Помоги проекту - поделись книгой:
—
26
Лара Мозени вернулась в свою квартиру во второй половине дня. Она чувствовала себя очень усталой.
После визита к Пьер-Луи Хосейни она отправилась проверить адрес, который японец указал в «Герце». Разумеется, там не было никакого отеля «Плаза», а только текстильная фабрика.
Чтобы пройти до конца этот след, Лара взяла в туристическом бюро буклет с перечнем гостиниц. В городе было даже два отеля «Плаза», но ни в одном из них в течение последних недель не был зарегистрирован гость из Японии.
Хотя Лара и не надеялась на быстрый успех, она все равно была разочарована. След с номерными знаками завел ее в тупик. И тот факт, что японец превосходно говорил на французском языке, в данный момент тоже ничего ей не давал.
Она пошла в ванную и стала прикладывать смоченное в холодной воде полотенце к разгоряченному лицу, после чего почувствовала себя лучше. Сидя на кухне, она ела бутерброд и раздумывала над своими дальнейшими шагами. В голову пришла лишь одна мысль, как можно напасть на след японца.
Через полчаса, уже во второй раз за этот день, она оказалась перед домом Шарифа Каплана. С заспанными глазами и помятым лицом, он открыл ей дверь. Очевидно, он только что задремал.
— Номерные знаки не помогли вам продвинуться в поисках? — пробормотал он.
Лара покачала головой.
Каплан погладил бороду.
— Сегодня утром мы заключили честную сделку, — проворчал он. — Не думаете же вы, что получите обратно свои деньги?
— Совсем наоборот, — ответила Лара. — Я не хочу возвращать деньги, а собираюсь добавить к ним еще некоторую сумму.
Усталость мгновенно слетела с лица Шарифа Каплана. Глаза заблестели, и, широко ухмыльнувшись, он сказал:
— Я не сомневался, что мы поймем друг друга.
Ларе потребовалось совсем немного времени, чтобы убедить Каплана пустить ее в квартиру японца. Сначала он, правда, колебался, так как договор о найме, согласно которому он не имел права кому-либо показывать квартиру, был еще действителен, но Лара понимала, что, выражая свои сомнения, тот только хочет поднять цену. В конечном итоге она заплатила ему сумму, эквивалентную тридцати английским фунтам.
Квартира, имевшая необжитой вид, оказалась просто дырой. Пахло затхлым воздухом, как будто здесь не проветривали в течение месяцев. Сквозь задернутые занавески едва проникал солнечный свет.
Лара внимательно осмотрела все комнаты, но почти не обнаружила признаков того, что в квартире еще до недавнего времени кто-то жил. Вся мебель, по словам Шарифа Каплана, принадлежала ему. Личные вещи вообще отсутствовали.
И все-таки японец оставил некоторые свидетельства своего пребывания в квартире: начатый рулон туалетной бумаги в уборной, запасы еды и бутылки с водой в кухонном шкафу, наполовину наполненное мусорное ведро, над которым роилось целое облако пестрых мух.
Полчаса Лара искала другие следы — напрасно. Так что ей не оставалось ничего другого, как обследовать мусорное ведро.
К счастью, ей не пришлось долго рыться, так как на самом верху лежала консервная банка, привлекшая ее внимание. В первый момент Лара подумала, что банка служила пепельницей, но затем заметила, что в ней лежали не окурки, а обугленный клочок бумаги. Она осторожно вытащила его и развернула над раковиной. Пепел просыпался сквозь пальцы. Бумага распалась на части.
Она уже хотела сдаться, когда заметила, что один из кусочков записки был не полностью сожжен. Она осторожно его взяла. Бумага в огне приобрела коричневый цвет и к тому же была окантована зеленоватой плесенью. Тем не менее Лара распознала какие-то знаки. Она подняла клочок и глянула сквозь него на просвет.
— Ряд чисел, — пробормотала она. — Начало и конец обуглились, но вполне различима средняя часть… Три-три-четыре, семь-два-четыре. Вы имеете какое-нибудь представление о том, что бы это могло значить?
Каплан пожал плечами, затем ухмыльнулся и сказал:
— Я сказал бы, что это — обугленный клочок бумаги с написанными на ней несколькими цифрами.
27
Когда Эммет Уолш вернулся в Порт-Судан, солнце уже зашло. Взятый напрокат автомобиль он припарковал в переулке и направился к пляжу, чтобы после длинной поездки размять ноги. С моря дул мягкий бриз. Наконец-то немного свежести после длинного жаркого дня.
Он чувствовал себя не только потным, но и голодным. Кроме завтрака, он ничего не ел. Одновременно крепкий кофе хадендоа стал сказываться на желудке и сердце. Количество кофеина в крови могло и медведя пробудить из зимней спячки.
Он решил принять в номере душ, после чего плотно пообедать в гостиничном ресторане. При мысли о еде у него потекли слюнки.
В этот вечер дежурным администратором был молодой юноша. Он подал Эммету ключ от номера и сообщение от Лары Мозени: «Пожалуйста, срочно перезвони мне. Есть интересные новости». Кроме этого только номер телефона и ее имя. Больше ничего.
У него стало бурчать в животе, поэтому он купил в ресторане сэндвич и съел его по дороге в номер. Конечно, до ощущения сытости было далеко, но до тех пор, пока он не закончит телефонный разговор с Ларой, сэндвича хватит.
Он сел на кровать, взял телефонную трубку и набрал номер.
— Ну наконец-то! — ответила Лара. — Я уже испугалась, не случилось ли чего с тобой.
Эммет рассказал ей о своем визите в Вад-Хашаби, деревню пропавших стариков.
— Говорят, что там бродит черный демон, — сказал он. — Джинн. Он наказывает каждого, кто отступает от традиций. Появляется ночью, забирает свои жертвы и высасывает из них кровь.
— Это отвратительно…
— Суеверие, ничего больше. Интересно, что джинн преследует только определенные группы людей. Детей, беременных женщин и стариков. Не могу себе представить, как это связано с отказом от традиционных ценностей. Здесь что-то другое, хотя пока я не знаю что.
Он сделал паузу, прежде чем продолжить:
— До сих пор демон не оставлял после себя каких-либо видимых следов. Честно говоря, я еще не знаю, как разгадать эту загадку. Но верю, что Энтони каким-то образом сделал это. Он узнал, как пропадали люди из деревни, и стал для кого-то угрозой. Поэтому его убрали с дороги. — Он вздохнул. — Но теперь вернемся к тебе. В своем сообщении ты написала, что есть новости. Я заинтригован!
Лара рассказала все, что за последние два дня узнала о японце. Прежде всего сообщила об обыске в его квартире и клочке бумаги, найденном в консервной банке в мусорном ведре.
— На нем написан какой-то номер, — сказала она и назвала последовательность чисел. — Только отсутствуют начало и конец.
— Что бы это могло быть? — спросил Эммет. — Цифровой код?
— Я тоже так сначала подумала. Но, потом вспомнила о замечании представителя «Герца», что японец говорил по-французски.
— Номер телефона!
— Точно. Если предположить, что перед этими цифрами стоят два нуля, то получится международный телефонный код Франции — ноль-ноль тридцать три. Это значит, что непосредственно номер телефона начинается с сорок семь двадцать четыре.
Эммету не нужно было долго раздумывать.
— Интерпол, — констатировал он. — Номер целиком — ноль-ноль тридцать три сорок семь двадцать четыре сорок семь три нуля.
Знать такие вещи было обязательно для каждого члена ордена.
— Я тоже так думаю, — согласилась Лара.
Эммет провел рукой по седым волосам и сел на кровать. Наверняка во Франции были тысячи номеров телефона, начинавшихся с цифр 4724. Но инстинкт подсказывал, что он не ошибся.
