Помоги проекту - поделись книгой:
— Я бы сказал, ему около года.
Кулунду кивнул.
— Молоко в машине, — сказал он. — Бутылка тоже. Малыш выглядит голодным. Лучше, если мы его сразу покормим. Потом посмотрим.
— Сейчас покормлю. А ты тем временем загляни в прицеп.
— Лучше воздержусь. Ты уже испортил мне аппетит. И хуже всего, что парни, сотворившие такое, вновь улизнули.
Карл Томбе ухмыльнулся:
— Не в этот раз, Кобе. Не в этот раз.
Прицеп в самом деле выглядел необычно. В его задней части громоздились десятки бивней. А впереди на свободном месте лежали рядком пятеро мужчин.
Кобе Кулунду залез в прицеп. Браконьеры уставились на него огромными глазами, но ни один не пошевелился. Связанные, с кляпами во рту, уложенные, словно сардины в банке, вплотную друг к другу.
У четверых мужчин шла кровь: у одного была ранена рука, у троих — ноги. Кулунду не чувствовал к ним никакой жалости. Эти преступники ничего другого и не заслуживали. Но все-таки Кулунду принес из «сессны» медицинскую сумку и обработал раны, чтобы они не воспалились.
Закончив, он присоединился к Карлу Томбе, сидевшему на переднем бампере грузовика и по-прежнему занятому кормлением слоненка. Малыш усердно сосал из бутылки молоко и при этом неустанно гладил лесника хоботом по голове.
Кулунду усмехнулся. Он знал, что детенышам слонов очень важен телесный контакт, иначе они не будут есть. Несмотря на размер и кажущуюся толстокожесть, им, как и всем детям, были жизненно необходимы внимание и нежность.
— Довольно-таки необычно, не находишь? — заметил Карл. — Пятеро связанных браконьеров в собственном грузовике.
— Конечно.
— Кто-то, кажется, был крайне недоволен поведением этих типов.
— Ты уже видел медальон?
— Какой медальон?
— Он лежит на сиденье.
Так как напарник не дал больше никаких объяснений, Кобе Кулунду полез в кабину. На протертом сиденье рядом с водительским местом лежала круглая, размером с ладонь металлическая пластина, сверкающая серебром под лучами восходящего солнца. Действительно, медальон. Или монета. Кулунду взял ее в руки и почувствовал, что пластина была на удивление тяжелой. Когда он поднес ее ближе к глазам, то заметил на металле рисунок, что-то вроде рельефа, производившего впечатление старинной работы. На нем были изображены перекрещенные роза и меч. Кобе Кулунду еще никогда не видел ничего подобного.
— Что бы это могло быть? — пробормотал он себе под нос.
4
Шурша шинами, такси затормозило перед входом в «Ройял Ливингстон» — лучший отель в этих местах. Он находился в восьми километрах от города, в непосредственной близости от водопада Виктория. Такое соседство делало отель особенно привлекательным для богатых туристов. Сюда стекались отдыхающие со всего мира, чтобы насладиться впечатляющим видом. Река Замбези шириной добрых полтора километра падала с высоты более ста метров в пропасть. Со скалы напротив, в облаках брызг и водяного пара, открывался незабываемый вид. Туземцы называли водопад не иначе как
Эммет Уолш протянул купюру водителю такси и вышел. Высокий, стройный пятидесятипятилетний мужчина. Приветливое выражение и при этом жесткие, словно в камне высеченные черты лица, седая, коротко остриженная бородка, такие же короткие и седые волосы. Тонкие губы и темные глаза. Весь облик говорил о том, что этот человек пользуется вполне заслуженным авторитетом.
Мужчина был одет в удобные и в то же время элегантные брюки из плотной легкой ткани, черные лакированные туфли и белую, расстегнутую у воротника рубашку. В руке он держал чемодан. Мужчина был похож на отправившегося в отпуск бизнесмена — и знал, что производит такое впечатление. Это было частью маскировки.
В пути он обдумывал, не принять ли ему специальное предложение отеля и пообедать непосредственно у скал водопадов. Но теперь решил отказаться от этой идеи, так как очень устал. Сейчас он хотел только спать.
Такси отъехало, и Эммет Уолш вошел в отель. Стойка регистрации гостей находилась в центре залитого солнцем фойе, неподалеку от фонтана. В воздухе витал приятный пряный запах ароматических трав, растущих в небольшом садике во внутреннем дворе отеля.
Уолш пересек фойе и спросил портье, нет ли для него сообщений. Ничего не было. Уолш поблагодарил мужчину, но отказался от предложенных услуг носильщика. Для посторонних его чемодан был табу.
Он взял ключ, купил ежедневную газету и отправился в свой номер.
