В поисках Индии. Великие географические открытия с древности до начала XVI века

Тимур Дмитричев

В ПОИСКАХ ИНДИИ.

Великие географические открытия с древности до начала XVI века

«Вече», 2012

На полярных морях и на южных По изгибам зеленых зыбей, Меж базальтовых скал и жемчужных Шелестят паруса кораблей. Быстрокрылых ведут капитаны, Открыватели новых земель, Для кого не страшны ураганы, Кто изведал мальстремы и мель, Чья не пылью затерянных хартий, — Солью моря пропитана грудь, Кто иглой на разорванной карте Отмечает свой дерзостный путь И, взойдя на трепещущий мостик, Вспоминает покинутый порт, Отряхая ударами трости Клочья пены с высоких ботфорт, Или, бунт на борту обнаружив, Из-за пояса рвет пистолет, Так что сыпется золото с кружев, С розоватых брабантских манжет. Пусть безумствует море и хлещет, Гребни волн поднялись в небеса, — Ни один пред грозой не трепещет, Ни один не свернет паруса. Разве трусам даны эти руки, Этот острый, уверенный взгляд, Что умеет на вражьи фелуки Неожиданно бросить фрегат, Меткой пулей, острогой железной Настигать исполинских китов И приметить в ночи многозвездной Охранительный свет маяков? Николай Гумилев. Капитаны

Глава I

ОТКРЫТИЯ ДО ОТКРЫТИЯ

1.

ЗАОКЕАНСКАЯ ТАЙНА. ПЕРВЫЕ ДЕРЗНОВЕННЫЕ ПЛАВАНИЯ И ПОХОДЫ. АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ ОТКРЫВАЕТ ИНДИЮ И ДРУГИЕ ВОСТОЧНЫЕ СТРАНЫ. МЫСЛИТЕЛИ ДРЕВНОСТИ О ФОРМЕ И РАЗМЕРАХ ЗЕМЛИ. ГИПОТЕЗА ОБ АТЛАНТИДЕ. ПЕРВЫЕ ДАЛЬНИЕ ПЛАВАНИЯ НАРОДОВ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЯ. СКАНДИНАВЫ ОТКРЫВАЮТ ИСЛАНДИЮ, ГРЕНЛАНДИЮ И ВИНЛАНДИЮ — ПОБЕРЕЖЬЕ БУДУЩЕЙ АМЕРИКИ. МАРКО ПОЛО И ЕГО НЕОБЫКНОВЕННЫЕ ПУТЕШЕСТВИЯ В НЕВЕДОМЫЕ СТРАНЫ ВОСТОКА

В течение тысячелетий Средиземноморье было той частью известного европейцам мира, где создавались и развивались высочайшие цивилизации Древнего Египта, Финикии, Древней Греции, Израиля и античного Рима. Их достижения во многих областях знаний и искусства, в том числе в географии, космографии и астрономии, продолжают удивлять нас и вызывать наше восхищение. Уже в те далекие исторические эпохи движимые как чисто практическими, в первую очередь коммерческими и военными соображениями, так и присущей людям любознательностью в познании окружающего их мира, народы этого одаренного щедрой природой региона, начинают выходить за известные им территориальные пределы. Несмотря на примитивные средства передвижения, они отваживаются на дальние путешествия и походы по суше и водными путями. Истории удалось внести в свои анналы сведения о некоторых из таких поразительных дерзаний.

Так, еще за 3000 лет до наступления новой эры древние египтяне отправляют морскую экспедицию в Пунт, которая открывает доступ к поставкам золота и других драгоценных металлов из сегодняшнего Зимбабве. В начальный период первого тысячелетия до рождения Христа царь древнего Израиля Соломон побуждает своих соседей-мореходов финикийцев возобновить хождения за драгоценностями в Восточную Африку. В эту же эпоху греки начинают свою экспансию по бассейну Средиземного моря, учреждая процветающие колонии в Италии, Сицилии и Испании. Примерно тогда же финикийцы совершают дерзновенное многолетнее плавание вдоль всего побережья Африки, устанавливая ее континентальные параметры Вскоре вслед за этим настоящим подвигом мореходы Финикии основывают собственные поселения в Ливии, Карфагене и Испании, а потом первыми достигают Канарских и Азорских островов, а также берегов Британии.

Вторая половина того же первого тысячелетия знаменуется беспрецедентными по своим масштабам и дальности походами Александра Македонского, который завоевывает Грецию, Египет, часть Центральной Азии, Персию и Вавилон и совершает вторжение в Индию. Европейцы впервые проникают в очень далекие и ранее неведомые им земли, широко раздвигая свои представления о том мире, в котором они живут. В результате победы Александра над Египтом в дельте Нила закладывается новый замечательный город, названный именем великого полководца. Он становится не только столицей египетского царства греческих правителей Птолемеев, но и уникальным центром наук с самой большой библиотекой Древнего мира.

Особого расцвета здесь достигает наука о Земле — география, сильно продвигаются вперед астрономия и космология.

Здесь будет работать самый знаменитый географ древности Птолемей, труды которого окажут огромное воздействие на ученых и первооткрывателей, в том числе Колумба и Магеллана, в эпоху Великих географических открытий. В Александрии Эратосфен первым в мире выдвинет гипотезу о том, что Земля имеет форму шара, предложит картографическую сетку параллелей и меридиан и сделает подсчеты площади нашей планеты. Революционные идеи этих гениальных ученых древности лягут в основу географических и астрономических знаний, на которые будут опираться более поздние географы, картографы и мореплаватели.

Однако несмотря на невероятный прорыв в расширении своих знаний и практического опыта в освоении новых земель к востоку, северу и югу от Средиземного моря огромные пространства, находящиеся к западу от того, что в Античности называлось Столпами Геркулеса, то есть за Гибралтаром, по-прежнему оставались для европейцев неведомой стихией Атлантики, которую называли также Морем Мрака. Но и на этот счет передовые умы древности выдвигали свои смелые гипотезы и идеи, предполагавшие существование в Атлантическом океане больших земель и множества островов. Одной из самых весомых и интересных была гипотеза об Атлантиде и ее исчезновении в результате гигантского катаклизма.

К теме Атлантиды обращается, в частности, крупнейший мыслитель Античности Платон. В своих трудах «Тимей» и «Критий» в форме обсуждения между Сократом, Гермократом, Тимеем и Критием он рассказывает среди прочего, что в те времена, т. е. в глубокой древности, то (Атлантическое) море было судоходным, и в нем перед выходом в пролив между Столпами Геркулеса находился огромный остров, который был больше, чем Ливия и Азия, вместе взятые. Там же находился и пролив, через который путешественники тех времен могли проплывать к остальным островам, а от этих островов — к лежащему напротив них континенту (!), окруженному настоящим морем

Тот же атлантический остров, что лежит у подхода к Столпам Геркулеса и полностью окружен морем, может действительно и обоснованно называться континентом. Другими словами, Платон полагал, что за современным Гибралтарским проливом уже недалеко от испанскою Кадиса начинался другой континент, которым и была Атлантида. Шедший через нее пролив вел, по ею мнению, к расположенным далее в океане островам (Азорским или Карибским?), и затем к еще одному континенту (Америке?). Согласно Платону, Атлантидой правил союз могущественных царей, которым удалось подчинить себе не только многие другие острова, но и часть районов Ливии вплоть до Египта, а также самой Европы до Тирренскою моря. Однако впоследствии, по утверждению Платона, на остров обрушились мощнейшие землетрясения и потоп, которые за один день и одну ночь низвергли Атлантиду в пучины океана, и она исчезла навсегда, превратив океан в непроходимую массу грязи от разрушенною континента

Несмотря на это страшное предупреждение, в своем труде «Вопросы природы», отвечая на собственный вопрос о том, какое расстояние отделяет берега Испании от Индии, римский мыслитель Сенека с оптимистичной уверенностью утверждал, что если будет хороший попутный ветер, то, чтобы пройти ею, судну потребуется совсем немного дней Однако в наступившие затем Средние века гипотеза Платона о потрясающей гибели Атлантиды и ее последствиях для тех, кто мог бы отважиться на дальнее плавание за Столпы Геркулеса, оставалась той мистической, неприступной реальностью, которая сделала Атлантический океан морем мрака и страха, населенного огромными чудовищами, способными проглатывать целые корабли со всеми людьми. За эти долгие столетия вокруг Атлантики было рождено множество новых страшных мифов и легенд, в том числе и о том, что при приближении к экватору вода становится все более теплой, а затем просто кипит, уничтожая все живое. Под воздействием распространившихся в эту эпоху крайних религиозных воззрений и суеверия многие научные достижения и гипотезы великих мыслителей античности были надолго преданы забвению. Атлантический океан продолжал оставаться неприступным, ожидая того времени, когда появятся новые смелые люди, новые конструкции судов, способных преодолевать большие расстояния и лучше противостоять силам морской стихии с помощью более совершенных навигационных знаний и приборов.

Тем не менее, хотя выход в дальнюю Атлантику долго оставался закрытым, европейцы Средиземноморья продолжали свою экспансию в разных других направлениях. Под управлением греков-птолемеев Египет развивает активную торговлю с Индией, которую затем продолжит завоевавший его Рим. В середине I века до н. э. римляне под руководством Юлия Цезаря покоряют Британию. Пройдет еще 500 лет, прежде чем история зафиксирует заметные освоения европейцами новых земель или торговых направлений. В середине первого тысячелетия после рождения Христа ирландские монахи начинают заселять острова, расположенные к северу от Британии, и доходят до Исландии. Почти в этот же период, но несколько позже, расширяется морская торговля арабов в Индийском океане и в Китайском море, за чем следует завоевание ими Северной Африки и Иберийского полуострова

Новое невероятное достижение в открытии неизвестных земель, хотя и краткотечное и скоро забытое, наступило в разгар позднего Средневековья. Случилось это на рубеже первого и второго тысячелетий на северных рубежах Европы. Сегодня археологические раскопки подтвердили, что смелые скандинавские мореходы во главе с Эриком Рыжим, Лейфом Эриксоном и Торфинном Карсефни около 1000 года достигли сначала Гренландии, а затем и берегов Северной Америки, где они предприняли безуспешную попытку основать свое поселение — Винландию. Они, вероятно, не осознавали, что открытая ими новая земля представляла собой лишь начало огромного уходящего на юг континента Это великолепное достижение, однако, не получило своего продолжения и было забыто на несколько столетий- На сегодняшний день пока не существует каких-либо свидетельств тому, что упомянутые путешествия и открытия скандинавов были известны мореплавателям Южной Европы. Но нельзя исключать, что упоминания о них могли встречаться в рассказах, пересказах и легендах о морских путешествиях, которыми жили все портовые города европейского континента Иначе говоря, после этих дерзких восхитительных плаваний, в которых скандинавы продемонстрировали огромное мужество, решимость, великолепные мореходные качества своих судов и выдающиеся знания навигации, тем более что у них не было ни карт, ни компаса, ни приборов для ориентации по солнцу и звездам, Америка продолжала оставаться для мира по-прежнему закрытой.

Двести лет спустя два венецианских негоцианта совершают беспрецедентное сухопутное путешествие в Индию, но не оставляют о нем никаких сведений- Через некоторое время они вновь отправляются в дальние страны Востока, взяв с собой 17-летнего Марко Поло — племянника одного из них. Их путь покрывал фантастически дальние для тех времен расстояния и страны. Из Венеции они добрались до Акра в сегодняшнем Ливане, затем дошли до Багдада и Ормуза, где повернули на север, а дойдя до гор Памира, пересекли их в восточном направлении. Отсюда их долгий, но захватывающе интересный путь пролегал через Западный Китай (Катай) и пустыню Гоби в Пекин. Маршрут возвращения был не менее увлекательным и экзотичным, проходя вдоль китайского побережья по суше, а затем через Суматру и Индию. Оказавшись вторично в Ормузе, отважные путешественники сходят с кораблей на берег и по суше доходят до Константинополя, откуда по родным водам Средиземного моря возвращаются в свою процветающую и могучую Венецию.

Это удивительное и уникальное во всех отношениях путешествие продолжалось двадцать четыре года, почти четверть века! Невероятно трудно поверить, что оно происходило в 13-м столетии! Конечно же — ив этом заключалась одна из его особенно интересных и познавательных сторон — оно прерывалось длительными остановками пребывания в некоторых из этих многочисленных стран, давая путешественникам возможность вплотную познакомиться с их жизнью, порядками, нравами, обычаями, экономикой и товарами. Когда трое родственников Поло прибыли в Венецию, то их никто, включая членов их семейства, не мог узнать. За 24 года отсутствия они, естественно, сильно изменились в своем физическом облике Они вернулись в восточных одеждах, пользовались приобретенными в восточных странах жестами и манерами и поначалу даже с трудом говорили на венецианском диалекте. Одна из историй, связанных с их возвращением, рассказывает о том, что вскоре после приезда домой они устроили великолепный прием для членов своего клана и самых важных особ Венецианской Республики. Во время подачи десерта путешественники распахнули свои восточные наряды и согласованными театральными жестами разорвали их части по швам, рассыпав дождь драгоценных сапфиров, рубинов, изумрудов и других редких камней перед пораженными этим привезенным богатством гостями. Нет, трое Поло рассказывали не сказки и небылицы о сокровищах Индии, Китая, Сипанго (Японии) и других стран, где они побывали, а истинную правду, в которой теперь все жители Венеции могли убедиться сами. Сам Марко Поло приобрел в ту эпоху лестное к себе обращение: «господин миллион».

Вполне возможно, как это произошло с первым путешествием родственников Поло в страны Востока, их и второе путешествие вместе с Марко осталось бы в памяти лишь тех, кто праздновал на устроенном ими банкете их успешное торговое предприятие, а в лучшем случае в рассказах жителей самой Венеции. Но, к счастью, и на благо всего мыслящего мира Европы этому воспрепятствовала одна любопытная история. Она связана с продолжительным жестоким соперничеством двух морских держав того времени — Генуи и Венеции — за господство на водных путях Средиземного моря, что, в частности, в 1298 году привело к крупному боевому сражению между ними в Адриатике. В этой битве Генуя одержала победу над своей соперницей, а в числе плененных венецианцев в ее руках оказался и командир боевой галеры... Марко Поло.

Попав в генуэзскую тюрьму, он подружился там с другим заключенным по фамилии Рустикелло, являвшимся автором нескольких средневековых романов. Этот романист был настолько потрясен фантастическими рассказами Марко Поло о его невероятных приключениях в таинственных дальних странах Востока, что он решил положить их на бумагу. Для облегчения дела Марко Поло удалось добиться разрешения на получение в тюрьме его собственных записей и дневников о своем многолетнем путешествии, что в итоге и позволило его товарищу по заключению написать о нем целую книгу. Данная публикация, исполненная в духе приключенческих романов позднего Средневековья, представляет собой единственное документальное описание беспрецедентной истории плаваний, походов и проживания Марко Поло в сказочных для европейцев землях Китая, Индии, Индонезии, Персии и других. Никто еще со времен Александра Македонского, то есть за полторы тысячи лет, не смог побывать в тех мистических краях и описать их жизнь и несметные богатства. Интереснейшая книга необыкновенных приключений Марко Поло привлекла к себе особенно большое внимание и получила широкое распространение в странах Европы уже после изобретения печатного станка Иоганном Гутенбергом в 1456 году.

Это был как раз тот период, когда усовершенствованные морские корабли и новые навигационные приборы начинали порождать надежды среди португальских правителей и мореходов на возможности их использования для поиска морского пути в Индию и другие восточные страны в целях установления с ними выгодной торговли специями, драгоценностями и другими товарами. Без всяких сомнений, книга Марко Поло о сказочных землях Востока при отсутствии о них какой-либо другой информации стала одним из тех ощутимых стимулов, которые возбуждали воображение и разжигали желание государственных правителей, негоциантов, мореходов и авантюристов приложить свои руки к их манящим сокровищам Она стала, по существу, Библией для любителей чудес, фантастических приключений, таинственных далеких стран и будущих первооткрывателей и исследователей новых земель. Наряду с другими трудами книга Марко Поло была тщательно проштудирована самим Колумбом и целым рядом его современников, мечтавших об открытии Индии морским путем Находилась она и в багаже конкистадоров и последующих первооткрывателей Америки, а также тех капитанов, которые вели свои каравеллы через необъятные просторы Атлантики, а затем и Тихого океана

Другой книгой, которая взбудоражила умы людей XV века, стал роман, приписываемый английскому джентльмену сэру Джону Мандевиллу, хотя подлинное ее авторство принадлежало астроному из города Льежа в сегодняшней Бельгии Иехану Бургундскому. Данная работа была написана полвека спустя после книги Марко Поло. Ее большое достоинство состояло в том, что она явилась своего рода сборником географических знаний того времени, относившихся к Индии, Китаю и островам Индонезийского архипелага. Наряду с подлинными сведениями в книге было много фантастических вымыслов, мифов и легенд. Среди них были описания гор, усыпанных алмазами, людей с головами собак, туземцев, питающихся только духами и ароматами яблок, а также людей с такими длинными ушами, что они закрывались ими как плащами, и т.д. Одним из любопытных пассажей в этом произведении является описание встречи автора после посещения Индии и пяти тысяч островов со страной, где жители говорили на его языке и одевались, как он. Таким образом, Мандевилл показывал, что Земля шарообразна и что Европа, Азия и Африка представляют собой единый континент, окруженный одним океаном с целым рядом островов. Хотя для читателей более поздних эпох немалая часть описаний в книге Мандевилла выглядит явным вымыслом, его современники и целый ряд последующих поколений людей принимали их за реальные, или, по крайней мере, возможно действительно существующие вещи и явления.

После возвращения трех негоциантов Поло из дальних восточных земель с большими богатствами никто из европейцев не отваживался на подобные опасные путешествия, хотя они могли обещать огромные торговые выгоды. Однако Европа торговала уже давно со странами Востока и Африки, но эта торговля велась через посредников-арабов, что делало товары из этих далеких земель чрезвычайно дорогами. Великолепные китайские и самаркандские шелка, ароматные специи с островов индонезийского архипелага, драгоценные камни из Сипанго и Индии, а также другие восточные товары были очень популярны в Европе вместе со слоновой костью и золотом из Африки.

2.

