Искусство обмана

– Не дави на меня, Кирби. Что за привычка – пробуждать мою темную сторону.

– Я в этом не виновата. Может, ты прятал ее слишком долго? – Достигнув желаемого эффекта, она решила побыть послушной. – Так куда мне встать?

– К восточному окну.

Ничья, удовлетворенно подумала она.

Он обращался к ней лишь по необходимости – подними подбородок выше, поверни голову… Гнев и желание уступили место сосредоточенности.

Снаружи шел дождь, но его шелест приглушали толстые оконные стекла. Дверь была закрыта, никаких других звуков не доносилось.

Адам смотрел на нее, изучая, впитывал, мужчина и художник трудились вместе. Возможно, запечатлев образ Кирби на холсте, он поймет ее… и себя.

Теперь Кирби получила шанс рассмотреть Адама, она знала, что он ушел глубоко в себя. Она видела множество художников за работой: молодых и старых, талантливых и не очень. Адам совершенно иной.

Он не надел рабочий халат. Даже просто делая наброски, стоял прямо, словно кто-то требовал от него постоянной сосредоточенности. Кирби заметила это сразу же. Он всегда наблюдал. Настоящий художник вел себя так же – она хорошо это знала, – но тут было нечто большее…

Что-то не вписывалось в форму, из которой он вылеплен. Высокий, худощавый, привлекательный, благородный, богатый, успешный и… дерзкий? Почему-то именно это определение пришло ей в голову. Чувствовалось в нем некое безрассудство, взывавшее к ней, впрочем, оно уравновешивалось зрелостью и надежностью, которые она, сама того не осознавая, хотела видеть в мужчине. Он был скалой, за которую можно было ухватиться во время землетрясения. И он сам мог стать землетрясением.

Адам поднял глаза и увидел, как Кирби улыбается. Улыбка была спокойной, милой и легкой. Чутье подсказывало ему, что так она еще опаснее, однако он решил на время сложить оружие.

– Хиллер занимается живописью?

Ее улыбка увяла, и Адам пожалел об этом.

– Немного.

– Ему ты позировала?

– Нет.

– Почему?

В глазах Кирби сверкнул холод, Адам не хотел изображать его на своем полотне.

– Скажем так, я не очень интересовалась его работой.

– Воспринимаю это как комплимент моей работе.

Кирби равнодушно посмотрела на него:

– Если хочешь.

«Обман – часть работы», – вспомнил Адам. Подслушанный им разговор Фэйрчайлда не оставлял ему выбора.

– Странно, что он не просил об этом. Он же был влюблен в тебя.

– Не был, – отрезала она.

– Он же предлагал тебе руку.

– Это никак не связано с любовью.

– Неужели?

– Я согласилась выйти за него без любви.

Уголек в руке Адама замер в дюйме от холста.

– Зачем?

Он чувствовал, что гнев Кирби постепенно угасает, она стала просто женщиной, слабой и ранимой.

– Время, – пробормотала она. – Важнейший фактор, управляющий нашей жизнью. Если бы не он, Ромео и Джульетта воспитали бы дюжину детей.

Адам начал понимать, и от этого ему сделалось еще более неуютно.

– Ты посчитала, что пришло время выйти замуж?

– Стюарт привлекательный, образованный, обаятельный и, как мне казалось, безобидный. Я понимала, что не хочу иметь мужа, обладающего подобными качествами. И все же думала, что он любил меня. Я долго не решалась разорвать помолвку, считала его подходящей партией, не требующей от меня слишком многого. – Ее слова звучали пусто. – Он мог подарить мне детей.

– Ты хочешь детей?

Гнев вспыхнул с новой силой.

– А что в этом такого?! Что странного в том, что я хочу семью? – Кирби яростно взмахнула рукой – браслеты снова зазвенели. – Возможно, тебя это шокирует, но у меня есть чувства и потребности, как у любого нормального человека. И я не должна извиняться за это перед тобой.

Она была уже на полпути к двери, когда Адам остановил ее:

– Кирби, прости. – Она попыталась вырваться из его захвата, но он лишь крепче сжал руку. – Прости.

– За что? – Она обернулась.

– За то, что ранил тебя своими глупыми словами.

Ее плечи медленно расслабились под его руками, он знал, чего ей это стоило. Чувство вины жгло его.

– Ладно. Ты всего лишь затронул больное место.

Кирби сбросила с плеч его руки, но лучше бы ударила.

– Дай мне сигарету. Когда я приняла предложение Стюарта…

– Ты не обязана ничего объяснять.

– Я всегда довожу дело до конца. – Вернулось ее нахальство, почему-то притупив чувство вины Адама. – Когда я приняла его предложение, предупредила, что не люблю его. Иначе нечестно. Если люди собираются строить отношения, они должны хотя бы начинаться с честности, как считаешь?

Адам подумал о передатчике, спрятанном в его портфеле, и о Макинтайре, с нетерпением ожидавшем очередного доклада.

– Согласен.

Кирби кивнула. В этом вопросе она была непреклонна.

– Все, что мне было от него нужно, – верность и дети, и я готова была дать ему столько, сколько могла. – Она поигрывала сигаретой. – Когда я поняла, что так у нас ничего не получится, отправилась увидеться с ним. Я не относилась к отношениям легкомысленно. Для меня все было очень сложно. Понимаешь?

– Да.

Ей стало легче. Проявленное Адамом понимание помогло Кирби больше, чем сочувствие Мелани, больше даже, чем молчаливая поддержка отца.

– Все оказалось хуже некуда. Я ждала ссоры, но не думала, что все зайдет так далеко. Он сделал замечание по поводу моих материальных возможностей и достижений. Короче, настоящая причина его желания жениться на мне выплыла наружу. – Она последний раз затянулась, выкинула окурок и упала в кресло. – Он никогда не любил меня. Все время изменял. Не думаю, что это имело значение. – Она замолчала, понимая, что имело. – Притворялся, будто заботится обо мне, а на самом деле просто использовал. – Кирби посмотрела на Адама с болью в глазах. – Можешь себе представить, каково это, когда человек, который обнимал тебя, общался с тобой, постоянно думал только о том, как тебя можно использовать? – Кирби взяла кусок древесины, который должен был выразить ее гнев. – Использовать, – повторила она. – Какое отвратительное слово. Я все еще не оправилась от этого.

Адам напрочь позабыл о Макинтайре, Рембрандте, работе, которую все еще должен был выполнить. Он сел рядом и накрыл ее руки своими. Под ними клокотал гнев.

– Я не могу представить ни одного человека, который хотел бы тебя использовать.

Подняв на него глаза, она почти улыбалась.

– Какую хорошую вещь ты сказал. Прекрасную вещь. – Ее защита уже дала трещину. – Я рада, что ты будешь там в субботу.

– На вечеринке?

– Ты можешь смотреть на меня долгим соблазнительным взглядом, и все подумают, что я бросила Стюарта ради тебя. Мне по вкусу маленькая месть.

Адам улыбнулся и поднес ее руку к губам.

– Не меняйся, – с неожиданным напором произнес он, заставив Кирби вновь ощутить неуверенность.

– Я и не собиралась, Адам, я… Ох, куриный жир, что ты здесь делаешь? Это личный разговор.

Насторожившись, Адам обернулся и увидел Монти, вломившегося в комнату.

– Он не будет сплетничать.

– Дело не в этом. Я говорила, что тебе сюда нельзя.

Проигнорировав замечание Кирби, Монти пронесся по студии и неуклюже врезался в колени Адама.

– Милый маленький чертенок, – сказал он и почесал мягкие уши.

– Адам, я не стала бы этого делать.

– Почему?

– Ты напрашиваешься на неприятности.

– Не говори ерунды. Он безобиден.

– Он – да, она – нет. – Кирби кивнула в сторону двери, в комнату проскользнула Изабель. – Ну, теперь ты влип. Я ведь предупреждала. – Обернувшись, она спокойно встретила взгляд Изабель. – Я тут ни при чем.

Изабель моргнула дважды, затем уставилась на Адама.

С чувством исполненного долга Кирби вздохнула и встала.

– Больше я ничего не могу сделать, – сказала она и пожала плечами. – Ты сам попросил его. – И вылетела из студии.

– Я не просил его приходить сюда, – ответил Адам, хмуро глядя на Изабель. – И не будет никакого вреда… О боже, – простонал он.

Глава 6

– Надо прогуляться, – решительно предложила Кирби днем. Фэйрчайлд все еще сидел в своей студии и не сдвинется с места, пока Ван Гог не будет проработан в мельчайших деталях. Она понимала, что если сейчас не выберется наружу и не забудет про проект отца хотя бы на время, то сойдет с ума.

– Там дождь идет. – Адам указал на окна, наслаждаясь кофе.

– Ты уже говорил это. – Кирби отставила чашку и поднялась. – Хорошо, тогда я попрошу Кардса принести тебе покрывало и чашку хорошего чая.

– Это что, психологическая атака?

– А сработало?

– Пойду возьму куртку. – Адам вышел из комнаты, проигнорировав ее тихий смешок.

Выйдя на улицу, они попали в полосу моросящего дождя. Поток воды уносил опавшие листья. Тонкие ручейки тумана струились по земле. Адам, закутавшись в куртку, с сарказмом подумал, что погода для прогулки просто великолепна. Кирби шла рядом, обратив лицо к небу.

Он планировал посвятить весь день живописи, но решил, что свежий воздух пойдет на пользу. Если он действительно хотел передать натуру Кирби цветами и мазками, необходимо узнать ее получше. Сложная задача, размышлял Адам, но крайне привлекательная.

Воздух был насыщен цветочным ароматом, небо хмурилось. Впервые с тех пор, как они встретились, Адам ощущал спокойствие Кирби. Они шли в тишине, только струи воды стекали по ним.

Она была довольна. Сначала ей сложно было определить это чувство, потому что оно появлялось крайне редко. Ей нравилось идти, держась за руку Адама, пока туман стелился по земле и ледяные капли цеплялись об их тела и падали. Она вбирала в себя дождь, холод и мрак. Позже настанет время для ревущего пламени и теплого бренди.

– Адам, видишь клумбу хризантем вот там?

– Что?

– Хризантемы. Я хочу нарвать немного. Ты должен остерегаться.

– Остерегаться кого? – Он стряхнул влажные волосы со лба.

– Джейми, конечно. Ему не нравится, когда кто-то портит его цветы.

– Но это же твои цветы.

– Нет, Джейми.

– Он работает на тебя.

– Какое это имеет значение? – Кирби положила руку ему на плечо, внимательно оглядывая местность. – Если он поймает меня, очень разозлится и не будет оставлять мне листья. Я быстро – я уже делала это раньше.

– Но если ты…