В поисках Индии. Великие географические открытия с древности до начала XVI века

Кормить 1200 человек несколько раз в день за счет привезенных запасов продовольствия и вина с каждым днем становилось все проблематичнее. На месте ничего не производилось, охотиться было не на кого, некоторые местные фрукты и овощи удавалось приобретать у индейцев, но этого было совершенно недостаточно и далеко не все они подходили европейцам. Попытки вылавливать незнакомые виды рыб нередко приводили к отравлениям. Одной из главных проблем становилась питьевая вода из источников, от которой люди часто болели. Малярия в свою очередь приковывала десятки людей к их примитивным хижинам, не позволяя участвовать в необходимых делах. Среди колонистов зрели неудовлетворенность и разочарование, которые на данном этапе еще сдерживались надеждами и мечтами на обретение золота для богатой жизни после возвращения в Испанию. Все явственнее становились опасения, что вскоре не останется достаточно продуктов и для снабжения кораблей, которым предстояло возвращаться в Испанию.

Несмотря на скромность собранного для отправки груза—а он в этот раз состоял из найденного Охедой золота стоимостью около 30 000 дукатов, ряда видов местных специй, нескольких десятков ярко раскрашенных попугаев и 26 рабов-индейцев, — Адмирал решает оставить при себе 5 судов, а остальные без дальнейших задержек послать домой с задачей доставить на Эспаньолу нужные продукты, вина, боеприпасы, домашних животных и товары. Требовалось и большее число людей. Уже через 35 дней флотилия из 12 каравелл под великолепным командованием Антонио де Торреса вошла в порт Кадиса, проложив первый торговый путь между колонией и метрополией и установив при этом рекорд скорости его прохождения, который держался в течение более трех столетий. Торрес представил королям устный доклад от имени Колумба о положении дел вместе с изложением его просьб и предложений. Все они были приняты с пониманием, за исключением идеи Адмирала начать активную торговлю рабами-индейцами. В ту эпоху рабство во многих странах Европы, Африки и Азии еще не рассматривалось как неприемлемое общественное явление, и в этом отношении Колумб не был исключением, хотя королева Испании не хотела участвовать в превращении невинных индейцев в предмет торговли у себя в стране, предписывая доброе к ним отношение в целях обращения их в христианство.

Почти одновременно с прибытием флотилии Торреса в Кадис Колумб отправился из строившейся еще Изабеллы во главе большого вооруженного отряда в несколько сот человек, облаченных в боевые доспехи, в глубь Эспаньолы для обследования ее территории. Желая произвести самое большое впечатление на местных жителей в надежде, что они могут находиться поблизости от столицы или крупного города Великого восточного Хана, при подходе к каждому местному поселению отряд развертывал знамена под барабанный бой и сопровождение труб. Такого рода торжественные боевые процессии испанцы впоследствии станут повторять и при покорении других частей нового континента Хотя отсутствие Великого Хана вновь вызвало разочарование Адмирала, а 29-дневный поход по красивейшим горам и долинам острова был омрачен очень плохой погодой, полуголодным пропитанием, недостатком питьевой воды и отравлениями, некоторое количество золота испанцам удалось собрать, что помогло им преодолеть выпавшие на них невзгоды. Колумб оставил в стратегически расположенном месте маршрута крупную часть своего отряда во главе с офицером Маргарит для возведения форта. При возвращении в Изабелу он обнаружил очень тревожное положение среди оставленных там людей: многие из них болели из-за нездорового климата местности, все они голодали по причине почти полностью закончившихся запасов продуктов, все были страшно недовольны, а большинство были на грани мятежа. Опасаясь восстания, Адмирал распорядился перенести все оружие и боеприпасы на свой флагман под наблюдение брата Диего.

Чтобы снять напряжение в поселке и занять его людей поисками вожделенного золота, Колумб формирует новый отряд в 400 человек под командованием Алонсо Охеда и отправляет его на смену строителей форта.  Как первый, так и второй из этих отрядов, несмотря на требования Адмирала выполнять приказ королей о добром обращении с туземцами, занялись самыми настоящими бесчинствами, силой отнимая у индейцев имевшиеся у них продукты и золото, уводя мальчиков как рабов, а девочек и девушек в качестве заложниц. Местное население было приведено в отчаяние такими бесчинствами пришельцев и готовилось к сопротивлению и возмездию. После ухода отряда Охеды сам Колумб, ничего не зная о происходящем, стал спешно готовиться к продолжению исследования Кубы, Когда суда были подготовлены, он покинул Эспаньолу, оставив брата Диего — мягкого, миролюбивого и слабовольного человека — командовать недовольствующими колонистами и бесчинствующими вояками.

Адмирал отплыл из Изабелы 24 апреля 1494 года на выносливой «Нинье» в сопровождении еще двух небольших каравелл. Вместе с ним находились замечательный лоцман и картограф Хуан де Ла Коса, еще несколько участников первого плавания и незаменимый переводчик Диего. Двигаясь с попутным ветром и благоприятным течением по знакомому маршруту, маленькая флотилия уже через пять дней пересекла пролив между Эспаньолой и Кубой. Колумб высадился на обследованном в первом плавании мысе Альфа и Омега (сегодня мыс Майей), где вступил во владение островом от имени своих монархов, проведя обычную для таких случаев торжественную церемонию с возведением большого креста и зачитыванием установленного протокола

Уже на следующий день Адмирал решает обследовать Кубу вдоль ее южного берега, следуя теории Аристотеля и опыту португальцев, а также советам собственных офицеров, которые говорили, что в южных краях бывает больше всего полезного, в том числе и золота, чем в северных. Впереди теперь снова лежали неизведанные земли и новые открытия. К вечеру уже первого дня пути в юго-западном направлении каравеллы обнаружили великолепную глубокую бухту, которую Колумб назвал Большим Портом — будущую гавань Гуантанамо. Здесь на берегу они увидели большую толпу индейцев-таинов, готовивших огромное угощение в честь гостившего у них соседнего касике. Как бывало и прежде, появление пришельцев в их заливе вызвало невероятную панику среди туземцев, которые сразу же разбежались в окружающие заросли. Однако Диего-переводчику вскоре удалось убедить своих сородичей в мирных намерениях пришельцев, и они постепенно вернулись к продолжению празднества, но теперь уже вместе с испанцами, от которых получили много обрадовавших их традиционных безделушек в качестве подарков.

Утром 1 мая путешественники продолжили плавание вдоль высоких скалистых берегов Кубы, часто встречая толпы приветствующих их индейцев, которые собирались у кромки воды или выплывали на каноэ в море Всего после 40 миль пути перед каравеллами появилась еще одна великолепная бухта — место скорой закладки первого будущего кубинского города Сантьяго-де-Куба Местные индейцы приняли испанцев с большим восторгом и радушием. От них Адмирал узнал, что в юго-западном направлении от их бухты находился большой остров, который они называли «Хамайка» (Ямайка). Здесь испанцы провели ночь, а с рассветом 2 мая продолжили поход на запад, двигаясь и наступившей ночью. На следующий день они достигли резко обозначенного мыса, получившего от Колумба название мыса Креста, у которого береговая линия резко поворачивала на северо-северо-восток. До сих пор Адмирал не смог обнаружить на Кубе каких-либо ожидаемых по сведениям Марко Поло признаков Японии или Китая. Не было здесь и свидетельств присутствия золота, что и побудило его в тот же день круто повернуть курс на юго-юго-восток в сторону Ямайки

К этому времени погода резко переменилась из-за поднявшегося сильного ветра, но к концу второго дня пути она вновь успокоилась, и каравеллы смогли войти в залив, названный Колумбом Санта-Глория, переименованный впоследствии англичанами в Св. Анну. Ямайка оказалась чрезвычайно живописным гористым островом с большим количеством населения тайно. Однако в отличие от своих кубинских соплеменников здешние индейцы встретили белых пришельцев с воинственной враждебностью. Против их стрел сначала пришлось применить холостые пушечные выстрелы, а затем огнестрельное оружие и даже большую злую собаку, которая доставила тайно много серьезных неприятностей. В конечном счете они вынуждены были предоставить испанцам имевшееся у них продовольствие, но золота на острове не оказалось, и Адмирал решил после еще одной короткой стоянки в сегодняшнем заливе Монтиго вновь вернуться к мысу Креста на Кубе.

Сейчас каравеллы всего за один день пути достигли этого мыса и 14 мая уже продолжали обследовать кубинское побережье. Здесь уже в начале плавания на пути путешественников возникла широкая полоса мелких красивых островов со множеством мангровых зарослей, наполненных массой тропических птиц и опьяняющих ароматных запахов. Колумб назвал этот островной архипелаг Садами Королевы, через которые, однако, пробираться каравеллам было совсем нелегко. Выбравшись из этого островного мелководья, суда направились вдоль берега к видневшейся на горизонте горной гряде, а затем встали на якорь у живописного песчаного пляжа залива Свиней, где в 1961 году в окружающих болотах был разгромлен десант кубинских контрреволюционеров.

В этом заливе путешественники обнаружили источники очень вкусной пресной воды, которая пробивалась на поверхность моря недалеко от побережья, что позволяло пополнять ее запасы без выхода на сушу. Продвинувшись еще дальше на запад, европейцы обнаружили еще одно удивительное явление, когда морская вода вдруг становилась мутно белой, а затем черной. Как выяснилось в уже более поздние времена, белый цвет на мелководье воде придавал переворачиваемый волнами мергель, а черный возникал благодаря поднимавшемуся со дна мелкому песку такого же цвета

Продолжая плавание дальше вдоль южного берега сегодняшней удивительно живописной провинции Пинар-дель- Рио, каравеллы попали в столь мелкие воды, что в целом ряде мест экипажам приходилось их подтягивать с помощью лебедки и якоря, переносимых вперед на доступное расстояние канатов. Дальнейшее продвижение по мелководью, достигаемое такими большими усилиями, стало не только очень медленным, но и привело к образованию течей в корпусах судов, часто садившихся на дно. Кроме того, к этому времени серьезно поизносилась их оснастка, запасы продовольствия были на исходе, а команды начали проявлять недовольство тяжелыми условиями замедленного продвижения. Сам Адмирал стал испытывать определенное разочарование отсутствием каких-либо давно ожидаемых признаков Востока, о чем ему ощутимо напомнила встреча с новыми племенами на побережье: в этих местах жили уже не тайно, занимавшие большую часть знакомой территории Кубы и другие острова, а независимые остатки побежденных ими сибонеев. С учетом всех этих обстоятельств Колумб принимает решение возвращаться на Эспаньолу. Но перед тем как развернуть каравеллы обратно, он требует от членов экипажа дать под присягой показания, что Куба является частью континента, поскольку острова такой протяженности просто не могут существовать. По иронии судьбы в тот момент флотилия находилась всего в 50 милях от самого западного мыса Кубы, доказывавшего ее островной характер. 11 июня 1494 года Адмирал начинает возвращаться на восток.

