Битва под сакурой

Мрачный агент тут же вскинулся, вперив в меня горящий взгляд, хотел что-то гневно возразить, но раненый остановил его, подняв руку.

— Хватит, — сказал он. — Наша перепалка давно уже зашла в тупик. Достаточно без толку сотрясать воздух. Татэ-сан, помоги мне добраться до автомобиля.

— Погодите, — попросил я его. — Я, собственно, ещё не озвучил самую рискованную свою идею.

— Долго же ты собирался с духом, — нашёл способ поддеть меня Татэ.

— Вы же помните, — обратился я напрямую к третьему собеседнику, — что Юримару до сих пор считает меня своим человеком, хотя бы отчасти.

— Снова хочешь предать нас? — усмехнулся вошедший в раж Татэ.

— Я никого не предавал, — отмахнулся я, — кроме Юримару, с которым, собственно говоря, никогда не был заодно. Я бы хотел снова выйти с ним на контакт и попробовать снова приблизится к нему на расстояние удара. Либо просто хоть немного узнать о его планах. Для первого мне нужно оружие, намного более эффективное, чем простая шашка, но, как я понял, его мне дать не смогут.

— И не доверят, — резко бросил Татэ, и раненому даже пришлось остановить его поднятием руки.

— Тем более, — кивнул я, как ни в чём не бывало. — Тогда остаётся второй вариант. Но начинать его реализовывать без того, чтобы уведомить вас, я не стану. Ведь это, действительно, слишком похоже на предательство. — Я подмигнул злому, как оса Татэ.

— Это очень опасная игра, — протянул раненый, которому явно пришлось по душе моё предложение, — даже для опытного разведчика. Юримару может прикончить вас без зазрения совести, если ему придутся не по душе ваши слова.

— Юримару, похоже, питает ко мне какую-то извращённую привязанность, — усмехнулся я, — раз не прикончил сразу после схватки тут. — Я неопределённо ткнул пальцем за спину. — Он считает меня совершенно беспринципным подонком, готовым предавать направо и налево лишь бы спасти свою шкуру. И я снова покажу ему эту маску, вполне возможно, что Юримару поверит мне. Конечно, настолько — насколько верит всем, кроме себя.

— Он вполне может использовать тебя как источник дезинформации, — заметил ловкий агент «Щита», — попросту заманить в ловушку весь отряд «Труппа» и никому неизвестно кого ещё.

— Верно, — согласился я, — и я в этом ему постараюсь помочь, продемонстрировав, таким образом, свою верность. Когда же он устроит ловушку, в неё явятся подготовленные войска, и нам будет что противопоставить Юримару со всеми его каии и мехами.

— Сомнительно, — заявил Татэ. — Слишком сомнительно. Это слишком большой риск для всех нас.

— Но мы вынуждены пойти на него, Татэ-сан, — вздохнул, привычно поморщившись, раненый. — Юримару вынуждает нас рисковать. Я даю вам добро на эту авантюру, Руднев-сан.

— Я буду следить за тобой, Руднев-сан, — заявил агент.

— И прикончишь при первой же возможности, — кивнул я. — Скажи только, какое из направлений поиска Юримару ты считаешь самым перспективным?

— Хочешь сам попробовать найти его, — усмехнулся Татэ. — А как же основные обязанности? Ты же должен воевать с каии, если я ничего не путаю.

— Доспехи отряда разбиты и сражаться на них не получится ещё довольно долго, — объяснил я. — Да и пилотов, куда более опытных, нежели мы, сейчас намного больше свободных мехов. Так что у нас пока вынужденный отпуск, и у меня есть время на авантюры.

— Не забывай, что многие агенты не возвращались как раз с самых перспективных направлений, — заметил Татэ.

— Моя смерть мало что изменит, — отмахнулся я. — Отряд уже рассекречен, так что возьмут просто какого-нибудь пилота и посадят в мой доспех. Опытных пилотов сейчас предостаточно, и с кристаллами духа уже почти все взаимодействовать умеют неплохо. Настраиваться не придётся.

— Тем лучше, — пробурчал себе под нос Татэ, несколько сконфуженный прямолинейностью моего ответа. — Идёмте, — обратился он к раненому, вставая со стула.

— Идём, Татэ-сан, — с трудом поднимаясь на ноги, ответил тот и, опершись на его руку, направился к дверному проёму.

— Погоди, Татэ-сан! — окликнул я. — Ты не забыл мне кое-что рассказать?

Татэ обернулся ко мне, усмехнулся и произнёс всего одно слово.

Странно было видеть почти целые дома в том месте, где шли столь жаркие бои. Центр Акихабары, откуда начал распространяться громадный прорыв, весьма мало пострадал. Я шагал среди таинственно поскрипывающих деревянных домов, везде встречая признаки запустения. А ведь совсем недалеко жизнь кипит и бьёт ключом. Избавленные от постоянной угрозы каии люди устраивали быт, чинили дома, мебель, ходили на пункты раздачи горячей пищи, кое-где уже начиналась меновая торговля. И только в Акихабару никто не рисковал сунуться. Наверное, ещё очень нескоро здесь снова станут селиться.

Ветер хлопал обрывками бумажных дверей и окон, катал по земле мелкий мусор, но самой неприятной находкой были трупы. Взгляд то и дело натыкался на лежащие прямо посреди улицы тела или торчащие из дверных проёмов их части. Крови, однако, почти не было, да и ран на мертвецах тоже. Убирать их никто не спешил — и без того дел хватало, а по зимнему времени разлагаться мертвецы начнут ещё нескоро, и опасности эпидемии пока нет.

Я не совсем бесцельно бродил по Акихабаре, искал примерное место откуда началось наступление тьмы. Но так как я плохо ориентировался тут, то это заняло у меня преизрядное количество времени, да и то я не мог быть уверен, что всё безумие началось именно тут.

Я остановился у трупа женщины с узлом вещей за плечами и двух детей, продолжавших и после смерти цепляться за подол её одежды. Видимо, их выселили из дома непосредственно перед прорывом. Неподалёку валялись изуродованные тела в полицейской форме.

— Прискорбное зрелище, — раздался приятный женский голос, а следом за ним перестук высоких деревянных подошв сандалий. — С другой стороны, им не пришлось умирать на улице от холода и голода.

— Во всём можно найти свои плюсы, Кагэро-сан, — ответил я, оборачиваясь.

Роскошная демоническая женщина стояла в нескольких шагах от меня. Пьянящий аромат её духов кружил голову, мысли расползались, вернее, сползали во вполне определённую плоскость. Я даже головой тряхнул, чтобы избавиться от них.

— Ты смелый человек, Руднев-сан, — сказала Кагэро. — Решил вернуться, после всего, что натворил. Юримару вполне может прикончить тебя.

— Он не станет делать этого, — покачал я головой, — раз не сделал этого в порыве ярости сразу после нашей схватки.

— Это когда ты проткнул Накадзо, — усмехнулась Кагэро. — Рассудительный Юримару более склонен убивать врагов.

— Значит, судьба моя умереть от его меча, — развёл я руками. — Или это ты зачищаешь хвосты, не подпуская агентов спецслужб к Юримару?

— Сейчас я, — пожала плечами Кагэро, — пока он собирает силы после уничтожения прорыва здесь. Потом снова этим займутся каии.

— Но меня убивать ты не спешишь, — заметил я.

— Ты ведь не агент спецслужб, Руднев-сан, — усмехнулась Кагэро, — да и просто так не пришёл бы. Снова хочешь очиститься от тьмы? С нашей последней встречи ты успел основательно замараться. — Она уронила кимоно на самую грань приличий, повела плечами, от чего у меня по всему телу прошла дрожь.

— Это теперь честная тьма, вроде грязи и крови сражений, — отмахнулся я, стараясь не глядеть на полуобнажённые груди демонической женщины. — Её легко оправдать.

— Ответьте, Руднев-сан, — спросила Кагэро, снова привычным движением поправляя одежду, — зачем вы пришли сюда?

— После Акихабары я понял, что Юримару точно одержит верх над нами, — ответил я. — Если сейчас прорывы приходится дирижаблями затыкать, то, что будет после, мне и думать страшно. Вот и решил перейти на сторону сильного. Тем более, что Юримару считает, что я ещё сыграю свою роль. Вот я и решил начать играть.

— Слишком часто менять сторону в конфликте опасно для жизни, — протянула Кагэро, приложив точёный пальчик к губам.

— Я рискую жизнью ежедневно, — пожал я плечами. — Мне к опасности не привыкать.

Два человека долго глядели друг на друга. Не смотря на то, что они когда-то были союзниками, а теперь едва ли не врагами, лицом к лицу они встретились впервые. Одеты они были очень похоже, в европейские костюмы, только у снова призванного на действительную службу генерала пола пиджака топорщилась от кобуры с пистолетом, а у Юримару на плече лежал длинный меч в ножнах. Оба собеседника основательно подготовились к встрече. Хотя Мадзаки отлично понимал, что его новенький «Намбу» против Юримару совершенно бесполезен, но оружие на поясе придавало уверенности. Пусть даже и фальшивой.

— Ты снова подсылаешь ко мне своего человека, — без приветствия нарушил тишину Юримару. — Зачем?

— Я не контролирую Руднева, — пожал плечами Мадзаки. — Он решил, что ему не по пути с юнцом Ютаро, на которого свалилось, как снег на голову, командование отрядом. Тем более, что после битвы в Акихабаре их доспехи разбиты в хлам.

— Думаю, — усмехнулся Юримару, — их чинят в первую очередь, с привлечением всех сил и средств.

— Даже если и так, — ответил Мадзаки, — времени на ремонт уйдёт, всё равно, достаточно много. Отряд Ютаро фактически выведен из строя неизвестно насколько.

— Намекаешь, что мне стоит нанести удар прямо сейчас? — сказал Юримару. — Но Акихабара подорвала и мои силы. Я не хочу кидать в последний бой все резервы, ради призрачной надежды покончить с врагом одним ударом. Я, конечно, человек рисковый, но только если риск этот оправдан и результат будет пропорционален затраченным силам и средствам.

— Ты считаешь, Юримару-сан, что выведение из строя всех вооружённых сил на территории Токио недостаточно оправдывает затраченные силы и средства? — почти непритворно удивился Мадзаки.

— Первую дивизию и бронегвардию я, конечно, уничтожу, — задумчиво протянул Юримару, как будто, действительно обдумывал предложение генерала, — как и сопляка Ютаро с его девицами. Даже без помощи предателя Руднева — сил хватит. Но остаётся ещё слишком много врагов. Колониальные войска в Китае и Корее, полки и дивизии, что разбросаны по всем островам нашей страны, флот, наконец. Даже если я возьму Токио и посажу Императора под арест, со мной быстро покончат в считанные дни. Мне просто нечем будет закрепить успех. А рассчитывать на людей «вашего дела» я не хочу.

— Отчего же? — почти рассмеялся Мадзаки. — Мы ведь на одной стороне.

— Цели у нас всегда были разные, — честно ответил Юримару. — И я отлично понимаю, что вы меня попросту бросите. Я не дождусь от вас ни единого солдата, пока меня будут уничтожать армия и флот Японии. А уж части, преданные «вашему делу», будут в первых рядах. Я — слишком неудобный союзник для вас.

— Тогда для чего ты вызвал меня на эту встречу? — вполне резонно поинтересовался Мадзаки, уронив правую руку на пояс, поближе к кобуре, пальцы скользнули под полу пиджака.

— Хотел узнать относительно Руднева, — сказал Юримару, поглаживая лаковые ножны меча. — Ты завёл разговор далеко от этой темы, Мадзаки-тайсё.

— Потому что у меня нет ответа, — сообщил тот, расстёгивая кобуру, как ему казалось незаметно. — Рудневу, видимо, надоел вынужденный отдых, вот он и решил предпринять рискованное действие.

— Вопрос только, для чего? — усмехнулся Юримару. — Но от тебя ответа на него не дождёшься. — Он неожиданно подбросил меч, перехватил рукоять и ножны, рванул их в разные стороны. Клинок ярким росчерком метнулся к горлу Мадзаки.

Вернувший в строй генерал успел выхватить пистолет, но стрелять не стал. Ударом кулака с зажатым пистолетом Мадзаки отбил клинок в сторону — на коже выступили несколько капель кровь от остро отточенного лезвия. Ствол пистолета уставился в лицо Юримару.

— Не ожидал от тебя такой прыти, — усмехнулся седовласый самурай, опуская оружие. — Я не стану отправлять тебе голову Руднева, как сделал бы на моём месте любой другой уважающий себя злодей. Но стану держать его на коротком поводке, к серьёзным делам не подпущу. Хочу, чтобы ты знал это.

— Рудневу это ещё скажи, — ответил с улыбкой Мадзаки, пряча пистолет обратно в кобуру. — Уверен, он оценит эту шутку.

— Почему шутку? — поинтересовался Юримару, пряча меч в ножны.

— Когда у тебя было последнее несерьёзное дело, Юримару-сан, — рассмеялся Мадзаки.

Они разошлись в разные стороны, подставив спины, как будто и не пытались только что прикончить друг друга.

Юримару был одет в европейский костюм, но почему-то на плече носил меч в ножнах. При его появлении в знакомой комнате с роскошной обстановкой и патефоном на тумбе, я поднялся из кресла и шагнул ему навстречу.

— Садись, Руднев-сан, — махнул мне рукой Юримару, аккуратно ставя меч на подставку с традиционной парой более коротких клинков. — С чем пожаловал? Кагэро-сан, конечно, мне кое-что рассказала, но хотел бы послушать и тебя. Очень интересно.

— И если тебе не понравятся мои ответы, Юримару-сан, — усмехнулся я, садясь обратно в кресло, — ты отрубишь мне голову этим мечом?

— Я не стану марать о тебя боевую сталь, — жёстко бросил Юримару. — Наглядней будет руками оторвать, и Ютаро твоему отослать.

— Да уж, — протянул я в притворной задумчивости, — оторванная голова выглядит намного эффектней, чем отрубленная.

— Смешно, — столь же притворно улыбнулся Юримару. — А теперь переходи к делу.

— Отряд Ютаро обречён, — сказал я, — равно как и весь Токио. Я это понял во время схватки в Акихабаре. Ты смог устроить нам кровавую баню, создав громадный прорыв тьмы в считанные секунды. Мне довелось читать доклады о потерях — и они меня потрясли. За эти сутки мы потеряли едва ли не больше людей и мехов, чем за всё время войны с тобой. Ещё один такой удар — и от токийского гарнизона, включая нас, Первую дивизию и бронегвардию, не останется и воспоминаний.

— А ты не задумывался, Руднев-сан, — поддерживал нарочито весёлый тон Юримару, — почему я не нанёс этот второй удар?

— Я понимаю, что и твои силы ограничены, Юримару-сан, — кивнул я, — но ты скорее получишь подмогу от «нашего дела», чем восстановят мехи и наши доспехи духа. А значит, шансы на успех у тебя намного выше нашего. А если уж быть честным, то у нас просто нет шансов на победу, даже на выживание нет.

— И ты снова решил сменить сторону в конфликте, — протянул седовласый самурай в задумчивости, правда, я не знал насколько притворной. — Разумно, конечно, но слишком уж опасно. Ты ведь уже однажды, прилюдно, признал, что мы с тобой враги.

— А что мне было говорить тогда? — развёл руками я. — Признать себя твоим союзником, шпионом, среди тех, кто предложил мне драться против тебя же? Весьма неразумно, ты не находишь?

— Ты у нас, вообще, образец разумности, — рассмеялся Юримару. — А на дуэль со мной ты пошёл, чтобы прикончить Накадзо, верно? Тогда зачем же было меня саблей пластать?

— Схватка есть схватка, — пожал я плечами. — Прикончи я тебя в ту ночь, и всё пошло бы совсем иначе. Быть может, «наше дело» и одержало бы верх над властью, Мадзаки стал бы главным — новым сёгуном или кем-то вроде того… Ну, и дальше по сценарию, которого я толком не знаю.

— Ты удивительно честен сегодня, — Юримару не изменял весёлости. — Я прямо удивлён. Что это на тебя нашло, Руднев-сан?

— Только так я могу остаться в живых, — пожал я плечами. — Думаешь, я не понимаю, на каком тонком волоске висит сейчас моя жизнь.

— Ты сам подвесил себя, Руднев-сан, — пожал плечами в ответ Юримару.

— Останься я в отряде, Юримару-сан, — сказал я, — и ниточка была бы намного тоньше.

— Но ведь ты не собираешься дезертировать из отряда совсем, не так ли? — спросил, практически для проформы, Юримару, и я утвердительно кивнул. — И, значит, будешь продолжать сражаться со мной, а значит, пользуясь твоей лексикой, Руднев-сан, висеть будешь на более тонком волоске, который сделается ещё тоньше. Ведь я вполне могу прикончить тебя прямо сейчас, либо сдать тебя твоим товарищам, они тебе не слишком доверяют. Пару невзначай подкинутых улик или подпущенный достаточно близко агент — и ты уже не выйдешь из контрразведки.

— Всё это, Юримару-сан, ты мог бы сделать и раньше, — бросил я, — а уж прикончить — так и подавно. Раз не стал делать этого, значит, ещё хочешь использовать меня. Тогда и я попробую поиграть дальше — по обе линии фронта.

— Но чего ты хочешь добиться своей игрой? — заинтересовался Юримару.

— Я просто стараюсь пережить всю эту заваруху, — заявил я с максимальной честностью. — И если я не буду вертеться, и очень быстро, то вряд ли мне это удастся. Было бы в этом конфликте третья сторона, вышел бы на контакт и с ней.

— И предал бы всех, при удобном случае, — теперь, похоже, Юримару развеселился на самом деле. — Ты снова начинаешь нравиться мне, Руднев-сан. Неужели я не ошибся в тебе, и ты, действительно, просто маскировался во время наших стычек осенью. Либо ты очень ловкий агент, либо — наглец, сильно переоценивающий свои силы в плане убеждения. А может, считаешь, других, включая меня, идиотами. — Я хотел было выпалить какую-нибудь банальность, вроде, «ну, как я могу» или ещё что-то в этом роде, но Юримару остановил меня коротким жестом. — Только давай обойдёмся без лишних слов. Они только испортят моё отношение к тебе.

— Я уж думал, — всё же сказал я глупую и очевидную фразу, — что хуже, чем теперь, ты относиться ко мне уже не можешь.

— По личному опыту могу сказать, — усмехнулся Юримару, — что пределов нет почти ни у чего.

* * *

Я с удивительным спокойствием глядел в чёрный зев револьверного ствола, глядящего мне в лицо. Конечно, можно было предположить, что реакция Марины на мои слова окажется весьма бурной. Ждал криков, даже ударов и пинков, но что она вот так, без лишних слов наставит на меня оружие, и только окрик Ютаро остановит её, не дав выстрелить, к этому я был как-то даже не готов.

— Если ты сейчас выстрелишь, — голос мой оставался спокойным, — то не успеешь узнать, что именно придумали мы с Юримару.

— У вас уже и планы общие, — ехидно заметила Марина, не спеша опустить револьвер. — Отлично. Просто великолепно!

— Но эти планы стоило бы услышать, — примиряющим тоном сказал Ютаро, кладя руку на оружие Марины и заставляя её опустить руки с оружием. — Поэтому, давайте присядем и выслушаем Руднева-сан.

— Обязательно надо его выслушать, — Марина спрятала оружие и села на стул, подальше от меня. — Пусть наш штатный предатель всё нам расскажет.

— Ну, хоть не штатный растратчик, — усмехнулся я, процитировав второй роман Ильфа и Петрова. — Спасибо, Марина-кун, за присвоенную мне служебную категорию.

Марина сделала жест двумя пальцами, будто отдавала мне честь. Похоже, первый порыв у неё прошёл, и она снова стала злобно ироничной.

— Прекратите непонятно перешучиваться, — вспылил Ютаро. — Вы бы ещё на русском заговорили, чтобы я вовсе ничего не понял.

— Прошу прощения, Ютаро-кун, — извинился я. — С вашего позволения, я расскажу вам замысел Юримару.

— Начинайте, Руднев-сан, — кивнул Ютаро, которому уже было стыдно за свою вспышку, как и всякому сдержанному человеку.

— Для начала, скажи, Ютаро-кун, тебе уже сообщили о транспортном корабле, что идёт курсом на Токио?