Черная книга корпораций

— Экспортом колтана мы финансируем наш социальный план, —утверждает Оносумба. Прежде всего, налоговые поступления с экспорта колтана должны гарантировать стабильную зарплату наемным работникам.

— Фирма «Somigl» — один из самых важных источников наших поступлений, — уточняет представитель повстанцев по связям с общественностью, высокопоставленный господин в темных солнечных очках, с золотым «ролексом» и в костюме от Армани.— Монополия «Somigl» на колтан приносит нам миллион 300 тысяч долларов США в месяц; из них мы платим зарплату своим гражданским служащим, остаток уходит на социальные проекты. Но и нашим солдатам надо что-то есть (32).

— Здесь никто никогда не видел ни одного конголезского франка из этих сумм, — сетует руководитель одного из социальных учреждений. — Все больницы, школы и социальные проекты оплачиваются населением, конфессиональными приходами и благотворительными организациями. Или не оплачиваются вовсе. Тогда все уходит по каналам теневой экономики.

Кроме того, мадам Гуламали не оправдала ожиданий. Пока что фирма «Somigl» перечислила лишь один процент из того миллиона долларов, на который надеялись повстанцы. Через неделю после моего визита в Гому, 28 февраля 2001 года, повстанцы отменили монополию на колтан.

С тех пор экспорт — вновь в частных руках. В Гоме я узнал, кто является самым важным частным торговцем искомого материала: немец Карл-Хайнц Альберс, геолог из окрестностей Нюрнберга. К.-Х. Альберс руководит конголезской фирмой «Somikivu», которая принадлежит нюрнбергскому «Электрометаллургическому обществу» (70%) (33). «Somikivu» обладает правами на копи Луэше на севере Гомы. Завод по переработке сырья с этих копей был основан в 1993 году, а летом 2000 года восстановлен К.-Х. Альберсом (34). Там добывают металл ниобий — аналог тантала. «Somiltivu» отчисляет, согласно данным RCD, по 300 тысяч долларов США ежемесячно повстанцам, которые охраняют копи.

КАРЛ-ХАЙНЦ АЛЬБЕРС, ГЛАВНЫЙ ПОСТАВЩИК «STARCK»

Сразу по возвращении в Германию я позвонил Карлу-Хайнцу Альберсу в Нюрнберг. После всего, что я услышал, я ожидал, что он будет так же скрытен, что и представитель концерна из «Starck». Но во время наших многочасовых бесед геолог предоставил мне информацию о своей обширной деятельности в мировой торговле сырьем и, прежде всего, рассказал о своем интересе в Конго (35).

Карл-Хайнц Альберс — важнейший поставщик колтана на внешнем рынке среди частных экспортеров. Он значительно превосходит своих конкурентов. Он сам гордо рассказал мне об этом. Четыре самых крупных региональных торговых склада, по его словам, поставляют свой материал исключительно ему. Правовое обеспечение торговли колтаном осуществляется через фирму Альберса «Masingiro» (36), которая в докладе ООН о нелегальной эксплуатации сырьевых ресурсов в Конго приведена как пример того, чем пахнут прибыли «нескольких иностранных фирм, которые готовы осуществлять сделки, несмотря на противоречивость законодательства и отсутствие четких правил».

— В целом из региона экспортируется примерно 200 тони руды в месяц (37), — рассказал мне Альберс по телефону. Это то же число, которое мне уже назвали в начале моих исследований (38). При среднестатистической (по отчету ООН) цене в 200 долларов за один килограмм сырья в 2000 году (39) получается сумма, превышающая 520 миллионов евро в год.

— Сколько идет на счета самого Альберса?

— Мы поставляем от 100 до 150 тонн концентрата в месяц.

— Итак, от половины до трех четвертей совокупного экспорта! А кому?

— Большую часть поставок мы направляем в «Starck».