ПОРТУГАЛИЯ И ИСПАНИЯ В КОНЦЕ XV ВЕКА. МОТИВЫ ПОИСКА МОРСКОГО ПУТИ В ИНДИЮ. НАЧАЛО ЭПОХИ ВЕЛИКИХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОТКРЫТИЙ. КАНАРСКИЕ И АЗОРСКИЕ ОСТРОВА — БУДУЩИЙ ТРАМПЛИН В НОВЫЙ СВЕТ. ОТКРЫТИЕ И ОСВОЕНИЕ ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ АФРИКИ. ОТКРЫТИЕ МЫСА ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ И МОРСКОГО ВЫХОДА К БЕРЕГАМ ИНДИИ С ЗАПАДА

Но к концу 14-го — началу 15-го столетия даже эти связи Европы с Востоком через посредников переживают серьезные перебои, а затем сильно усложняются. Одной из главных причин таких невыгодных для европейцев перемен стало нарушение караванных путей через Центральную Азию в Китай из-за того хаоса, который возник в тех землях в результате начавшегося распада контролировавшей их империи Моголов. Другая была рождена захватом турками районов Ближнего Востока, Средиземноморского побережья Африки, а также части Греции вместе с Константинополем в 1453 году. Торговля Европы с Азией и Африкой теперь оказалась в руках турок или арабов, попавших во власть султанов Оттоманской империи. Появление и утверждение наступательного ислама прямо на границах христианской Европы привело к продолжительным и жестоким войнам большинства ее государств с Турцией, Речь шла в первую очередь не о сохранении торговых связей с Востоком, хотя это было тоже важно, а о самом существовании европейских стран в качестве христианских государств. Цены на восточные товары достигают в это время беспрецедентных высот, а войны с Турцией и между самими европейскими странами опустошают сейфы королевских домов Европы. Даже форт Сеута по другую сторону от Гибралтара на побережье Африки, служивший центром сбора караванов с золотом со всей западной части континента, стал полностью под контроль оттоманских хозяев Марокко.

Ввиду такой сложившейся неблагоприятной ситуации правители Европы постепенно начинают понимать, что борьба с Турцией будет длительной и трудной и что, готовя или ведя священную войну, нужно искать новые пути торговли с Востоком в обход гигантской территории Оттоманской империи. Первыми такие поиски начинают португальцы, находящиеся на самой западной оконечности европейского континента с открытым выходом в Атлантику и непосредственно по соседству с Африкой Более благоприятное внутреннее и внешнее положение Португалии к началу XV века в немалой степени способствовало принятию на себя такой инициативы ее правителями.

В отличие от Испании, например, португальцы смогли освободиться от нашествия мавров уже к середине XIII века.

Нанеся решительное поражение кастильской армии в 1385 году, а затем подписав с испанцами мирный договор, Лиссабон утвердил свою независимость от своего более крупного соседа. Окрепнув и осмелев, португальцы захватывают в 1415 году марокканский форт Сеуту вместе с большим количеством золота и других ценных товаров. Хотя кампания захвата Сеуты досталась Португалии немалой ценой, она разожгла аппетит Лиссабона относительно овладения африканскими источниками золота и стимулировала снаряжение экспедиций в прибрежные, то есть наиболее доступные зоны западного побережья Африки. Это означало необходимость выходить необычно далеко от своих берегов, что в свою очередь предполагало наличие новых типов судов, способных совершать долгие плавания с достаточным запасом питьевой воды и провианта, а также располагать соответствующими навигационными приборами для определения места своего нахождения. Требовались для этого и опытные мореходы. Очень желательными представлялись и промежуточные островные или береговые базы для проведения ремонта судов, пополнения запасов воды и пропитания, а также для отдыха экипажей. Другими словами, даже дальние каботажные плавания вдоль берегов Африки ставили целый ряд технических, научных и политических задач, на решение которых требовалось время.

Португалии в этом отношении удивительно повезло. Именно в этот период ее истории в королевской семье правящей династии Авизов поднимается крупная фигура замечательного принца Энрике, получившего прозвище Мореплавателя. Этот передовой мыслитель и талантливый организатор воплотил в себе одни из лучших черт человека расцветавшей тогда эпохи Возрождения. Еще юношей он участвовал в победном походе на Сеуту. После возвращения его отец король Жоау Первый делает его Великим магистром ордена Христа, основанного с целью ведения борьбы с мусульманами. Для победы над ними требовались большие средства, которые принц Энрике рассчитывал добыть экспедициями в Африку, что было связано с большой и серьезной подготовкой. По счастливому стечению обстоятельств, увлеченного своими планами принца отец-король назначает одновременно губернатором самой южной провинции страны. Там недалеко от самого западного мыса европейского континента Св. Винсента на полуострове Сагреш, далеко уходящем в Атлантику, Энрике-Мореплаватель создает астрономическую лабораторию и школу космографии. Под его руководством здесь постепенно собираются и работают наиболее просвещенные в этих науках люди из самых разных стран. Благодаря его неутомимой и целенаправленной деятельности Сагреш со временем превращается не только в передовой центр науки, картографии и создания новых навигационных приборов, но и в строительную верфь, где разрабатываются, строятся и испытываются под руководством итальянских специалистов новые типы морских кораблей. Именно там в результате кропотливой многолетней работы на водные просторы Атлантики выходят первые каравеллы, которым потом предстояло побывать во всех океанах мира Каравелла представляла собой новый тип океанского судна, в котором эффективно сочетались паруса в форме квадрата и треугольника, что позволяло максимально использовать силу ветра, в том числе и встречного. Установление на каравелле руля с применением металлических соединений делало возможным обеспечивать как более высокую скорость передвижения, так и ее большую независимость от силы и направления ветра По форме своего корпуса она напоминала те обтекаемые лодки с низкой посадкой, которые давно зарекомендовали себя как надежные рабочие суда на реке Доуру на севере Португалии. Обычно их размеры составляли 70 футов[1] в длину и 25 футов в ширину при водоизмещении около 50 тонн. Просторные трюмы каравелл позволяли нести запасы для обеспечения жизни экипажа в составе примерно 20 человек в плавании, которое могло продолжаться много недель. Этот парусник сразу же получил одобрение всех мореходов от капитанов до простых матросов, которые быстро убедились в его прекрасных качествах, в том числе его способности использовать сильные ветры и водные течения. При умелом управлении в океане в благоприятную погоду новый корабль мог проходить около 33 лиг, т. е. 200 километров в день.

Несмотря на эти неоспоримые достоинства, каравелла не могла решить все проблемы дальнего океанского плавания без захода в порты. Даже при наличии взятого с собой продовольствия экипажи не могли обходиться долгое время без свежих продуктов, полагаясь лишь на законсервированные и засоленные, чтобы не подвергаться опасности авитаминоза, цинги и других заболеваний. Более того, запасы продуктов в условиях жары и большой влажности не выдерживали долгого хранения, как и питьевая вода в деревянных бочках, Таким образом, проблему голода и питьевой воды в дальних плаваниях каравелла решить не могла. Не могла она и при ее в целом миниатюрных размерах всегда выходить уцелевшей из противоборства с чудовищными бурями и ураганами. Не в ее силах было и освободить погружавшиеся на нее экипажи от страшных ужасов, которые их охватывали в плавании по Морю Мрака под влиянием старых и новых мифов, населявших его сверхъестественными существами и чудовищами. Но несмотря на то что каравелла не решила все проблемы дальних морских переходов, она являла собой серьезный прорыв в мореходном деле, открыв перед европейцами реальные возможности освоения океанских просторов Атлантики.

Мореходные качества каравеллы были подкреплены развитием и использованием новых навигационных карт, приборов и расчетов. Ко времени их появления уже вошли в морской обиход компас и астролябия, которые позволяли кораблю соответственно определять свой курс и параллель его нахождения путем измерения угла наклона звезд над горизонтом. Гораздо более сложной была задача по определению меридиана. Его пытались вычислять путем выявления приблизительной скорости движения корабля и пройденного расстояния или подсчета с помощью песчаных часов разницы во времени между пунктом отправления и местом его нахождения в заданный момент. Такие методы определения меридиана были настолько неточными вплоть до последней четверти XVIII века, что приводили к очень серьезным, иногда и роковым ошибкам для океанских мореплавателей. Добившись замечательных результатов в техническом обеспечении своих планов дальних морских переходов, Энрике-Мореплаватель приступает к их практической реализации.

Уже на раннем этапе своей кипучей деятельности в Сагреше Энрике проявляет большой и активный интерес к забытым островам восточной части Атлантического океана. Канарские и Азорские острова, а также остров Мадейра были известны еще карафагенянам, а о существовании Канарских островов знали как древние греки, так и римляне. Плиний Старший, например, называл их латинским словом «Canaria» — землями, где было обнаружено много больших собак. В XIV веке эта группа островов была вновь, после многих столетий забвения, открыта генуэзскими мореплавателями, но попытки их заселения итальянцами, норманнами, кастильцами и португальцами оказались безуспешными. И вот уже в который раз европейцы снова забывают о них почти на целую сотню лет до того, как возрожденные сведения привлекают к ним внимание Энрике-Мореплавателя, который именно в это время искал промежуточные базы для своих каравелл в его планах овладения дальним африканским побережьем.

