i_f286e76e4bf48edc

- Вадим, неужели ты не видишь, в каком я сейчас состоянии?

- Вижу. Но не внятно, - со смешком ответил парень, - у меня очки запотели.

- Да чтоб тебя, - простонала Ника, уткнувшись ему в грудь, - опять издеваешься!

Когда Вадим немного отстранился, чтобы положить очки в карман, телефон Ники залился бодрой трелью.

- Не вздумай поднимать! - он снова схватил её и прижал к себе.

- И в мыслях не было, - Ника потерлась щекой о его грудь, - пусть звонит, я его всё равно не слышу.

А потом он подхватил её на руки и отнес в комнату, а там она сама показала, как умеет целовать. И надо сказать, судя по реакции, ему очень понравилось. И прерываться он не собирался, даже не смотря на вновь и вновь захлебывающийся звонком телефон.

Но пришлось… Потому что, как только раздался последний умирающий “дзыньк”, со стороны кухни послышался звон разбитого стекла и грохот.

- Что такое? - недоумевая и не желая покидать объятия Вадима, озадачилась Ника. - Тарелки упали?

- Я посмотрю, подожди.

Ждать она тоже не желала, поэтому сползла с дивана и поплелась за ним на кухню.

Картина оказалась не приятной и лично для Ники пугающей: оконное стекло было разбито, пол усеян осколками, среди которых выделялся продолговатый камень. На прикрепленной сверху бумажке крупными буквами значилось: “Сука, ты мне за это ответишь!”

- Мы уходим! - Вадим схватил её и потащил в прихожую. - Ничего не бери, по дороге купим необходимое.

- Но… как я всё оставлю? - заикаясь, пролепетала Ника. - Надо же… Надо в полицию позвонить!

- Надо, но не сейчас. Если они приедут, то будут держать всю ночь, а тебе не помешает отдохнуть. Завтра утром вернемся и вызовем. А пока попросим твою соседку о помощи.

Она не слышала, о чем Вадим шептался с Марией Степановной, но когда старушка подошла к ней, то вместо обычной бабули-одуванчика Ника увидела решительную собранную женщину, с очень умными глазами.

- Вероника, утром стукнитесь ко мне, я подтвержу, что камень вам кинули минут через десять после отъезда. И за квартиркой пригляжу, не волнуйся. Дождика ночью не обещали, а уж с остальным я справлюсь.

- Спасибо… - шепнула Ника, пожимая сухонькие руки, - огромное спасибо за помощь.

- Мальчика своего благодари, - ответила старушка со сдержанной улыбкой, - умного ты в этот раз отхватила, прежние и рядом не стояли. Не прошляпь, милая.

Глава 10

- Нет, не приснилось, - убедилась Ника, когда, открыв глаза, увидела совершенно незнакомую картину на стене. Разглядывая приятный осенний пейзаж, она старалась восстановить в памяти события вчерашнего вечера…

Вадим заботливо, словно маленького ребенка, усадил её в свою машину, что-то ей говорил, но Ника плохо понимала - что конкретно. Её словно сковало изнутри, частично отключив от мира и заставив сосредоточиться на своем страхе: кто-то следит за ней не только в сети и этот кто-то её ненавидит так сильно, что закинул камень в окно на втором этаже. Вадим начал что-то спрашивать, но она никак не могла взять в толк, что ему надо, чуть позже до неё дошло - номер Лизы. Для чего - выяснять не было сил…

… И вот она лежит на кровати, в небольшой залитой солнечным светом комнате, и чувствует себя настолько прекрасно, что вчерашний кошмар кажется далеким и не таким пугающим. Она встала, потянулась и, оглядевшись, поняла, что находится в детской, причем в мальчиковой. Идеально ровно расставленные на полке книги - в основном научная фантастика, большие настенные часы, прикрепленная к потолку боксерская груша, минимум мебели - всё говорило о том, что хозяин этой комнаты был активным и очень аккуратным. Но абсолютно беспардонным. Именно это пришло Нике в голову, когда она поняла, что ровная стопочка одежды на столе принадлежит ей. “И что же меня смущает больше, - обратилась Ника к подсознанию, - то, что он меня раздел, или то, что не до конца?” Подсознание в этот раз коварно молчало. Хотя, это было к лучшему - можно было спокойно одеться.

