Помоги проекту - поделись книгой:
— Все равно. Главное, прочь отсюда. Ведь ты хочешь сбежать?..
— С чего ты взяла?
— Увидела по твоим глазам. Они еще не такие безжизненные, как у других. Твои глаза блестят. В них видна ненависть.
— Это не ненависть, а желание выжить.
Хотя она была вынуждена согласиться, что немного ненависти тоже присутствовало.
— Если ты побежишь, ты должна взять меня с собой, — прошептала девушка. — Я не могу здесь оставаться. Вчера они сказали, что с этого момента каждую ночь будут брать к себе… они подлые, они делают мне больно, они… — Девушка начала слабо всхлипывать. — Обещай мне, что не оставишь меня здесь.
— Обещаю. Теперь постарайся поспать.
По ощущениям Лары, прошло два или три часа, когда она услышала в коридоре приглушенные шаги. Вскоре снаружи в замок вставили ключ, и железный засов отодвинулся в сторону.
Девушка рядом с Ларой вздрогнула.
— Они заберут меня, — прошептала она.
Ее голос звучал тихо и боязливо.
— Я бы за это не поручилась, — прошептала Лара.
При помощи скрепки она уже давно отмкнула наручники.
Массивная дверь с резким скрипом распахнулась, и яркий свет из коридора упал внутрь камеры. В дверном проеме появились два надзирателя. Один из них остался снаружи, другой вошел в камеру и склонился над девушкой, собираясь дернуть ее за ноги.
В этот момент Лара вскочила и ударила надзирателя коленом в низ живота. Он тут же согнулся и жутко захрипел.
Не обращая на него внимания, Лара бросилась на второго надзирателя, который на удивление быстро отреагировал на нападение и рванул пистолет из кобуры. Лара видела направленное на нее дуло, но была уже рядом с противником. Одного удара в висок хватило, чтобы вывести его из строя. Он рухнул, как срубленное дерево. Вся борьба продолжалась не более пяти секунд.
Остальные женщины в камере недоверчиво уставились на Лару. Только на лице молодой девушки появилась улыбка облегчения.
— Где ты научилась так хорошо драться? — спросила она.
— Сейчас не время для объяснений, — прошептала Лара. — Если мы хотим выбраться наружу, надо поторопиться.
Она схватила валявшегося в проходе надзирателя за ноги, затащила его в камеру и забрала пистолет.
— Он не скоро поднимет тревогу, — сказала она.
Затем посмотрела на другого надзирателя, все еще хрипевшего, корчившегося на земле с багровым лицом.
— Возьмите мои наручники и наденьте на него, — сказала Лара женщинам. — И затолкайте что-нибудь ему в рот, чтобы не стал кричать, когда придет в себя. Кто-нибудь из вас умеет обращаться с оружием?
Две женщины кивнули.
— Тогда берите пистолет или ружье. Но уясните себе: тот, кто пойдет со мной и снова попадется, живым отсюда не выйдет.
8
Том Танака спал, склонившись над маленьким засаленным деревянным столом. Голова покоилась на скрещенных руках. Во сне он причмокивал губами, как младенец.
Комната, в которой он находился, была крайне скудно меблирована, но это не играло никакой роли. Решающим было только расположение комнаты.
Крошечный микрофон в ухе Тома Танаки едва слышно затрещал. Танака сразу же проснулся.
Благодаря лунному свету Танака мог передвигаться, не включая освещения. Кроме того, за последние недели он так много времени провел в этих стенах, что мог уже ориентироваться вслепую.
Он включил магнитофон и подошел к окну. Там стояли два штатива. На одном он укрепил направленный микрофон, на другом — светочувствительную камеру с высоким разрешением. И то и другое было ему необходимо для наблюдения за зданием на противоположной стороне улицы. С помощью камеры он следил за происходящим. Одновременно через мини-динамик в ухе вел прослушивание.
В видоискателе появилась Лара Мозени. Или Дженнифер Уотсон. Или Карла Макнамара. В своих кругосветных поездках она использовала все три фамилии. Но Танака был почти на все сто уверен, что ее настоящее имя — Лара Мозени.