Сначала в 1424-м, а затем и в 1427 году принц Энрике-Мореплаватель, который, кстати, после участия в походах в Северную Африку никогда больше никуда не плавал, направляет свои экспедиции с целью заселения острова Гран (Большая) Канария, чтобы затвердить территориальные претензии на него со стороны Португалии. Однако португальцы и в том и в другом случае столкнулись с таким решительным сопротивлением местных жителей гуанчей, что им пришлось оставить непокорный остров в покое.

Резкие возражения против таких попыток были выражены со стороны Кастилии, которая сама претендовала на Канарские острова и еще до португальцев, начиная с 1402 года, неоднократно пробовала присоединить их к своей короне. На первом этапе это дело было поручено осуществить частным предпринимателям, но преодолеть сопротивление гуанчей им оказалось не под силу. Завоевание Гран Канарии удалось наконец осуществить лишь в 1484 году после почти пятилетней кампании капитану Педро де Вака Но 15 лет до этого Португалия была вынуждена признать суверенитет Испании над Канарскими островами, которые уже очень скоро станут для нее жизненно важным трамплином в открытии и завоевании Нового Света Остальные острова этого архипелага испанцы покорили лишь к 1496 году.

Процесс испанизации Канарских островов проходил довольно быстро, чему способствовало успешное обращение их обитателей в христианство, поощрение смешанных браков между победителями и побежденными, предоставление земель испанским переселенцам, подкупы местных вождей и создание для них привилегированных условий, если они склонялись стать подданными короны Испании. Опыт завоевания и колонизации Канарских островов был затем активно использован испанцами и в неизмеримо больших масштабах в процессе покорения и освоения Западных Индий. Этот прецедент касался даже и тех форм договоров, которые позднее будут заключаться между королями и конкистадорами относительно условий осуществления колонизации огромных территорий Нового Света.

После неудачи с приобретением Канарских островов принц Энрике еще более решительно и энергично осуществляет утверждение прав Португалии на до тех пор необитаемые Мадейру и Азорские острова, которые были успешно и быстро заселены. Продукция поселенцев этих земель — древесина, вина, зерно, шерсть, рыба, скот—имели хороший спрос в странах Европы, что при растущих доходах стимулировало приток населения из Португалии и даже других стран. Азорские острова, как и Канары, вскоре станут той важнейшей базой для кораблей, которая будет их поддерживать в освоении Африки, обеспечении морского пути в Индию и другие страны Востока, а затем и в земли Нового Света. На Азорах и Канарах суда будут пополнять запасы воды, свежих продуктов питания, дров для приготовления пищи в напалубных кухнях, канатов, якорей и всего того, что может быть необходимо для них в длительных плаваниях. Там же утомленные долгим пребыванием в океане их экипажи могли обретать столь нужную для них передышку. Таким образом, освоение Азорских и Канарских островов в Атлантическом океане вместе с новым типом морских судов — каравелл под командованием более подготовленных и опытных капитанов, вооруженных более совершенными навигационными приборами, методами расчетов и картами, теперь открывали путь для длительных плаваний вдоль берегов целого и еще совсем таинственного континента—Африки. Планы Энрике-Мореплавателя наполнялись воплощенными, реальными результатами. Наступал совершенно новый практический этап в достижении поставленных им целей: направить каравеллы на юг вдоль африканского побережья, туда, где еще никогда не бывали европейцы. Теперь, когда огромная подготовительная работа была закончена, принц Энрике приступает к решению своей главной задачи.

Действуя в соответствии с его указаниями, португальские каравеллы отправляются в неизвестные воды и земли, которые веками вселяли страх во всех мореходов. Довольно скоро новые суда доказывают свои замечательные качества и быстро проходят за мыс Бахадор, расположенный на широте сегодняшней Западной Сахары — пункт, который представлял собой важный психологический барьер в осуществлении плавания вдоль побережья Западной Африки: моряки очень опасались, что сильные морские течения в этих местах могут легко выбросить корабли, движущиеся в прибрежной полосе, на песчаное мелководье у совершенно голого и пустынного берега. Но каравеллы и их искусные капитаны продемонстрировали свои великолепные качества, успешно пройдя за мыс Бахадор и вернувшись из-за него при использовании северо-западных ветров. После этого они достигли зоны превалирующих западных ветров, на которых с триумфом возвратились домой. Данное первое относительно дальнее плавание вдоль берега Африки имело огромное практическое и психологическое значение для последующих экспедиций, в том числе и потому, что после его успешного осуществления был устранен тот большой страх, которым была окружена даже сама идея посещения таких жарких мест в океане. После него навигация в этой зоне становится обычным рабочим переходом как для каравелл, так и для их экипажей. Первый шаг в выбранном принцем Энрике направлении был победоносно завершен. За ним неизбежно последовал второй.

Уже в 1444 году капитан Жиль Эаннес проходит еще дальше за мыс Бахадор и достигает нового мыса Бланко, где он захватывает 200 черных рабов, что производит настоящую сенсацию в Лиссабоне. Помимо очередного навигационного успеха каравеллы привозят из Африки ценный груз! Этим рейсом, к сожалению, было одновременно положено страшное начало преступной торговле людьми, которая продолжалась потом в течение 400 лет. В том же году Португалию и принца Энрике ожидает еще одно замечательное открытие, когда капитан Тристау обнаруживает устье реки Сенегал, давшее название будущей африканской стране. Плавание каравелл в тропических широтах разрушает навсегда и другой психологический барьер — гипотезы древних и вековые мифы о кипящих в них водах. Два года спустя этот же решительный мореход открывает реку Гамбия, которая впоследствии подарит свое имя другому государству Западной Африки. Здесь большая часть его команды и он сам погибают от ядовитых стрел местных жителей, но оставшимся в живых семи морякам удается привести каравеллу в Португалию. Один успех для португальцев следует за другим. Их экспедиции в Африку помимо рабов начинают привозить россыпи золота, слоновую кость и африканский перец. Одним словом, такие плавания становятся выгодными и с экономической точки зрения. В 1457 году венецианский негоциант Кадамосто, находящийся на службе принца Энрике, открывает для Португалии еще один архипелаг — острова Зеленого Мыса, которые пятьсот лет спустя получат независимость от Лиссабона. Помимо коммерческой добычи все более смелые и дальние экспедиции португальцев привозят массу ценных сведений о посещаемых ими африканских землях и районах Атлантики.

Энрике-Мореплаватель умирает в 1460 году. За почти 50 лет его неутомимой деятельности Португалия превратилась в ведущую морскую державу, приобрела Мадейру, Азорские острова, острова Зеленого Мыса и утвердила свое присутствие в Сенегале, Гамбии, Гвинее и на побережье Гвинейского залива, дойдя до экваториального пояса и достигнув половинной отметки на пути к тогда еще неизвестной южной оконечности Африки — мысу Доброй Надежды.

Но со смертью этого выдающегося принца — создателя морской мощи маленькой Португалии с населением в то время всего в 1 миллион человек — исследования дальнейших морских путей и новых земель не остановились. Сначала они были продолжены богатыми португальскими антрепренерами по королевским лицензиям. Самый активный из них по имени Фернан Гомеш исследовал очень протяженную береговую полосу Гвинейского залива, опустившись за линию экватора до широты сегодняшнего Габона, Португальцы тем самым достигли еще одного исторического рубежа. Они стали первыми европейцами, которые пересекли экватор!

Со вступлением на престол в 1481 году нового короля, Жоау Второго, морские экспедиции Португалии вновь возвращаются под непосредственное руководство королевского дома. Пока торговцы разными товарами высаживались на открытые берега в поисках выгодных сделок, смело обследуя внутренние территории и поднимаясь вверх по течению рек, португальские мореходы продвигались все дальше и дальше на юг в завоевании новых рубежей. Кастилия с большой ревностью и завистью взирала на невероятные, ошеломляющие успехи своей маленькой соседки, которая очень старательно, но тщетно пыталась их скрыть от внешнего мира. Узнав, что Португалия начала ввозить из сегодняшней Ганы золото, которое дало тогда этим землям название Золотого Берега, королева Изабелла пошла даже на то, чтобы узаконить пиратские налеты на португальские каравеллы, перевозившие драгоценности в Лиссабон. На этой почве между двумя странами еще в 1475 году вспыхнула война, которая завершилась подписанием мирного договора. По этому договору Испания признала монополию Португалии на Западную Африку, а Лиссабон в свою очередь отказался от претензий на Канарские острова в пользу испанской короны. Для обеспечения своих позиций в этих новых землях Жоау Второй создал целую сеть военных фортов по побережью Гвинейского залива

Уже в декабре 1484 года при этом новом короле капитан Диегу Кау во главе нескольких каравелл открывает устье могучей реки Конго, где он оставляет для исследования ее берегов небольшой отряд и затем отправляется дальше на юг и доходит почти до широты центральной части сегодняшней Анголы — будущей крупной и богатой колонии Португалии.

Однако после пересечения экватора у португальцев возникает проблема с ориентацией, так как они больше не могли полагаться на Полярную звезду, которая исчезла с горизонта. Здесь им на помощь приходит участвующий в плавании выдающийся астроном и картограф из Нюренберга Мартин Бехайм, который вместе со своим коллегой и соотечественником Иеронимом Мюнцером многократно посещал Лиссабон, делясь своими большими знаниями с португальцами и получая от них новые географические сведения из их экспедиций. Он обучил их, в частности, определению места нахождения корабля с помощью таблиц о движении солнца, составленных замечательным немецким ученым Региомонтаном Как мы видим, для достижения поставленных целей португальцы использовали лучших ученых и специалистов из разных стран, которых уже выдвигала эпоха Возрождения. Кстати говоря, М. Бехайм вскоре начал работать при поддержке Португалии над осуществлением плана выхода в Индию морским путем, двигаясь на Запад от Европы через Атлантику, но его проект был готов лишь в 1493 году, то есть год спустя после первого плавания Колумба

Этим плаванием был взят еще один рубеж на маршруте к самой южной оконечности африканского континента. На обратном пути решительный капитан не нашел оставленный им в устье Конго отряд и вернулся в Лиссабон, где в докладе королю он несколько преувеличил успех своего плавания утверждением, что он будто бы достиг самой южной оконечности Африки. Король Жоау Второй был настолько обрадован этим сообщением, которое означало выход на подступы к берегам Индии, что щедро наградил нескромного капитана рыцарским званием и другими почестями.

На следующий год Кау назначается главой второй экспедиции с заданием войти в Индийский океан, держась восточного направления после обхода того конечного мыса континента, который, по его утверждению, он открыл во время первого плавания. Зайдя по пути на юг в устье реки Конго, каравеллы обнаружили там людей, оставленных ими год до этого. Потеряв надежду на возвращение в родные края, они решили остаться жить среди африканцев. После этого вместе с найденными соотечественниками каравеллы продолжили свой путь до мыса Круис на широте северных районов сегодняшней Намибии. Португальцы установили здесь, как они это делали и в других подобных случаях, каменный крест, провозглашавший данное место португальским владением. С этого момента судьба капитана Кау покрывается неизвестностью. Возможно, он погиб в этих широтах, но в любом случае, оказавшись без него, экспедиция вернулась в Лиссабон. Неудача похода капитана Кау временно подорвала реализацию планов Жоау Второго в отношении возможности его каравелл достичь берегов Индии путем обхода южной оконечности Африки. Его решимость найти морскую дорогу к этой магически манящей сказочной стране теперь, когда португальские каравеллы, казалось, были в пределах ее досягаемости, побуждают его организовать невероятную по своей сложности секретную миссию, которая выглядит как настоящий увлекательный межконтинентальный детектив.

В целях осуществления своего плана король направляет двух своих рыцарей Кавильау и Пайва, которые свободно владели арабским языком, в путешествие в Египет и другие страны Ближнего Востока, куда доступ европейцам был практически закрыт. Их главная задача заключалась в сборе наиболее полных сведений относительно торговых путей в Индию и о месте нахождения предполагаемого христианского королевства во главе с пресвитером Иоанном, которое, согласно более поздним легендам, существовало где-то в неведомых землях африканского континента. Выйдя из Лиссабона в мае 1487 года, этот дуэт королевских разведчиков под видом купцов отправился на остров Родос, приобретя по пути большое количество меда якобы для ведения торговли. Оттуда они переправились в Александрию, а затем в Аден, где их пути разошлись. Пайва направился в Эфиопию искать христианское царство пресвитера Иоанна, но, серьезно заболев в дороге, был вынужден вернуться в Каир, где его настигла смерть. Путь Кавильау из Адена шел морским маршрутом в Калькутту, откуда он направился в Гоа. Здесь он вносит в свои записи сведения об активной торговле специями, драгоценными камнями, арабскими лошадьми и хлопком. Далее его путешествие следует в стратегически важный порт Ормуз. Оттуда этот смелый агент погружается на арабское судно и отправляется в плавание вдоль восточного побережья Африки на юг к Зимбабве, где с древнейших времен добывали и экспортировали золото. От арабских капитанов и лоцманов Кавильау собирает ценные сведения, которые убедительно свидетельствуют о том, что Индийский океан действительно соединяется с водами Атлантики у самых южных берегов Африки.

Собрав достаточно нужной информации, которую он спешил передать королю, Кавальау направляется в Каир, где его уже дожидались два других королевских агента, оба прекрасно говоривших по-арабски. Будучи евреями, они могли свободно передвигаться по странам Ближнего Востока Жоау Второй послал их на помощь Кавальау, когда ему сообщили о скоропостижной смерти Пайвы. Получив от Кавальау секретные сведения, один из них — сапожник по имени Жоау ди Ламегу — сразу же отплыл с донесением в Лиссабон, а второй — раввин Авраам — присоединился к неутомимому Кавальау, который снова поехал в Ормуз для сбора данных об оборонительных сооружениях этого важнейшего стратегического порта на выходе из Персидского залива в Индийский океан. Когда эта часть секретной миссии была успешно завершена, неукротимый Кавальау передает собранные им сведения раввину Аврааму и отправляет его с одним из арабских караванов в Сирию, откуда тот уже морским путем прибывает с ценным донесением в Лиссабон.

Но теперь, после смерти Пайвы, король передает невыполненную последним миссию по обнаружению царства пресвитера Иоанна его более удачливому коллеге. Продолжая свои фантастические для той эпохи секретные детективные приключения, Кавальау перебирается из Ормуза в Мекку — самое священное для мусульман место, которое было закрыто для посещения «неверными». Отсюда через Синайский полуостров, где он посещает монастырь Святой Екатерины, его путь продолжился к сомалийской стороне залива Адена, лежащей на подступах к высокому плато Эфиопии. Добравшись до него, Кавальау затем попадает в столицу этой страны, где его радушно принимает ее христианский правитель копт Негус Португальскому тайному агенту удалось установить, что в глубинах африканского континента действительно существует христианское царство, но оно не было царством пресвитера Иоанна, а страной черных эфиопов. Выполнив вторую и последнюю часть своей тайной королевской миссии, Кавальау приготовился к возвращению в Португалию с донесением Жоау Второму. Однако умный и ловкий португалец настолько понравился царю Эфиопии, что тот, предоставив ему всяческие блага, запретил его выезд из своей страны. По всей вероятности, и сам Кавальау, оказавшись в столь привилегированном положении при дворе высшего местного правителя, не очень стремился вернуться к гораздо более скромным условиям жизни на своей родине. Оставшись после трех лет необыкновенных приключений по выполнению тайных поручений короля в открытой им для Португалии стране, он удивительно в ней преуспел, женился на женщине из знаменитого местного рода и вырастил семью. 30 лет спустя после прибытия в Эфиопию, то есть в 1520 году, Кавальау радостно приветствовал в этой далекой земле первое европейское посольство. Это было посольство из Лиссабона

Вооружившись ценными сведениями от своих тайных агентов, Жоау Второй теперь был уверен в том, что в Индию можно было пройти из Европы морским путем вокруг Африки, и, не теряя времени, он вновь снаряжает экспедицию для нахождения такого маршрута. На этот раз во главе двух каравелл и большого корабля с провиантом и разными запасами он назначает придворного рыцаря и опытного капитана Бартоломеу Диаша, которому уже доводилось командовать кораблем в экспедиции на Золотой Берег. Король дает Диашу совершенно четкое и строгое указание пройти за самую южную точку оконечности Африки, до которой удалось дойти Диогу Кау почти три года тому назад, то есть мыс Круис, а затем проплыть дальше в поисках пути в Индию. Дойдя до залива Тигров несколько севернее мыса Круис, Диаш оставляет на хорошей якорной стоянке грузовой корабль, а сам во главе двух каравелл следует дальше на юг.

Он старается избегать нарастающих по силе ветров и поэтому держится подальше от берегов, но следует основному южному курсу. Ветры становятся настолько мощными, что относят каравеллы далеко в океан, и они вскоре теряют из виду землю. На тринадцатый день беспрерывного буйства ветер ослабевает и затем меняет направление. Измотанные штормом каравеллы берут курс на восток и быстро продвигаются вперед при попутном ветре. Через несколько дней, не обнаружив земли, капитан Диаш меняет курс на север. Его маневр оказался очень удачным на горизонте поднялась полоса земли. Это случилось 3 февраля 1488 года. Держась как можно дальше от берега, корабли проходят самые южные мысы африканского континента и попадают в смешанные воды Атлантики и Индийского океана! Наконец португальцы делают еще одно чрезвычайно важное открытие, первыми найдя самую южную оконечность Африки и, как они предполагают, путь в сказочную Индию! Здесь, на этом скалистом и полупустынном мысе, несколько веков спустя героический подвиг Бартоломеу Диаша и его спутников будет отмечен благодарными потомками большим каменным мемориалом, окруженным сегодня пространным заповедным парком.

Однако это знаменательное событие в истории географических открытий не вызывает радости или восторга среди переутомленных длительной борьбой со стихией и голодом экипажей каравелл. Сильнейшие холодные ветры южных широт вызывают настоящую панику среди людей, которые, видя перед собой пустые негостеприимные берега, серьезно, почти в отчаянии переживают свое тяжелое положение, опасаясь самого страшного исхода. При предпринятой для облегчения своей участи попытке высадиться на берег команды подвергаются ожесточенному нападению воинственных обитателей этого края и ни с чем еще более разочарованные и недовольные возвращаются на каравеллы. Теперь они требуют, чтобы капитан повернул корабли назад, но Диаш решительно настаивает на продолжении взятого курса на восток. Несколько дальше, за заливом Альгоа он водружает очередной каменный крест, отмечая присутствие Португалии уже на стороне Африки, омываемой водами Индийского океана. Пройден еще один знаменательный этап на пути к заветной Индии! Сейчас, когда африканский берег начинает совершенно отчетливо идти на северо-восток, бесстрашный Диаш еще раз и уже без сомнений приходит к выводу, что ему удалось обойти южную оконечность африканского континента и что дальше впереди лежали берега Индии!

