaid5info/statics/fact-sheels/index-en.htm

ВИЧ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ

Каждый день в Африке умирают, по крайней мере, 5 тысяч ВИЧ-инфицированных (22). В 2005 году эта болезнь унесла там больше жертв, чем Первая и Вторая мировые войны вместе взятые (23). Наиболее высокие показатели числа инфицированных были в конце 2001 года в Ботсване (38,8% взрослого населения; 300 тысяч зараженных), Зимбабве (34% взрослого населения; 2 миллиона зараженных), Свазиленд (33% взрослого населения; 150 тысяч, пораженных ВИЧ) и Лесото (31 % взрослого населения, 330 тысяч инфицированных).

Очень опасна ситуация и в ЮАР, которая является страной с наиболее высоким числом пораженных ВИЧ-инфекцией. В конце 2001 года там уже было 5 миллионов инфицированных (из них 4,7 миллиона взрослых, то есть 20,1% всего взрослого населения страны) (24). И это число все растет. Ежедневно 1700 человек, из которых 200 новорожденные, поражаются смертельным вирусом. Слишком мало больниц, слишком мало врачей и почти нет лекарств.

Кто повинен в этой человеческой и медицинской трагедии? Для южноафриканского правительства ясно: это фармацевтические концерны, затребовавшие возмутительно высокие цены за свои лекарственные препараты и тем самым препятствующие тому, чтобы бедняки в Африке получали лечение.

Как же так: тот, кто зарабатывает меньше 25 евро в месяц, оплачивает лекарства, которые в Германии ежемесячно стоят 800 евро и более?

БЕДНОСТЬ ПРОТИВ БОГАТСТВА

В 1997 году при президенте Нельсоне Манделе правительство ЮАР издало закон, который давал возможность производить местные аналоги жизненно важных лекарственных средств. Эти аналоги можно дешево изготавливать внутри страны или импортировать. Этим, по мысли законодателей, ограничивались действующие 20 лет патентные права фармацевтических концернов.

Фирмы всеми средствами пытались провалить закон при голосовании. Высокооплачиваемые лоббисты в Вашингтоне подбивали администрацию Клинтона (и в первую очередь вице-президента Гора) к тому, чтобы тот оказывал закулисное давление на ЮАР. Граждане США угрожали торговыми санкциями.

Но вице-президент столкнулся с оппозицией со стороны многочисленных группировок, борющихся против СПИДа, которые публично осудили нечестный процесс мультимиллиардеров и американского правительства против бедняков Африки.

Когда Эл Гор боролся за выдвижение своей кандидатуры на президентских выборах, ему повсюду напоминали, что угождая концернам, он разделит ответственность за гибель больных СПИДом в Африке. В конце 1999 года вице-президент вынужденно приостановил свою поддержку концернов. ЮАР могла праздновать победу.

Но недолго. Вместе с Южноафриканским фармакологическим союзом в начале 2001 года вышеупомянутые 39 фирм обвинили правительство в нарушении патентного права.

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ ПРОТИВ «ТРЕТЬЕГО МИРА»

Фармацевтические концерны больше всего возмущают далеко простирающиеся возможности ограничения патентного права, срок действия которого с момента вступления в силу сейчас составляет 20 лет. Правительство ЮАР стремится внести изменения, ограничивающие его действие.

Речь идет не только о СПИДе и дешевых лекарствах против него, но и о том, чтобы развивающаяся страна, подобная ЮАР, получала бы право сама дешево изготавливать всякий медикамент, который могли бы позволить себе и бедные пациенты. Вряд ли хоть один южноафриканец сможет уплатить за них европейскую цену.

Правда, уже существуют оговорки к постатейным определениям в международном торговом соглашении о защите интеллектуальной собственности (TRIPS), которые позволяют сокращать патентные права и изготавливать дешевые препараты-аналоги (25). Чтобы ввести в силу эти исключительные условия, ЮАР, однако, пришлось объявить о состоянии крайней медицинской необходимости. Президент Табо Мбеки отверг этот шаг, аргументируя свое решение тем, что термин «крайняя необходимость» использовался режимом апартеида для обоснования репрессивных законов против чернокожего большинства.

Это звучит не очень убедительно. Удивляет, что правительство ЮАР не говорит, что оно в действительности задумало: всего лишь добиться осуществления общечеловеческого права на лекарства, которые могут позволить себе в том числе и бедные.

Почему фармацевтические концерны ожесточенно выступают против этого, ясно: ослабление патентных прав грозит ограничить их фантастические прибыли.

На стороне «Голиафа»— деньги, власть, международные торговые договоры и патентные права. «Давида» поддерживают международные организации, такие как «Врачи без границ», английская группа «Oxfam» и объединения по защите прав человека и тех, кто сплотился в организации под названием «Treatment Action Campaign» (ТАС).