Идея была не лишена смысла. В стремлении к справедливости члены ордена часто балансировали на грани закона, поскольку не брезговали применять те же средства, что и их противники. В глазах Эммета это было всего лишь печальной необходимостью. К сожалению, оставаясь в рамках закона, многие вещи просто невозможно уладить. Так что неудивительно, что Интерпол занялся расследованием деятельности ордена. Следы их работы — медальоны с розой и мечом — было нетрудно найти. Год назад орден ввел их как предупреждение для всех стоящих по ту сторону справедливости.
«Тогда, — вспоминал Эммет, — мы решили, что это хорошая идея. Вероятно, мы заблуждались…»
— Однако я не думаю, что японец является сотрудником Интерпола, — сказала Лара Мозени.
Подумав, Эммет с ней согласился.
— Нападение на Лейли-Касл, — пробормотал он. — Интерпол не стал бы использовать против нас боевые вертолеты. Это означает одно из двух: либо числа на клочке бумаги не являются телефонным номером Интерпола, либо замок был разрушен кем-то другим. Что снова приводит нас к похитителям Энтони.
Он вновь задумался.
— Я думаю, тебе стоит остаться в Исфахане, — сказал он наконец. — Попытайся разузнать еще что-нибудь про японца. Если, как ты говоришь, он практически не покидал квартиру, должны быть люди, которые снабжали его продуктами и товарами первой необходимости. Поговори еще раз с хозяином квартиры. Возможно, он знает что-то, что кажется ему малозначимым, а нам поможет продвинуться дальше.
Они закончили беседу. Эммет принял душ, побрился и отправился в ресторан. За супом из моллюсков, первым из пяти блюд, воспоминания о Шотландии снова нахлынули на него. Разрушенный бомбежкой замок. Гибель друзей и единомышленников. Чем больше он размышлял над случившимся, тем более убеждался, что катастрофа не была на совести японца. Совпадение последовательности цифр с номером телефона Интерпола не случайно.
Нет, к разгадке причины катастрофы в Шотландии ведет тот последний след, по которому недавно шел Энтони Нангала, подумал Эммет. След исчезнувших людей. След черного демона.
28
В битком набитой аудитории царила абсолютная тишина. Никто не шептался и не перебрасывался записочками. Даже блондинки в третьем раду, до сих пор постоянно флиртовавшие с сидящими рядом красавчиками, умолкли и заслушались. Доктор Томас Бриггс, приглашенный в УКЛА лектор, с удовольствием отметил, что все взгляды направлены на него — и это несмотря на то, что его внешность едва ли можно было назвать впечатляющей. Он был небольшого роста — метр семьдесят один, изящного и хрупкого сложения. При первой встрече он на многих производил впечатление робкого, углубленного в свои мысли человека, при этом все было как раз наоборот. Сорокапятилетнего доцента переполняло самодовольство, особенно когда он, как сейчас, говорил о каком-либо из своих исследовательских проектов.
Он неторопливо переводил взгляд с одного ряда на другой, наслаждаясь тем, что находится в центре внимания. Его аудитория была смешанной. Естественно, большинство слушателей были студентами, но несколько профессоров тоже сюда забрели. Бриггсу показалось, что в верхнем ряду он узнал знакомую журналистку, которой однажды уже давал интервью. Вероятно, она была не единственной представительницей прессы в зале.
«Передача опыта нейромедиаторами»[8] — так звучала тема доклада. Не тот предмет, который может вызвать бурю восторга, но Бриггс, будучи опытным оратором, знал, как держать публику в напряженном внимании.
— До недавнего времени племена каннибалов считали, что с мясом врагов едоку передается их сила, — начал он твердым голосом. — Они поедали сердце умершего в надежде на приобретение долгой жизни. Они ели чужую печень для того, чтобы вылечить собственную. Они ели также семенные железы для укрепления мужской силы.
Он усмехнулся, заметив, как несколько слушателей скорчили гримасу, в частности красавчики, сидевшие рядом с блондинками.
— Однако то, что кажется нам варварским суеверием, давно уже имеет научное подтверждение. Уже в начале шестнадцатого века врач и ученый Парацельс писал: «Подобное лечат подобным». Тот, у кого слабая печень, должен принимать печень, тот, у кого слабые почки, должен есть почки. Тот, у кого проблемы с потенцией… ну, я полагаю, вы догадываетесь, на что я намекаю.
Он снова сделал небольшую паузу, прежде чем вернуться к теме доклада.
— Подобное лечат подобным… Хотя Парацельс считается отцом-основателем современной медицины, он был отнюдь не первым врачом, постигшим этот основополагающий принцип. Уже в тысяча пятисотом году до нашей эры в папирусе Эберса, пожалуй, самой значимой древнеегипетской рукописи по медицине, описывалось средство от импотенции, приготовленное из яичек быков. Римский ученый Плиний Старший, живший в то же время, что и Иисус, для восстановления мужской силы рекомендовал яички молодых диких кабанов. А индусы в подобных случаях принимали питье, приготовленное из яичек тигра.
Бриггс обвел взглядом аудиторию. Его слушатели, казалось, испытывали отвращение и в то же время были заинтригованы. Они не отрывали глаз от губ лектора. Бриггс был уверен, что теперь можно перейти непосредственно к самой теме доклада, не потеряв всеобщего внимания.
— Раньше моя бабушка часто говорила мне: «Ешь мозги, юноша, чтобы быть умнее». И мне постоянно приходилось выхлебывать две тарелки супа из говяжьих мозгов. По сути, я делал то же самое, что и древние египтяне, римляне и индусы. Что ж, вероятно, я не стоял бы сегодня перед вами, если бы бабушка не кормила меня супом из мозгов.
По рядам прошло хихиканье. Бриггс по собственному опыту знал, что короткие анекдоты всегда хорошо принимаются слушателями. Оживляя материал, вносят в доклад личную нотку, даже если они — как в этом случае — выдуманы.
Снова зазвучал его баритон:
— Однако я, наверное, никогда бы не прикоснулся к супу моей бабушки, если бы уже не знал об опытах, проводимых на плоских червях Томпсоном и Макконнелом. Оба ученых обнаружили, что опыт и поведение живых существ передаются через их питание. Они изменяли образ поведения плоского червя, убивали его, перерабатывали останки в клетчатую массу и скармливали ее другим плоским червям. После чего эти черви приобретали такие же поведенческие модели, как и их съеденные собратья. Из этого следует, что поведенческий опыт зависит от определенных химических клеточных субстанций.
Бриггс дождался, когда смысл сказанного дойдет до слушателей, сделав тем временем глоток воды из стакана.
— Профессор Гэй из Западного Мичиганского университета проводил подобные эксперименты с крысами и пришел к тому же результату. В течение нескольких дней он наносил подопытным животным удары электрическими разрядами до тех пор, пока их не запугал. Из мозга убитых животных получил раствор для инъекций и ввел его другим, свободным от страхов крысам. После этого животные стали вести себя так же пугливо, как те, с которыми раньше жестоко обращались. Профессор Унгар из медицинского колледжа Бейлор Хьюстонского университета продвинулся еще на шаг и установил, что этот способ переноса опыта применим для разных видов. То есть опыт крыс может усваиваться мышами, и наоборот. Унгару удалось выделить специфический экстракт из мозгов четырех тысяч животных, которым перед этим с помощью электрических разрядов он привил страх перед темнотой. Экстракт он назвал «скотофобин». Понятие «скотофобия» пришло из греческого языка и означает страх темноты. Скотофобин можно синтезировать в лабораторных условиях. Унция памяти из химической кладовой, так сказать. В последнее время удалось идентифицировать и искусственно произвести и другие «молекулы памяти».
Бриггс включил оверхед-проектор и написал на пленке несколько ссылок на литературные источники.
— Вернемся к моей бабушке, — сказал он, — и к супу из говяжьих мозгов, который она регулярно готовила для меня. Если субстанция мозга содержит молекулы опыта, которые через прием пищи переносятся в другой организм, почему при взгляде на зеленые пастбища у меня не бегут слюнки? Почему я не ударяюсь в панику, когда в супермаркете за углом сталкиваюсь лицом к лицу с мясником? Конечно, научных данных о переносе опыта на человека не существует, но в принципе здесь можно дать три объяснения. Во-первых, в супе моей бабушки было слишком мало «молекул памяти» или кипячение их разрушило. Во-вторых, «молекулы памяти» крупного рогатого скота и людей несовместимы. Или, в-третьих, — Бриггс ухмыльнулся, — мне просто несказанно повезло.