Энтузиазм отважного капитана, вызванный чрезвычайно важным открытием, приходит в столкновение со все более настойчивыми требованиями экипажей повернуть корабли назад. Команды умоляют офицеров убедить капитана удовлетворить их требование, но непреклонный Диаш к их ужасу отклоняет его. Проходит еще несколько напряженных дней в этой взрывоопасной обстановке, и тогда офицеры сообщают капитану, что экипажи дальше не пойдут. В таком случае, как видит Диаш, ничего не остается делать, как разворачивать каравеллы в обратную сторону. Верный заданию короля капитан одновременно сознает, что это будет равносильно неповиновению в исполнении высочайшего приказа. Для более благоприятного восприятия его решения королем он дает согласие удовлетворить требование команд при условии, что каждый офицер подпишет документ, в котором будут изложены их настоятельные призывы к капитану развернуть корабли.

Возвращаясь назад, обуреваемые страшными ветрами и волнами каравеллы находят убежище от холодного бушующего океана за скалистыми возвышениями, которым Диаш дает название «мыса Бурь», что более чем адекватно отражало ту погоду, которую его экипажи и корабли переживали около него длительное время. Обогнув второй раз эту штормовую оконечность континента, обе сильно измотанные и потрепанные каравеллы вернулись в залив Тигров, где было оставлено грузовое судно. Вместо девяти бывших на нем человек команды они застают в живых только троих, один из которых был охвачен ужасной лихорадкой, но от радости при встрече с соотечественниками он умирает от сердечного приступа Взяв все, что было можно и нужно с грузового судна, португальцы сжигают его и, сделав две попутные остановки в своих фортах на африканском побережье, в декабре 1488 года приводят свои усталые каравеллы в Лиссабон после почти 17 месяцев знаменательного исторического плавания.

Однако несмотря на то, что экспедиция совершила эпохальный подвиг, обойдя южную оконечность Африки и проложила морской путь в Индию, король Жоау был разочарован ее преждевременным возвращением именно с того этапа, когда индийский берег уже был относительно недалеко перед его каравеллами. Его недовольство действиями команды и в первую очередь ее капитана было совершенно очевидно по тому, как холодно он принял и скромно вознаградил героического Бартоломеу Диаттта Королю не понравилось также и устрашающее и отпугивающее мореходов название мыса на оконечности Африки, и он повелел его изменить с мыса Бурь на более обнадеживающее мыс Доброй Надежды, под которым он стал известен всему миру. После этого плавания Диаша Португалия вплотную придвинулась к завершению прокладывания пути в Индию. Его завершение требовало еще одного важного, но уже заключительного шага. Такой шаг был сделан Васко да Гама девять лет спустя, но произошло это уже через пять лет после первого плавания Колумба

Сам бесстрашный капитан, проложивший очень ответственную и важную часть морского пути в Индию, в 1500 году стал участником другого знаменательного для Португалии плавания под командой Педро Альваро Кабраля, во время которого была открыта ее самая большая будущая колония — Бразилия. Данное открытие произошло случайно в ходе экспедиции в Индию, когда флотилия в поисках благоприятного течения отошла далеко на запад Атлантики и оказалась у берегов Южной Америки. После остановки в Бразилии каравеллы Кабраля направились уже по проложенному в 1497 году Васко да Гама маршруту к мысу Доброй Надежды в Индию. Здесь, в том самом месте, которое было открыто Диашем и которое он назвал мысом Бурь, во время сильнейшего шторма корабль с первопроходцем этих вод бесследно исчез в морской пучине. Какая ирония судьбы постигла этого бессмертного капитана!

Глава II

ХРИСТОФОР КОЛУМБ И ДРАМА ОТКРЫТИЯ «ИНДИЙ» МОРСКИМ ПУТЕМ НА ЗАПАД ЧЕРЕЗ АТЛАНТИКУ

1.

МУЧИТЕЛЬНЫЕ МНОГОЛЕТНИЕ ПОИСКИ КОРОЛЕВСКОЙ ПОДДЕРЖКИ ЭТОЙ «БЕЗУМНОЙ» ИДЕИ

Как раз в то время, когда Бартоломеу Диаш со своими каравеллами вернулся из плавания, в котором он обогнул южный мыс Африки и оказался на подступах к Индии, в Лиссабоне при королевском дворе находился пока еще почти никому не известный тогда мореплаватель из итальянской Генуи Христофор Колумб, которому было суждено прославить свое имя на века и на весь мир благодаря, пожалуй, самому важному в истории человечества географическому открытию—открытию огромного нового континента при совершении дерзновенной, почти безумной по тем временам попытке открыть морской путь в Индию при плавании из Европы на Запад. Этот его исторический подвиг явился ярчайшим и счастливым проявлением его гения как географа-мыслителя, так и непревзойденного мореплавателя. Колумб был одним из тех «титанов, в которых нуждалась эпоха Возрождения, и поэтому их породила».

Предполагается, что Христофор Колумб родился в 1451 году в портовом городе Генуе, которая в те времена наряду с Венецией была одним из ведущих торговых центров и крупной морской державой Средиземноморья. Вполне естественно, что, живя в большой цитадели мореходства, он уже с детства проникся любовью к кораблям и морским походам, а став зрелым юношей, начал совершать плавания на генуэзских кораблях в разные концы по странам и островам родного ему моря Нам известно, что впоследствии он участвовал в плаваниях в Атлантике, побывал на Азорских островах, на побережье Африки, на Канарских островах, Мадейре, в Британии, возможно и в Исландии. Такая широкая, а по тем временам практически исчерпывающая география его морских походов на судах разных стран вместе с его невероятной любознательностью и желанием овладеть высшим искусством морехода сделали его величайшим мореплавателем.

Как и многие гении эпохи Возрождения, Колумб не учился в университете, а приобретал знания сам, жажда которых сделала его одним из самых образованных людей своего времени. Его в первую очередь интересовало то, что относилось к его основной профессии морехода: география, астрономия, космография, картография, устройство различных типов кораблей, морские навигационные приборы, а также превалирующие ветры и течения в разных морских широтах. Он постоянно развивал, расширял и совершенствовал свои знания, приобретая и тщательно изучая книги. К счастью, для удовлетворения его постоянных поисков знаний эпоха, в которой он жил, была отмечена гениальным изобретением печатного станка, что сделало возможным широкое распространение трудов мыслителей, ученых и писателей. Его век Возрождения был отмечен в первую очередь возвращением европейцев к той замечательной базе знаний и искусств, которая была заложена величайшими учеными, мыслителями, художниками и писателями античности, но оказалась заброшенной на протяжении многих столетий мрачного Средневековья.

Колумб не просто читал труды классиков древнего мира и последующих эпох по интересовавшим его вопросам, но тщательно размышлял над ними, о чем говорят многочисленные пометки, сделанные им на полях принадлежавших ему книг этих авторов, ряд которых сохранился до нашего времени. Некоторые из них он постоянно возил в своем багаже, не расставаясь с ними даже в длительных и опасных морских плаваниях и обращаясь к ним почти всегда, когда возникала такая потребность. Постоянными спутниками его жизни были труды Платона, Аристотеля, Птолемея, Сенеки, Педро дэ Айи, Марко Поло, а также его старшего современника флорентийского географа и картографа Тосканелли. Размышляя над их гипотезами и предположениями относительно формы и размеров Земли, соотношения между поверхностью ее суши и водных пространств, а также учитывая возможности новых типов кораблей и возникновение более совершенных навигационных приборов и расчетов, столь успешно уже применявшихся португальцами, Колумб приходит к революционному выводу, в манящую европейцев сказочную Индию можно пройти морским путем, следуя в западном направлении через Атлантику. Именно с этой, буквально пугающей своей неожиданностью и дерзновением идеей великий генуэзец решает обратиться к самому заинтересованному в прокладывании морского пути в заветную Индию суверену Европы — королю Португалии Жоау Второму.

Попасть малоизвестному человеку на аудиенцию к любому королю — дело далеко не простое, тем более для иностранца. Но Колумб жил в Португалии уже с 1576 года, где вместе с братом Бартоломео работал в мастерской по изготовлению географических и навигационных карт и где у него сформировался его радикальный план достичь Индии западным морским путем. Именно из Лиссабона он совершает свои дальние атлантические плавания, набираясь большого опыта в навигации, изучая превалирующие океанские течения и направления ветра в разных широтах Атлантики, перенимая опыт и сведения в мореходном деле от португальцев — самых передовых мореходов Европы. Здесь же в Лиссабоне Христофор женится на португальской аристократке из очень влиятельной семьи донье Фелипе ди Перетрельу.

Лиссабон стал также тем местом, где Колумб окончательно отрабатывает свой дерзновенный проект. Еще при предшественнике Жоау Второго короле Альфонсе Пятом генуэзскому мореходу и картографу становится известно, что португальский монарх находится в контакте с выдающимся флорентийским географом Тосканелли. Тот король, столь активно продолжавший дело Энрике-Мореплавателя и несколько озабоченный медленным продвижением его мореходов вдоль берегов Африки, интересовался у ведущего представителя науки того времени его мнением относительно наиболее короткого морского пути в Индию. Согласно сохранившимся письмам и картам, в своих ответах королю Тосканелли полагал, что таким путем является маршрут из Европы через Атлантику на Запад и что на этом пути должны быть острова Речь фактически шла о возможности совершения кругосветного путешествия. Чтобы подтвердить эту идею, Колумб обменивается письмами с Тосканелли, что помогает ему еще больше уверовать в правоту своего плана. Он начинает готовиться представить его португальскому государю. Благодаря связям родственников доньи Фелипе со двором после продолжительных ожиданий Колумб получает, наконец, разрешение на такую аудиенцию в 1483 году. Король внимательно и вежливо выслушал предложение Колумба и затем передал его на рассмотрение группе своих ученых советников. После тщательного изучения ими плана генуэзца они единодушно рекомендуют его отклонение как научно необоснованного и практически неосуществимого. К этому времени португальские каравеллы выходят к берегу сегодняшней Нигерии и возводят там форт Сау-Жоржи-да-Мина, через который начинает поступать такое количество золота и черных рабов из африканских стран, что они становятся важным фактором экономики страны. На фоне этих свершений Колумб получает отказ, но не расстается со своим планом. Рассчитывая со временем на улучшение его перспектив при дворе Лиссабона, он продолжает терпеливо ждать и не прекращает поиск влиятельных людей для поддержания своей идеи перед монархом.

Перспективы этих трудных и мучительных ожиданий значительно ухудшаются ввиду состоявшегося возвращения в 1484 году Диогу Кау из длительной экспедиции, которая, по его утверждению, достигла южной оконечности Африки, практически подведя португальцев к заключительному этапу выхода к берегам Индии. В этих обстоятельствах Колумб понимает невозможность принятия его предложения Жоау Вторым. Продолжал, однако, верить в правильность своей идеи, он решает убедить в ней королевскую чету Испании — королеву Кастилии Изабеллу и короля Арагона Фердинанда, брак которых положил начало объединению испанских земель Иберийского полуострова в новое государство — Испанию.

Христофор Колумб покидает Португалию, где он прожил почти 10 лет, примерно в 1485 году. К этому времени он овдовел и остался вдвоем со своим сыном Диего. Его финансовое положение было просто плачевным. Он, видимо, был обременен и немалыми долгами. У него тогда не было даже костюма или мула, соответствующих его социальному положению Пешком и на перекладных они с сыном добираются до небольшого порта Палое на южном берегу Испании и находят приют в монастыре в местечке Ла Рабида Здесь он близко сходится с настоятелем монастыря монахом-францисканцем отцом Антонио Марчена. Часто встречаясь с ним для бесед, Колумб с заразительной убедительностью и страстью излагает перед ним свой проект западного морского пути в Индию и делится своими расстроенными чувствами в связи с невозможностью найти необходимую поддержку его осуществлению. Отец Антонио постепенно не только становится горячим и убежденным сторонником плана Колумба, но и привлекает на его сторону ряд знакомых ему влиятельных аристократов и служителей церкви высокого ранга, в том числе советника при свите короля Луиса Сантанхеля. Вот что писал впоследствии об этой страстной убежденности Колумба в его проекте монах, а затем архиепископ Лас Касас, хорошо лично знавший генуэзца: «Он был настолько уверен в открытии того, что затем открыл, и в нахождении того, что потом нашел, что казалось, будто у него все это находится в его комнате под его ключом». Благодаря неустанным стараниям всех этих людей после многочисленных попыток, разочарований и ожиданий Колумбу удается все-таки получить обещание на королевскую аудиенцию.

Вряд ли можно было найти наименее подходящее время для обсуждения с королями Испании проекта Колумба, чем то, когда это попытался сделать этот не известный никому иностранец. То были горячие и чрезвычайно ответственные годы очень тяжелой многовековой борьбы испанцев против последнего оплота арабов на Пиренейском полуострове — Гренадского халифата Изабелла и Фердинанд постоянно принимали непосредственное участие не только в организации войны и мобилизации на нее всех необходимых сил и средств, но и в руководстве самими боевыми действиями, находясь в своих полевых шатрах рядом с местами кровавых сражений. Будучи практически всецело поглощенными завершением этой исторической борьбы, королева и король действительно испытывали большие трудности в том, чтобы найти время на обсуждение плана Колумба Но, несмотря на все эти сложности и благодаря одержимой настойчивости генуэзца, он все-таки получает королевскую аудиенцию. Выслушав объяснения Колумба, Изабелла и Фердинанд передают дело на изучение специально созданной комиссии, в которую вошли известные в стране ученые, мореплаватели, чиновники и служители культа во главе с исповедальником королевы Эрнандо де Талавера Следуя за перемещениями королевского двора, эта хунта провела слушания по проекту Колумба в Саламанке и Кордобе и вынесла по нему свое отрицательное решение

Сегодня в свете потрясающих исторических результатов открытий великого мореплавателя может создаться впечатление, что все эти ученые мужи, как и в случае с подобным же вердиктом королевского совета Португалии, были настолько невежественными и некомпетентными, что им было не под силу понять и должным образом оценить гениальную идею генуэзца. На самом деле упомянутые решения ученых советов Испании и Португалии были основаны на самых последних знаниях, которыми располагала наука в то время. В эпоху Колумба у большинства передовых ученых уже почти не было сомнений относительно того, что земля имеет форму шара Николай Коперник уже доказал, что Земля и все планеты вместе с ней вращаются по орбитам вокруг Солнца Однако исходя из этих важнейших предположений, гениальная и революционная идея Христофора Колумба зиждилась на двух очень серьезных ошибках.

Во-первых, его расчеты, подобно предположениям Сенеки и ряда древних мыслителей, значительно преуменьшали размеры Земли Во-вторых, он ошибочно считал, что площадь ее поверхности, занимаемая морским пространством, была существенно меньше той поверхности, которая является сушей. Так великий мореплаватель в своих расчетах пришел к выводу, что длина окружности Земли по экватору составляет около 5000 лиг, или 30 000 вместо 40 000 километров, а что суша занимает шесть частей поверхности планеты по сравнению с одной частью морского пространства В результате таких вычислений Колумб приходит к другому ошибочному выводу, в соответствии с которым расстояние от атлантического побережья Испании до берега Сипанго (Японии) было всего 750 лиг, или 4500 километров Но прохождение даже этого расстояния, по его мнению, должно было облегчаться наличием на пути в океане островов, подобно тем, которые находились в восточной части Атлантики, как Азорские, Канарские и Мадейра Основываясь на таких подсчетах и принимая во внимание возможную каждодневную скорость движения каравелл около 35 лиг, или 160 километров, если бы они всегда шли прямым курсом, путешественникам все равно пришлось бы находиться в открытом океане в лучшем случае не менее месяца. В то время еще ни одно судно не было испытано на подобный невероятно долгий переход.

Другими словами, ученые мужи и мореплаватели при дворах Испании и Португалии прекрасно понимали, что даже если бы они приняли расчеты Колумба за убедительные или правильные, то все равно имевшиеся тогда возможности лучших кораблей не могли бы обеспечить столь беспрецедентное месячное плавание вдали от берегов земли. Но они не приняли даже самого основного расчета Колумба относительно предложенных им размеров поверхности Земли: для них всех тогда крупнейшим мировым авторитетом в этой области оставался Птолемей, считавший, что расстояние от Канарских островов до самого восточного берега Азии составляло около 2500 лиг, или 15 000 километров. А эти цифры в свою очередь убедительно говорили, что на такой путь потребовалось бы не менее трех месяцев плавания в Море Мрака, известном своими смертоносными бурями. Такое плавание поэтому, с одной стороны, представлялось технически невозможным, а с другой — перед лицом опасностей океана нереальным из-за огромного риска и, следовательно, неосуществимым Ввиду одних только этих соображений ученым советам Португалии и Испании не оставалось ничего другого, как рекомендовать отклонение проекта Колумба Отсюда и тот унизительный, если не оскорбительный для его автора эпитет, которым была охарактеризована сама идея подобного предприятия — «безумная». Однако даже перед лицом этих сокрушительных для него доводов Колумб оставался упрямо непоколебим в своей правоте.

После почти трех очень трудных для него во всех отношениях лет в Испании, когда он предпринимает многократные попытки вновь получить аудиенцию у королей с целью переубедить их в отношении своего проекта, Колумб в отчаянии еще раз обращается с просьбой к Жоау Второму принять его. Португальский монарх соглашается встретиться с неукротимым генуэзцем и любезно приглашает его в Лиссабон. Но судьба и на сей раз отказалась благоволить испытавшему небольшой проблеск надежды Колумбу: в то самое время, когда он приезжает на встречу с королем, из дальнего полугодового плавания в Португалию возвращается Бартоломеу Диаш с сенсационной новостью об обходе самого южного мыса Африки и выходе в Индийский океан. Теперь, когда перспектива плавания к берегам Индии становится ощутимой реальностью, всякий интерес Португалии к поиску туманного и пока еще по-прежнему должным образом необоснованного западного пути в восточные страны окончательно отпадает. Испытывая новые тяжелые разочарования и приступы отчаяния, великий генуэзец тем не менее остается верен почти до одержимости своей идее, что побуждает его снова вернуться в Испанию и опять искать поддержки у ее королевской четы.