Обратное плавание столкнулось с уже знакомыми ему серьезными трудностями навигации в этой части Атлантики: продвижение в глубоких водах было почти невозможно из-за встречного ветра и течения, а по мелководью вдоль берега оно было чрезвычайно медленным и небезопасным с учетом состояния парусников. Выбрав второй из этих маршрутов, флотилия потратила 25 очень трудоемких дней, чтобы продвинуться всего на 200 миль к Эспаньоле. Добравшись с большими усилиями до мангровых зарослей архипелага Садов Королевы, Колумб решил выйти на глубокие воды, где приспосабливаясь к изменениям встречного течения и более благоприятному направлению ночных бризов, он смог пройти 180 нелегких миль в течение 10 суток. Оказавшись теперь у мыса Креста и поблизости от Ямайки, Адмирал поворачивает уставшие каравеллы с уже голодающими экипажами в сторону этого острова, чтобы облегчить путь, пополнить там запасы и продолжить его обследование.

21 июля флотилия уже вторично вошла в сегодняшний залив Монтиго, получила первые пополнения запасов воды и продовольствия от дружественно настроенных индейцев, а затем обошла Ямайку с запада и вдоль ее южного берега и 19 августа вышла к самому восточному мысу острова (сегодня мыс Морант). Отсюда потребовался всего один день пути до западной оконечности Эспаньолы, а к концу этого месяца флотилия была остановлена сильным ураганом у небольшого острова, который Колумб назвал по имени родного города своего итальянского друга и спутника Микеле де Кунео Савона (сегодня Саона). Переждав буйство урагана на острове, Адмирал собирался направиться обследовать теперь уже совсем близкий Сан-Хуан (Пуэрто-Рико), но он серьезно заболел, и по решению совета офицеров каравеллы взяли курс на Изабеллу, куда они прибыли 29 сентября. Колумб подорвал свое здоровье постоянным недосыпом, плохим и недостаточным питанием, почти каждодневным промоканием в сырой воде и нервными переживаниями. Его состояние усугублялось и начинавшимся ранним артритом. По прибытии в Изабеллу Адмирал чувствовал себя так плохо, что сам сойти на берег не мог и был вынесен на руках своих матросов.

За время его отсутствия положение в испанской колонии и на острове в целом осложнилось еще больше. Узнав о бесчинствах отряда Маргарита в центре Эспаньолы, оставленный вместо Адмирала его младший брат Диего направил этому распоясавшемуся вояке приказ соблюдать инструкции королей в отношении обращения с индейцами. Однако вместо следования распоряжению своего командующего, возмущенный указами «ненавистного иностранца», Маргарит потребовал отмены приказа и начал собирать вокруг себя всех недовольных, с тем чтобы двинуться на Изабеллу и расправиться с Диего и его сторонниками.

Пока Маргарит готовился с этими планами, на остров из Испании прибыли три каравеллы с продовольствием и другими запасами в ответ на просьбу Адмирала, переданную ранее с Торресом. Во главе этих судов прибыл брат Христофора и Диего Бартоломео Колумб, находившийся до этого во Франции, где он и услышал о триумфальном первом плавании своего старшего брата в Индии через Атлантику. Бартоломео был замечательным картографом, опытным мореходом и хорошим администратором. Когда новость о невероятном успехе Христофора докатилась до Франции, Бартоломео направился на встречу с братом в Испанию, но не застал его, так как тот уже находился в своем втором плавании в Индии. Пользуясь известностью Адмирала, Бартоломео быстро получил доступ к королям, которые высоко оценили его деловые качества. При возвращении Торреса с докладом и просьбами Адмирала монархи назначили Бартоломео во главе трех каравелл, готовившихся к отплытию на Эспаньолу. Таким образом честь проведения первой флотилии через Атлантику без самого Христофора Колумба выпала его брату Бартоломео, который успешно справился с этой задачей.

Вскоре после ее прибытия на остров в Изабелу вошел со своим отрядом совершенно зарвавшийся Маргарит, которому вместе с другими недовольными повстанцами удалось захватить силой стоявшие на якоре каравеллы Бартоломео и уйти на них в Испанию. Там они стали распространять самые ужасные небылицы о действиях братьев Колумбов, обвиняя их в притеснении испанцев и в нарушении приказов монархов.

Несмотря на эти неприятные события, все три брата Колумбов после нескольких лет разлуки теперь радостно воссоединились на берегу Эспаньолы, чтобы совместными усилиями продолжать начатое Хрисофором большое, но нелегкое дело. Положение на острове даже после бунта Маргарита оставалось сложным как с точки зрения отношений с индейцами, так и со стороны все более недовольствующих колонистов. Желая навести на острове спокойствие и порядок в угоду колонистам, а также для доходного экспорта живого товара в Испанию, Колумб приступил к вылавливанию тех индейцев, которые оказывали сопротивление бесчинствам, творимым Маргаритам. Тем временем к концу 1494 года в Изабелу прибыли из Испании еще четыре каравеллы с пополнением запасов. Возглавлявший их капитан Торрес привез для Адмирала личное послание от монархов, в котором они рекомендовали ему оставить вместо себя одного из братьев или кого-то другого и вернуться в Испанию для оказания им помощи в переговорах с Португалией. Однако Адмирал считал невозможным перепоручать кому бы то ни было сложную ситуацию на Эспаньоле и решил сам продолжить осуществление начатых им жестких мер.

Ко времени отплытия Торреса в Испанию в конце февраля 1495 года по указаниям Адмирала и его братьев в Изабеле было собрано около 1500 выловленных тайно. Однако четыре небольшие каравеллы Торреса смогли разместить всего лишь 500 из них. Судьба этих несчастных пленников была совершенно ужасна — около 200 из их числа не вынесли длительного морского путешествия и погибли до прибытия в Испанию, а остальные были распроданы на аукционе рабов в Севилье, но вскоре погибли из-за чуждого климата. Те примерно 1000 индейцев, которых не удалось разместить на судах для отправки в Испанию, были предоставлены во владение каждому желающему колонисту, а оставшихся отпустили на свободу.

Начинавшиеся как нарушения королевских и адмиральских распоряжений со стороны отдельных испанцев или их отрядов бесчинства пришельцев по отношению к местному населению теперь обретали характер преднамеренной полит тики, что заставило тайно встать на путь вооруженной борьбы за свое выживание. В конце марта 1494 года один из местных вождей по имени Гуатигуана собрал в центре острова большое войско с намерением двинуться на Изабеллу. Узнавшие об этом испанцы решили предупредить нападение на свое поселение и первыми вышли навстречу индейцам. Во главе этого отряда из 200 вооруженных пехотинцев, 20 всадников и двух десятков атакующих злых собак, как это ни печально констатировать, ехали Адмирал, его брат Бартоломео, а также лихой и жестокий Алонсо Охеда. Именно он был впереди отряда конницы, которая в сопровождении своры разъяренных собак набросилась на практически беспомощных перед такой атакой индейцев и нанесла им сокрушительное поражение. Так состоялась первая настоящая битва между индейцами и европейцами. Не удовольствовавшись этой легкой победой, неудержимый в начавшейся расправе Охеда разыскал и взял в плен смелого и воинственного касике Каонабо, который около года до этого уничтожил первое испанское поселение Навидад в отместку за злодеяния его жителей.

Затравленные жестокими преследованиями тайно стали уходить в самые удаленные от испанцев районы острова, но и там им удалось скрываться недолгое время. Чувствуя свое неоспоримое преимущество и безнаказанность перед совершенно запуганными тайно, пришельцы начали довольно быстро растекаться по Эспаньоле, захватывая и осваивая все новые районы в поисках золота. Сам Адмирал счел для себя целесообразным совершить победоносное шествие по всему острову, где уже через несколько месяцев «наведения порядка» любой испанец мог появляться как хозяин в любом его месте. С целью упрочения завоевания Эспаньолы по указанию Колумба в ее разных точках были построены укрепленные форты, откуда вооруженные испанцы совершали вылазки, принуждая загнанных и запуганных местных жителей платить им золотую дань.

В этот же период Адмирал приступил к введению совершенно бесчеловечной системы под названием «репартимьентос», которая предусматривала бесплатное наделение колонистов большими, а иногда просто огромными земельными наделами вместе с проживающими на них индейцами, превращая их в самую настоящую собственность пришельцев. О королевских указах, предусматривавших доброе обращение с местными жителями и их крещение в христианство, в практике начавшейся жадной колонизации было хорошо и удобно забыто. Индейцы быстро гибли от жестоких преследований, безудержной эксплуатации, голода и косивших их непривычных европейских болезней. Менее через 40 лет после прибытия испанцев на Эспаньолу, когда на ней насчитывалось примерно 250 000 тайно, их оставалось менее 500 человек. Система репартимьентос оказалась настолько живучей и привлекательной, что испанцы впоследствии распространили ее практически на все завоеванные ими территории Нового Света.

Пока Адмирал «наводил порядок» на Эспаньоле, вернувшийся в Испанию Маргарит и его приспешники продолжали раздувать клеветническую кампанию против него и его братьев. Дело со становлением колонии на острове шло в целом довольно плохо. Несмотря на введение системы репартимеьнтос и предоставляемые ею блага, немалое число колонистов рассматривали свое пребывание здесь временным, стремясь побыстрее приобрести золото и вернуться в Испанию. Руководствуясь этими соображениями, они не хотели возделывать поля или сады, что в условиях высокого плодородия и богатства окружающей земли вело их к полной зависимости от метрополии в каждодневном питании. Огромное расстояние и дороговизна доставки продуктов из Испании делала их нехватку почти постоянной стороной быта. Многие колонисты болели и недоедали, лекарств недоставало, золота для большинства тоже не находилось. Разочарование и недовольство среди них ширились. При первой же возможности многие из них стремились найти место на каравеллах, чтобы вернуться в Испанию. Вместо 1200 человек, прибывших на остров в 1493 году, к октябрю 1495 года на нем оставалось лишь около 650 человек.

Именно в это время вместе с четырьмя каравеллами с провиантом на Эспаньолу из Испании прибыл специальный представитель королей. Хуан Агуадо — бывший колонист, вернувшийся ранее с капитаном Торресом в родные края, — теперь имел высочайшее поручение расследовать положение на острове и сделанные против братьев Колумбов жалобы и обвинения. Осознав, наконец, всю серьезность сложившегося положения, Адмирал поспешил отправиться в Испанию, оставив вместо себя брата Барголомео. 10 марта 1496 года он отплыл на испытанной «Нинье» в сопровождении небольшой каравеллы «Индиа», собранной на Эспаньоле из остатков разбитых ураганом других судов. На них в страшной тесноте разместились 225 испанцев и 35 рабов-таино. Торопясь ускорить возвращение, Колумб решил избрать самый короткий по расстоянию маршрут и направился к Гваделупе, где собирался пополнить запасы перед выходом в открытый океан. Однако преодолевая встречные ветры и течения, этот переход потребовал почти целый месяц. На самом же острове испанцы были встречены воинственными карибами, которых они буквально принудили дать им некоторое местное продовольствие, взяв в плен нескольких заложников.

Каравеллы смогли покинуть живописную, но негостеприимную Гваделупу только 20 апреля и сразу же встретились с сильным встречным ветром, который так быстро доставил флотилию второго плавания в Индии осенью 1493 года. Почти целый месяц тяжелого перехода при полуголодном существовании понадобился Адмиралу, чтобы вывести суда к югу от Азорских островов, где они удачно подхватили западный ветер, который значительно ускорил их продвижение к берегам Испании. За эти три последние недели пути испанцы так сильно страдали от голода, что несколько раз серьезно обсуждали вопрос о том, чтобы начать есть нескольких прихваченных на Гваделупе карибов. Лишь решительное вмешательство Колумба предотвратило такое людоедство со стороны окончательно изголодавшихся европейцев.

Это труднейшее плавание через океан завершилось для двух истрепанных каравелл и их до безумия голодных экипажей в бухте Кадиса 11 июня 1496 года, откуда огромная флотилия Адмирала с радужными надеждами и сытыми желудками вышла в Атлантику два года и девять месяцев тому назад. С точки зрения открытия новых островов, включая многочисленный Малый Антильский архипелаг, Пуэрто-Рико, Ямайку и южное побережье Кубы, Колумб мог испытывать большое удовлетворение итогами своего второго путешествия. Однако во всех остальных задачах, поставленных перед ним его суверенами, это плавание было скорее совсем неудачным: Китай или Япония обнаружены не были; колония Изабела оказалась нежизнеспособной, и ей уже нужно было искать срочную замену; больших залежей золота на острове тоже не оказалось; обращение тайно в христианство уступило их порабощению и уничтожению, а недовольство действиями братьев Колумбов и жалобы на них со стороны колонистов превратились в такой громкий поток, что короли стали серьезно подумывать над тем, чтобы полностью прекратить с ними отношения. Удрученный этими событиями Колумб при прибытии в Кадис надел на себя в порядке покаяния грубое платье монаха-францисканца и, отказываясь от светских приглашений, посещал религиозные заведения Севильи, в тревоге ожидая королевского вызова прибыть ко двору для обсуждения сложившегося серьезного положения в Индиях.

4.

ТРЕТЬЕ ПЛАВАНИЕ, ОТКРЫТИЕ НОВОГО МАТЕРИКА И ЖЕМЧУЖНОГО БЕРЕГА, АРЕСТ КОЛУМБА И ЕГО ВОЗВРАЩЕНИЕ В КАНДАЛАХ В ИСПАНИЮ, 1498—1500 гг.

И вот, наконец, в Севилью прибыл королевский гонец с приглашением Адмиралу встретиться с монархами, двор которых в это время находился в городе Вальядолид. Отправляясь в путь, Колумб снова хотел продемонстрировать стране и ее королям важность своей миссии и впечатляющие результаты второго плавания в Индии. Поэтому он снова облачился в достойные своего сана и положения одежды и организовал пышное сопровождение из своих офицеров, слуг и индейцев из новых открытых земель, несших на себе самые крупные золотые украшения и ярких кричащих попугаев в клетках. Вся эта необычная процессия приходила в особое оживление при приближении к крупным городам, чтобы привлечь большее внимание обывателей и вызвать к себе интерес Весть о прохождении заморского шествия Колумба, как и после его первого плавания в Индии, расходилась во все стороны от их маршрута, собирая множество любопытных.

Королева и король при встрече с Адмиралом проявили немало любезности и с нескрываемым удовольствием приняли привезенные им подарки, особенно золотые изделия индейцев и крупные золотые слитки. Здесь же Колумб увиделся и со своими сыновьями Диего и Фердинандом, служившими пажами при королеве Изабелле. Стремясь сразу заинтересовать монархов делом продолжения начатого им заморского предприятия, Адмирал сообщил им, что, по его сведениям, недавно почивший король Португалии Жоау Второй пришел к убеждению о существовании к югу или к юго-востоку от открытых им Антильских островов целого континента, а это мнение теперь подкрепляется рассказами, которые он сам неоднократно слышал от индейцев во время плавания в Карибском море. Исходя из этих чрезвычайно важных для Испании сообщений, которая не хотела уступать пальму первенства в открытиях своей амбициозной и активной соседке, Колумб предложил ее суверенам начать подготовку третьего плавания в Индии с целью нахождения нового континента. Однако явная неудача Адмирала в деле управления колонией на Эспаньоле, видимо, повлияла на отношение к нему монархов, которые восприняли его идею довольно сдержанно, ограничившись неопределенными обещаниями.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Изабелла и Фердинанд кардинально изменили свою позицию относительно направления Колумба в третье плавание через Атлантику в поисках новых земель и возможного целого неизведанного континента. Причиной этому стали достигшие испанского двора сообщения о том, что новый король Португалии Мануэль Первый подготовил к скорой отправке в неустановленном направлении крупную морскую экспедицию во главе с опытным капитаном Васко да Гама. Наряду с этим поступили также сведения, говорившие о том, что английский король Генрих Седьмой нанял талантливого итальянского морехода Джона Кабота для организации экспедиции по нахождению короткого морского пути в Китай в более северных широтах Атлантики. Изабелла и Фердинанд ни в коем случае не хотели и не могли допустить потери столь важных для Испании стратегических преимуществ и возможностей.

Теперь после долгих проволочек они отдали Адмиралу распоряжение приступить к подготовке третьей экспедиции и согласились подтвердить искомые им права, привилегии и титулы. На этот раз флотилия должна была состоять из шести каравелл, трем из которых предстояло перевезти необходимые товары и продукты прямо на Эспаньолу в Санто-Доминго — новое поселение, выбранное братьями Колумбами вместо оставленной ими нездоровой Изабеллы. На них предусматривалось также отправить за королевский счет свыше 300 новых колонистов. Их ряды должны были пополнить 30 женщин — первых эмигранток из Старого Света в Новый. Три другие каравеллы предназначались для совершения новых открытий. Однако развенчание репутации Индий в результате второго плавания создало на этот раз немалые трудности в нахождении добровольцев, что заставило организаторов экспедиции брать помилованных в этих целях уголовников при обязательстве прожить на Эспаньоле в течение 1—2 лет. К концу мая 1498 года все основные приготовления были завершены, и все шесть парусников вышли из Севильи вниз по Гвадалквивиру в Сан-Лукар-де-Баррамеда. Здесь Колумб поднялся на свой новый флагман «Санта-Мария-де-Гиа», и началось его третье трансатлантическое плавание. Это был последний день мая 1498 года

Руководствуясь главной задачей начавшегося путешествия найти новый континент и следуя укоренившемуся тогда поверью, что в южных широтах имеется больше золота, Адмирал прокладывает маршрут примерно до широты Сьерра-Леоне, где португальцы нашли крупные золотоносные шахты. Сначала он делает остановку на Мадейре, затем на Канарских островах и потом заходит на острова Зеленого Мыса, каждый раз восполняя свои запасы. Плавание проходило без особых проблем, и после последней заправки 7 июля каравеллы направляются через Атлантику, беря курс на юго-запад при попутном ветре. Но через неделю бодрого хода флотилия попадает в длительную полосу полного безветрия, которая продолжалась целых 8 дней, заставляя каравеллы дрейфовать по экваториальному течению. Но затем поднялся великолепный попутный ветер, и 31 июля Колумб правильно определил, что он достиг меридиана Малых Антильских островов. Учитывая кончавшиеся запасы питьевой воды, Адмирал решает повернуть на северо-восток, где по его расчетам недалеко должна была быть Доминика. Несколько позднее в тот же день один из его слуг радостным громким криком сообщил экипажу капитаны, что к западу от нее по борту он видит землю в форме трех холмов, которые и определили по желанию Колумба название нового острова Тринидад, то есть Троица.

Изменив курс на Тринидад, флотилия уже к концу того же дня достигла его ближайшего юго-восточного мыса и в течение всей ночи благодаря полной луне продолжала двигаться вдоль берега на запад. С наступлением утра 1 августа Колумб приступил к поиску подходящей бухты для якорной стоянки и взятия питьевой воды, которую он очень удачно обнаружил дальше по тому же маршруту в заливе Плайя (сегодня Эрин). Здесь команды неплохо передохнули, купались, набрали дров и очень вкусной речной воды. На следующий день, продолжая двигаться вдоль берега Тринидада на запад, Адмирал оказался в довольно узком проливе между островом и материком, который вывел его в большой залив, названный им заливом Кита (сегодня залив Парна). Здесь на юго-западной оконечности Тринидада капитан распорядился бросить якоря для нескольких дней отдыха и обследования залива.

Противоположный от острова берег был частью нового континента, но Колумб пока этого еще не знал. Уже через несколько часов после того как были брошены якоря, путешественники стали свидетелями прохождения через пролив мощного и быстро крутящегося потока воды, что вызвало всеобщее удивление. Вскоре они встретились и с местными жителями, которые, к их разочарованию, оказались не долгожданными китайцами, а такими же индейцами, как и обитатели других Антильских островов. Некоторые из них имели на себе украшения из сплава золота и меди, не вызвавшие особенного интереса со стороны испанцев. После четырех дней отдыха каравеллы начали поднимать якоря, чтобы направиться на север к центру залива Парна с целью его более подробного обследования, когда их вдруг настигла сокрушительная приливная волна, вихрем пронесшаяся через узкое горло пролива. К этому моменту один из парусников еще не успел поднять якорь, и набросившийся на него мощнейший поток воды, разорвав якорный кабель, сначала поднял судно на невероятную высоту, а затем бросил вниз так низко, что перепуганный экипаж мог увидеть дно морской пучины. Потрясенный этим явлением, которое, возможно, было вызвано подводным землетрясением, Адмирал назвал страшный пролив «Пастью Змеи».