Ника приоткрыла дверь и тут же оказалась в объятиях Вадима.

- Доброе утро, - он улыбнулся, - как раз сообразил завтрак и собрался тебя будить. Надеюсь, хорошо спала? - последняя фраза прозвучала немного натянуто, а в глазах промелькнуло беспокойство.

Ника ответила на улыбку и погладила Вадима по щеке, с удовольствием отмечая его рваный вдох. “С тобой я спала бы намнооого лучше. И, если мы это не сделаем, скоро между нами будет искриться воздух”.

- Достойный ответ, - рассмеялся Вадим и потянул её за собой. - Хотя странно, что ты не заметила: воздух давно искрится.

- Я сказала это вслух? - ошеломленно охнула Ника, размышляя, что делать: побиться головой об стену или расхохотаться.

- И даже довольно громко, - отсмеявшись, он чмокнул её в нос и завел на кухню, где аппетитно пахло свежей выпечкой.

- Вообще-то мне надо умыться. И не только, - призналась она, когда Вадим поставил перед ней кружку горячего чая.

- Ванна и “не только” там, зубную щётку я тебе вчера купил.

- А Лиза? Ты ей дозвонился? Она знает, где я?

- Да. Знает. Звонила только что и передала тебе, что с работы ее заберет Павел, и попросила сообщить, когда разберемся с полицией.

- Это хорошо, - Ника постаралась подавить волнение от предстоящей встречи с сотрудниками правопорядка. - Паша - мужик сильный и умный, рядом с ним она в безопасности.

- Паша?

- Муж её… бывший, то есть будущий.

- Не понял.

- Тебе и не нужно, - отмахнулась Ника и, одарив загадочной улыбкой, поспешила в ванную.

На кухню она вернулась совсем проснувшаяся и голодная, как волчица, поэтому набросилась на свежий круасан с шоколадным кремом, а затем слопала еще два с клубничной начинкой.

- Ты всегда так скромно завтракаешь?

- Прижнаться щестно, нет, - покрутила головой Ника, лопая четвертый круасан с ванильным кремом, тщательно прожевала, проглотила и, посмотрев прямо ему в глаза, продолжила: - Сегодня у меня аппетит не важный: стресс и всё такое.

- Хорошо, что предупредила, - он встал, чтобы налить себе еще чаю. - В следующий раз скуплю всю кондитерскую.

А Ника и думать забыла о сладких булочках, когда обратила внимание, что балахонистую одежду Вадим сменил на джинсы по ноге и футболку с короткими рукавами, а волосы аккуратно закрепил сзади шнурком.

- Опять разглядываешь? - усмехнулся он, поймав её взгляд. - У тебя это входит в привычку.

- Ты умеешь притягивать внимание, - парировала Ника. - А очки тоже часть маскарада?

- Еще чего! Я очкарик со стажем, - чуть ли не с гордостью ответил Вадим.

- Значит, сейчас ты в линзах?

- Ага. Так целоваться удобнее, - и в подтверждение своих слов он поднял её,легко провел большим пальцем по губам и поцеловал, сначала осторожно - пробуя, лаская, обещая, а потом постепенно усиливая напор - подчиняя и не давая никакого шанса не ответить на свою ласку.

И Ника поддалась, растворилась, позволила его губам и языку делать с ней всё, что угодно, млела от поглаживания теплых ладоней, бесстыдно прижималась к нему, терлась, словно кошка, и почти мурлыкала, ощущая под своими ладонями горячее крепкое тело.

- Котёнок, - выдохнул Вадим, - маленький, зеленоглазый, своенравный. Ты меня с первого взгляда поразила, сбила с толку, запала в сердце, потому и повел себя, как идиот. Простишь?

Ника с трудом подняла голову и почувствовала, как под взглядом голубых подернутых поволокой страсти глаз огонь в её крови устремляется куда-то вниз живота, скапливается и немилосердно жжет причиняя боль. А когда Вадим разжал руки, всё, что она смогла сделать, это протестующее захныкать…

Вадим сел и притянул её к себе на колени.

- Всё будет, сладкая моя, потерпи, - шепнул он в ухо, поглаживая ладонями тело. - Сейчас мы решим одну проблему, а потом я тебя не отпущу.

- Я сама никуда не уйду. - И это была чистая правда. И дело было не в сворачивающем её в узел желании и не в его горящих от страсти глазах, даже и не в том, что она влюблена в его образ последние пять лет. Сейчас, блаженно свернувшись в комочек в крепких объятиях, Ника осознала, что доверяет Вадиму, как никому в жизни и как себе самой не доверяла никогда. Как такое возможно и что ей с этим делать, она решила не думать. По крайней мере, сейчас.

Через полчаса Вадим вёз её домой, а она задала вопрос, который давно крутился в голове: почему Дима Косогоров оказался Вадимом и к тому же программистом.

Вадим невесело усмехнулся и начал свой рассказ:

- Компами я увлёкся в десять лет. У нас в подъезде жил парень, немного старше меня. Ты, между прочим, его знаешь. Женька, - уточнил Вадим. - Так вот, его отец был программистом и сына обучал, а там и я втянулся. И так получилось, что к тому времени, как стал подростком, я просиживал за компом сутками, чем вызывал недовольство родителей. Но я никого не слушал и мечтал только об одном - стать самым крутым программистом на свете. Поэтому очень обрадовался нашему возвращению в Штаты.

- Возвращению? - не поняла Ника. - Как это?

- Отца позвали играть в НХЛ когда мне было полтора года, - пояснил Вадим. - Мы жили там девять лет, здесь только гостили, а потом сильно заболела бабушка Женя, и мы с мамой приехали сюда. Болела бабушка долго и тяжело, но, слава богу, всё обошлось, она поправилась, и мы снова переехали в Америку, когда мне было пятнадцать лет. Я был в восторге - ведь там Мекка для нашего брата! Старался, как мог: поработал над своим английским, окончил школу, готовился поступить в очень престижный университет по интересующему меня направлению. Мечтал, что смогу произвести впечатление на работодателя, хотя бы из какой-нибудь местной небольшой софтверной компании, ну а там и до гигантов типа Гугла дорасти. Но получилось немного иначе. Точнее намного.

Вадим остановился недалеко от её дома и продолжил, разглядывая цветущий каштан:

- Мама в то время, поднаторев на рекламных контрактах отца, сама основала небольшое рекламное агентство и в один далеко не прекрасный для меня день ей пришла в голову мысль, что я очень подхожу для рекламы спортивной одежды. Мы заключили сделку: я снимаюсь в рекламе, а она оплачивает моё обучение. Таким образом, я был отодран от компа, подстрижен, покрашен, наряжен в модные тряпки и сфотографирован во всех ракурсах, которые только можно представить. Я вытерпел, но только потому, что искреннее надеялся - это ради моей учебы.

- Мне нравится тот фотосет, - не сдержалась Ника, - ты там такой забавный, молодой, веселый…

- Старался ради великой цели, - отшутился Вадим.

Но по его тону было понятно, что ему совсем не весело.

- После этого ты и стал моделью?

- О да… Моё лицо понравилось рекламодателям, мама стала моим агентом, и понеслось - контракты за контрактами, фотосеты, показы мод, популярность в узких кругах и, чёрт её побери, даже приступ звездной болезни.

- И вовсе не в узких, - возмутилась Ника.

- Может, и так, - согласился Вадим. - Только я хотел прославиться совсем в иных. Легкий успех вскружил голову, слава запудрила мозги. Искушение было слишком сильным. Как же! Всю жизнь я был никому не интересным ботаном, а тут - оказался востребованным красавцем. Я отупел от популярности и гламура, начал выпивать, и не хило - несколько раз меня арестовывали, а однажды и вовсе приговорили к общественным работам.