Он нажал кнопку и подумал о том, где женщина могла так долго пропадать. Он уже начал опасаться, что потерял ее из виду. Целую неделю ее не было, словно она сквозь землю провалилась.
И вот теперь появилась. В своей квартире.
Женщина тоже не стала включать свет, поэтому изображение в видоискателе камеры оставалось черно-белым. Танаке было все равно. Главное, он мог за ней беспрепятственно наблюдать.
Сначала она направилась в спальню. Там бросила на кровать какой-то предмет. Танака приблизил изображение и понял, что это — пистолет. Это его ничуть не удивило. Наоборот, он этого ожидал. Удивляло лишь то, что женщина прихватила с собой так мало оружия.
Он снова уменьшил масштаб изображения в камере и проследил за Ларой Мозени вплоть до ванной комнаты. Там, несмотря на темноту, она задернула занавеску, и теперь Танаке пришлось полагаться только на направленный микрофон.
Он слышал, как она пустила воду. Затем продолжающийся несколько минут шум воды. Потом лишь слабое журчание. Должно быть, Лара Мозени принимала ванну.
Том Танака решил кратко сообщить о положении дел, поскольку уже давно ему не доводилось хвастаться успехами. Он взял мобильный телефон, набрал номер, дождался гудка и сразу прервал связь. Вскоре после этого заработал вибродозвон, и жестяной голос продиктовал номер телефона защищенной от прослушивания линии. Танака записал его на листке бумаги, снова прервал связь и набрал только что полученный номер.
Через несколько минут он сообщил все, что следовало. Его собеседник казался довольным, однако несколько раз попросил Танаку не спускать с женщины глаз. Танака заверил его, что сделает все возможное, и закончил беседу.
Он только решил вернуться к наблюдению за объектом, как вспомнил, что записанный номер телефона необходимо уничтожить. В его работе было крайне важно не оставлять после себя никаких следов. Он пошел в кухню, поджег листок бумаги и сунул его в пустую консервную банку. Огонь беззвучно поглотил бумагу. После этого Танака снова устроился у окна.
Следующие двадцать минут прошли без происшествий. Танака ждал и внимательно прислушивался к непрекращающемуся журчанию. Казалось, женщина наслаждалась купанием. Когда она снова вернулась в гостиную, то была закутана в полотенце. В спальне быстро оделась. Затем вытащила из-под кровати чемодан и принялась его упаковывать.
Она хочет исчезнуть, подумал Танака. Черт побери! Девочка, ты ведь не пробыла здесь и часа!
Привычными движениями Том Танака тоже принялся упаковывать свои вещи. Немного одежды, которую он захватил, находилось в спортивной сумке рядом с кроватью. Нужно было позаботиться лишь об оборудовании. Он уже множество раз собирал его и разбирал. Вскоре японец уже был готов к отъезду.
Он бросил последний взгляд через окно. Лара Мозени все еще находилась в квартире. Очень хорошо. Ему нельзя терять эту женщину из виду. Все-таки он преследовал ее уже восемь недель. И другого следа у него не было.
9
Эммет Уолш чувствовал боль и напряжение в мускулах, как всегда, когда возвращался после очередного задания. Поездка в Африку была особенно утомительной. В течение дня ничего, кроме жары и пыли, ночью — довольно ощутимого холода. Страна контрастов. Два месяца Эммет попеременно то потел, то замерзал и терпел бесчисленные лишения. При воспоминании об этом его бросило в дрожь.
Но, вероятно, причина была не только в Африке. Возможно, все оттого, что он постепенно стареет. Оттого, что он стал
На мгновение он закрыл глаза и приказал себе не омрачать возвращение на родину тревожными мыслями. Однако полностью подчиниться собственному приказу ему не удалось. Страх перед старостью, более того — перед смертью, преследовал его с тех пор, как он впервые ощутил колющую боль в груди.