Слушатели рассмеялись, а Бриггс, ухмыляясь, ждал, когда все снова успокоятся.
— Признаем, — продолжил он, — что исследование «молекул памяти» находится еще на заре своего развития, но представьте себе тот огромный потенциал, который несет в себе эта отрасль науки! Не думайте только о переносе страхов или о небольших трюках. Думайте шире! Представьте себе, что благодаря приему таблетки, содержащей «молекулы памяти», вы могли бы научиться бы новому для вас виду спорта. Или языку. Или простым уколом покончить со всем курсом обучения в университете. Наконец, с помощью «молекул памяти» можно будет активировать те девяносто процентов нашего мозга, которые до сего дня неиспользованными дремлют внутри нас. Я верю — нет, я
Он окинул взглядом аудиторию.
— У кого-нибудь есть вопросы?
Поднялся лес рук.
29
В Исфахане снова было мрачное утро, холодное и дождливое. Погода вполне соответствовала настроению Лары Мозени. Уже три часа, как она вела бесконечные разговоры, не только с Шарифом Капланом и прикованным к инвалидной коляске Амиром Бин-Салем, но и со всеми соседями японца. Однако если кто-нибудь и обеспечивал его продуктами или предметами первой необходимости, то никому это не бросилось в глаза.
Лара вернулась в квартиру и открыла почтовый ящик. Она рассчитывала только на ежедневную газету, но кроме нее обнаружила письмо со штемпелем Нью-Йорка.
В квартире она занялась почтой. Разорвала конверт и высыпала содержимое на стол: непроявленную пленку с тридцатью шестью кадрами и письмо, написанное Энтони Нангалой. У Лары мгновенно участился пульс.
Она внимательно осмотрела конверт. На почтовом штемпеле стояла дата — прошлый понедельник. Должно быть, Энтони отправил письмо незадолго до своего похищения. За это время конверт облетел половину земного шара.
Энтони писал, что после возвращения из Судана в Нью-Йорк почувствовал, что его преследует черный демон из Вад-Хашаби. Правильнее сказать, черные демоны, так как их было несколько. Во время своей последней вылазки в Вад-Хашаби он расстроил их планы.
Кроме того, Энтони написал:
В Судане, в прибрежной деревушке Акик, я разыскал рыбака по имени Фазиль Мгали. Как мне удалось понять из его тарабарщины, каждый раз незадолго до исчезновения людей из Вад-Хашаби в гавани Акика появляется «песочный человек осьминога». Подробнее я пока ничего не могу рассказать.
На прилагаемой пленке — снимки из Вад-Хашаби, которые подтверждают слова Мгали. Думаю, я напал на горячий след. Надеюсь, я не обожгусь на этом. Свяжись со мной. Возможно, понадобится небольшая поддержка!
Лара сглотнула. Эти строчки были последним известием от Энтони Нангалы. Сразу после отправления письма он был похищен и с тех пор словно сквозь землю провалился.
Она спросила себя, смогла бы она ему помочь, если бы не угодила в тюрьму Анарак. Невыносимая мысль. Лара чувствовала себя ужасно.
Она решила немедленно отдать пленку в проявку. Немного свежего воздуха пойдет на пользу. В нескольких кварталах отсюда находилось маленькое фотоателье.
Когда она вышла на улицу, все еще шел дождь.
30
Утром Эммет Уолш напрасно попытался поменять машину на другую, с исправным кондиционером. Все мало-мальски подходящие модели уже были отданы напрокат или находились в ремонте. Он подумал о том, чтобы вернуть машину и подыскать себе что-нибудь в другом бюро, но дал себя уговорить мужчине из службы проката и довольствовался скидкой.
Поделиться книгой: