Остров Эскадо

Пираты надеялись вместе со своим вкладом беспрепятственно проникнуть в банк. Но оказалось — стройное здание со всех сторон окружено высоким узорчатым забором. Перелезть через него не удалось. Пять раз адмирал с капитаном добирались почти до самого верха и пять раз падали. Вниз.

— Плюнь! Пошли ворота искать! — посоветовал Плинтус.

— Какой забористый банк! — с уважением плюнул Шприц, шестой раз падая с забора.

В широких воротах стоял, заложив руки за спину, знакомый милицейский в почищенной фуражке. Охранял банк.

— Узнает! — хлюпнул носом Шприц, высовываясь из-за забора.

— И не пустит! — согласился Плинтус. — Давай потом, ночью придем.

Но рядом с воротами пираты увидели аккуратное объявление:

Вклады от честного населения принимаем с УТРА до ВЕЧЕРА.

От разбойников, пиратов, жуликов даже НОЧЬЮ не берем.

— А мы как раз пираты, — огорчился капитан.

— Ничего, — встряхнул железный сундучок Шприц. — Тринадцати жадностей тоже хватит.

Острову Эскадо, конечно, крупно повезло, что его Главный банк оказался таким забористым. Если бы пиратам удалось забраться в банк, приумножить свои монеты, ничто, бы не спасло жителей острова от жадности. Пропали бы все до одного.

А так надежда еще оставалась. Наташка бежала уже гораздо выше коленки.

Но пираты тоже не мешкали. Начали заражать.

ПЯТАЯ ГЛАВА

Как будет лучше? Кто ошпарил покупателей? Чем гордятся предприниматели и о чем тихо грустят воспитатели детей?

Первую монету подсунули Брюку — владельцу магазина Очень Нужных Вещей. Купили игрушечную саблю, которая стоила ровно один эскадо.

Брюк опустил монету в карман, не заметил, что ему подсунули фальшивку, и сразу почувствовал в душе мелкое щекотание. Он оглядел полки с Очень Нужными Вещами. На вещах были прилеплены бумажки с ценами. Брюк уставился на эти цены, моргнул:

— Какой же я наивный! Зачем так дешево вещи продаю? Надо удвоить цену в два раза. Нет, — тут же поправил себя Брюк, — не в два. В десять раз.

Брюк схватил карандаш, побежал по магазину. Возле каждой вещи на секунду задерживался, приписывал к цене один нолик.

— Как все просто, — веселился Брюк. — Пишу один маленький нолик, и сразу вещь стоит не один эскадо, а десять. В десять раз дороже. А вещь моя. Значит, я стал в десять раз богаче.

Как только Брюк закончил приписывать нолики, в магазин пришли покупатели. Маляр Ваня Гогов и хозяин чайной Чань Дзынь. Они договорились, что Ваня за двадцать эскадо покрасит чайную новой краской, а то старая совсем облупилась, и решили это дело обмыть: выпить на двоих маленькую бутылочку свекольного сока. На острове Эскадо был такой обычай: кто с кем о чем-то договорился — пьют вместе свекольный сок.

— Здравствуй, — сказали покупатели, пожимая Брюку руку. — Какой у тебя замечательный магазин, полным-полно Очень Нужных Вещей. Сейчас мы у тебя купим бутылочку свекольного сока.

— И правильно сделаете! — обрадовался Брюк. — Только подождите, я еще нолик припишу. Вот! Пожалуйста. Эта бутылочка сока стоит триста эскадо.

— Как триста? — оторопели покупатели. — Еще вчера вечером она стоила три.

— Ничего не поделаешь, цены растут, — сказал Брюк и хихикнул. — Как грибы.

— Тогда мы лучше не будем покупать такой дорогой сок, — переглянулись покупатели и выскочили из магазина как угорелые.

— Жадины! Говядины! — крикнул им вслед Брюк. — Ну и не надо. Другие купят. Еще спасибо скажут!

В душе у Брюка щекотало все сильней. Там вовсю кипела, бурлила жадность.

«Нет, ноликов маловато», — прикинул Брюк и стал приписывать к ценам новые нолики. Один за другим. Теперь чайная ложечка в его магазине стоила сто тысяч эскадо. А телевизор — двадцать миллионов.

Покупатели, заглянувшие в магазин, выскакивали оттуда как ошпаренные. Держась за карманы, мчались по улицам кто куда.

Заразившийся жадностью Брюк напрасно думал, что его вещи стоят так дорого. На самом деле они не стоили ничего — никто не собирался их за такие деньги покупать. Брюк чувствовал, что ужасно богат, а был уже почти нищий.

У маляра Вани и Чань Дзыня не было в карманах золотых жадностей, но они пожали Брюку руку, ту самую, которой он клал зубную монету в карман, поэтому Ваня и Чань Дзынь тоже немножко заразились.

— Ванечка, — сладко улыбаясь, сказал Чань Дзынь, — за покраску чайной я заплачу тебе не двадцать эскадо, а в два раза меньше. Десять. Так будет лучше.

— Лучше будет наоборот, — широко улыбнулся Ваня Гогов. — Ты заплатишь не двадцать, а сорок. В два раза больше. А то не покрашу.

— И не крась. Пусть стоит облупленная.

Прибежав в свою облупленную чайную, Чань Дзынь стал брать с посетителей за чашку чая не три с половиной серебряных эскадушки, как раньше, а целых семь.

Эпидемия жадности на острове росла, как надувной шар. Пираты крались по улицам, подбрасывали жителям новые ужасные монеты-таблетки.

Монеты попадали в карманы деловых людей и предпринимателей, толкали их на стыдные дела. Деловые люди садились в лужу, с ног до головы пачкали репутацию и пятнали свое имя.

В карман предпринимателя по имени Ротик попали сразу две золотые жадности.

На самом деле Ротика звали Ротешуцбанлигузмайертик. Но когда его мама впервые услышала имя своего ребеночка, она испугалась, сказала: «Я буду называть его Ротик, а вы как хотите».

С тех пор все называли Ротешуцбанлигузмайертика просто Ротик, но он сам мысленно всегда называл себя полным именем Ротешуцбанлигузмайертик. И гордился внутри себя.

Две золотые жадности толкнули Ротика на чрезвычайно позорное дело. Если б не жадность, предприниматель, гордящийся своим именем, никогда б не решился такое предпринять. Ротик задумал построить кошмарное предприятие — завод по производству ремней. Для пап.

Надо сказать, что никаких ремней у пап на острове Эскадо совсем не было. Папы с самого начала, еще собираясь ца остров, твердо решили:

— Ремни с собой не берем, детей пороть не будем. Будем так воспитывать. Словами.

Но, конечно, со временем многие папы о таком решении пожалели. Стали с тихой грустью вспоминать свои старые ремни. И заразившийся жадностью Ротик решил этим попользоваться.

— Каждый папа, — шептал расчетливый Ротик, — купит у меня по два ремня. Чтоб не терять время на вытаскивание. Один в брюках, другим — лупи. На здоровье. А кто-нибудь купит три. Чтоб пороть двумя сразу. А третий — в брюках. Запасной.

Ротик был человек богатый. Схватил все свои деньги, быстро вложил их в строительство завода ремней. Известно: чем больше денег вкладываешь в строительство, тем быстрей оно идет. Ротик вложил столько денег, что завод ремней построился буквально за один час. От жадности Ротик не жалел денег на строительство. Надеялся заработать на ремнях в сто раз больше. Жадность щекотала его изнутри.

Завод построился. Быстро начал выпускать ремни. Ремни немедленно поступили в продажу. Стали продаваться на каждом углу. Продавцы ремней стыдились предлагать свой товар открыто, но они уже болели жадностью, не краснея, показывали ремни из-под полы, тайком шептали:

— Купите! Не пожалеете! Очень улучшает поведение мальчиков. И девочки сразу как шелковые становятся. Незаменимая в хозяйстве вещь.

И представьте себе, папы покупали. Почти все. А дети острова Эскадо спокойно возвращались из школы, йесли домой дневники, ни о чем таком не догадывались.

Президент Синдирелла тоже не догадывалась. Ни про ремни, ни про жадность, которая уже щекотала очень многих. Сама крупная девочка тоже чувствовала иногда щекотку. Но, к счастью, это была пока не жадность, это Наташка шла про нее сообщать.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Что уши прожужжало? Куда букашка махнула? Как грозят худыми ногами и как складывают искусственные ноги?

Наташка спешила без отдыхов и передышек. Карабкалась, не жалея сил. Преодолев ужасно крутой побьем, она вышла наконец на плечо Президента. Тут уже было недалеко и до ушей.

— Надо перевести дух, — сказала себе букашка. — Один отдых и одна передышка. Без них я не обойдусь. А потом дальше полезу.

Наташка присела на широком плече крупной девочки, вытянула свои маленькие, усталые ножки.

— Приляг на минуточку, — разрешила она себе. — Только не спи.

И задремала.

А Плинтус и Шприц не дремали. Бодро бегали по острову, подсовывали монеты разным жителям. Рассовали уже почти все.

Штук пять запихали в карманы одной честной компании, которая собралась посидеть на скамеечке, обсудить свои дела.

Это была акционерная компания. Под названием ЖеЖеЖе. Компания ЖеЖеЖе играла со всеми желающими в интересную игру. Предлагала людям акции. Такие обещания на бумажках. На них написано: «Купите нашу акцию, а мы за это скоро часто будем давать вам по кучке денег. Честное слово!»

Многие жители острова верили таким обещаниям, охотно брали акции, и честной компании весело жилось. Она часто собиралась вместе, думала: «Надо побольше бумажек с обещаниями написать. А потом каждое обещание выполнить».

И вот как раз когда вся компания сидела на скамеечке и собиралась выполнять свои обещания, пираты подкрались, напихали ей в карманы своих ужасных монет.

Честная компания тут же тяжело заболела жадностью, решила своих обещаний не выполнять.

— Давайте никому ничего не давать, — стала договариваться между собой компания.

— Правильно. Зачем отдавать? Лучше себе все кучки денег оставим.

— Шикарная мысль! Так и сделаем!

— Скажем: «Чур, мы с вами больше не играем». И под скамейку спрячемся.

Заболевшая жадностью компания ЖеЖеЖе забралась под скамейку, никому ни одной кучки денег не дала. Жители острова очень обиделись.

— Эта ЖеЖеЖе, — кричали они, — все уши нам своими обещаниями прожужжала, а теперь мы с носом остались! И жаловаться некому! Скажут: зачем сами с плохой компанией в нечестные игры играли? Все! В одиночестве гулять будем! Ни к каким компаниям близко не подойдем.

Капитан Плинтус и адмирал Шприц были уже далеко. На другом конце острова. Искали, куда бы последнюю монету пристроить.

— Сейчас тринадцатую подсунем, — гундосил Шприц, — и можно спокойно с острова удирать.

— Хорошо пометили, — соглашался Плинтус.

Оба пирата были довольны, чувствовали, что месть удалась.

А букашка Наташка тихо посапывала на плече Президента. И визжала во сне. Ей снова снился сон. Тот самый. Про саблю и соплю. Но теперь Наташка знала, про какую тайну ей сон снится. От страха она даже не заметила, что сабля у здоровенного пирата игрушечная. Зато хорошо разглядела его искусственную ногу. Нога была добротно сложена из крепких красных кирпичей. Если такой пихнут — закачаешься.

«Не ходи к ушам. Не встревай в чужие дела! Не выдавай тайну! Ох, пожалеешь! Мы тебя так отделаем! Будешь иметь бледный вид и худые ноги!» — хором грозились пираты.

Наташка проснулась вся в холодном поту.

«Не пойду! — решила испуганная букашка. — Не буду в чужие уши встревать. Ничего никому не скажу. У меня и так ноги худые!»

Она вскочила. С плеча махнула вниз. Назад. Побежала спасать собственные ноги.

Наверно, в какой-нибудь другой день Президент и Правительство сами бы заметили, что на острове творится неладное. По улицам, держась за карманы, носятся ошпаренные покупатели, под скамеечками веселятся плохие компании, цены растут, подпольно продаются ремни и вовсю идет эпидемия жадности.

Но в этот день Президент Синдирелла и Правительство мам почти не занимались внутренними делами Эскадо. Их отвлекли внешние события. Эти события происходили снаружи острова. Наверху. В небе.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Кого ждут под зонтиком? Чем отпугивает милиция? Кто мамам подсказывает и чего младшим кошкам не хватает?

К обеду солнце над островом зажмурилось. Полнеба заволокла высокая перистая туча. Налетел ветер. Он налетел на стройное здание Главного банка Эскадо. Ушибся, закрутился по площади вокруг медного Робинзона и стал обиженно завывать.

Ветер напрасно злился на банк Эскадо. Ведь это он налетел на банк, а не банк на ветер. Каждый сам виноват, когда на что-нибудь налетает.

Скоро небо еще сильней потемнело. Как перед грозой. Некоторые жители открыли зонтики, стали ждать, когда начнется дождь. Но вместо дождя с неба упало несколько перышек и одно яйцо. Яйцо, конечно, разбилось. Об нос аптекаря Соломона, который как раз высунул его из-под зонта — посмотреть, почему ничего не начинается.

Вслед за яйцом с неба упало письмо. Оно падало медленно, долго кружилось над крышами, но в конце концов влетело в окно президентского кабинета. Прямо в руки крупной девочке Синдирелле.

В письме было написано так:

«Дорогие жители острова Эскадо, мы, перелетные птицы, летим в жаркие страны. В отпуск. Вместе с нашими милыми крошками. Разрешите нам совершить вынужденную посадку на вашем острове и перед отпуском немного отдохнуть».

— Вот и птички! — задумчиво облизнулась младшая помощница Президента — худенькая кошка. — Как раз к обеду поспели!

— Только попробуй! — кулаком погрозила помощнице крупная девочка и повернулась к Правительству, которое как раз прибежало на очередное заседание, присело вокруг стола: — К нам обратились с просьбой. Какие будут возражения?

Никаких возражений у мам не было. Наоборот, мамы кричали хором:

— Разрешаем! Конечно, разрешаем! Пусть садятся и отдыхают. Перед отпуском непременно надо хорошенько отдохнуть. Особенно когда летишь туда вместе с милыми крошками.

— Интересно, — воскликнуло несколько мам совсем маленьких мальчиков и девочек, — какие это птички? Скворцы или грачи?

— Будем надеяться, не страусы! — предположили некоторые другие мамы — у этих мам были уже большие, взрослые дети и огромный жизненный опыт.

— Наш жизненный опыт, — сказали мамы взрослых детей, — подсказывает: птичек надо накормить. Давайте побежим домой, накрошим побольше хлебных крошек.

— Зачем? — удивилась худенькая кошка. — Они же со своими крошками летят.

У худенькой кошки уже было образование, но еще не было котят. Кошка не знала: когда летишь в отпуск вместе со своими милыми, прожорливыми крошками, сколько хлебных крошек ни захвати — все равно не хватит. Жизненного опыта младшей помощнице Президента все-таки еще не хватало.

Мамы разбежались по домам, крошки крошить, а Президент Синдирелла велела своей младшей помощнице высунуться в окно, дать перелетным птицам знак, что можно идти на посадку.