Гостиничный комплекс состоял из множества двухэтажных вилл в колониальном стиле. В каждой вилле было десять апартаментов класса люкс. В целом — сто семьдесят три пятизвездочных номера.
Эммет Уолш вошел в апартаменты и повесил на дверь табличку «Просьба не беспокоить». Только теперь напряжение последних дней полностью его отпустило, и он почувствовал, как устал. Сорок восемь часов без сна. Ему было необходимо восстановить силы.
Тем не менее он решил сначала принять ванну. Пока она наполнялась водой, он принялся листать газету.
На третьей странице одна статья привлекла его внимание. Речь шла об аресте пяти браконьеров, задержанных при странных обстоятельствах в Ботсване.
…Кобе Кулунду, лесник заповедника Мореми, полагает, что браконьеров захватили врасплох и связали контрабандисты конкурирующей банды, также занимающейся добычей слоновой кости. Уже не в первый раз, объясняет Кулунду, банды контрабандистов расстраивают планы друг друга. Полиция Мауна подтверждает такое предположение, тем более что в течение последних месяцев произошло девять подобных случаев — не только в Ботсване, но и в соседних государствах Намибии и Зимбабве. В этих регионах уже несколько лет идет ожесточенная борьба за рынок контрабанды.
По словам пресс-секретаря полиции Джами Уласси, есть основания полагать, что все девять случаев нападения совершены одним и тем же контрабандистом. Все арестованные описывают преступника как высокого, одетого в черное мужчину. Лица его никто до сих пор не видел.
Кроме того, как объяснил на вчерашней пресс-конференции Уласси, на месте происшествия преступник всякий раз оставлял что-то вроде метки, а именно медальон с выгравированными на нем мечом и розой. Полиция полагает, что таким образом преступник отмечает свою территорию и предупреждает других браконьеров. Уласси заверил: «Мы тесно сотрудничаем с инспекторами заповедника Мореми и органами власти в Намибии и Зимбабве. Я уверен, скоро мы положим конец деятельности этой банды».
Эммет Уолш усмехнулся. Факты соответствовали действительности, но неправильно интерпретировались. В течение двух последних месяцев в Намибии, Зимбабве и Ботсване были схвачены три группы браконьеров, именно те, которые в прошлом году имели самый большой оборот от нелегальной торговли слоновой костью. Другими словами — самые жестокие и бессовестные среди охотников на слонов.
Тем не менее предположение, что за всем этим скрывалась банда необычных контрабандистов, было ошибочным. Он сам, Эммет Гарнер Уолш, выследил и обезвредил браконьеров. Много недель он затратил на их розыски. Зафрахтовал сверхлегкий самолет, что в таком туристическом месте, как Ливингстон, было нетрудно, и пошел по следу. Его вооружение находилось в чемодане: разборная снайперская винтовка, боеприпасы, прибор ночного видения и, конечно, GPS-пеленгатор (фотоэлектрический полупроводниковый приемник излучения), с которым он мог проследить маршрут браконьеров, так как заранее тайком установил на их грузовик передатчик. Таким образом, он в любое время мог с точностью до нескольких метров запеленговать свою цель. Будь благословенна современная техника!
В пяти случаях ему пришлось анонимно звонить в полицию, когда в течение суток никто не обнаружил связанных браконьеров.
Эти жадные до денег идиоты вовсе не заслуживали подобного снисхождения, подумал он. Но вершить суд не входило в его задачу.
Он отложил газету и пошел в ванную. Вода была приятно теплой и расслабляющей. Вдыхая сладкий аромат жасминового лосьона и смывая с тела пыль последних ночей, он строил планы на будущее.
Уже на завтра, на первую половину дня, он забронировал билеты на рейс Ливингстон — Йоханнесбург. После короткой промежуточной остановки он отправится дальше, в Лондон. Оттуда рукой подать до дома в его любимой Шотландии.
Эммет Уолш закрыл глаза и попытался представить себе башни и зубцы замка Лейли-Касл. С тех пор как начались проблемы с сердцем, он стал чувствовать более тесную связь с родиной. Целых три месяца он не видел Лейли-Касл. Целую вечность, как показалось ему. Он едва мог дождаться, когда наконец вновь пройдет огромными залами и ощутит величие древних каменных стен.
И встретит своих братьев и сестер.
5
Неосведомленный человек никогда бы не заподозрил, что в этой забытой богом пустыне находится тюрьма. Тем более такая огромная. Но ее размеры, как и расположение вдали от населенных мест, — все это было не случайно. Никто вне этих стен не должен был ничего узнать о зверствах, творившихся внутри.
Именно это привело сюда Лару Мозени. Она узнала о тюрьме и собиралась рассказать общественности о царящем там кошмаре. Но получилось так, что она сама оказалась добычей преследуемых ею экстремистов.
Она уже шесть дней сидела в крохотной, душной камере, вместе с семью другими женщинами. В этом заведении были также заключенные-мужчины, но, насколько Лара знала, они размещались в другом блоке.
В камере на ней единственной были наручники. Вероятно, потому, что у нее еще было много сил. Позже, когда она, как другие, ослабнет от голода, возможно, их снимут.
Ее мягкие как бархат, иссиня-черные, доходившие почти до плеч волосы, обычно блестевшие, сейчас выглядели слабыми и безжизненными. Кроме того, кожа головы зудела, но со связанными за спиной руками Лара не могла почесаться. Она подумала о том, когда наконец сможет снова помыться, и вздохнула.
В обычных условиях она была весьма привлекательной молодой женщиной двадцати восьми лет, с характерным для арабов оливковым оттенком кожи. Высокие скулы, сужающийся острый подбородок и правильные черты лица — в ее облике было что-то от племени фараонов. Как-то муж назвал ее своей маленькой Нефертити, наверное, потому, что иногда она держалась несколько надменно.
Однако за последние дни ее лицо утратило какие-либо следы надменности, в этом она была уверена.
Окруженная суровыми холмами Кухрудских гор тюрьма лежала довольно далеко от Анарака. Через маленькое, зарешеченное окно Лара Мозени видела бескрайнюю пустыню с солончаками Деште-Кевир.
Точно так же мог бы выглядеть край света, удрученно подумала она.
Опираясь спиной о стену, она опустилась на пол. Чтобы устроиться поудобнее, скрестила ноги. Другие женщины тоже сидели на голой, влажной и холодной земле. Ничего похожего на нары здесь не было. Только дурно пахнущая дыра в углу, для отправления естественных потребностей. Каждый раз Ларе из-за наручников приходилось просить помощи у какой-нибудь из сокамерниц. Унизительное положение.
Лица женщин были грязны, но Лара Мозени могла без труда различить под этой грязью гримасу страха. Все они уже были изнасилованы надзирателями, большинство — несколько раз. Любая попытка оказать сопротивление наказывалась жестокими ударами и пинками. Женщин били и продолжали насиловать.
Ночью надзиратели забрали из камеры молодую девушку. Лара дала бы ей не более пятнадцати лет. Ее вызвали на допрос. Теперь ее лицо опухло, и все тело было покрыто кровавыми синяками. Кроме того, она прижимала руки к животу.
Взгляд Лары скользнул дальше, к женщине, просидевшей в камере уже более четырех лет. Как и большинству заключенных тюрьмы Анарака, ей вменялось в вину нарушение законов ислама. Якобы она и ее муж планировали покушение на члена правительства в Тегеране. Между тем женщина заверила Лару, что она вообще ничего не знает о покушении. До судебного разбирательства дело так и не дошло. Здесь ее просто погребли заживо.
Чтобы выбить признание и имена предполагаемых сообщников, эту женщину тоже изнасиловали. Затем ее избили палками, позже применили еще более строгие меры. Когда ничего не знающая женщина и после этого не назвала никаких имен, ей отрубили кончики больших пальцев так называемой
Женщина рассказала Ларе, что кроме нее арестовали мужа и обоих сыновей, но она ничего не знала об их участи. После ареста она их больше не видела.
Лара спрашивала себя, как увечья и насилие соотносятся с законами ислама. В этих стенах, очевидно, существовали другие правила.
Еще ее занимал вопрос, какое наказание надзиратели придумают для нее. Ее уже били. Вероятно, недолго ждать того момента, когда над ней также совершат сексуальное насилие.
Нельзя допустить, чтобы дело зашло так далеко. Менее часа назад, когда ее водили на допрос к начальнику тюрьмы, она уже сделала первый шаг к осуществлению задуманного плана освобождения. Несмотря на наручники, ей удалось вырваться из рук державших ее надзирателей. Вспыхнул короткий, яростный рукопашный бой, во время которого Ларе удалось броситься к письменному столу ошеломленного происходящим начальника. За дерзость она поплатилась синяками и разбитой губой, но зато ей удалось украсть скрепку. Лара умудрилась спрятать ее под языком и тайно вынести из комнаты.
Теперь она размышляла над тем, хватит ли ей скрепки, чтобы выбраться из тюрьмы. Дело будет нелегким, но она должна попытаться.
6
После ванны Эммет Уолш почувствовал себя отдохнувшим, хотя знал, что нехватка сна в течение последних двух дней скоро скажется вновь. Сняв трубку стоявшего на ночном столике телефона, он позвонил дежурному и попросил разбудить его на ужин.
Перед отходом ко сну он решил просмотреть электронную почту, так как в бассейне реки Окаванго он был отрезан от внешнего мира. Вынул из чемоданчика ноутбук, соединил его кабелем с подключением в номере и запустил почтовую офисную программу.
Пришло только два новых сообщения.
Первое — от Донны Гринвуд, его заместительницы и правой руки. Каждый раз, когда Эммет видел ее имя или даже слышал его по телефону, его охватывало чувство неуверенности. Он знал Донну уже целую вечность и, хотя ни разу не осмелился ей это сказать, чувствовал к ней что-то вроде симпатии. Нет, даже больше — любовь.
Удивительно, рассуждал он, как человек может подавлять свои чувства из страха разочарования. Но чем дальше, тем сложнее становится их скрывать. И когда-нибудь станет невозможно.
Перед его мысленным взором предстало лицо Донны. Ее белокурые вьющиеся волосы, тронутые сединой, большие теплые глаза, красивой формы нос, который и не представить без сидящих на нем очков с бифокальными стеклами в золотой оправе, все еще полные и нежные губы. Несмотря на пятьдесят один год, Донна выглядела весьма моложаво.
Эммет Уолш отогнал в сторону мысли о своих гипотетических отношениях с Донной Гринвуд и прочитал ее мейл. Она писала, что все подготовила к заседанию в Лейли-Касле в ближайшую субботу. Все участники, за исключением двоих, подтвердили назначенный срок встречи. Но она уверена, что Энтони Нангала и Лара Мозени тоже дадут о себе знать.
Эммет улыбнулся. Донна отличалась необыкновенными организаторскими способностями. Не было ни одного задания, которое она не могла бы быстро и точно выполнить. Без нее он просто пропал бы.
Второй мейл, датированный позавчерашним числом, оказался от Энтони Нангалы, что привело Эммета в замешательство. Кроме того, он почувствовал легкий приступ гнева. Ведь Энтони знал, что не должен вступать в контакт с Эмметом! Никто, кроме Донны Гринвуд, не имел на это права.
Энтони Нангала нарушил правило.
Однако гнев сразу улетучился, как только Эммет понял, что, посылая ему сообщение, негр имел на то веские причины.
Энтони Нангала просил как можно быстрее позвонить в его нью-йоркскую квартиру. Если Эммет его не застанет, то пусть оставит сообщение, и он, Нангала, ежечасно прослушивающий автоответчик, сразу ему перезвонит.
Эммет Уолш открыл файл с номерами телефонов, взял трубку и набрал номер. На другом конце линии заработал автоответчик. После короткого сигнала Эммет назвал номер телефона «Ройял Ливингстон» и прямой телефонный номер своих апартаментов. Больше ничего. Он не сомневался, что Энтони Нангала узнает его голос.
Эммет повесил трубку, опустил жалюзи и лег в постель. Через минуту он уже крепко спал.
Телефонный звонок заставил его вскочить. Он на ощупь нашел и поднял трубку. Эммета разбудил дежурный — пора было ужинать.
Через тонкие пластинки жалюзи он увидел, что снаружи уже стемнело.
Только теперь он сообразил: что-то было не так. Энтони Нангала должен был ежечасно прослушивать автоответчик и затем сразу же перезвонить. Между тем прошло добрых восемь часов, а Нангала так и не позвонил. Это было странно. Более того, вызывало тревогу.
Эммет Уолш снова поднял трубку и набрал номер. На этот раз ему не нужно было смотреть в списке телефонных номеров. Этот номер он помнил наизусть.
В другом конце линии трубку подняла Донна Гринвуд. Эммет сглотнул комок в горле и сообщил ей о том, что ему было известно. Затем попросил узнать, где находится Энтони Нангала. Кроме того, осведомился о Ларе Мозени:
— За это время она подтвердила свое присутствие на встрече?
— Нет.
— Потом попытайся разыскать и ее. Если Лара и Энтони попали в беду, мы должны им помочь.
Повесив трубку, он почувствовал тянущую боль в области сердца.
Застарелый недуг, подумал он. Нужно успокоиться. Глубоко вздохнуть, расслабиться.
Однако сегодня это ему давалось с трудом.
7
Бледный лунный свет падал в окошко камеры. Решетка отбрасывала тень на темный пол, будто для того, чтобы восемь женщин и ночью не забывали, что находятся в заключении. И все же слабый свет делал чуть менее угнетающей атмосферу тюрьмы Анарак.
Лара Мозени сидела на корточках, прислонившись к стене. Ее подруги по несчастью постарались устроиться поудобнее на бетонном полу и теперь спали. По крайней мере, Лара так думала, пока темная фигура рядом с ней не прошептала:
— Возьмешь меня с собой?
Это была пятнадцатилетняя девушка, над которой прошлой ночью надругались.
— Взять тебя? Куда? — спросила Лара.
Поделиться книгой: