На румбе 202

Раздраженная жарой, отсутствием капитана, а главное, Витиной тайной, которая была тайной от нее, она разобиделась окончательно. Бросив рюкзак так, что из него посыпались на землю какие-то желтые, похожие на янтарь камешки и еще что-то, мама категорически заявила:

— Чтобы все эти камни и железяки ты немедленно выбросил! Ясно?

— Не камни, а канифоль. Не железяки, а олово, — попытался объяснить Витя, ползая по земле и подбирая рассыпавшиеся сокровища. — Ты, мама, ничего не понимаешь в современной технике. Это инструмент и материал для монтажа радиоприемника. А здесь его детали! — Он открыл позаимствованную у мамы деревянную коробку, расписанную палешанами. В коробке — всевозможные сопротивления, конденсаторы, окрашенные в разные краски монтажные провода. — А вот транзисторы, которыми меня премировал руководитель радиокабинета во Дворце пионеров за отлично разработанную схему.

Мама видит, что, кажется, придралась к сыну напрасно. Понемногу успокоившись, она снова наклоняется над рюкзаком и вдруг торжествующе вытаскивает оттуда обыкновенный кухонный топор.

— Вот доказательство твоих выдумок! Тоже, скажешь, радиодеталь? Современная техника? Нет, в этой технике твоя темная мама кое-что смыслит. Ты что же, этим усовершенствованным механизмом собираешься акул по голове бить?

Не успел он сообразить, что ответить маме, как позади них раздался оглушительный, явно издевательский хохот.

Витя резко повернулся. На соседнем причале, в нескольких метрах от них, стоял мальчишка… Ростом он, пожалуй, не выше Вити. Ну, может быть, на чуть! Хотя на вид кажется старше. Но это, очевидно, благодаря матросской форме и спущенному до самых бровей синему берету. И стоит он по-флотски — широко расставив ноги…

— Видишь, даже посторонний мальчик над тобой смеется, — и мама дружелюбно обратилась к насмешнику: — Ты, наверно, ученик? Или работаешь здесь, в порту?

— Плавсостав, — картинно вытянулся мальчишка.

— Да? Ты плаваешь? — удивилась мама, а потом обрадовалась: — Вот и скажи, что ты берешь с собой в плавание?

— Смену белья, зубную щетку, иголку и нитки, — отчеканил мальчик.

Витя не привык к насмешкам. А тут этот задавала! Еще моряка из себя строит! А вдруг дядя близко? Может быть, идет за ящиками сейчас и слышит их разговор. Или кто-нибудь из команды «Богатыря» услышит, — ведь неизвестно, что за люди проходят мимо по причалу?

— Я в стенгазету статью писал на тему: «Роль радиосвязи в нолевом районе». Нолевой район — это Дальний Восток, — говорит Витя. Только маме. От местного мальчишки Витя демонстративно отвернулся. — Знаменитый исследователь Камчатки Беринг еще не столько бы открыл, если бы у него был радиоприемник! И передатчик! А ты выкидывать… Топор, конечно, устаревший инструмент… Но необходимый! И в лесной чаще, и во льдах, и во время подъемов на огнедышащие вулканы!

Не прекращая своей лекции, которая никак не предназначена посторонним слушателям, Витя быстренько уложил в рюкзак все свое техническое оснащение.

— Думаешь, над входом в Горный институт висит эмблема топор и молоток — это так себе? Зря? Думаешь, Пржевальский отправился бы в путь без топора и простейшей веревки? Как же! А Миклухо-Маклай?

— Какой Пржевальский? — заинтересовался мальчик во флотском. — Первый помощник с «Октября»?

— Плавсостав… — с негодованием и вместе с тем с торжеством превосходства своих познаний над чужим невежеством процедил сквозь зубы Витя. — Помощник? Это Пржевальский-то помощник?!

— Путешественник! — включилась в разговор мама. — Твой Миклухо-Маклай к дикарям попал, а ты будешь на советском судне плавать, заходить в советские порты…

— Неизвестно! Тихий океан только называется Тихим, я читал, каким он бывает тихим… — Витя глянул одним глазом на «местного» — пусть послушает, что здесь тоже не лыком шиты, кое-что знают. — Мама, нужно быть готовым ко всему! Не покоряться стихии, а покорять! Вот девиз советских мореплавателей. Представь, наше судно попадает в туман. И с полного хода разбивается…

— Об туман? — расхохотался парнишка.

— Ну, чего обрадовался? — обозлился Витя. — Каждый дошкольник знает, что разбиваются не об туман, а об… коралловые рифы, подводные скалы!

— А радиолокатор? — Мальчишка внезапно замолчал. Берега он в радиолокатор сам видел, когда они шли в тумане. Капитан не раз разрешал ему заглянуть на экран. А вот видны ли камни под водой? Чтобы скрыть свое замешательство, он ловко плюнул в воду.

Витя понял этот плевок по-своему, — дескать, плевали мы на таких радистов.

— Капитан всегда знает, где он находится, — продолжал флотский. — Для этого есть радиопеленгатор. И штурман судно не так себе ведет. У него на столе карта с проложенным курсом. И никуда он с этого курса не денется!

— А если на плавучую льдину наскочишь? На айсберг? Из Ледовитого океана через Берингов пролив льды и летом могут прийти!

В процессе спора Витя позабыл, что разговаривать он решил только с мамой. Но похоже, что его знания подействовали на «плавсостав». Ишь, стоит прислушивается. Витя демонстративно повернулся к местному мальчишке спиной и продолжал разговор с мамой:

— Дрейфующие льды только одной десятой своей высоты возвышаются над водой. Девять десятых скрыто под водой. Я про это в научно-популярной книге прочел. Ты не читала? И вот, мама, ночь. Туман! Айсберг! Грохот столкновения! Пробоина!!! И судно пошло ко дну.

— Виктор! Я немедленно иду и компостирую билет обратно в Ленинград. Ты что, плавать или тонуть собрался?!

Витя понял, что перестарался.

— Да нет, мама, это бывает так редко, что по закону вероятности…

— Подожди, — прервала мама и заслушалась. В порту зазвонили склянки. На разных судах по-разному. Обычные, русские, — двойные удары в рынду. Изощренные — тройные итальянские… Некоторые вступали одновременно, другие — чуть опаздывая, создавали как бы подголоски, как бы перекличку стоящих у причалов и на рейде судов.

Одновременно с последним ударом на причале показалась охранница.

— Извиняюсь, гражданочка! Двенадцать часов. Скоро моя сменщица явится, а вы тут в неположенном месте находитесь. Раз нет вашего капитана, справились бы в диспетчерской, тут рукой подать, у элеватора. Пойдемте, я покажу.

— Да, да, — заторопилась мама. — Действительно, сколько можно ждать? Витя, ты побудь тут. С этим мальчиком. Можно? — обратилась она к охраннице.

— Ладно, — махнула рукой охранница. — Только чтоб здесь не курили!

— Что вы! Что вы! — замахала руками мама, еле поспевая за шаговитой охранницей. — Ведь они дети!

— Знаем мы этих детей, — донеслись до ребят слова скрывшейся за штабелем ящиков охранницы.

На площадке между причалом и рядами бочек мальчики остались одни.

— Вы что же, сюда из самого Ленинграда притопали? — спросил мальчик.

Вопрос был миролюбивый. Без подковырок. Но Витю не поймаешь на мирные приманки.

— А тебе что за дело? Лезешь!.. Вот что твой штурман может сделать, если пробоина? Говори, что? Ага-а, не знаешь?

— А где пробоина, в носу или в корме?

— Посредине!

— А машина работает?

— Работает… пока… — Витя не твердо уверен в поведении машины, но выходить из вспыхнувшей по его же почину дискуссии он не намерен. — Пока работает, — повторяет Витя. — Но пробоина большая!

— А капитан чего делает?

— Командует высадкой матросов в спасательные шлюпки, — бойко отвечает Витя. В поведении капитана он абсолютно уверен: сколько раз ему приходилось читать разные истории гибели судов.

— И не приказал подвести пластырь, — нарушил ход самоуверенных Витиных мыслей мальчик. — Ну и капитан! Машина у него работает, а судно уже пошло ко дну! У тебя, может, кок командует судном? Судовой кок, повар?

— Знаем кто! — снова вступает в бой Витя. — А если вода уже заливает машинное отделение? Ну? Скажешь, кораблекрушения только в книгах бывают? В машинном отделении вода — и все! Гибнем!

— А где SOS? Давай SOS — и пришлют помощь.

— А в радио тоже могут быть неисправности, — тут-то Витя твердо соображает. — Могут лампы перегореть, антенна оборваться.

— Не могут! Есть аварийка — раз! А два — портится только у плохих радистов. А у нас в Дальневосточном пароходстве плохих не держат! Хороший радист так наладит свою рацию на стоянке, что в море она как часы работает! Ясно? А если у вас там, в Ленинграде, по-другому…

— Еще скажешь, твой Владивосток лучше Ленинграда! Лучше?

— А сам из Ленинграда прикатил во Владивосток. Значит, лучше.

В пылу схватки ребята и не заметили, как подошла, возвратившись на свой пост, охранница.

— Что? Наших морячков обижают? — засмеялась она, увидя воинственные позы мальцов. — Дальневосточник, держись!

— Он еще не ученый, — подмигнул «дальневосточник» землячке. — С флотом дела, видно, не имел!

— Фло-о-от? Это ты флот? — старается Витя посильней поддеть противника. — Еще скажешь — адмирал!

— Адмиралы бывают только у военных моряков, а я гражданский! Матрос второго класса! Да!.. А что, мало? Попробуй-ка сдать экзамен на второй класс. Целая комиссия собирается! И устройство картушки компаса спрашивают, и крепление груза во время шторма, и как выпускать-выбирать вертушку лага! Да еще и на мачту заставят лезть, на беседке работать с кистью или скрябкой… И все надо знать не тяп-ляп — на отлично! Моряк во всяком деле должен быть отличником!

Из сказанного мальчиком Витя половины не понял. Тем обидней. Но он крепко усвоил правило: лучшая оборона — наступление.

— Отличник, — выпятил Витя нижнюю губу. — А Пржевальского в помощники капитана превратил. Я бы такому «отличнику» по географии кол поставил.

Витя заметил, что «колом» он задел своего соперника даже больнее, чем рассчитывал. Мальчишка сжал кулаки и вплотную подвинулся к Вите. Ленинградец увидел свое отражение в мальчишеских глазах. Но не отступать же!

— А ты… путешественник! Флаг у него! Небось весь рейс не дальше Находки, а флаг захватил, — зашипел он прямо Вите в лицо. — На необитаемом острове водрузишь? Ха-ха… Шибко ученый, а не знаешь даже, что необитаемые острова были при царе, а при советской власти все острова обитаемые.

— И белых пятен на карте нет? И все районы исследованы? И гидрографам больше нечего делать? — не сдается Витя.

— Исследователь, п-п-путешественник. — Мальчишка не знает, что еще прибавить, тем более что о том, чем занимаются гидрографы, он, по правде сказать, никогда не читал. — На берегу стоишь, а уже тонуть собрался. Так бы и сказал своей маменьке: сдрейфил! Как только морскую водичку увидел, так и сдрейфил.

— Я, я струсил?! — задохнулся от обиды Витя. — Повтори! Я?

— Ты! И закройся!

И не успел Витя опомниться, как около его носа мелькнул рукав флотской форменки и торчащая из рукава рука натянула ему прямо на глаза ученическую фуражку.

Это было уже оскорбление действием. Такого с Витей не случалось за всю его тринадцатилетнюю жизнь. Пальцы сжались в кулак, правая рука без всякого Витиного участия бросила сжатые пальцы вперед, под подбородок обидчика, а левая инстинктивно заняла оборонительное положение. И вовремя. Не ожидавший нападения «плавсостав» опешил только на мгновение, но тотчас же ответил на Витин удар серией полновесных ударов.

Это был честный мальчишеский бой, хотя заранее не были оговорены никакие условия. Само собой подразумевалось — ниже пояса не бить, подножек не ставить. С первых ударов дальневосточник ощутил, что превосходство в силе на его стороне. Зато Витя обнаружил в себе гибкость и собачью изворотливость Ветрогона.

В обязанности охранницы не входит разнимать драки. И что за драки у ребят. Она остановилась в нескольких шагах от них — интересно же, чем кончится эта потасовка. Но когда отлетевший от толчка Витя свалил какой-то ящик, охранница кинулась на защиту вверенного ей имущества.

— Разойдись! Ишь вы, петушиное племя! Кому говорю? Не положено! Сейчас смена придет, а у меня тут спортивный клуб! — Солидная фигура охранницы втиснулась между ребятами. — Прекратить шум!

— За ящики можно… Пойдешь? — стараясь прорваться из-за охранницы, крикнул мальчик. — Вызываю на бокс на одну левую.

— Давай! — принял вызов Витя. — И на левую, и на правую. Без всяких боксов получишь! По-ленинградски!

Витина мама встретила капитана Шапорина не доходя до диспетчерской. Он спокойно шагал по причалам, полагая прибыть к «точке рандеву» точно к назначенному часу. Мама же очень торопилась. Ведь ребенок оставлен один в порту, мало ли что может случиться! И действительно, они пришли на опустевшую территорию.

— Исчез! — сказала Витина мама.

— Вещи брошены, как и следовало ожидать… — подошла она к рюкзаку. — Сергей, ты уж следи за ним! Ты понимаешь, я ему галоши забыла положить.

— Ужасно! Как же он по морю будет без галош ходить? — засмеялся Сергей Иванович.

— Сергей, пойми: ребенок не привык к суровым условиям.

— Понимаю, Нина. И постараюсь его приучить.

Нет, Витина мама, кажется, допустила ошибку. Кажется, Витин дядя Сергей, несмотря на свои сорок лет, легкомысленный, беспечный человек. Он и сейчас совершенно спокоен. Он нисколько не встревожен отсутствием племянника.

— Понимаешь, у Вити была зимой ангина! Ангина, пойми, — снова постаралась она воздействовать на родственника, оглядываясь в то же время по сторонам в поисках исчезнувшего сына.

— Нина, ты пойми: ребенок перешел в седьмой класс. Это уже взрослый мужчина, а тебе все хочется его за ручку водить! Сколько ему?

— В августе исполнится только тринадцать!

— Уже тринадцать. Его отец в этом возрасте в кругосветное плавание ходил. Юнгой! И будь он жив, я уверен… он бы не вооружал сына зонтиком и галошами. Не сердись!

В душе Витина мама была согласна с Сергеем Ивановичем… Ну, может быть, не во всем. Иначе она бы, конечно, не отпустила мальчика с дядей в море. Мальчику мужская опека на какое-то время — на лето — не повредит. Она действительно все еще видит в нем первоклассника… Воспитывать мальчика без отца нелегко.

— Витя очень развитой мальчик, — защищается она от упреков Сергея Ивановича. — Состоит в кружке радиолюбителей. Массу книг читал!

— А драться он умеет?

Витина мама возмущенно открыла рот, чтобы отмести это нелепое подозрение. Витя по поведению пример для всей школы. Уж что-что, а поведение… И вместо этого только и смогла сказать:

— Замечательно!

Из-за ящиков и бочек с камчатской сельдью выскочили мальчики — ленинградец и дальневосточник. У обоих в руках головной убор — чужой. Трофеи. Раскрасневшиеся, потные, покрытые с ног до головы портовой пылью.

— Нет, ты первый упал! — орет Витя. — Я тебя нокаутировал!

— Это не по правилам. Ты мне подножку, — настаивает «плавсостав» и внезапно вытягивается, как по команде «смирно».

— Товарищ капитан!

Теперь и Витя заметил маму… и оторванную пуговицу на воротнике, и черную краску на рукаве, какой на днищах бочек написана надпись «Дальрыбпром».

— Витя, что за вид? — охнула мама.

— Ну, Коля, как твои успехи? — спокойно, словно ничего не заметив, спросил у местного мальчика капитан.

— К-какие, товарищ капитан? — Коля смущенно одернул вылезшую из брюк форменку; не глядя на Витю, поменялся с ним головными уборами, постучал нога об ногу, стараясь стряхнуть пыль с ботинок. — Кто кого? Да?