Как-то утром, проснувшись со страшной головной болью, я вдруг вспомнил, ради чего вообще заделался моделью, да было уже поздно. Когда я зашел на форум айтишников, где раньше был “своим парнем”, меня встретили более чем холодно, а когда попытался включиться в обсуждение еще и обстебали по полной. Я сам не заметил, как забросил подготовку, и, к своему ужасу, очень многое забыл. Поступить мне уже не светило, а когда попытался разослать резюме, всерьез меня никто не воспринял. Мол, извините, у нас тут не лицом и прессом деньги делают, не отвлекайте нас, пожалуйста. Два года жила во мне надежда на лучшее, но, после того как меня не захотели принять в небольшую фирму даже на должность помощника сисадмина, я опустил руки. Родители к тому времени вернулись в Россию: мама прикупила себе часть почти разорившегося “Макситренда”, вдохнула в него новую жизнь, отец получил место главного менеджера в клубе КХЛ. Я решил вернуться домой. Разорвал контракты, которые можно, отработал, которые было нельзя разорвать, и, не предупредив никого, вернулся. В Москве с родителями как-то не ужился, вот и перебрался в наш родной город в бабулину квартиру. Женька помог устроиться к местному провайдеру. Сижу себе здесь спокойно и никого не трогаю.

- Примусы починяешь? - сыронизировала Ника в надежде на улыбку.

- Ну, почти, - кивнул он и ласково погладил её по щеке. - По крайней мере, больше не чувствую себя обезьяной и недомужиком.

- Ну, что ж, в целом всё ясно, - она поймала его руку, - но остался один вопрос.

- И даже знаю, какой, - он сжал её пальцы, поднес к своим губам и легко поцеловал. - Имя Вадим как-то не прижилось в Штатах, там меня все называли Дим. Так и получился Дима Косогоров.

- Ты говоришь о нём так, будто терпеть не можешь, - заметила Ника, когда Вадим, обогнув машину, открыл её дверцу.

- Так и есть. И поверь, буду страшно к нему ревновать и требовать, чтобы ты удалила его фото, - наконец улыбнулся он.

- Ни за что на свете! Там редкие и очень красивые работы. И многие из них я покупала!

- О, так он обязан тебе частью гонорара, - к облегчению Ники, в голосе послышался смешок. - Хорошо, удалять не надо, но смотреть их я тебе всё равно не дам.

- Каким образом? - с деланным любопытством спросила Ника.

- Разве это не очевидно, котёнок? Я буду голым расхаживать перед тобой. Уверен, оригинал вызовет куда больший интерес, чем электронная отфотошопленная копия.

Глава 11

Если бы Вадиму пришло в голову сдержать свое обещание в тот же вечер, Ника не то чтобы не смогла оценить, а даже просто отреагировать, поскольку домой к нему они вернулись поздно, выжатые, как лимон, и голодные.

Общение с доблестными стражами порядка затянулось и грозило перерасти в настоящий кошмар. Их спасла соседка, которая забежала к Нике полюбопытствовать, чем все закончилось, но, когда вновь столкнулась с полицейскими, нахмурилась и, встав в наполеоновскую позу, неожиданно командным голосом гаркнула:

- Это что за канитель?

В комнате моментально наступила тишина…

Утром согласно договору Мария Степановна, непрестанно охая, рассказала, что услышала звон стекла примерно в девять вечера - “через десять минуточек, как детишки уехали” - после чего ознакомилась с протоколом, подписала его и ушла к себе.

- Совсем работать разучились! - лютовала старушка. - Я сейчас пару звоночков в Управление сделаю и расскажу, как вы бедную девочку весь день мучаете, пока преступник на воле расхаживает.

Полицейские, с недоумением взиравшие на хрупкую женщину в цветастом халатике, вдруг почувствовали сестру по крови, а когда в ответ на вопрос Мария Степановна бросила “подполковник в отставке”, прониклись уважением и быстро удалились.