Я промолчал. Конечно, я знал уже из своих тайных розысков в Интернете, что своими закупками тантала концерн открыта финансирует войну в Конго. Немного позднее, в апреле 2001 года, ООН тоже обвинило «Starck» в незаконном присвоении конголезского сырья, причислив предприятие к клиентам Азизы Гуламали, которая в прошлом торговала оружием, а ныне — колтаном. Но то, что знаменитый германский геолог бесстрастно рассказал мне, означало лишь то, что дочернее предприятие концерна «Bayer» является ведущим скупщиком сырья, о котором ведется наибольшее число дискуссий, в регионе, охваченном кризисом (40).

— Как долго уже дела идут подобным образом?

— Они все время говорят, что «покупают все меньше, меньше,..» — говорит К.-X. Альберс, — но вообще-то, за те шесть-семь лет, которые мы здесь работаем, удалось хорошо наладить снабжение (41).

«ЧТО ТАКОЕ “НАРУШЕНИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА?”»

Все это немец поведал мне с раздражением, присущим экспертам, которые устали от вопросов дилетанта. Альберс был и знатоком вопроса, и практиком. Я понял это, когда спросил, каковы его впечатления от Конго.

— Я же часто бываю в Конго, — произнес он. Я спросил (между прочим), бушует ли там война.

— Ага.

Не знаю, смогу ли я передать это «ага». Альберс же не знает, что я лишь за неделю до нашего разговора был в Конго.

— А как вы относитесь к повстанческому правительству, о котором пишут в газетах?

— Является ли оно повстанческим или нет, не знаю, — сказал К.-Х. Альберс об основных своих партнерах в тамошнем бизнесе.—Мне это неважно..

Вместо ответа он заговорил о «методах Дикого Запада», по которым строили свою работу другие, более мелкие фирмы в колтановом бизнесе.

— Вплоть до нарушений прав человека?

Мой вопрос явно изумил его:

— Что же у вас считается нарушением прав человека? Нам следует хоть раз дать определение!

— Ну как же: принудительный труд, эксплуатация, наем детей на работу…

— Понятно. Вот детский труд — в Африке с ним сове-е-ершен-но другая история. Наем детей на работу. Здесь. В Африке. Это конституционно. — Последнее слово он произнес почти по слогам. — Но ведь дети же все равно будут работать и на полях — вот причина…

— Заняты ли дети на добыче колтана?

— Я их там не видел. Но исключать такую возможность я бы не стал. Хотя… дети слишком слабы для подобной работы. Их труд ничего не даст.

В этом я не сомневался. И, вероятно, жители Гомы тоже (те, что сообщили мне о мальчиках и девочках в возрасте восьми-девяти лет, которые трудились в районах разработок руды),

— Горное дело все еще обеспечивает там занятость, — говорит К.-Х.Альберс. — Десять тысяч человек добывают там колтан. Этим людям — поверьте мне — хорошо! — Он почти умоляет меня.— Полагаю, они все работают на себя.

— А сколько они зарабатывают?

Этот вопрос ставит немца в тупик.

— У африканцев все не так, как у нас, европейцев. И зарплата тоже. Африканец может не иметь при себе денег, он их тотчас тратит. Понятия не имею куда. Если вы дадите африканцу в руки сто тысяч долларов, то он их промотает через пару дней. И тогда он снова беден, как церковная мышь. Но у меня такое впечатление, что тогда он почувствует себя большим здоровяком. Если у этих господ есть их пиво и чуть-чуть музыки, чтобы танцевать, тогда они довольны — поверьте мне.

По самой своей сути эта картина мира объясняет систему, о которой мы пытаемся рассказать в этой книге. Система, которая видит в человеке только один из «локальных факторов» производства, а в его нравственных устоях — проявление дерзкого самомнения. Система, которая низводит свои жертвы до уровня существ второго сорта, чьи потребности определяются совершенно другими критериями, нежели наши. Африканец с охотой даст эксплуатировать себя, ему достаточно потанцевать, легко покачивая бедрами, и, надо думать, умрет он тоже охоты о. Эта философия достигает кульминации в Гоме, где человек вроде Альберса противостоит Фаиде Мутангу, женщине, потерявшей на войне всю семью. На войне, само существование которой мой собеседник ставит под вопрос, хотя сам является шахматным конем на доске конфликта. А игроки сидят в Госларе, в Германии и в других местах мира, где можно было бы сделать так, чтобы взор Фаиды Мугангу на серую госпитальную стену смягчился.

ПРИЧИНА КОЛТАНОВОГО БУМА — ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЕ КОНЦЕРНЫ

«Starck» — не единственный победитель в этой ужасной игре. И не концерн « Bayer » стал причиной танталового бума, который к концу 2000 года стремительно обрушил рынок. В один голос с прочими экспертами горного дела К.-Х. Альберс рассказал мне, что концерны, специализирующиеся на производстве мобильных телефонов и компьютеров, все настойчивее пытаются напрямую закупить свое сырье — тантал, что привело к истерии на рынке:

— Благодаря этому возникло впечатление, что потребность в колтане чудовищно возросла, возникает дефицит товара.

Профессиональные издания по горнодобывающей промышленности, говоря об «ажиотажном спросе на тантал, порожденном бумом мобильных телефонов», то же подтверждают это.

— Всего лишь 70 процентов производимого тантала идет в сектор электротехнической промышленности, — говорит Ли Саллад, глава отдела маркетинга «Starck» в США (42), Только количество мобильных телефонов в мире должно возрасти, по независимым прогнозам, с 400 миллионов в 2000 году до миллиарда в 2004 году.

ПРОИЗВОДИТЕЛИ ТЕЛЕФОНОВ ИЩУТ ПАРТНЕРОВ В КОНГО

В январе 2001 года изготовитель аппаратов спутниковой связи «Erkis» (США) искал партнера по эксплуатации залежей тантала а Восточном Конго. Из-за политической и экономической нестабильности это, однако, было совсем не так легко, как сообщает специальный ежемесячный иллюстрированный журнал для металлургов (43).

— Благодаря потребности в новых источниках сырья риск скоро окупится, — оптимистически заявляет представитель промышленного концерна «Metallurg International». Все понимают, что высокая цена на тантал создает заинтересованность фирм в эксплуатации нестабильных регионов. И производители сырья тоже хотят работать непосредственно с конечными пользователя-ми, вместо того, чтобы иметь дело с посредниками, как «Starck», например. Ибо «всякий шаг к потребителю увеличивает прибыль», — так сказал представитель изготовителя телефонов «Erkis».

К.-Х. Альберс то же подтвердил, что электротехнические концерны пытаются осуществить прямые закупки тантала, чтобы гарантировать получение сырья. На вопрос, что это за концерны, он ответил:

— Да кто угодно. От «Mitsui» до «Sony».

— «Nokia», «Siemens», «Ericsson», «Motorola»?

— О фирме «Nokia» я ничего не слышал.

— Но о «Mitsui» и «Sony» вы слышали?

— Да, среди прочих, «Samsung» интересовался… Бог мой, на слуху было ужасно много названий — и все ли они действительно там закупали, какая разница?

Мне это было не столь безразлично, и я запросил концерны напрямую. Представительница фирмы «Nokia», лидера на рынке мобильников, отвечала лишь, что ничего не скажет. Номер два на рынке мобильных телефонов — «Siemens». О дочернем предприятии «Siemens» «Epcos» известно, что фирма — одна из важнейших покупателей танталового порошка у «Starck». Большинство прочих электротехнических концернов были недоступны для получения информации.

Случай благоприятствовал нашему танзанийцу — Роберт Мбай Лиман, виртуальный торговец колтаном, еще раз сформулировал благоприятные предложения и послал их по электронной почте всего лишь дюжине изготовителей электроники. Танталовая руда из региона Киву; по его словам, ее можно сбыть из ДРК по хорошей цене, груз 40 тонн, желателен длительный контракт, просьба дать быстрый ответ.