Успешно миновав столь опасное место, каравеллы направились к поднимавшимся на противоположном берегу залива горам. Дойдя до восточной оконечности полуострова, который станет известен под именем Парна, Колумб встал на ночную стоянку, откуда на следующий день поплыл вдоль берега на запад. Вскоре он обнаружил небольшую уютную бухту под названием Энсенада Якуа, где можно было выйти на берег и познакомиться с ним. Это было 5 августа 1498 года — день, который оказался первым днем высадки европейцев на новый континент, хотя путешественники, вышедшие на его берег вместе с Колумбом, продолжали считать полуостров Парна, сегодня являющийся частью Венесуэлы, еще одним островом. После появления местных обитателей Адмирал, который чувствовал некоторое недомогание из-за сильно разболевшихся глаз, поручил капитану Педро дэ Террерос провести церемонию провозглашения нового «острова» владением королей Испании, за которым было оставлено его индейское название Парна.

Местные приветливые жители начали активно обменивать свои плоды земли на яркие и звонкие испанские безделушки. В отличие от индейцев на Тринидаде у обитателей Парна обнаружилось немало крупных металлических украшений из сплава меди и золота. Меди в этом крае не было, и ее им приходилось с большими трудностями получать через многих посредников из районов центрально-американского перешейка, а имевшееся здесь золото ценилось значительно меньше. Поэтому, к неожиданной радости обеих заинтересованных сторон испанцы и индейцы с удовольствием обменивали золото на медь и наоборот. Путешественники обнаружили также, что обитатели Парна относились к совсем другой культуре, чем жители Карибских островов, и с ними можно было объясняться только языком жестов, так как переводчики-таино их совершенно не понимали.

Продолжая обследование побережья залива, Колумб обнаружил плодородные равнинные берега с зарослями красного и других ценных пород деревьев. На женщинах этой местности испанцы увидели много бус, сделанных из великолепных крупных жемчужин, которые индианки охотно обменивали на дешевые украшения пришельцев. Из долгих объяснений жестами Адмирал правильно понял, что главным источником жемчуга было противоположное побережье Парии, и перед продолжением плавания по заливу он просил приветливых индейцев накопить его как можно больше для последующего обмена. В ходе нескольких дней изучения местности вдоль берега в попытке найти выход в открытое море Колумб установил, что в западном направлении такого выхода не было, что к юго-западу вдоль побережья в залив впадало несколько рек, а соленая вода там становилась пресной и очень мутной. Эта важная перемена в характере воды была вызвана впадением в океан могучей реки Ориноко, огромное устье которой начиналось всего в нескольких милях от места пребывания каравелл. Однако даже это убедительное свидетельство того, что такая масса пресной воды могла быть собрана только очень большой рекой на длительной протяженности ее русла, то есть не на острове, а на значительного размера континенте, на этот момент пока не изменило мнение Адмирала относительно островного характера открытой им новой земли.

Не найдя пролива в океан на западе, 11 августа Колумб разворачивает каравеллы к восточной оконечности Парна и через два дня останавливается перед выходом в Карибское море у нескольких мелких островов в проливе, разделяющем ее от северо-западного мыса Тринидада. Здесь путешественники вновь становятся свидетелями бушующих столкновений вытекающих из залива пресных потоков с входящими в него приливами морской воды. Это бурное и опасное для судов место Адмирал назвал «Пастыо Дракона». Выйдя из пролива, он стал двигаться на север, затем на северо-запад, а потом повернул на юго-запад, открыв по пути остров Асунсьон и остров Маргарита, которому он дал это имя в честь инфанты Маргариты Австрийской — невесты испанского принца. Торопясь поскорее вернуться на Эспаньолу, Колумб решил не останавливаться даже на богатыми жемчугом северном побережье Парна и острове Маргарита.

В канун религиозного праздника Успения, в честь которого им и был назван вышеупомянутый остров Асунсьон, впоследствии переименованный в Гренаду, осененный неожиданным осознанием большого состоявшегося открытия, Колумб, вспоминая об «острове» Парна, записывает в своем дневнике в тот самый день 14 августа 1498 года: «Я думаю, что это очень большой неизвестный до сегодняшнего дня континент. И разум помогает мне укрепиться в этом по причине той огромной реки и пресноводного моря». И если это континент, то это будет просто чудесно, и так будут считать все мудрые люди, так как вытекающая река настолько велика, что образует пресное море на 48 лиг». Эти земли Адмирал называет другим миром, то есть миром, который в отличие от Азии до того момента не был известен географии.

Пройдя мимо Маргариты 15 августа, Колумб берет курс на северо-запад к острову Саона, чтобы затем использовать попутные ветры и течения для выхода к Санто-Доминго, находившемуся несколько западнее по южному берегу Эспаньолы. Несмотря на то что это был совершенно новый маршрут, Адмирал очень точно вышел к Саоне, но из-за ряда переменных сезонных факторов в силе течений и боязни попасть в еще не освоенных водах на опасные рифы он оказался на Эспаньоле в 120 милях западнее ее новой столицы, что тем не менее было его еще одним великолепным навигационным успехом. В день прибытия на место якорной стоянки в небольшой бухте острова к несказанному удивлению путешественников перед ними на горизонте со стороны Санто-Доминго появился парусник. Это было первое судно, которое они видели со времени отплытия из Кадиса, и были чрезвычайно заинтригованы неожиданным появлением парусного незнакомца. Очень скоро загадочная каравелла с приветственными пушечными выстрелами приблизилась к флотилии, а еще через некоторое время Адмирал с великой радостью обнимал у себя на капитане своего брата Бартоломео. Оказалось, что Бартоломео шел вдогонку за одной из каравелл с провиантом, которая, проделав длительный путь из Испании и дойдя до Эспаньолы, проскочила мимо Санто-Доминго, несмотря на подаваемые из него сигналы. Через 8 дней как всегда медленного плавания в Карибах на восток все четыре каравеллы пришвартовались во внутренней бухте новой столицы испанской колонии.

Колумб с блестящим мастерством завершил свое третье плавание в Индии, открыв Тринидад, Доминику, Маргариту, ряд других более мелких островов, и, что самое географически и исторически важное, новый неизвестный до того континент, который еще ждал своего названия, долгого обследования и непростого завоевания. Испания, а вслед за ней и другие страны получили обширнейшие и богатейшие территориальные пространства, уступавшие по размерам только Азии, для освоения и заселения, что приведет к самому крутому повороту в истории человечества,

С приездом Адмирала братья Колумбы объединенными усилиями продолжили трудную работу по организации жизни новой столицы и всей колонии острова в целом. Однако несмотря на искренние старания, их административная деятельность никак не налаживалась, бывшее неблагоприятное положение продолжало ухудшаться, вызывая рост разочарования и недовольства среди колонистов, что порой выливалось не только в стихийные бунты, но и в организованные опасные мятежи. Особенно серьезным оказалось вооруженное восстание во главе с Франсиско Ролданом, который умело раздувая недовольство части поселенцев, ловко использовал их настроения против правления братьев Колумбов с целью захвата власти в свои руки. В борьбе с повстанцами последние прибегали к различным наказаниям, включая смертную казнь, что лишь подстегивало и озлобляло их врагов.

Встревоженные многочисленными проявлениями протестов со стороны колонистов — а некоторая часть из них просто клеветала на Колумбов в попытке оправдать собственное разнузданное поведение, в том числе те, кто постоянно возвращались с острова, — монархи направили для наведения там порядка своего специального представителя Франсиско Бобадилью, предоставив ему неограниченные полномочия в отношении как всех людей, так и собственности. Это распоряжение касалось и братьев Колумбов.

Бобадилья прибыл в Санто-Доминго в августе 1500 года, когда в городе находился только мягкий младший из Колумбов Диего, а его братья занимались делами в отдаленных районах Эспаньолы. Не дожидаясь возвращения Адмирала и его объяснений, королевский представитель взял под свой контроль укрепленный форт и управление колонией, посадил Диего в заключение на своем флагмане и наложил арест на всю собственность Колумбов. К необузданной радости поселенцев, он объявил о полной свободе сбора золота на всем острове. Став фактическим главой острова, Бобадилья нагло вызвал к себе Адмирала из провинции, а при послушном его появлении тут же приказал надеть на него наручники и бросить в городскую тюрьму. Христофор Колумб имел возможность передать брату Бартоломео, находившемуся с надежным войском внутри острова, вернуться в столицу и освободить их с братом, но отказался это сделать перед внушительными полномочиями Бобадильи. Следуя совету старшего брата, Бартоломео сдался на милость распоясавшегося представителя королей и тут же был отправлен им в тюрьму.

Собрав все необходимые сведения против братьев Колумбов, Бобадилья решает их отправить под суд в Испанию. В начале октября 1500 года закованные в кандалы Христофор, Бартоломео и Диего отплыли на двух разных каравеллах из Санто-Доминго и после удивительно быстрого перехода уже в конце того же месяца сошли по-прежнему в цепях в порте Кадиса. Отсюда вместе с тюремщиком Адмирал был перевезен в Севилью, где был помещен в один из монастырей. Вся эта ужасно обидная, унизительная и несправедливая история глубоко ранила Колумба, но он послушно выполнял, как он считал, волю монархов и смиренно ожидал вызова к королевскому двору. Это тяжелое ожидание продолжалось целых шесть недель, когда с прибытием вызова с братьев Колумбов по распоряжению монархов сняли железные цепи.

Монархи приняли трех братьев, у которых на руках еще сохранялись следы их длительного пребывания в цепях, в своем дворце в Гренаде, Здесь же Христофор встретился и со своими сыновьями. Изабелла и Фердинанд говорили с ним мягко и доброжелательно, обещая восстановить справедливость и вернуть ему все привилегии. Но проходили недели и месяцы без выполнения данных королями обещаний. Адмирал собирал все необходимые документы и буквально обивал пороги разных учреждений, отстаивая предоставленные ему по соглашению с монархами права. После восьми месяцев таких унизительных хождений Колумб получил еще один сильнейший удар от своих королей: его пост главы администрации Эспаньолы был ими передан ее новому губернатору в лице Николаса Овандо. Ему, однако, удалось сохранить теперь уже выхолощенные содержания титулы Вице-короля и Адмирала, а также направить с флотилией Овандо своего полномочного представителя на Эспаньолу, чтобы вернуть захваченные Бабадильей у него и его братьев принадлежавшие им деньги и собственность. Воспрянув немного духом, Колумб попросил королей предоставить ему возможность совершить четвертое плавание в Индии. Через несколько недель монархи неожиданно решили удовлетворить эту просьбу Адмирала.

5.

ЧЕТВЕРТОЕ И ПОСЛЕДНЕЕ ПЛАВАНИЕ, НОВЫЕ ЗЕМЛИ НА НОВОМ КОНТИНЕНТЕ — ГОНДУРАС, НИКАРАГУА, КОСТА-РИКА, КОЛУМБИЯ; КАТАСТРОФА НА ЯМАЙКЕ, СУДЕБНЫЕ ТЯЖБЫ В ИСПАНИИ, 1502—1504 гг.; СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО МОРЕПЛАВАТЕЛЯ, 1506 г.

Четвертое, ставшее последним, плавание Христофора Колумба в Индии началось 3 апреля 1502 года из Севильи. Разрешение на него было дано неожиданно быстро — всего через две недели после представления официального запроса королям. Сама же подготовка к путешествию на этот раз тоже заняла примерно такой же удивительно короткий срок, что говорило о той спешке, с какой Адмирал стремился продолжить свои открытия и наверстать драгоценное время, потерянное в длительных хождениях по правительственным инстанциям для восстановления его законных прав. В эту он был довольно стар для той эпохи. Его мучил болезненный артрит, досаждали и другие недуги, но великий мореплаватель и исследователь был рожден для хождения по морям и открытия новых земель и поэтому не мог долго оставаться без любимого нелегкого дела несмотря на ухудшение здоровья. Ведь в Индиях оставалось еще столько незавершенного, столько неоткрытых земель и богатств! Но главной целью этой новой экспедиции был поиск пролива между Кубой, которую он по-прежнему считал восточной оконечностью Азии, и открытым им в третьем плавании континентом. Его самой большой опорой в этом сложнейшем из всех походов стал брат Бартоломео, которого он против его воли уговорил отправиться вместе с ним. На флагманском судне «Ла Капитана» с Адмиралом отправился и его младший сын Диего, которому было всего 12 лет.

Хотя в последние несколько лет некоторые мореходы уже самостоятельно начали обследовать часть северо-восточного атлантического побережья нового континента к югу от залива Парна и его карибский берег к востоку от него, все морское пространство к северу, западу и юго-западу от Кубы еще ожидало своих первооткрывателей. Достижение главной поставленной цели четвертого плавания Колумб решил начать с морского района в юго-западном направлении от этой земли. Выйдя из Кадиса, флотилия из четырех каравелл зашла на Канарские острова, а затем проследовала примерным маршрутом второго плавания к Малым Антилам и пересекла океан всего за 21 день. 15 июня Адмирал уже прибыл на соседнюю с Доминикой Мартинику, откуда через три дня отдыха и пополнения запасов отправился в Санто-Доминго, где парусники бросили якоря на внешнем рейде через две недели спокойного перехода по открытой ранее трассе.

Хотя Изабелла и Фердинанд запретили Колумбу посещать Эспаньолу — его номинальное вице-королевство — во избежание возможных конфликтов с ее новым губернатором Овандо, неожиданно возникшие обстоятельства заставили его обратиться с посланием к этому надменному и грубому правителю острова. Этот шаг объясняется тем, что еще на дальних подступах к Эспаньоле великолепное понимание погодных условий и горький опыт пережитых страшных штормов в Карибском море подсказали Адмиралу приближение мощного и опасного урагана. Ему было известно, что Овандо уже подготовил к отправке в Испанию огромную флотилию из 29 каравелл с большим грузом золота во главе с прекрасным капитаном Антонио Торресом. В качестве ее главного пассажира домой отправлялся закончивший свою грязную работу на острове специальный королевский представитель Бобадилья, который так жестоко и несправедливо расправился с братьями Колумба два года до этого. Желая предупредить губернатора о предстоящем очень опасном урагане и сласти собственные каравеллы от надвигавшегося бедствия, Адмирал послал на берег капитана Террероса с соответствующим письмом.

Надменный самодур Овандо не только игнорировал предупреждение и просьбу ненавистного ему иностранца, но и подверг его прогнозы публичному осмеянию перед своими подчиненными Колумб получил отказ в своей просьбе, а огромная флотилия с ценным грузом была отправлена губернатором в Испанию. В поисках спасения своих парусников Адмирал направился с ними далее на запад вдоль южного берега острова и довольно скоро нашел небольшую бухту. Не прошло и двух дней, как на Эспаньолу и ее побережье обрушился один из тех чудовищной силы ураганов, которые время от время потрясают Карибское море, вызывая огромные разрушения и гибель. Даже защищенные бухтой каравеллы Колумба испытали на себе невероятную мощь взбесившейся стихии, и трое из них были сорваны с якорей и вынесены в бушующее море. Но их капитаны, одним из которых был проявивший большое мужество и опыт Бартоломео Колумб, смогли успешно справиться с постигшим их испытанием, избежав серьезного ущерба для каравелл. Флагманский парусник «Ла Капитана», на котором находился Адмирал со своим сыном Диего, оказался более прочно прикреплен кабелями и удержался на стоянке. Затем все четыре судна воссоединились в другой бухте в 50 милях к западу от Санто-Доминго.

Однако столь неосмотрительно и безответственно направленную Овандо флотилию постигла самая трагическая участь. Ураган настиг ее, когда она только обогнула юго-восточную оконечность Эспаньолы и стала двигаться вдоль ее восточного побережья, где не было никаких спасительных бухт, на север через пролив Мона, отделяющий остров от Пуэрто-Рико. 19 каравелл не выдержали натиска могучей стихии и затонули в море или были безжалостно выброшены ею на берег и разбиты, приведя к гибели всех находившихся на них людей. Шесть других судов пропали, но нескольким из их экипажей и пассажиров удалось в конечном счете спастись, а еще четыре парусника в тонущем состоянии смогли впоследствии добраться до Санто-Доминго. Среди погибших оказались командующий флотилией капитан Торрес и сам Бобадилья. Единственное судно, которому удалось выжить и добраться до Испании, была самая маленькая каравелла «Агуха», на которой возвращался представитель Колумба в тяжбе с Бобадильей Карвахаль, сумевший не только вырвать у него часть принадлежавшего Адмиралу золота, но и доставить ценный груз по назначению.

После некоторого отдыха и приведения судов в порядок Колумб направился через юго-западную оконечность Эспаньолы к Ямайке, обогнул ее по южному и западному берегам, а затем поднялся на северо-запад к южному побережью Кубы. Здесь 21 июля флотилия вышла в полосу северо-восточного ветра, на котором она уже через три дня пересекла 360 миль Карибских вод и вышла к мелким островам около сегодняшнего Гондураса. Это название происходит от испанского «honduras», что означает «глубины» или «глубокие места», которыми отличается северная часть прибрежных вод будущей провинции и страны. Около одного такого места каравеллы встали на стоянку, а уже скоро испанцы познакомились с первыми местными жителями незнакомых земель, выплывшими к ним навстречу на огромном каноэ и направлявшимися куда-то на материк с массой местных товаров, но золота и чего-либо другого привлекательного для пришельцев у них не оказалось. Здесь индейцы говорили на неизвестном для переводчиков-таино языке, так что объясняться снова пришлось жестами, а в качестве гида и будущего переводчика с языком местных жителей хикаке испанцы силой захватили одного из пассажиров каноэ.

После этого Колумб направил каравеллы к берегу континента и, не теряя времени, приступил к поиску пролива. Поскольку в этой его части зеленая полоса земли тянулась далеко с запада на восток, а встречное течение и крепкие ветры шли с востока, он решил начать обследование со свежими силами именно в этом направлении, чтобы с меньшими трудностями потом возвращаться обратно. Погода быстро испортилась, и на протяжении почти целого месяца, борясь с непрекращающимися грозовыми ливнями, возросшими встречными ветрами и течением, каравеллы с огромным трудом буквально пробивались вперед в почти непрерывную штормовую погоду. В ходе этой затянувшейся борьбы с неумолимой стихией суда теряли якоря, канаты, лодки, паруса и запасы, а люди до того уставали, что утрачивали надежду на выход из мучивших их испытаний живыми. Сам Адмирал в это время болел настолько серьезно, что, по его собственному признанию, несколько раз оказывался на пороге смерти. Его особенно беспокоили страдания 12-летнего сына Диего, который, несмотря на свой совсем юный возраст, в этих труднейших условиях проявлял немало мужества, подавая пример даже старым морским волкам, что служило отцу некоторым утешением. Чтобы постоянно следить за ходом этого мучительного плавания, Колумб приказал смастерить для него на корме маленькую конуру, из которой он отдавал необходимые команды. Он не хотел терять время и припасы на ожидание изменения погоды или уходить далеко от берега, чтобы не пропустить искомого пролива. В результате упорным парусникам удавалось проходить в среднем всего около шести жалких миль в день.

Наконец, на 29-й день безумно изматывающего пути каравеллы подошли к сильно выходившему в море мысу, где широкий песчаный берег довольно круто менял направление на юг, а ветер становился их боковым союзником. Со вздохом огромного облегчения и благодарности всевышнему Колумб назвал эту оконечность мысом «Спасибо Богу» («Грасиас а Диос»). Теперь испанцы были у территории будущей Никарагуа. Продвинувшись на 120 миль к югу, Адмирал обнаружил устье реки, к которой он решил направить плоскодонную лодку для сбора дров и пополнения запасов воды. При возвращении лодка перевернулась при преодолении опасной песчаной косы, потеряв двух матросов. Продолжая путь на юг, флотилия прошла ночью мимо устья реки, которая позже получила название Сан-Хуан-дель-Норте. Эта река вытекала из большого озера Никарагуа, западный берег которого находился всего в 15 милях от Тихого океана. Не заметив тогда эту реку, Колумб лишился столь близкого и чрезвычайно важного нового открытия. Озеро Никарагуа в своем названии повторяло имя местного индейского вождя и впоследствии дало название всей будущей испанской провинции и образовавшейся на ней стране.