«Впредь я должен больше наслаждаться жизнью», — подумал он. И в то же время он понимал, что тешит себя иллюзией. Так много еще оставалось дел на земном шаре, которые необходимо было сделать. Он и его люди не могли позволить себе отдыха.
Мысли Эммета вернулись к завершенной миссии. Из Ливингстона через Йоханнесбург он прилетел в лондонский аэропорт Хитроу. Оттуда самолетом британских авиалиний прибыл в Шотландию, в Глазго. Чемодан с оборудованием и сборной снайперской винтовкой без проблем прошел все таможенные проверки.
Теперь Эммет Уолш сидел за рулем своего сверкающего лимузина, «ягуара x-type», и неторопливо вел машину по трассе А82 на север, между холмами Грампианских гор. И чем дальше он удалялся от Глазго, тем лучше себя чувствовал.
Термометр на приборной доске показывал наружную температуру — всего лишь десять градусов по Цельсию, но темно-синее, почти безоблачное небо выглядело сказочным. Нигде воздух не был таким прозрачным и свежим, как здесь. Эммет Уолш любил эту страну.
Спустя два часа после выезда из Глазго он оказался у Лох-Линна. Эммет сбавил скорость, чтобы полюбоваться открывшимся слева видом на море. Под лучами послеполуденного сентябрьского солнца жидким золотом блестели, отражая свет, воды залива Ферт-оф-Лорн. Из машины Эммет мог даже разглядеть остров Мулл.
Он направил машину по А82 в противоположную сторону. Через несколько километров пересек Каледонский канал и свернул на маленькую подъездную дорогу на другом берегу. Теперь холмистая местность по левую руку уже относилась не к Грампианским горам, а к Норд-Вест-Хайлендз.
Канал впадал в Лох-Лохи. Эммет оставил его позади и выехал на небольшую дорогу в северо-западном направлении. Радостное предвкушение охватило его, когда через несколько километров он достиг другого озера, Лох-Аркейг. Окруженное строгим гористым ландшафтом, оно походило на бесчисленное множество озер Северной Шотландии. Однако для Эммета Уолша оно было особенным.
Солнце стояло так низко, что тени от скал окрасили воды почти в черный цвет. Одинокий горный орел выводил в небе круги. За поворотом дороги показался рыбацкий поселок Мурлагган. Через некоторое время на противоположном берегу Лох-Аркейга Эммет Уолш разглядел стены Лейли-Касла.
На сердце стало тепло. «Наконец я снова дома», — с облегчением подумал он.
10
Прислонившись спиной к машине, Том Танака смотрел в бинокль. Стоя на берегу Лох-Аркейга, он ощущал пронизывающий до костей холод. Тонкий слой тумана парил в воздухе над стального цвета водой и будто проникал под кожу. Танака высоко поднял воротник пальто и все равно не мог согреться. После пребывания в жарком Иране горный климат Шотландии казался ему особенно суровым. Влажными пальцами он зажег сигарету, затем снова поднес к глазам бинокль.
Танака внимательно изучал небольшой населенный пункт в конце набережной. Рыбацкий поселок Мурлагган состоял из тридцати, самое большее сорока, домов. Удивительно, что он вообще был обозначен на дорожной карте.
Разноцветные дома придавали деревне гостеприимный и прямо-таки идиллический вид. И все-таки Танаке не хотелось даже на миг оставаться здесь. Ничего, кроме уединенности и скуки. Что, ради всего святого, тянуло сюда Лару Мозени? При всем желании он не мог этого объяснить.
Это было настоящее чудо, что он не потерял след женщины, следуя за ней через Тегеран, Стамбул, Париж, Лондон, Эдинбург, Инвернесс.
До вчерашнего дня он с большим трудом находил на карте Инвернесс, как и Мурлагган. Сегодня он знал, что это столица Хайленда — самого большого административного района Шотландии, с населением более сорока тысяч жителей.
К счастью, ночь с пятницы на субботу Лара Мозени провела в Инвернессе, что дало Тому Танаке время арендовать машину. Сегодня утром его подопечная отправилась в путь и, проехав восемьдесят километров, добралась до этих пустынных шотландских земель.
Танака отбросил всякие мысли, заметив в бинокль две фигуры, вышедшие из одного дома: мужчину в непромокаемой одежде, очевидно рыбака, и женщину — Лару Мозени.
Так как его машина была надежно укрыта камышом и густым кустарником, растущим на берегу, Танака не боялся, что его заметят. У него же, напротив, был великолепный обзор.
Двое людей направились по улице к причалу. Там они уселись в одну из маленьких рыбачьих лодок. До Тома Танаки донеслось тарахтение мотора.
Лодка отчалила, и волны из-под киля покрыли рябью зеркально-гладкую поверхность воды.
«Куда эти двое направились?» — подумал Танака.
И сразу же сам ответил на свой вопрос, так как на противоположном берегу имелась только одна цель — небольшой замок, скорее даже маленькая крепость. Она располагалась в конце выдающегося в озеро мыса и была построена из серовато-коричневого гранита горной Шотландии. Каменные стены казались холодными и обветшалыми, и на одной из четырех боковых башен не хватало нескольких зубцов. В остальном же сооружение было в полном порядке. Совершенно очевидно, что это не руины, а обитаемый замок.
Тем не менее вопрос, что там искала Лара Мозени, оставался открытым. Возможно, встречалась с другими членами банды «меча и розы»? Был только один способ это разузнать.
Том Танака подождал, пока не затихнет мотор проплывшей по озеру рыбачьей лодки. Затем сел в машину и поехал в Мурлагган. Попутно обдумал, как ему следует действовать, потому что в таком захолустье слишком любопытный иностранец сразу бросится в глаза. И решил, что проще всего будет выдать себя за туриста.
Танака въехал в поселок и припарковал машину позади единственного трактира, так чтобы ее невозможно было заметить из замка. Чемодан с оборудованием лежал на заднем сиденье. Танака вытащил фотоаппарат и повесил на шею. Затем взял дорожную карту. Для маскировки этого должно было хватить.
Он обогнул здание и вошел. Внутри воняло холодным дымом и рыбой. Тем не менее японец решил остаться. Он выбрал место у окна. Отсюда был отличный вид на озеро и замок.
Из полумрака к нему подошел толстый, одетый в шерстяной пуловер и джинсы человек. Владелец бара, как он представился, парень по имени Скалли.
— Ты явно сбился с пути, — констатировал он.
Танака кивнул.
— Я так и подумал. Я бы сильно удивился, если бы ты на самом деле хотел попасть к нам. Ты стал бы первым туристом за прошедшие десять лет, намеренно заехавшим в эти края.
Хотя Скалли выглядел как медведь, голос его звучал вполне любезно. Однако понять его было непросто. Скалли говорил по-английски, однако гэльское влияние на здешний диалект сильно мешало Танаке.
Японец разложил карту на столе.
— Я хочу попасть в Форт-Огастес, — сказал он.
На пути от Инвернесса сюда он проезжал через это место на южном краю Лох-Несса.
— Форт-Огастес? Туда многие едут, чтобы сфотографировать Несси. Прекрасная была бы фотография для семейного альбома, не так ли?
Скалли толкнул Танаку локтем, посмеялся и объяснил, как добраться до Форт-Огастеса.
— Однако до него добрых пятьдесят километров, — заметил он.
— Тогда я выпью кофе, прежде чем снова отправиться в путь.
— Кофе? Очень хорошо.
Вскоре на столе Танаки стояла дымящаяся чашка с кофе.
— Что скажете о замке на том берегу? — небрежно спросил он. — Стоит его осмотреть? Я подумал, если уж я здесь нахожусь…
— Лейли-Касл? Можете выбросить из головы. Крепость закрыта для осмотра.
Танака пошел ва-банк:
— По пути сюда я видел, как кто-то переправлялся туда на лодке.
— На лодке? Ах, вот что… Это не турист. Я же сказал, что сюда уже вечность не заезжал ни один турист. Женщина в лодке, должно быть, служащая «Лэйёк энтерпрайзис».
Поделиться книгой: