Искусство обмана

Громкий смех Кирби заставил Адама замереть на лестнице по пути к башне. Он проникал сквозь толстые каменные стены, богатый, искренний, волнующий. Адам стоял не двигаясь, пока эхо не затихло. Затем, бесшумно ступая, продолжил подниматься.

– Вообрази! Стоматолог. – Несмотря на то что Мелани, как никто другой, знала Кирби, она все же была поражена ее реакцией. – Он же… он же из среднего класса.

– Ох, Мелли, ты просто невероятный сноб. – Она издала тихий смешок, а Мелани негодующе фыркнула. – Получается, Элен может крутить амуры сколько угодно, лишь бы ее выбор соответствовал стандартам общества? А стоматолог – проявление дурного вкуса?

– Конечно, это неприемлемо, – пробормотала Мелани, пойманная в ловушку логических рассуждений.

– Вообще-то отвратительно. Элен развлекается со стоматологом, пока бедный Гарольд растрачивает состояние на исправление неправильного прикуса. Где же справедливость?

– Ты меня просто поражаешь!

– Работа стоматолога очень дорого стоит.

Раздраженно вздохнув, Мелани сменила тему:

– Как поживает Стюарт?

Адам хотел было войти в студию, но передумал и молча остановился в дверях. Улыбка Кирби угасла. Взгляд, в котором только что сверкали веселые искорки, стал холодным, мелькнуло нечто жесткое, сильное и отталкивающее. Заметив это, Адам подумал, что она могла бы стать ужасным врагом. Под маской беззаботной, остроумной, сексуальной и вызывающей богатенькой девушки скрывались твердый характер и несгибаемая воля. Нельзя забывать об этом.

– Стюарт… – произнесла она срывающимся голосом. – Я не знаю.

– Ох, дорогая, – холодно ответила Мелани, прикусив нижнюю губу. – Вы поссорились?

– Поссорились? – Она безрадостно улыбнулась. – Можно и так сказать. – В ее глазах вспыхнуло некое чувство, очевидно, то самое, которое она пыталась вырезать из куска древесины. – Я поняла, что совершила ошибку, согласившись выйти за него.

– Ты делилась со мной своими сомнениями. – Выкурив сигарету, Мелани взяла Кирби за руку. – Я думала, это всего лишь нервы. Раньше ты никогда не позволяла отношениям зайти так далеко.

– Просто в мои суждения закралась ошибка. – Да, она никогда не позволяла отношениям дойти до помолвки. Помолвка означала обязательства, а обязательства, в свою очередь, тюрьма, которой Кирби по-настоящему страшилась. – Я ее исправила.

– А Стюарт? Думаю, он был в ярости.

Кирби безрадостно улыбнулась:

– Он дал мне прекрасную возможность сбежать. Он вынуждал меня назначить дату.

– И ты избавилась от него.

– Слава богу. В любом случае я наконец-то набралась храбрости нарушить слово. Думаю, впервые в жизни почувствовала себя виноватой. – Пожав плечами, она снова взяла брусок. Это помогло ей успокоиться, сконцентрироваться на поставленной задаче. – Я пришла к нему без предупреждения, с мыслью «сейчас или никогда». Уже приготовилась произнести небольшую речь, как вдруг заметила… скажем так… несколько предметов интимной одежды, разбросанных по комнате.

– О, Кирби…

– Частично это моя вина. Я отказывалась спать с ним. Просто никакая сила не могла заставить меня сблизиться. – Кирби пыталась подобрать правильные слова. – Не было страсти. Возможно, я с самого начала знала, что никогда не выйду за него. Но я была верна. – Ее снова охватила ярость. – Я была верна ему, Мелли!

– Не знаю, что и сказать. – В голосе подруги звучало сочувствие. – Мне жаль.

Кирби покачала головой, не желая ничьей жалости:

– Я бы так не злилась, если он не стоял передо мной и не уверял, как сильно любит меня, хотя его постель согревала другая женщина. Я сочла это унизительным.

– Ты не должна чувствовать себя униженной! – с жаром произнесла Мелани. – Он глупец!

– Возможно. Было бы просто плохо, если бы вовремя остановились, но мы попрали любовь и верность. И стало отвратительно.

Ее голос затих, глаза затуманились. Снова тайны.

– Той ночью я узнала достаточно, – задумчиво пробормотала она. – Никогда не считала себя дурой, но, кажется, была ею.

Мелани снова коснулась руки подруги:

– Наверное, ужасно узнать, что Стюарт изменял тебе еще до свадьбы.

– Что? – Кирби моргнула, вернувшись к реальности. – Ах, это… Да, это тоже.

– Тоже? А что еще?

– Ничего. – Она покачала головой, прогоняя воспоминания. – Это теперь мертво и похоронено.

– Я чувствую себя ужасно. Черт подери, сама же вас и познакомила.

– Возможно, ты должна побрить голову в знак раскаяния, но я советую тебе забыть об этом.

– А ты сможешь?

Губы Кирби изогнулись в улыбке, брови приподнялись.

– Неужели ты все еще припоминаешь мне Андре Файетта?

Мелани сложила руки на груди.

– Прошло пять лет!

– Шесть, да кто считает? – Кирби, усмехнувшись, наклонилась. – К тому же вряд ли стоило надеяться, что сексуально озабоченный французский студент гуманитарного факультета обладает хоть каким-то вкусом.

Мелани надулась.

– Он очень привлекателен.

– Тем не менее примитивный. – Кирби старалась подавить усмешку. – Никакого блеска, Мелли. Ты должна благодарить меня за то, что я его соблазнила, пусть неумышленно.

Адам решил, что пора обнаружить свое присутствие, и вошел. Кирби взглянула на него и улыбнулась. От ярости и холодности не осталось и следа.

– Привет, Адам. Поболтал с папой?

– Да.

Адам, взглянув на Мелани, обнаружил, что вблизи она выглядит еще более ошеломительно: идеальное лицо, идеальная фигура, скрытая блед- но-розовым платьем, стильным и в то же время простым.

– Я вам помешал?

– Мы просто сплетничали. Мелани Бэрджесс. Адам Хайнес. Адам погостит у нас несколько недель.

Адам пожал тонкую руку с розовыми ноготками, мягкую и изнеженную, лишенную грубых мозолей, покрывавших пальцы Кирби. Он спросил себя, что из случившегося за последние сутки могло заставить его предпочесть ухоженной женщине, улыбавшейся ему, неопрятную художницу. Наверное, с ним что-то не так.

– Тот самый Адам Хайнес? – Улыбка Мелани потеплела. Она слышала о нем, его безукоризненной родословной и блестящем образовании. – Ну конечно, это вы. К этому месту художников притягивает словно магнитом. У меня есть одна из ваших картин.

– Правда? – Адам поджег ее сигарету, затем свою. – Какая?

– «Этюд в голубых тонах». – Мелани склонила голову и улыбнулась, глядя ему в глаза, – нехитрая женская уловка, которую она усвоила сразу, как научилась ходить.

Кирби внимательно наблюдала за обоими. Два таких необыкновенных лица. У нее зудели кончики пальцев запечатлеть черты Адама в бронзе. Год назад она вырезала лицо Мелани из слоновой кости – гладкой, прохладной и прекрасной. В случае же с ним она бы стремилась передать внутреннюю силу его натуры.

– Я хотела эту картину. Она впечатлила меня, чуть до слез не довела, – продолжала Мелани. – Но едва не упустила ее. Помнишь, Кирби? Ты же была там.

– Помню. – Она посмотрела на Адама – ее глаза светились искренностью и любопытством, она не делала попыток заигрывать, в отличие от подруги. – Я испугалась, что она сорвется и опозорится, поэтому пригрозила купить ее. Папа пришел в ярость, когда узнал, что я этого не сделала.

– Дядя Филипп мог бы и так уже снабжать Лувр, – заметила Мелани, пожав плечами.

– А кто-то просто коллекционирует марки… – улыбнулась Кирби. – Натюрморт в моей комнате – работа Мелани. Мы учились вместе во Франции.

– Не спрашивайте, – быстро произнесла Мелани. – Я не художник. Я дизайнер, и притом довольно посредственный.

– Только потому, что боишься запачкаться.

Мелани склонила голову, не выразив согласия, но и не опровергнув замечание.

– Мне пора. Передай привет дяде Филиппу. Не хочу беспокоить его.

– Останься на ланч, Мелли. Мы не видели тебя два месяца.

– В другой раз. – Она плавно поднялась, видно, ей с детства привили манеру держать себя: грациозно вставать, ходить или даже просто сидеть. На Адама пахнуло ароматом «Шанели».

Он тоже вскочил.

– Увидимся в выходные на вечеринке. – Улыбнувшись, Мелани протянула ему руку. – Вы ведь тоже придете?

– С удовольствием.

– Замечательно. – Щелчком открыв сумку, она достала кожаные перчатки. – В девять, Кирби. Не забудь. А, да… – На пути к двери она обернулась. – Приглашения отсылались до того, как… Кирби, Стюарт там тоже будет.

– Я не возьму пистолет. – Кирби засмеялась, но смех получился натянутым и принужденным. – Ты выглядишь так, словно испачкала икрой платье от Сен-Лорана. Не волнуйся. – Она замолчала, и ее взгляд стал холодным. – Обещаю.

– Ну… если ты уверена, – нахмурилась Мелани, она считала непозволительным обсуждать подобные вещи в присутствии гостя, – что не будешь чувствовать себя не в своей тарелке…

– Испытывать дискомфорт буду точно не я.

– Тогда в субботу. – Мелани в последний раз одарила Адама улыбкой и вышла из комнаты.

– Красивая женщина, – заметил он, вернувшись к столу.

– Да, необыкновенно красивая, – согласилась Кирби. В ее словах не прозвучало и намека на зависть или злость.

– Как двум таким невероятно привлекательным женщинам удается оставаться подругами?

– Мы не пытаемся изменить друг друга. – Она взяла кусок дерева и принялась перекатывать его в пальцах. – Я стараюсь не замечать недостатки Мелани, а она, в ответ, не замечает мои. – Она заметила в его руках бумагу и карандаш и удивленно выгнула бровь. – Это зачем?

– Сделаю несколько набросков. Какие у тебя недостатки?

– Всех не перечислишь. – Кирби снова положила древесину и откинулась на спинку.

– А что с достоинствами?

– Их десятки. – Пришло время проверить Адама, найти, наконец, рычажок. – Дружелюбие, – начала она беззаботно. – Честность. Иногда – терпение.

– Иногда?

– Не хотела бы я быть совершенством. – Кирби облизнула губы. – Я великолепна в постели.

Пристальный взгляд Адама сосредоточился на ее мягкой улыбке. Что за игру она затеяла?

– Не сомневаюсь.

Рассмеявшись, она подалась вперед, положив подбородок на сложенные чашечкой руки.

– Вас не так-то просто смутить, Адам, поэтому мне хочется приложить еще большие усилия.

– Вы не смутите меня тем, что я и так уже понял. Кто такой Стюарт?

Кирби напряглась. Она бросила Адаму вызов и теперь должна была ответить на его.

– Бывший жених, – равнодушно произнесла она. – Стюарт Хиллер.

Адам невозмутимо продолжал делать наброски.

– Тот самый Хиллер, что управляет галереей «Меррик»?

– Да, тот самый. – В ее голосе послышалось напряжение.

На мгновение Адаму захотелось оставить Кирби, предать ее одиночеству и гневу. Но работа была на первом месте.

– Я слышал о нем, – продолжал Адам. – Хотел посетить его галерею. Она где-то в двадцати милях отсюда?

Кирби побледнела, поразив Адама, но, когда снова заговорила, голос ее был спокоен.

– Да, это недалеко. Но, учитывая обстоятельства, я не могу вас туда взять.

– Вы могли бы уладить свои разногласия в ближайшее время.

Адам никогда не любил совать нос в чужие дела. Предпочитал сохранять дистанцию, особенно если это касалось человека, который ему небезразличен. Однако сейчас он не чувствовал неловкости. Кирби была очень бледна.