К югу от впадения реки Сан-Хуан в Карибское море путешественники повстречались с приветливыми хозяевами этих мест — индейцами племени таламаика, которые не могли предложить пришельцам ничего интересного из своих товаров, но получили от них приготовленные для таких случаев яркие и звонкие безделушки. Здесь для обследования прибрежных районов Колумб отправил целую экспедицию, которая при возвращении через несколько дней сообщила о большом природном изобилии этого края и принесла с собой его различные образцы, в том числе незнакомую по породе мартышку, американскую свинью пекари и других, которые служили веселым развлечением для экипажей. Несколько позже путешественники, к своей великой радости, обнаружили на побережье индейцев, носивших в качестве украшений крупные диски из чистого золота, которые с удовольствием их обменивали на обычный испанский товар. Отражая такие богатые впечатления от этой земли, испанцы впоследствии назвали ее Коста-Рика, что по-испански означает «богатый берег».

В течение почти двух недель Адмирал продолжал безуспешные поиски пролива и одновременно собирал золото. Исследование очень затруднялось отсутствием переводчика при выяснении у местных жителей сведений о местности, а объяснения на языке жестов нередко приводили к непониманию или неправильному восприятию ответов на вопросы о проливе, что вызывало потерю времени и усилий. Колумб начинает приходить к заключению, что в этих краях пролива не существует, и сосредоточивается на сборе золота и обнаружении удобного места для торговой фактории. После 10 дней пребывания в широкой лагуне Чирики флотилия выплывает в залив Москитос, где берег снова вытягивается в восточном направлении, и проходит под попутным западным ветром свыше 120 миль до залива Лимон. Здесь уже начиналась территория будущей Панамы, получившей свое название по имени рыбацкой деревни индейцев, которую потом откроет Бальбоа у места сегодняшней одноименной столицы страны. Однако из-за отсутствия удобной стоянки и враждебного поведения со стороны местных индейцев, Адмирал продолжает путь до великолепной гавани, которую он назвал Пуэрто-Бельо («Прекрасный Порт»).

В этом месте испанцы пробыли несколько дней, пополняя запасы и собирая у индейцев хлопок, а следующую остановку сделали в крохотной, но уютной гавани Пуэрто-дель-Ретрете, жители которой встретили пришельцев настолько враждебно, что последним пришлось применить огнестрельное оружие для отпора нападавших хозяев. Погода по-прежнему так продолжала мешать дальнейшему продвижению, что Колумб принимает решение вернуться в Пуэрто-Бельо, где рассчитывал получить у индейцев дополнительные золотые украшения. Когда каравеллы достигли этой гавани, ветер и течение вдруг снова переменились в обратную сторону. Как убедились на своем горьком опыте путешественники, в этих водах и ветер и течение меняются почти одновременно и меняются довольно часто, что превращает плавание в бесконечное мотание с запада на восток и обратно. Беспомощные парусники в течение целого месяца носило то вперед, то назад, не позволяя им продвигаться ни на запад, ни на восток. Навигацию еще больше усугубляли непрекращающиеся страшные ливни с громом и молниями, заставившие Адмирала сравнить заливавшие суда потоки воды с новым потопом. Люди были совершенно измотаны выпавшими на них новыми невыносимыми испытаниями, которые усугублялись постоянно сокращавшимися рационами питания. В ходе наступивших затем двух дней затишья им удалось подкрепиться мясом нескольких выловленных акул и привести каравеллы в удобную гавань, названную Кристобаль, в зоне сегодняшнего Панамского канала. Здесь обессиленные и голодающие экипажи встретили Рождество и новый, 1503 год.

После новогодней передышки Колумб продолжил обратный путь на запад вдоль негостеприимного берега Панамы в поисках места для основания фактории и 6 января обнаружил устье реки, которую в связи с выпавшим на тот день праздником Богоявления назвал Белен, то есть Вифлеем. Несколько дней спустя немного далее на запад корабельные лодки во главе с Бартоломео Колумбом открыли еще одну реку под названием Верагуа, по которой они поднялись вверх по течению, где обнаружили индейское поселение и наличие у его жителей золота. Вернувшись сюда через несколько дней, группа Бартоломео с помощью только своих ножей могла набрать в земле неожиданно много кусочков золота. Эта находка определила решение Адмирала основать на холме в устье реки Белен торговый пост с названием Санта-Мария-де-Белен, где он собрался оставить группу людей во главе с Бартоломео, а самому вернуться в Испанию за провиантом и колонистами.

Исходя из этого, все каравеллы благодаря сильным дождям и возникшему наводнению удалось ввести через песчаную косу в устье реки, где началось строительство укрепленного форта. Надо сказать, что выбранное Колумбом место торгового поста было чрезвычайно неудачным, так как весь окружавший его район подвергался огромному количеству осадков и сильным наводнениям, не говоря уже о невероятном количестве москитов и свирепствующей здесь малярии. Кроме того, европейцы не смогли сохранить хорошие отношения с хозяевами края. Пока продолжались строительные работы, испанцы небольшими группами стали скрытно проникать в индейское поселение золотоносного района, где касике Кибиан и его племя первоначально встретили пришельцев довольно дружелюбно, и силой оружия отнимать золото и женщин. Возмущенные таким поведением непрошеных соседей, индейцы стали готовиться к ответному удару по форту, но испанцам удалось узнать об этих планах и заблаговременно поймать в засаде Кибиана и около 30 его соплеменников.

Однако касике и большинству индейцев вскоре удалось бежать из плена и возглавить нападение на форт. Оно произошло как раз в то время, когда испанцы только закончили перетаскивание трех из четырех каравелл перед их отплытием в Испанию через обмелевшую песчаную косу речного русла в море и прощались с остающимися вместе с одним из парусников соотечественниками. Первую атаку индейцев 20 поселенцам с их овчаркой удалось отбить. Но отошедшие от форта туземцы обнаружили лодку испанцев во главе с капитаном флагмана Диего Тристаном, который возвращался по реке с последними пополнениями запасов воды к уходившим каравеллам Кибиан и его люди напали на лодку и убили всех, кто в ней находился, за исключением одного спасшегося в суматохе человека.

Теперь индейцы снова стали окружать форт, и экипажи стоявших в открытом море кораблей быстро отправились на берег для оказания помощи своим соотечественникам. В разгар этих событий Адмирал оказался на своей «Капитане» совершенно один, страдая от малярии. Несмотря на очень плохое состояние, он забрался на самую высокую мачту и стал кричать всем на берегу вернуться на суда, но из-за страшных непрекращавшихся воинственных воплей индейцев его никто не слышал. Не имея другого выхода, он посылает одного из испанцев с другой каравеллы добраться до берега вплавь, чтобы передать приказ брату Бартоломео. Прекрасный пловец Педро дэ Лемесна возвращается к Адмиралу с просьбой от брата о помощи в немедленной эвакуации всего форта. Но у Колумба оставалась всего одна лодка, которая к тому же была слишком глубокой для преодоления песчаной косы. Выход был найден смелым и смекалистым Диего Мендесом, который и ранее и потом проявлял свои выдающиеся качества на благо экспедиции в очень трудных обстоятельствах. Теперь он смог быстро построить плот, на котором все испанцы вместе с их запасами и вещами были переправлены на каравеллы.

Оставшееся в устье реки судно пришлось оставить вместе с покинутым фортом. Было 16 апреля, совпавшее с днем Пасхи. Каравеллы подняли якоря и взяли курс на Санто-Доминго.

Убедившись в предыдущие путешествия в том, как невероятно сложно и трудно двигаться на восток в северной части Карибского моря, преодолевая встречные ветры и течения, Адмирал решил двигаться к Эспаньоле вдоль южного берега нового материка в восточном направлении до примерного меридиана Санто-Доминго, а уже затем подняться к нему на север. Флотилия добралась всего лишь до Пуэрто-Бельо, когда стало очевидно, что проеденное червями дно каравеллы «Бискаина» пропускало слишком много воды, чтобы всем экипажем успевать откачивать и вычерпывать из нее воду. «Бискаину» пришлось покинуть, разместив ее людей на двух оставшихся парусниках, у которых течи становились тоже все больше. 1 мая путешественники, бессменно трудившиеся над откачкой набиравшейся в судах воды, оказались у большого материкового выступа, на котором сегодня проходит граница между Панамой и Колумбией и который называется мыс Тибурон. Здесь береговая линия делает крутой поворот на юг, что побудило лоцманов и капитанов прийти к заключению, что экспедиция уже вышла к востоку от Гваделупы. Они настояли перед разбитым малярией и артритом Адмиралом немедленно изменить курс на север. Больной Колумб не нашел в себе силы сопротивляться настойчивым требованиям своих людей и дал согласие на их предложение.

В тот же день флотилия оставила континент за кормой и двинулась в северном направлении, а через 12 дней она уже оказалась среди чрезвычайно трудных для навигации мангровых зарослей архипелага, названного Адмиралом в ходе второго плавания Садами Королевы. Другими словами, серьезно ошибшиеся в своих расчетах лоцманы привели каравеллы именно в те воды, которых и хотел избежать Колумб. Провиант практически совершенно закончился, люди теряли последние силы, а оба парусника из-за растущих течей едва держались на плаву, несмотря на непрерывную работу команд по откачке опасно поднимавшейся воды.

Сильный встречный ветер не позволял кораблям продвигаться на восток в течение шести дней, которые им пришлось проводить в небольшой гавани у одного из островков. Затем ветер ослабел, и дуэт теряющих силы парусников возобновил свои мучительный путь вдоль южного берега Кубы. Так они тащились еще три недели, но к 10 июня бухта Сантьяго по-прежнему еще оставалась значительно на востоке. Положение становилось все более серьезным, и думая теперь уже о спасении жизней, Адмирал решает выйти дальше в море в надежде подхватить боковой ветер и проскочить через пролив между Кубой и Эспаньолой к ее западной оконечности Тибурон. Но когда до этого мыса оставалось чуть более 100 миль, на каравелле «Бермуда» вода стала прибывать так быстро, что Колумб приказал развернуть каравеллы на Ямайку, на которую при имевшемся резвом попутном ветре они могли прийти значительно быстрее. 25 июня гибнувшие каравеллы достигли залива Санта-Глориа, который Адмирал открыл в ходе своего второго плавания. Люди были спасены.

Их сейчас оставалось 116 человек, которые разместились на палубах двух неспособных больше плыть парусников в кое-как слепленных каморках, покрытых от беспощадного солнца пальмовыми ветками. Самое главное теперь заключалось в нахождении еды. Совсем недалеко от лежащих на береговом песке каравелл находилось поселение дружелюбно настроенных тайно, но понимая жизненно важное значение сохранения с ними хороших отношений, Колумб запретил кому бы то ни было общаться с ними без его разрешения. Смелый и ловкий Диего Мендес вызвался отправиться на поиски продовольствия в сопровождении еще трех инициативных людей. Эта четверка смогла пересечь остров почти до его восточной оконечности, где им удалось купить довольно большое каноэ, которое с нагруженной до предела провизией они доставили к месту стоянки, к великой радости 112 давно изголодавшихся соотечественников. Находчивому Мендесу удалось также договориться о покупке продуктов у индейцев на будущее по согласованным ставкам оплаты в обмен на испанские мелкие украшения и безделушки.

Поскольку ни одну из каравелл починить было невозможно, а среди экипажей не было специалистов построить новые, всех мучил вопрос о том, как перебраться на Эспаньолу. И снова на всеобщую выручку вызвался неиссякаемый в своих идеях Диего Мендес. Он решил один отправиться на Эспаньолу в приобретенном им каноэ, на котором установил самодельные киль, мачту и парус. Однако в окрестностях северной оконечности Ямайки он попал в плен к индейцам, но сумел бежать и вернулся к своим. Несмотря на неудачу, он решил попытаться добраться до Эспаньолы снова, но на этот раз вместе с ним отправилось второе каноэ, которое повел генуэзец Фиески, до того командовавший каравеллой «Бермуда». Для их охраны Бартоломео Колумб организовал вооруженное сопровождение в других каноэ, которые и проводили их до северо-восточного мыса Ямайки. Там сопровождение распрощалось с волонтерами похода на Эспаньолу и вернулось обратно.

В месте расставания два острова отстояли друг от друга по прямой на расстоянии 108 миль, а между ними находился еще небольшой островок Навасса, до которого от Ямайки было 78 миль. Эти расстояния не выглядят значительными, но никто из отправившихся в это рискованное путешествие не имел никакого опыта морского плавания в маленьких каноэ с самодельной оснасткой. В каждой лодке было по шесть испанских и десять индейских гребцов, совершенно незащищенных от тропического солнца. В первый же день индейцы выпили всю выданную каждому из них воду, рассчитанную на все плавание. К концу второго дня один из них умер от жажды, а остальные настолько ослабли, что не могли грести. К концу третьих суток пути Мендес разглядел через ночную мглу очертания Навассы, на которой все высадились и тут же бросились к источнику питьевой воды. Несколько индейцев выпили воды так много, что вскоре умерли. При разведенном костре, на котором поджаривались моллюски, смелые путешественники могли видеть за 30 оставшихся им миль высокие вершины гор Эспаньолы.

К концу следующего дня они уже высадились у мыса Тибурон, откуда с новыми индейскими гребцами испанцы продолжили плавание вдоль берега. Узнав от местных жителей о нахождении губернатора Овандо внутри острова, они вскоре поспешили к нему с просьбой спасти Колумба и его людей из бедственного положения на недалекой Ямайке. Однако злобный Овандо не проявил даже элементарного человеческого сочувствия не только к ненавистному ему «выскочке-иностранцу», но и к своим страдающим в неизвестности и опасности соотечественникам. Лишь семь месяцев спустя, то есть в марте 1504 года, бесчувственный губернатор разрешил настойчивому Диего Мендесу отправиться в Санто-Доминго и зафрахтовать там судно.

Тем временем по истечении такого большого срока со времени отплытия группы Мендеса Колумб и оставшиеся с ним люди совершенно не знали о том, достигли ли посланные смельчаки Эспаньолы или погибли, не передав их просьбу о спасении, и пребывали в мучительной неизвестности за свою судьбу. Тяжелые условия жизни содействовали росту недовольства и подготовке бунта при подстрекательстве со стороны совершенно бездарных и неспособных на серьезные дела братьев Паррос, навязанных Колумбу в плавание одним очень влиятельным придворным. Это они начали распространять слухи, что Адмирал отбывает на Ямайке королевское наказание и не хочет с нее уплывать, удерживая остальных против их воли, и целую серию других небылиц.

Созданная таким образом напряженность вылилась в бунт против Колумба в первые дни 1504 года, когда 48 мятежников на 10 каноэ отправились вдоль берега на восток, грабя по дороге встречавшиеся индейские поселения. Однако уже в начале пути они столкнулись с сильным встречным ветром и были вынуждены спешно вернуться, выкинув за борт все награбленное и большинство индейских гребцов. Позднее они предприняли еще две попытки перехода, но не смогли их осуществить, а, вернувшись, продолжали сеять смуту и еще больше отравлять тяжелую жизнь приходящих в отчаяние ожидающих их затягивавшегося спасения людей,

А люди начинали уже серьезно страдать от усугублявшегося голода, поскольку у индейцев не было достаточно продуктов кормить прожорливых, на их взгляд, как писал об этом сын Колумба, пришельцев такое длительное время даже за европейские безделушки, к которым они теряли интерес. Сами же испанцы, как ни удивительно, ничего не предпринимали, чтобы кормить самих себя охотой, рыбной ловлей или поиском диких плодов, не говоря уже о выращивании каких-либо овощей и фруктов. Чтобы вызвать местных обитателей на оказание помощи испанцам, Адмирал решил прибегнуть к «магическому» ходу.

Дело происходило уже к концу февраля 1504 года, а согласно имевшемуся у него нюренбергскому альманаху, в последний день этого месяца должно было произойти лунное затмение. Перед наступлением затмения Колумб собрал на палубе своей «Капитаны» касике окрестных племен и сообщил им, что Бог поручил передать им через него свое желание, чтобы индейцы снабжали испанцев продуктами питания, а в случае неповиновения. Он уберет луну с небес. При появлении луны ее вскоре стала закрывать темная тень, которая настолько перепугала индейцев, что те с плачем и воплями стали умолять Адмирала остановить наступавшую божью кару. Для большего эффекта Колумб удалился в свою кабину, а когда затмение должно было подходить к концу он вернулся на палубу и объявил перепуганным касике, что он получил обещание Всевышнего отказаться от своего намерения, если индейцы будут поставлять испанцам продукты. В ответ на полученное от вождей согласие затмение было «отменено», а их люди стали находить и регулярно приносить застрявшим на их земле пришельцам продукты питания.

Наступил конец марта. Начинался девятый месяц со времени отплытия Диего Мендеса на Эспаньолу, а Колумб и его бескорабельные экипажи по-прежнему оставались в неведении о его судьбе и все больше приходили в отчаяние за свое собственное будущее. Каково же было их несказанное радостное потрясение, когда вдруг на горизонте появился парусник, направлявшийся к их лагерю на берегу залива. Он вскоре остановился на небольшом расстоянии от берега, но, выяснив от имени Овандо положение застрявших в беде людей и, в частности, жив ли был Адмирал, прибывшая каравелла подняла якорь и отправилась обратно. Губернатор запретил брать кого-либо на ее борт из лагеря пострадавших. Однако брошенным на произвол судьбы путешественникам удалось получить от Диего Мендеса сообщение, что он делает все возможное, чтобы зафрахтовать в Санто-Доминго судно для их спасения. В порядке подарка он прислал своим товарищам две бочки вина и бочонок засоленной свинины. Теперь они по крайней мере знали, что Мендес удачно добрался до Эспаньолы, и могли надеяться на скорое освобождение из ямайского плена.

Однако после ухода каравеллы настроение испанцев резко упало, а противники Колумба во главе с братьями Поррас, обосновавшиеся недалеко от лагеря, решили выступить против него и захватить для себя прикованные к берегу парусники. В конце мая они завязали настоящую боевую схватку со сторонниками Адмирала, в ходе которой немало ее участников получили ранения и увечья, но положение осталось прежним.

К концу июня Диего Мендес наконец смог направить небольшой парусник на Ямайку и вывести оттуда всех остававшихся там испанцев. Это случилось ровно через один год и пять дней после их прибытия на этот остров.

Дряхлая и полуразрушенная каравелла, вызывая страхи всех находившихся на борту за ее выживание ввиду многочисленных поломок и течи, добиралась до Санто-Доминго целых шесть с половиной недель и прибыла туда в середине августа. Из примерно 100 человек, переживших невероятно трудное путешествие вместе со страшным годом страданий на Ямайке, лишь 25, включая Колумба, его сына и брата, 12 сентября продолжили плавание в Испанию. Все остальные люди, уставшие от опасностей морских переходов, решили остаться на Эспаньоле. Каравелла, нанятая Адмиралом, с большими трудностями прошла в Испанию длинный путь сквозь новые штормы и бури, потратив на него почти два месяца. В бухте Сан-Лукара- де-Баррамеда она появилась лишь 7 ноября 1504 года. На этом и завершилось самое трудное из четырех плаваний Колумба в Индии. Хотя ему не удалось выполнить главную задачу этого путешествия и найти пролив через новый континент, которого там и не существовало, он облегчил решение данной задачи, существенно сократив масштабы и места будущих поисков. Но новые открытия были сделаны и на этот раз: будущие Гондурас, Никарагуа, Коста-Рика, Панама и прилегающая к последней Колумбия. И как обычно, Адмирал вновь продемонстрировал свои непревзойденные таланты гениального мореплавателя.

Изабелла и Фердинанд получили посланное с Диего Мендесом донесение Колумба о его путешествии еще до возвращения Адмирала в Испанию, но оно не произвело на них впечатления, так как ничего интересовавшего их в нем не было. Возможно, поэтому они не удостоили его обычным приглашением прибыть ко двору для личного доклада. Но, видимо, более серьезной причиной этому была еще ранее начавшаяся тяжелая болезнь королевы. Изабела скончалась в Сеговии всего через три недели после завершения последнего плавания Колумба. Он глубоко переживал ее смерть, сознавая, что в ней он потерял своего главного сторонника и покровителя. Именно благодаря ее заинтересованности и поддержке Адмирал смог осуществить свою «безумную» идею и совершить все свои замечательные плавания, ознаменовавшие открытие новых земель в Новом Свете.

Теперь Колумб поселился в Севилье, сняв для себя отдельный дом. Он продолжал болеть и переживать свое игнорирование со стороны королевского двора. Он смог получить полагавшуюся ему часть золота, собранного в последнем плавании, вернуть вызволенное из рук Бобадильи богатство, привезенное ему Карвахалем, а также те большие деньги, которые были переданы с Эсапаньолы. Адмирал стал действительно богатым человеком и мог оставить большое наследство своим сыновьям, но считал, что ответственные правительственные чиновники его обделяли, нарушая его соглашения с королями под их прикрытием. Поэтому он энергично продолжал свою многолетнюю тяжбу с короной, отстаивая свои, как он считал, законные интересы.

Однажды Адмирала навестил уже известный тогда его соотечественник Америго Веспуччи, бывший в ту пору на службе испанской короны и побывавший в Индиях. В письме к своему сыну Диего Колумб доброжелательно отозвался об этом человеке, именем которого всего лишь через один год на одной из карт открытых им земель будет обозначено название нового континента.

К маю 1505 года Колумб почувствовал себя несколько лучше, чтобы предпринять верховую поездку на север Испании в Сеговию, где продолжал находиться Фердинанд. Король оказал великому мореплавателю прием, достойный его высокого положения, и предложил назначить судью-посредника для рассмотрения его неурегулированных претензий к короне, но при условии отказа от его самых высоких титулов вице-короля и Адмирала. Фердинанд пытался также склонить Колумба к отречению от всех его титулов и привилегий, предоставленных ему по ранним соглашениям, в обмен на большое поместье и крупную пожизненную ренту. Однако гордый генуэзец решительно отказался от этих предложений, считая их несправедливыми и нечестными, твердо настаивая на соблюдении короной взятых по отношению к нему письменных обязательств, скрепленных королевской печатью. Фердинанд предал забвению дело Колумба, который проследовал за ним потом в Саламанку и Вальядолид, но Адмирал продолжал верить в неизбежность торжества справедливости и, составляя свое завещание, включил в него и распоряжения, основанные на удовлетворении его иска перед короной.

Прошел еще целый год в ожидании королевского решения, когда в Испанию вернулась принцесса Хуана, бывшая замужем за герцогом Бургундии Филиппом Красивым. Ее приезд был связан с получением после смерти Изабеллы материнского титула королевы Кастилии. Колумб, к которому Хуана вслед за матерью относилась с определенной симпатией, рассчитывал на ее содействие в своем деле перед короной. Но к этому времени он уже был прикован к постели и не мог покинуть свое скромное жилище в Вальядолиде, что и побудило его отправить на встречу с принцессой брата Бартоломео. Пока Бартоломео находился в поездке, состояние Адмирала заметно ухудшилось, и 19 мая 1506 года он выразил свою последнюю волю, завещая своему старшему сыну Диего свое основное наследие, включая главные титулы, поручив ему по своему усмотрению позаботиться о всех остальных родственниках. 20 мая Колумбу стало еще хуже. К нему прибыли сыновья Диего и Фердинанд, младший брат Диего, верные соратники Диего Мендес и Бартоломео Фиески и ряд друзей. Вызванный родными священник отслужил молебен, а после заключительной молитвы великий первооткрыватель скончался.

Похороны гениального мореплавателя, открытия которого сделали Испанию самой богатой и огромной империей того времени и радикально изменили историю всего человечества на века, были игнорированы короной и верховными чинами церкви. Он был похоронен во францисканском монастыре Вальядолида, но впоследствии его останки перезахоронялись на Эспаньоле и Кубе и лишь потом снова вернулись в Испанию.

Хотя Новый Свет с 1507 года называется Америкой, 12 октября каждого года — день высадки великого мореплавателя и первооткрывателя на острове Гуанагани — празднуется во всех странах этого континента как день Колумба, как день открытия Америки. Христофор Колумб умер, веря, что земли, которые он открыл, были восточной оконечностью Индии. И, конечно, он не мог иметь никакого представления о размерах того гигантского континента, который встретился ему на пути.

Глава III

НА СЕВЕРНЫХ ПОДСТУПАХ К НОВОМУ КОНТИНЕНТУ

1. АНГЛИЯ ВКЛЮЧАЕТСЯ В ПОИСК ПУТИ В ИНДИЮ И ОТКРЫВАЕТ СЕВЕРНУЮ ЧАСТЬ НОВОГО КОНТИНЕНТА

В 1496 году Христофор Колумб еще с немалыми трудностями пытался вернуть к себе расположение испанских монархов после возвращения из своего второго плавания, омраченного бунтом на Эспаньоле, и добиться их разрешения на организацию третьей экспедиции в Индии, когда до них стали доходить сообщения от их посла в Лондоне, что английский король готовится в скором времени направить свою флотилию через Атлантику в поисках короткого морского пути в Китай и Индию. Эти сообщения имели под собой твердые основания, и уже довольно скоро в западных странах Европы стало широко известно о том, что такое плавание началось около 20 мая 1497 года. Как упоминалось выше, это обстоятельство подтолкнуло Изабелу и Фердинанда удовлетворить просьбу Колумба, и в 1498 году он смог в третий раз отправиться через океан.

Хотя король Англии Генрих Седьмой дал разрешение составить экспедицию из 4—5 судов полностью за счет ее организатора и руководителя, в океан вышло по неизвестным истории причинам всего одно. Им командовал сам автор идеи короткого маршрута в северных широтах Атлантики капитан Джон Кабот, который и финансировал это плавание.

Джон Кабот — это англицизированный вариант фамилии ее носителя, поскольку он был итальянцем, но его настоящая фамилия, как и многое из биографии этого смелого и замечательного мореплавателя, до нас не дошли. Известно, однако, что он родился около 1453 года, вероятно, в Генуе, то есть в том же месте и почти в то же время, что и Колумб. Когда он был еще мальчиком, его семья вместе с отцом переехала в Венецию, где он прожил более 20 лет, занимался продажей недвижимости, а затем участвовал в торговых морских плаваниях, и где женился на местной женщине. По некоторым сведениям, в 1493 году он находился в Испании в поисках королевской поддержки вначале в строительстве дамбы в Валенсии, а затем и в нахождении более короткого пути в Индию, чем открытый Колумбом, но его идеи приняты не были. Возможно, что Джон Кабот находился и в Барселоне при победоносном возвращении Колумба из его первого плавания и что даже оба соотечественника-морехода там тогда встретились. Получив отказ на поиск более короткого пути в Индию и в Лиссабоне, Джон Кабот направляется со своим предложением в Англию.

Несколько лет до этого английский король Генрих Седьмой отклонил просьбу Христофора и Бартоломео Колумбов об открытии Индии через Атлантику и после успеха Адмирала при испанском дворе в осуществлении «безумной» идеи несомненно сожалел о своей недальновидности. Теперь, когда Джон Кабот предложил ему за собственный счет организовать поиск более короткого северного морского пути к берегам Индии, Генрих быстро согласился на оказание ему своей королевской поддержки. Англия не желала на этот раз упустить свой шанс включиться в трансатлантическое соперничество за выход к Индии с Португалией и Испанией. Уже 5 марта 1496 года он предоставляет Джону Каботу и его трем сыновьям Льюису, Себастьяну и Сантиусу жалованную грамоту со всеми правами, полномочиями и привилегиями осуществить экспедицию под королевскими штандартами Англии по нахождению и открытию в любой части мира стран и земель, неизвестных до сих пор всем христианам. Получателям грамоты предоставлялось право управлять новыми землями в качестве представителей короля и оставлять за собой без всяких налогов весь доход от их товаров при выплате одной пятой от заработанного капитала в королевскую казну. По своему содержанию данные грамоты во многом повторяли при соответствующих специфических положениях подобные документы португальских и испанских монархов, в том числе и те, что были получены Колумбом.

По прибытии в Англию в 1495 году Джон Кабот поселился со всей семьей в Бристоле, который в отличие от Лондона находился на западе страны непосредственно на выходе в Атлантический океан и тогда был вторым после столицы самым крупным и важным портом королевства. Здесь можно было подобрать нужные суда и экипажи для дальней морской экспедиции. В итоге Каботу удалось подготовить для похода всего одно, но очень прочное, быстроходное и маневренное судно под названием «Матью», Вместе с тремя его сыновьями весь экипаж парусника состоял всего из 18 человек, большинство из которых были англичане.

После выхода из Бристоля Кабот направился на северо-запад к ирландскому мысу Дерси Хед, который служил традиционным отправным пунктом ирландцам для плаваний в Атлантику, будучи самой западной точкой их страны. Отсюда он взял курс на запад по выбранной широте, незначительно отклоняясь от параллели Дерси Нед в надежде выйти к Китаю наиболее коротким северным маршрутом. О самом переходе через океан, да и о всем плавании в целом сведений сохранилось довольно мало, так как Джон Кабот в отличие от Колумба не вел дневников. По записи, сделанной его сыном Себастьяном на одной из поздних карт, нам известно, что экспедиция встретилась с берегом неведомой земли в 5 часов утра 24 июня 1497 года, то есть через 33 дня после выхода из Бристоля. Это был огромный успех замечательного морехода!

Возникшая перед путешественниками земля была довольно большим островом, которому Кабот дал название «Сейнт-Джон» (Святого Иоанна), поскольку его открытие состоялось в день Иоанна Крестителя, но затем он был переименован французами в «Бэль-Иль» (Красивый Остров). К юго-западу от него был виден скалистый мыс, названный позднее французами мыс Дэгра, к которому и направился «Метью» в поисках подходящей бухты. Отсюда видимая береговая линия уходила далеко на юг, и Кабот решил двигаться именно в этом направлении, возможно, из-за сильных туманов, которые окутывают море в это время года к северу и западу от мыса Дэгра. Бухт на пути оказалось много, и, выбрав одну из них, Кабот встал на якорь и высадился на берег новой земли. Здесь сразу же состоялась торжественная церемония вступления во владение открытой территорией от имени английского короля Генриха Седьмого с водружением его знамени. Согласно проведенным наблюдениям и подсчетам, путешественники находились почти на широте ирландского мыса Дерси Хед.

Во время пребывания на берегу участники экспедиции не встретили никаких людей, но заметили признаки человеческого присутствия в виде охотничьих капканов и рыболовецких сетей, а также следы крупных животных. Местность оказалась царством несметных туч крупных и злых комаров, что, может быть, частично и объясняет то короткое время, которое европейцы провели на берегу. Другая причина, вероятно, была связана с тем, что они, будучи в числе всего 18 человек, опасались встречи с наверняка более многочисленными туземцами. Выполняя свою главную задачу по нахождению пролива к Индии и Китаю, Кабот продолжил свое плавание, двигаясь на юг вдоль скалистых берегов новой земли.

В этих водах путешественники обнаружили такое обилие трески, что пополняли ею свой рацион и запасы простым спусканием корзин в воду. По выводам, сделанным последующими историками и исследователями данного путешествия, «Матью» продвинулся на юг на расстояние около 870 миль и дошел до южной оконечности земли у залива Пласентиа, за которым на западном и южном направлениях вновь открывались широкие водные просторы океана Джон Кабот пришел к выводу, что он не только достиг восточной оконечности Китая, но и обнаружил искомый пролив и, выполнив главную задачу экспедиции, решил отправиться обратно в Англию.