Черная книга корпораций

ТАНТАЛ

Тантал — химический элемент c символом Та и периодической таблице Д.И. Менделеева. Это редкий металл. В природе тантал находят, по большей части, в виде оксида (танталит, Та2O5) вместе с ниобием (колумбит, Nb2O5). Самые крупные запасы — в Австралии, Бразилии, Канаде и Африке, прежде всего в ДРК (бывшем Заире), В других географических областях этого континента, таких как Малайзия и Нигерия, тантал присутствует как побочный продукт в шлаках олова.

В Конго это соединение называется. «коломбо-танталит», сокращенно «колтан». Колтан добывают вручную или с использованием простых инструментов из элювиальных отложений (речные или осадочные наносы). Он выглядит как грязно-серый песок или щебень.

Тантал очень тверд, высокопрочен и крайне жаро-, коррозионо- и кислотоустойчив. Поэтому он как никакой иной металл пригоден для легирования стали, которая применяется в хирургических приборах, высокотехнологичных вооружениях, атомных реакторах, линзах фото-, теле- и киноаппаратуры и приборах ночного видения.

Превалирующая доля добытого тантала применяется, однако, в электронных конденсаторах и в мобильных телефонах, компьютерах, игровых приставках, а также в противопожарной сигнализации и транспортных средствах на электрической тяге.

Информация: http://www.tanb.org

Тантал был открыт в 1802 году шведским химиком Экбергом. Экберг почти отчаялся из-за того, что исследование металла, устойчивого к окислению, оказалось столь затруднительным. Потому он назвал открытый элемент именем древнегреческого царя Тантала, который был приговорен к вечному страданию в подземном мире. Название оказалось очень метким.

До 80 процентов мирового тантала добыто в Конго, где этот металл получают из колтана. На. востоке страны колтан является объектом вожделения и, тем самым, борьбы.

Но кто же они — те, кто получает прибыль от такой эксплуатации? Какие фирмы присваивают себе «прибавочный продукт» в этих условиях?

В ГЛАВНОЙ РОЛИ — ИЗГОТОВИТЕЛЬ АСПИРИНА «BAYER»

Никто не задавал никаких вопросов, когда глава руководства концерна «Bayer» Манфред Шнайдер в декабре 2000 года, казалось, нашел золотую жилу: с танталом, который употребляется для мобильных телефонов, он достигнет показателей роста, которые не уступят компьютерной индустрии. «Своей коммерческой политикой мы преследуем цель получения прибылей, стабильно соответствующих уровню, который среди экономистов принят за неплохой, о котором не скажешь, что он достижим всеми предприятиями, работающими на принципах новой политэкономии», — рассказал Шнайдер корреспондентам журнала «Spiegel» (8). М. Шнайдер знает, о чем говорит. Концерн — лидер мирового рынка в делах, связанных с танталом: дочернее предприятие фирмы «Bayer», «Starck», со штаб-квартирой в Гос-ларе, имеет филиалы в США, Таиланде и Японии, перерабатывает, согласно экспертам по отрасли, более половины этого благородного металла в мире и поставляет его затем электротехнической промышленности.

«В каждом электронном приборе будут находиться танталовые конденсаторы, — грезит М. Бютефиш, представитель по связям с общественностью из «Starck». — Для первого “пентиума” потребовалось всего 50 таких конструктивных деталей, между тем их стало уже две или три сотни» (9). Вместе с впечатляющими показателями роста на рынке мобильных телефонов это привело к тому, что цена на танталовое сырье невероятно возросла.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ КОНЦЕРН УМАЛЧИВАЕТ

О происхождении тантала руководитель концерна, конечно, не пожелал сказать.

— Это руды, разработка которых получает содействие на разных континентах как перспективная.

— На каких?

— Сожалею, но вы от меня информации не получите.

— Почему?

— Эти сведения конфиденциальны.

В ноябре 2000 года берлинская газета «Tageszeitung» впервые установила; связь между концерном и далекой африканской страной —- «Bayer» и Конго. Не рассказывая, что предприятие «Starck» извлекает свое сырье с территории военных действий, автор лишь констатировал, что тантал разрабатывается в области, занятой конголезскими повстанцами, и что дочернее предприятие фирмы «Bayer» — лидер мирового производства в его переработке (10).

Слово руководителю концерна М. Бютефишу:

— И то, и другое верно — взятое само по себе.

Несколько недель спустя еженедельник «Tageszeitung» приоткрыл, что колтан экспортируют организации, противостоящие друг другу в вооруженном конфликте, причем они финансируются через мафиозную торговую структуру (11).

Мне захотелось узнать у М. Бютефиша, участвует ли концерн в финансировании военных действий в Конго (12). Его ответ был таков:

— С такими упреками придется сталкиваться всякому, кто имеет дело с добычей сырья в развивающихся странах. Мы уже приучили себя к ним, и поэтому нам нечего прибавить к сказанному.

Почему бы ему попросту не ответить честно и откровенно, что концерн получает свои прибыли от тантала не из Конго?

— Если я пущусь в дискуссию на эту тему, то тогда я сам привлеку к себе внимание. А к этому мы не стремимся, это ведь нам не нужно.

— То есть сами вы исключаете, что металл прибывает из Конго?

— Я бы не сказал ни «да», ни «нет»(13).

ИТАК, НЕМЕЦКИЙ ТАНТАЛ НЕ ИЗ КОНГО?

Я искал доказательство — хотя бы одно! Больше всего меня сбивало с толку, что все эксперты по вопросам сырья утверждали, что из региона, расположенного между Конго и Руандой, экспорт сырья не осуществляется вовсе.

— Может статься, что пара килограммов или, по мне, хоть центнер, танталовой руды там и добывается, но на этом все и заканчивается, — сообщил мне М. Дальгеймер из Германского Федерального ведомства наук о Земле, ее недрах и сырьевых ресурсах (14). Ученый мирового значения, возможно, наиболее крупный эксперт по танталу, Ларри Каннингем из американского геологического научно-исследовательского бюро «Geological Survey» сожалеет:

— Из Конго данных нет.

И тут же добавляет:

— Но возможно всякое (15).

Конголезский журналист мне все-таки рассказал, что из месяца в месяц из Конго экспортируется по 200 тонн руды. Это почти пятая часть мировой продукции (16). Джуди Викенс из Международного исследовательского центра тантала и ниобия («Tantalum-Niobium International Study Center»), представляющего интересы промышленности, тоже знает кое-что об этих цифрах, правда, лишь понаслышке:

— Мы доверяем официальным данным о торговом обороте наших членов (к числу которых относится и «Starck» — прим. авт.). А другими мы не располагаем (17).

Кроме того, Викенс предупредила меня, что едва ли можно отследить торговые потоки задним числом. Ведь они идут обычно через посредников. А то, что существует у таможенников на бланке,— цитирую:

— Так ведь вы же сами не верите, что это протекает так вот гладко — честно и корректно! Или все-таки верите?

ТАЙНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

Итак, торговля с Конго должна процветать — при строжайшем соблюдении коммерческой тайны. Чтобы получить более точные данные, я решил лично войти в дело и стать торговым посредником. Конечно, на самом деле я вовсе не стремился торговать танталом, а лишь хотел провести журналистское расследование. В Интернете я наткнулся на некоторые ссылки: существуют виртуальные торговые биржи, на которых отдельные коммерсанты и фирмы завязывают международные деловые отношения (18). Речь идет о сделках — от кофе и декоративной золотой рыбки до природных богатств.

Тантал тоже пользуется спросом, и самым насущным! Многие торговцы сырьем имеют свои представительства в Германии. В торговом регистре появляются лишь немногие из них. Зачастую из названия фирмы не явствует, что она торгует ценными природными ресурсами. Так, например, фирма «Экваториальное сафари» из Танзании («Equatorial Safaris»), которая, по официальным сведениям, организует кэмпинговые туры в Серенгети (19), имеет по данным Интернет-биржи, «на складе» «140 тонн танталовой руды». Или гамбургское товарищество с ограниченной ответственностью «BTHS Handels und Seafood GmbH», которое закупает «15 — 20 тонн танталовой руды из Конго и Руанды» и постоянно ищет «дополнительное сырье из-за нестабильной политической ситуации в данном регионе» (20). Некто С. Банержи с адресом [e-mail] разыскивает «танталовуго руду для Германии. Возможен длительный контакт» (21).

Это звучало заманчиво. Однако чтобы войти в дело, мне потребовалась новая идентификация. Проблем нет: действовать в Интернете можно и без документов, удостоверяющих личность, ибо в мире виртуальной реальности адрес электронной почты значим столь же, сколь и фамилия и место жительства. Например, без проблем можно отсылать и получать письма и документы как [e-mail] или [e-mail] — при условии, что прежде никому не приходило в голову именовать свой электронный почтовый ящик таким образом (22).

Через пять минут я был новым человеком.

Имя: Роберт Мбай Лиман.

Место жительства: Аруша, Танзания.

Профессия: торговец сырьем.

Приметы: хорошие связи с районом конголезских повстанцев.

Цель пребывания: вывоз в ФРГ 40 тонн чистейшего конголезского колтана.

Вечером 31 января 2001 года я разослал свое коммерческое предложение дюжине посредников. За тонну не переработанного сырья я хотел получить десять тысяч американских долларов. Моя цена была, таким образом, занижена по сравнению с мировой рыночной ценой, даже чересчур. Но именно это, как я считал, должно было привлечь внимание.

Примерно через четверть часа после щелчка мышью на кнопке отправки пришел первый ответ: некто Рашид Ремтула желал узнать, сколь высока доля тантала, ниоба, урана и тория в предлагаемой к продаже руде. Хороший вопрос! Честно говоря, я и понятия не имел, что следовало ответить, и решил после этого действовать по двум направлениям. Для начала я сам дал объявление о настоятельной потребности в тантале. Что-то вроде ускоренного курса лекций по минералогии. Если я не хотел засыпаться, то должен был быстро освоить терминологию, прижившуюся в рыночной среде. В течение нескольких часов я получил письмо от фирмы «Виталь-фарм», из которого извлек наиболее существенные для меня цифры. Теперь я был подкован. Через несколько часов после первого электронного сейла ко мне пришло письмо, которого я ждал. Отправлено оно было С. Банержи, который искал «танталосодержащую руду для Германии» в «долгосрочном контракте». Он (или она — мне ничего не было неизвестно об отправителе) затребовал детализированные данные о качественном составе сырья. Кроме того, С. Банержи оговорил условием комиссию в 2 процента на сделку. По его словам, сырье потом могло быть отгружено на суда с портом доставки Амстердам.

В течение двух дней меня — Роберта Мбай Лимана — виртуально посетили еще шесть торговцев, которые были заинтересованы в покупке колтановой руды. Среди них: танзанийский устроитель сафари, австрийская фирма «Трайбахер», которая сама перерабатывает тантал, и гамбургский рыботорговец из товарищества «BHTS Handels und Seafood GmbH». Через пару недель он признал в интервью газете «Tageszeitung», что закупает конголезский тантал через Уганду и сбывает его на внутригерманском рынке: «цены сумасшедшие» (23).

«BAYER» ХОЧЕТ КУПИТЬ КОЛТАН ИЗ КОНГО

Ободренный живой заинтересованностью, 1 февраля 2001 года я послал свое аморальное предложение в закупочные отделы предприятия «Starck» в Германии, Японии, США и Таиланде. По-английски я сделал запрос, не желает ли концерн «Bayer» осуществить заказ из области, занятой конголезскими повстанцами: «Я могу вам предложить большой груз (около 40 тонн) танталовой руды,: которая в настоящее время находится у меня на складе в Букаву (ДРК). Я могу продать ее по крайне выгодной для вас цене, если сделка осуществится в кратчайшие сроки. С наилучшими пожеланиями — Роберт Мбай Лиман, Аруша, Танзания».

Еще до утра пришел ответ. Юрген Бонье, осуществляющий закупки от лица концерна «Bayer» в Таиланде, писал: «Дорогой господин Лиман, мы в целом заинтересованы в приобретении сырья любого сорта, пригодного для получения тантала. Пожалуйста, предоставьте нам результаты анализов, репрезентативную пробу с 40 тонн и Вашу цену. Как только мы получим эту информацию, мы сразу же вышлем Вам наш ответ. С наилучшими пожеланиями, д-р Бонье».

Я тотчас же выслал по их адресу требуемые данные. Крайне низкую цену я обосновал «своеобразием политической обстановки в регионе». Ответа я не получил. Была ли цена слишком низка? Или д-р Бонье почуял подвох? Или, о чудо, ужаснулся перспективе грязной сделки?

«BAYER» ТОЖЕ ЗАКУПАЕТ ЧЕРЕЗ ТОРГОВЫХ ПОСРЕДНИКОВ

Чтобы выяснить, продают ли посредники свой колтан концерну «Bayer», я попросил их назвать клиентов, чтобы иметь возможность произвести оценку финансовой надежности своих покупателей. Некто доктор Бронзарт из «Bvs Ltd. Germany» ответил: «Покупатель — германское предприятие ‘‘Starck” со своим отделом оптовых закупок сырья, офис — в Госларе». Кроме того, доктор сослался на то, что концерну показалась подозрительной крайняя дешевизна моего предложения: «Здесь что-то не так».

Я решил перейти в наступление. Я поведал Броизарту, что моим деловым партнером в Конго является фирма «Somigl», которая с ноября 2000 года располагает монополией на экспорт колтана. Эта фирма ежемесячно предоставляет определенное количество руды торговцам вроде меня, которые снова оказывают ей помощь, чтобы задействовать другие известные международные коммерческие предприятия: «Как вы знаете, регион политически нестабилен, и тут неизменно требуются внешне и внутриторговые операции, которые не могут совершаться официальным путем. Пожалуйста, примите к сведению, что здесь Африка и что здешний бизнес осуществляется несколько иначе, не так, как в Европе».

КОНКУРЕНТЫ СТАНОВЯТСЯ ПАРТНЕРАМИ

Фирма «Somigl» — это название расшифровывается как «Общество рудников Больших озер» — действительно существует. Мы упомянули вовсе не вымышленное предприятие. Оно возникло по инициативе самой крупной повстанческой группы — поддерживаемого Руандой Конголезского объединения за демократию (RCD) — и стремится монополизировать торговлю колтаном и гарантировать себе тем самым ежемесячный налоговый сбор в миллион долларов США;

В роли главы этого бизнеса RCD выставило даму, прославившуюся по всему региону: мадам Азизу Гуламали-Кульсум, которая уже в течение многих лет контролирует большую часть торговли вожделенной рудой. Об этой даме говорят, что она играет главную роль в торговле оружием со всеми противоборствующими сторонами. Так, в течение нескольких лет она является главным спонсором повстанцев хуту в Бурунди, которые между тем действуют из соседнего Конго. Мадам Гуламали является «одним из центральных звеньев в цепи торговцев оружием в регионе, в котором она сплела гигантскую сеть контрабанды (сигареты, золото, слоновая кость, оружие и так далее)» (24). Она должна поддерживать наилучшие отношения не только с повстанцами, но и с их противниками. Тем самым вооруженные противоборствующие стороны с разных фронтов этой ужасной войны осуществляют деловые отношения друг с другом через мафиозоподобную структуру.

Согласно сообщению ООН, «мадам Гуламали царит не только в сфере торговли колтаном, но она также известна подделкой банкнот и.таможенных деклараций, прежде всего экспортируемой ею продукции». Как-то раз, когда недавно были оспорены фальшивые налоговые декларации, в которых колтан был заявлен как оловосодержащая руда, мадам ответила:

— В этом бизнесе так поступает почти каждый (25).

«А ТАКЖЕ ПРОЧИЕ» КОММЕРЧЕСКИЕ ПРЕДПРИЯТИЯ

Доктор Бронзарт из «Bvs Ltd. Germany» вовсе не испугался, когда я сослался на «известные прочие коммерческие дела с фирмой “Somigl”». Напротив, он поблагодарил меня и заверил, что «сохранение тайны есть один из наших принципов». Он обсудил случай с клиентом — концерном «Bayer», который по-прежнему был крайне заинтересован в этом деле. Только «чудо-цена» все еще смущает концерн, «Несмотря на то, что шеф отдела закупок сырья очень заинтересован в закупке материала, который вы предлагаете — прежде всего в отношении регулярных поставок в будущем, — и несмотря на то, что его обрадовали условия поставки, которую вы предлагаете, он хотел бы кое-что прояснить», — сообщил Бронзарт в электронном письме от б февраля 2001 года, Но успокоил меня: «Вы можете положиться на предприятие “Starck” как на сильного и надежного партнера».

Чтобы еще раз прояснить вопрос с ценой — я в самом деле затребовал слишком мало и сердился, что дело может из-за этого сорваться, — я попытался внушить своему клиенту, что могу продать предложенное количество столь дешево лишь потому, что оно у меня под рукой, и, кроме того, испытываю настоятельную потребность в валюте для «известных иных международных коммерческих предприятий». Аргументация слабая! Но ничего лучшего мне в голову не пришло. Бронзарт все-таки отписал в ответ: «Большое спасибо. Это кое-что проясняет». Теперь я осмелел и потребовал официального подтверждения от «Bayer» относительно намерений концерна на бланке и с подписью. Но я явно зашел слишком далеко. Доктор Бронзарт написал мне 7 февраля, не вступая в дальнейшие объяснения, что концерн более не заинтересован в совершении этой сделки: «Препятствием была цена, которую вы назвали».

ДЛЯ ПОВСТАНЦЕВ — ХВАТИТ С ИЗБЫТКОМ

Тем временем вновь объявился и мой «долгосрочный контракт». С. Банержи попросил меня связаться с клиентом напрямую. Тот, конечно, был всего лишь перекупщиком — «Born International Sourcing Service» с представительством в ФРГ. Менеджер — специалист по торговле сырьем Рольф Борн. И этому Борну я сообщил, что могу предложить колтан по столь низкой цене лишь из-за особых отношений с фирмой «Somigl». И то, что для этого потребуется особая санкция повстанцев, с которыми у меня хорошие контакты. Но для этого мне необходимы имя и адрес возможного конечного клиента в посреднической цепочке.

«Фабрики, с которыми у нас договор, представляют двух самых крупных переработчиков сырья», — обтекаемо ответил Р. Борн, Не успел я упомянуть главу офиса фирмы «Somigl» Азизу Гулама-ли-Кульсум, как он написал: «Мы можем предоставить вам банковскую гарантию какого-нибудь германского банка, ее вам будет вполне достаточно. Она предназначена и для госпожи Азизы Куль-сум. Пожалуйста, примите к сведению, что мы близко знакомы с прошлой и нынешней ситуацией в Конго, в которой воюющие силы одновременно являются партнерами по бизнесу». Видно, что люди хорошо информированы. Заключал ли уже Р. Борн соглашения о поставках с мадам Гуламали?

Я еще раз затребовал фамилии своих клиентов. Вместо них Р. Борн прислал проект договора и предложил мне благоприятный партнерский бизнес с горными приборами — вместе с обстоятельным перечнем цен на приборы, которые, по его мнению, я мог бы предложить и фирме «Somigl» (26). После пары дюжин писем, полных намёков, я перешел в наступление и изъявил желание знать, готов ли Р. Борн осуществить прямые поставки предприятию «Starck». Ведь это был желанный партнер властей предержащих от повстанцев. Он удивился и обратил мое внимание на то, что «такие фирмы, как “Starck”, должны проявлять осторожность, так как образ “Somigl” в немецкой прессе несколько мрачен». Но если я постараюсь прочесть между строк, то тогда увижу, что он уже назвал местонахождения концерна в Азии, который выступит покупателем: «Дорогой господин Лиман, там работает “Starck”». 8 февраля Р. Борн сообщил мне, наконец, что клиент по телефону дал знать о своей заинтересованности в приобретении сырья. «Как всегда»,— добавил он.

Вопреки сведениям газеты «Tageszeitung», двумя месяцами позже Р. Борн сказался невинным агнцем. Он заявил, что «не покупает колтан в Конго».

— Мне просто плохо стало! Это же повстанческое правительство. Ужасно! Страну обескровливают! (27)

О моем «долгосрочном соглашении» с Борном газета в тот момент ничего не знала.

9 февраля я прервал все контакты с клиентами: «Из-за неотложных дел мне необходимо срочно отбыть в Арушу, Роберт Мбай Лиман». Между тем я вылетел не в Арушу, а в Кигали, столицу Руанды. Там я вместе с двенадцатью местными жителями и несколькими связками бананов втиснулся в микроавтобус и поехал по холмистой руандийской равнине к границе с Конго. Там, сразу за пограничной чертой, и лежит Гома, столица повстанцев.

КОЛТАН, АВТОМАТЫ КАЛАШНИКОВА И ДЕТИ-СОЛДАТЫ

Доктор Нгабо спешит из комнаты в комнату, он открывает все : дверцы шкафов и помещений, словно хочет собрать недостающее на внутреннем дворе к «Аппелю»: в аптечном шкафчике пара полупустых упаковок. В операционной — что-то вроде складного кресла с парой ламп над ним, больше ничего. Два туалета, два душа в одной деревянной кабинке. В больнице «Charite Maternelle» в Гоме, в которой доктор Нгабо вместе с двумя врачами лечит сотню пациентов, нет ни автоклавов, ни даже умывальника. В темной комнате сидит Фаида Мугангу, которая несколько недель назад лишилась своей семьи и теперь неподвижно смотрит на стену.

Адольф Оносумба Йемба — тоже врач. Когда-то у него была неплохая практика в Йоханнесбурге. Но с ноября 2000 года у Оносум-бы другая профессия: он — предводитель повстанцев RCD на востоке Конго, область влияния которых простирается в регионе величиной с Центральную Европу. При этом тридцатичетырехлетний доктор в душе отнюдь не борец. Я понял это, когда пришел к нему в его роскошную резиденцию, окруженную охраной, на окраине Гомы. «Не думаю, что вы здесь найдете других повстанцев при галстуке и с дорогим компьютером», — улыбается вежливый молодой человек и задергивает гардины, когда мы входим в офис, По причинам безопасности. Кто знает, возможно, при открытых занавесях мы бы стали хорошей мишенью для снайпера (28).

Менее чем в полукилометре находятся трущобы, сколоченные из подручных; материалов, где живет большинство людей. У домов в центре города валяется отбитый гипсобетон, большинство магазинов пусты, их двери забаррикадированы, а окна разбиты. Пыльные улицы патрулируют подростки-солдаты, завербованные повстанцами. «Waloto» («дети») по радио мобилизуют сражаться за RCD. Но большинство приходит не по своей воле, считает Международная организация помощи беженцам «Refugees International», которая в апреле 2001 года проводила беседу с одним из таких бойцов:

— Марку — пятнадцать, два месяца назад его вместе с пятью его одноклассниками тайно увезли из школы четыре солдата RCD. Он и его друзья были доставлены к аэропорту, посажены в самолет и переправлены в военный тренировочный лагерь. Трое из hits там умерли. Марк не знает, как они умирали. Возможно, причиной было то, что их заставляли спать на улице, под дождем. Или из-за дурного обращения и палочного режима.

— Нас принуждали трудиться, как рабов, — рассказывает Марк, которому удалось бежать из военного лагеря (29),

Многих из этих детей обрабатывали наркотиками в военных целях. Вечером после моего прибытия в Гому ко мне подошли три подростка в форме. Один, лет четырнадцати, направил ствол своего «Калашникова» мне в грудь и вежливо попросил дать ему пару долларов и сигареты. Его глаза блестят желтоватым блеском, зрачки расширены. Мысленно задаюсь вопросом, как долго он может удерживать палец на спусковом крючке. На следующий вечер я вновь прохожу мимо: он меня радостно приветствует, словно мы старые знакомые,

«НАШИ ДЕТИ УМИРАЮТ ЗА ВАШИ ПРИБЫЛИ»

Кого ни спроси на улицах города, всякий видит главную причину катастрофы в повстанцах и их приспешниках из Руанды. «Но не только они ответственны за несчастье», — скажет безработный учитель, который на главной площади Гомы продает традиционные маски тем редким иностранцам, которые здесь работают — в основном в благотворительных организациях и ООН:

— Это европейцы и американцы, которые продают колтан и привозят оружие. Они эксплуатируют ресурсы нашей страны и оставляют умирать наших детей за свои прибыли прямо в копях.

Учитель указывает на горизонт. Там возвышаются горы Масиси, где расположены крупнейшие залежи колтана:

— Там наши дети. Их посылают на смерть.

Мальчик рядом с ним сам однажды попытал счастья в копях:

— Сидишь в грязи и боишься, боишься, что земля на тебя обрушится. Постоянно где-то стреляют. Ты под охраной солдат и милиции, где бы ты ни был. Одни гонят других, но нам это безразлично. Они отнимут у тебя инструмент… Если тебе повезет, то за это ты получишь пару сотен конголезских франков. В Гоме получают в десять раз больше, но, если они тебя застукают здесь с колтаном, то тогда… — Он кладет мне на лоб указательный и средний пальцы: «Чпок!»

Три недели спустя после этого разговора, 21 марта 2001 года, в 50 километрах к северо-западу от Гомы почти 100 человек погибли в колтановом шурфе: обрушился свод над входом в туннель.

УБИТЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ

Почти все мои собеседники настаивают, чтобы я не называл их имен. Слишком многих уже подвергли аресту или даже навсегда «убрали» после того, как они поговорили с иностранцами. Страх перед повстанцами велик.

Незнакомка рассказывает мне, что в копях работают, прежде всего, руандийские хуту. По сообщению ООН о нелегальном разграблении сырьевых ресурсов Конго, большинство пленных — из Руанды. Их обвиняют в истреблении целого народа тутси в 1994 году, теперь в наказание они ведут добычу колтана, которая финансирует снабжение руандийской армии.

— Кроме того, там трудятся гражданские из Конго, которых заманили посулами в места разработок этих руд, — говорит лидер одной женской группы. — Как рабы, под охраной вооруженных повстанцев, которые скупают у них руду по смехотворной цене. Если кто-то недоволен — его расстреливают.

Глава повстанцев Оносумба знает, что в его армии доходит и до превышения полномочий. Но это, по его словам, исключения, с которыми борются:

— К сожалению, многие приходящие к нам на службу в войско не имеют никаких понятий о нравственности, — сокрушается он. — Армия для них — это место, где можно делать что хочешь. Поэтому сегодня при наборе рекрутов мы уговариваем родителей, чтобы; те отдавали нам самых воспитанных сыновей. Это единственный путь, лишь так можно побороть нарушения человеческих прав (30).

При этом речь чаще всего не о морали, а скорее о чистоте ощущений: «Эта мешанина войн приводит к появлению очень большого числа изголодавшихся людей, которые сражаются ради пропитания и добычи снаряжения», — сообщает ООН. Благодаря этому в регионе царит «ужасающий масштаб насилия», включая «систематические изнасилования девочек школьного возраста». В этих бесчинствах участвуют руандийские воинские подразделения» (31).

«НАШИМ СОЛДАТАМ ТОЖЕ НАДО ЕСТЬ»

Если дело пойдет так, как рассказывает глава повстанцев, то торговля колтаном поможет улучшить ситуацию.