ЛИДЕР НА РЫНКЕ — «SAMSUNG» ЧУВСТВУЕТ ОПАСНОСТЬ

На этот раз мне пришлось прождать много дней, пока 5 марта 2001 года не пришел первый ответ. Вежливый господин из Кореи выразил надежду, что «мистер Лиман и его семья» пребывают в добром здравии и дела продвигаются. Затем он сообщил, что переправил мой запрос дальше — в офис постоянного представительства в Англии. Из адреса следует, что отправителем является корпорация «Samsung».

«Samsung» — наиболее известный изготовитель мобильных телефонов, компьютерных аксессуаров, звуковой электроники, а также бытовых приборов и офисной техники. Во многих областях, например, в выпуске мониторов и факсового оборудования, этот многопрофильный концерн находится среди лидеров мирового рынка, Оборот фирмы «Samsung» в Германии составляет около 475.миллионов евро.

Менеджер «Samsung» по закупкам металлов Клод Биттерман из Англии оповестило своем интересе и предложил договориться о перевозке предлагаемого материала в Европу. Я вновь играл в свою игру: поскольку экспорт колтана, подконтрольный повстанцам RCD, не допускал новых деловых связей, я захотел узнать, имеет ли уже «Samsung» опыт с торговлей в регионе. Биттерман рассказал, что он уже вывез медь из Конго и ознакомился с региональной инфраструктурой и ее бюрократическими препонами. Затем он сослался на то, что ведение деловых отношений с повстанцами требует дифференцированного подхода. Так что мои слова «в Конго я достану руду без единого документа и без всяких финансовых расчетов» не вызывали никакого раздражения:

— Не стоит беспокоиться, сырье больше не появится на рынке. Его переработка осуществляется напрямую для собственных потребностей фирмы «Samsung» в электротехнической промышленности.

Больше вникать в этот вопрос мне не захотелось.

КОНЦЕРНЫ В КОЛТАНОВОЙ ДЫМКЕ

Сообщение ООН не оставляет места сомнениям: «Связь между продолжением конфликта и эксплуатацией естественных ресурсов ие была бы возможна, если некоторые стороны, прямо не участвующие в конфликте, не стимулировали бы его (сознательно или бессознательно). Частные коммерческие предприятия и бизнесмены брали бы при этом на себя решающую роль. И на них можно возложить ответственность за произошедшее: «Фирмы-импортеры и их пособники, в любом случае, осознают истинное происхождение колтана». Редко столь отчетливо видно, как простой отказ от хозяйственной ответственности может развязать гуманитарную катастрофу. Конечно, не одни международные концерны виноваты в этой войне. Вина лежит и на местной военной элите, и на руководителях государств, которые разожгли конфликт. Но западные концерны подливают масла в огонь и греют на нем руки. «Никто не возражает против инвестиций капитала международных фирм в политическое разрешение конфликта в Конго, — говорит преподаватель университета в Гоме. — Никто не возражал бы, чтобы они получали свои барыши от этих инвестиций в долгосрочной перспективе. Но тут не инвестируют. Здесь берут деньги и думают о том, как бы поскорее отсюда свалить».

ДОПОЛНЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Война в Конго все еще продолжается. Между тем более чем 3,3 миллиона человеческих жизней — это те, кто был принесен ей в жертву (44]. Самая крупная война с 1945 года все еще не опалила нас своим пламенем — не было мирных демонстраций, не собирался Совет Безопасности, и мировые сверхдержавы наблюдают за происходящим с большей или меньшей пассивностью. Если в регионе Итури на северо-востоке Конго отряды милиции народов гема и ленду сражаются друг против друга, то масс-медиа говорят о «межплеменных стычках» вместо того, чтобы анализировать стоящие за ними экономические интересы. Здесь, впрочем, речь идет, не столько о колтане, сколько о нефти. Канадская фирма «Heritage Oil», основателю которой Тони Бакингему приписывали связи с наемниками в Анголе и Сьерра-Леоне, получила лицензию в этих странах и соседней Уганде и пробудила этим интерес коррумпированных угандийских дельцов и. конголезской военной элиты (45). Сидя на шее у исстрадавшегося от нужды населения, они распаляют расизм по принципу «разделяй и властвуй» и провоцируют межэтнические конфликты.

В связи со всеми этими событиями международный рынок колтана несколько стабилизировался. Это, однако, не содействует улучшению жизни людей в областях, где добывают колтан. Поэтому Институт Пола в Гоме не поддержал в своем исследовании жесткое эмбарго ООН, а высказался за контроль над разработкой . этого сырья, налоговые поступления с реализации которого должны пойти на пользу населению (46). Конечно, для этого было бы необходимо раскрытие всех сырьевых и финансовых потоков в торговле с ДРК и втянутыми в оборот соседними странами. Изготовители мобильных телефонов — фирмы «Nokia» и «Motorola» — избрали более легкий путь и объявили эмбарго на конголезский колтан, что, впрочем, невозможно проконтролировать.

Концерн «Bayer» между тем продолжает замалчивать проблему. После выхода первого издания этой книги в конце августа 2001 года концерн «со всей решительностью» отклонил «содержащиеся в так называемой “Черной книге корпораций” обвинения» (47). По мнению руководства концерна, «абсурдно связывать концерн с попранием прав человека». «Bayer» стал утверждать, что он не: получает «нелегально добываемое сырье» тантала на востоке Конго, то есть берет его не из «области, охваченной гражданской войной», а исключительно из легально заложенных копей Центрально-Африканской Республики. Таковых там нет вовсе, так как регион в целом находится в состоянии войны и занят повстанцами. Потому-то и все доклады ООН говорят о «нелегальной эксплуатации ресурсов». Последнее слово «Bayer»: «Добыча этого сырья идет на пользу местному населению. Бизнес вносит свой вклад в то, чтобы были предприняты меры к развитию улучшенной инфраструктуры в долгосрочной перспективе». Циничнее не скажешь. Неужели «Bayer» понимает под «улучшенной инфраструктурой» сомнительное увеличение числа школ, больниц или мостовых, ради которого половину детей — каждого второго ребенка! — надо отправить на службу с автоматами Калашникова в руках?

«BAYER»: ДОМЫСЛЫ И БЕЗУМИЕ

Полтора месяца спустя «Bayer» отвечает более конкретно:

— Мы вывозим свое сырье прямо из города Гома от одного нашего знакомого коммерсанта. По той информации, которой мы в целом располагаем, это абсолютно безупречное в отношении закона сырье.

М. Бютефиш, представитель фирмы «Starck», заверил корреспондентов из газеты «Goslarsche Zeitung»:

— Я твердо убежден, что деньги от поставок колтаиа не идут на финансирование повстанцев (48).

Этим М. Бютефиш, по крайней мере, впервые признал, что сырье поступает из столицы повстанцев Гомы. Но как же так: «Bayer» не хочет спонсировать повстанцев, а они контролируют торговлю и получают налоги от его покупок? Неужели концерн допустит контрабанду груза колтана за пределы страны? Эти вопросы остались без ответа.

В остальном газета «Financial Times Deutschland», которую никак не заподозришь во враждебном- отношении к бизнесу, подтвердила результаты наших дознаний и заподозрила «Bayer» в том, что он «косвенно поддерживает воюющих повстанцев» (49). «Лишь благодаря сообщению ООН в середине апреля (2001 года — Прим. авт.) общественность обратила внимание на ситуацию в этом регионе». И это тоже была ложь: уже в ноябре 2000 года берлинская «Tageszeitung» регулярно сообщала о связи между торговлей колтаном и войной (50). Представитель концерна Бютефиш ознакомился со статьей — его побудили к этому как «Координационный проект против опасной политики концерна “Bayer”», так и Клаус Вернер.

- Тогда (май 2002 года) концерн утверждал, что с августа 2001 года он больше не покупает сырье в Центральной Африке (51). К сожалению, в октябре 2002 года был опубликован новый доклад ООН, в котором можно прочесть следующее: «В сообщении для прессы от 24 мая 2002 года “Starck” в очередной раз заверил, что предприятие с августа 2001 года не покупает сырье из Центральной Африки. Исследовательская комиссия обладает документами, которые доказывают обратное, В том же сообщении для прессы “Starck” утверждает, что его колтан не исходит от повстанческих группировок. Между тем, на востоке ДРК нет колтана, от которого бы не получали прибыли либо повстанческие группировки, либо иностранные воинские контингенты» (52). Согласно сообщению ООН, концерн осуществил вывоз колтана, закупленного им у фирмы «Eagle Wing», имеющей офис в Букаву, и этим поддержал жизнеспособность военной экономики.

«Bayer» продолжает безумствовать. Лжет ли ООН в своих документах за подписью генерального секретаря Кофи Аннана?

Продолжает ли концерн своими закупками колтана финансировать самую ужасную и масштабную войну на планете после 1945 года, мы не знаем, так как «Bayer» по-прежнему отказывается открыто представить информацию об источниках своих поступлений. В ходе публичной дискуссии по случаю очередного съезда представителей евангелистских общин в Берлине в мае 2003 года представитель «Bayer», отвечающий за защиту окружающей среды, Томас Порц сказал:

— Мы будем оповещать палату ООН о всяком подобном предложении из южной части Африки, которое заинтересует «Starck». Это самое большое, что мы можем сделать.

Не говоря о том, что речь идет о Центральной Африке, добавим, что перепроверить это не может никто. Для всех концернов необходимо законодательно закрепленное обязательство: желательно, чтобы они публиковали сведения об импорте сырья из кризисных регионов и их финансировании до мельчайших подробностей (принцип «Publish what you pay»{4}). Но германскому федеральному правительству, как представляется, ближе интересы коррумпированных концернов, чем поддержание мира и благосостояния в отдаленных районах.

В отместку «Bayer» теперь мобилизует общественное мнение против нашей книги. Например, вскоре после того, как немецкая: еженедельная газета «Die Kirche» сообщила о докладе Клауса Вернера (53), главный редактор получил письмо из аппарата концерна: «Высказывания, распространенные господином Вернером, бесчестны и явно противоречат общественной позиции концерна по всему миру. Мы вносим свой вклад во многие развивающиеся страны, не обладающие стабильной экономикой, в решение таких общественных проблем, как детский труд, нарушения прав человека, болезни, дискриминация или разрушение окружающей среды» (54) .

«Как вы, должно быть, знаете, поправки в книгу внести легко,; если упреки, высказанные в ней, возбудят подозрение в неистинности», — не без иронии отвечала редакция концерну. Ибо иска на «Черную книгу корпораций» никогда не было — должно быть, менеджеры «Bayer» очень хорошо знали, что «чудовищные обвинения» просто и наглядно рисуют подлинные нравы этого коммерческого предприятия.

Глава 3.

«ПОДОПЫТНЫЕ КРОЛИКИ» — ЛЮДИ

Во время тестирования новых лекарственных препаратов некоторые фармацевтические фирмы нечувствительны к людской боли: результаты искажаются, побочные действия замалчиваются. Пациенты с опасными для их жизни заболеваниями не получают действенных медикаментов. Врачи становятся соучастниками преступления.

Репортаж Ганса Ванса

На рассвете я сменил профессию. Раньше я писал книги, а теперь стал «консультантом-фармацевтом». Это удачное обзначение моего «профессионального занятия», по моему замыслу, позволяло мне вступить в переговоры с главным врачом клиники о финансировании апробирования медикамента, более чем спорного в научном отношении.

В этот вид деятельности мне не требовалось вложить ни евро! Следовало лишь знать кое-что из основ фармакологии, обладать интуицией и компьютером, подключенным к Интернету.

«Консультант-фармацевт» — так я теперь назывался — желал проверить, придерживаются ли врачи норм морали, установленных Всемирным союзом врачей в Хельсинкской декларации от октября 2000 года (1).

Эта Декларация запрещает лечить тяжелые заболевания одним лишь плацебо —- «пустышкой», если уже есть испытанная схема лечения. Эта норма действительна и для тех пациентов, которые участвуют в опытах с применением лекарственных средств.

У меня были сведения о том, что медики преступают эти правила по заказу известных фармацевтических концернов. Это я и хотел проверить.

Мой план состоял в опросе врачей: готовы ли они осуществить апробирование лекарственного препарата. В ходе опыта тяжело больные пациенты получают лишь слабодействующее средство или плацебо. Это означало, что врачи сознательно принуждают своих пациентов к ненужным страданиям. В роли приманки я хотел предложить высокий гонорар.

ЧТО ПРАКТИКУЕТСЯ В ФАРМАЦЕВТИКЕ

Моим преимуществом было то, что я прежде занимался фармакологической промышленностью в своих журналистских расследованиях. В начале 80-х годов я прошел хорошую школу по специальности врача-консультанта в фирмах «Bayer» и «Sandoz» — не ради денег, но для того чтобы вскрыть, как крупные фармацевтические концерны обманывают врачей и используют пациентов как подопытных кроликов (2).

Тогда мне несказанно повезло. На обеих фирмах — и у «Sandoz», и в «Bayer» — я проходил практику в помещениях, которые одновременно служили архивом фирм. Достаточно протянуть руку — и все папки-скоросшиватели с конфиденциальными приложениями оказывались в моем распоряжении; каждый вечер я брал некоторые из них и копировал содержимое. Под конец, после года исследований, я собрал 40 тысяч страниц секретной корпоративной документации и вместе с тремя коллегами опубликовал книгу «Здоровый бизнес — фармацевтика в деле» (3).

КАК СДЕЛАТЬ ЗОЛОТО ИЗ ГРЯЗИ

Хотя число злоупотреблений лекарственными средствами у немцев за прошедшие годы возросло лишь незначительно (с 1588 миллиардов проданных упаковок в 1997 году до 1607 миллиардов в 2002 году) (4), прибыли, заложенные фармацевтическими компаниями, возрастали ежегодно примерно на восемь процентов: до 15 миллиардов евро в 2002 год (5). Наряду с увеличением средней продолжительности жизни и нарастающим «старением» общества это одна из наиболее существенных причин финансового кризиса больничных касс. Высокая стоимость лечения основана на потоке новых, только что получивших лицензию и крайне дорогих медикаментов. Многие из них, правда, не являются более действенными или лучше переносимыми, чем уже испытанные временем лекарства, но маркетинговая система фармацевтической промышленности с настойчивостью и вниманием к мелочам заботится о том, чтобы врачи прописывали новые средства.

Германская фармацевтическая промышленность — и это можно утверждать с полным правом — превращает грязь в золото. Ибо в Германии, как и прежде, осуществляется товарооборот лекарственных средств тысяч наименований, действенность и подлинность которых сомнительны. Правда, это находится в противоречии с действующими в Евросоюзе законами, но германскому правительству это безразлично (6). Оно великодушно позволяет фирмам сбывать такие лекарственные средства вплоть до начала 2005 года — пациенты используются как мусорные баки. Интересы лобби от фармацевтической промышленности здесь явно перевешивают заинтересованность потребителей.

ХОРОШЕНЬКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ДАЛИ ИСПЫТАНИЯ ECHINACEA