Изабелла и Фердинанд были, как и раньше, предельно заняты приготовлениями к решающей схватке с арабами для освобождения самого города Гренады — последнего остатка оплота мусульман на территории Испании, осада которого должна была завершиться к самому концу 1491 года Однако при всей их занятости до королей продолжали доходить известия об удивительных успехах португальцев в их продвижении к берегам Индии вдоль западного побережья Африки, что давало Лиссабону большие коммерческие выгоды и доходы. Известия об этих достижениях Португалии постепенно становятся одной из главных тем обсуждений при дворах Европы и, конечно же, в соседней Испании. Сенсационное известие о том, что капитан Диаш обогнул самый южный мыс Африки и приблизился к берегам страны чудес Индии, вызвало не только подъем ревности, но и серьезного беспокойства при испанском дворе. Соперничество Испании с Лиссабоном за острова Атлантики в предшествующие годы приводило даже к военным столкновениям и побудило испанских королей осуществить захват и колонизацию острова Гран Канариа Эти мотивы подвинули Изабеллу и Фердинанда согласиться в свое время на первую встречу с Колумбом

Новые успехи португальцев в Африке теперь опять возбудили интерес испанских королей к проекту генуэзца, когда он снова стал настойчиво напоминать о себе после возвращения из Лиссабона. Сейчас Изабелла обещала дать Колумбу еще раз подумать над его предложением, но, будучи занятой военными делами под Гренадой, не принимает его для объявления решения. Утомленный и разочарованный бесконечными семилетними ожиданиями Колумб начинает готовиться к посещению Парижа с целью найти поддержку своему проекту у французского монарха Но в канун нового, 1492 года испанцы наносят сокрушительное поражение арабам в Гренаде, захватывают эту последнюю цитадель мавров на своей территории и завершают почти 800-летнюю борьбу за освобождение своей страны от арабского нашествия. Эйфория по случаю такой поистине исторической победы охватывает весь испанский народ. На подъеме чувств, вызванных этой грандиозной победой, и перед открывшимися новыми для Испании перспективами выхода на международную арену без тягчайшего бремени постоянной борьбы с арабами внутри страны Изабелла решает для себя дать согласие Колумбу на его проект. Она добивается на этот счет согласия своего королевского супруга, у которого по-прежнему были против него возражения. Но на этот раз Фердинанд не стал противоречить решению Изабеллы. Политические расчеты испанского двора взяли верх над «нереальными» планами одержимого своей идеей генуэзского мореплавателя, тем более что короли Испании на себя при этом не принимали никаких финансовых или материальных расходов. В самом начале 1492 года Изабелла и Фердинанд приглашают Колумба ко двору, чтобы обрадовать его долгожданной новостью и тем самым открыть путь в Новый Свет и новую книгу в истории человечества.

После целой серии переговоров об условиях совершения этого беспрецедентного предприятия между королями и их представителями с главой экспедиции 17 апреля 1492 года обе стороны подписывают соответствующее соглашение. По этому документу Изабелла и Фердинанд приняли почти все условия, на которых настаивал автор и исполнитель проекта. Он получал наследственный титул Адмирала Океан-Моря, а также посты Вице-короля и Генерал-губернатора всех земель, которые им будут открыты. В дополнение к этому он оговорил свое право представлять королям списки всех официальных лиц, которые будут назначаться им на административные должности и государственные посты открытых им территорий. Другие условия соглашения предусматривали, что Колумб получает одну десятую часть всех обретенных богатств, таких как золото, серебро, жемчуг и пряности. Ему предоставлялось при этом право вкладывать их восьмую часть в корабли или флотилии, которые будут направляться по этому найденному им пути с последующей передачей ему одной восьмой части тех богатств, которые они обретут. В подтверждение своего высокого расположения к Колумбу и большого интереса к его предприятию короли назначают его сына Диего пажем своего сына Хуана

После подписания упомянутого соглашения Христофор Колумб мог приступить к практической подготовке своей эпохальной экспедиции. Для этого ему нужно было в первую очередь найти необходимые деньги. В нахождении кредита у него не возникло проблем, так как условия соглашения с короной предусматривали возможность вложения одной восьмой его будущих богатств в те три судна, которые по его плану должны были составить экспедицию его первого плавания. Основную сумму ему удалось получить у того самого советника короля Сантанхеля, который, почувствовав возможные серьезные выгоды при осуществлении проекта генуэзца, уже с первых шагов стал поддерживать его. Остальные деньги ему предоставил его соотечественник крупный генуэзский купец Пинето.

Организовав финансовое обеспечение, Колумб начинает подыскивать нужные ему суда и в этих целях отправляется на юг в Андалузию в хорошо знакомый ему порт Палое Здесь с помощью местных дельцов и судовладельцев братьев Пинсон он подбирает нао[2] «Санта-Мария» и две каравеллы с более высокими мореходными качествами — «Пинту» и «Нинью». Первое судно он делает своей капитаной, то есть флагманом экспедиции. Капитанами двух каравелл становятся братья Мартин Алонсо и Висенте Янес Пинсоны. Большая часть экипажей набирается из числа андалузийцев в Палосе, но основной состав формируется из басков во главе с великолепным лоцманом Хуаном де Ла Коса. При наборе матросов возникли некоторые проблемы из-за страхов перед столь далеким и длительным плаванием по океану, который по-прежнему почти для всех мореходов все еще представлялся Морем Мрака со всеми его ужасами и опасностями. Авторитет и известность Мартина Пинсона помогли решить и эту проблему, но даже при этом людей все равно не хватало, и часть из них пришлось набирать из ряда специально амнистированных для этого преступников.

В том, что касается ведущих в военном отношении участников, то есть тех, кому, если это потребуется, придется брать на себя основную роль в ведении боевых действий, то здесь дело обстояло значительно интереснее. Первое плавание Колумба и последующие заокеанские экспедиции конца 15-го — первой половины 16-го столетий проходили в эпоху уходящих Средних веков и расцвета Возрождения. В этот исторический период европейцы постепенно усваивали новые моральные ценности, понятия и общую культуру Ренессанса, но в своем мышлении и поведении еще значительно сохраняли дух Средневековья. Такая раздвоенность была особенно характерна для наиболее образованной и развитой части общества — феодальной аристократии в лице ее рыцарского сословия — главной военной силы Средних веков.

Понятие о рыцарстве неизменно ассоциировалось с благородством, мужеством, выносливостью и духом романтических приключений могучих и облеченных в латы людей, всегда борющихся за правое дело на стороне бедных и беззащитных.

Рыцарь—человек, всегда ищущий опасностей и славы, которую он может обрести лишь в испытаниях и сражениях. На этой переходной грани двух эпох средневековые понятия продолжали сохранять свою силу, но теперь они все больше подвергаются воздействию нового духа авантюризма и приключений.

Жизненная философия рыцарства получила яркое и довольно экзальтированное отражение в целом потоке рыцарских романов этой поры, некоторые из которых приобрели подлинно международную популярность благодаря появлению и расширению печатного дела. Книги о приключениях и благородных деяниях таких прославивших себя рыцарей-героев, как Амадис де Гаула, Эспландиан, Палмериа де Олива и другие, кружили головы молодых людей, воздействуя не только на их образ мышления, но и на их поведение и весь образ жизни, В подражание таким завораживающим их воображение героям молодые люди из числа как богатых, так и обедневших аристократических родов тоже грезили о славе, необычных приключениях, подвигах, богатстве и завоевании сердца благородной красавицы. Одним из очень важных стимулов, побуждавших таких людей на военные приключения и дававшими выход преобразованию их мечтаний в практические дела, были вооруженные, в том числе и крестовые, походы за спасение Гроба Господня или на борьбу с мусульманами. В случае с Испанией этот стимул был особенно сильным вплоть до победы над Гренадским халифатом 1 января 1492 года. После освобождения страны от арабского присутствия занятые в течение многих лет этой войной аристократы и их взрослые дети вдруг остались без своего главного занятия и теперь искали нового поприща для приложения своих сил и талантов. Экспедиция Христофора Колумба очень своевременно предоставила этим ищущим славы, приключений и богатства людям уникальные возможности реализовать себя в морских и заморских авантюрах. У Колумба не было проблемы в привлечении таких нужных людей в его историческое плавание.

Он успешно завершает комплектование всего состава экипажей и приступает к закупке продуктов и всех остальных необходимых материалов. На всех трех судах был загружен провиант в расчете на питание в течение целого года Согласно подсчетам Колумба, ему требовалось на весь путь до Индии и возвращение в Испанию около девяти месяцев. Помимо экипажей численностью примерно в 100 человек с экспедицией отправлялись королевские чиновники, священники, ремесленники разных профессий и один еврей-переводчик со знанием арабского языка и иврита К концу июля 1492 года экспедиция была в полной готовности выйти в свое эпохальное плавание, которому было суждено изменить весь мир и его последующую историю. Отплытие этого крошечного флота в далекую и манящую неизвестность, окутанную страхами, мифами и надеждами, было намечено на 3 августа

2.

ПЕРВОЕ ГЕРОИЧЕСКОЕ ПЛАВАНИЕ И ОТКРЫТИЕ РЯДА АНТИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ (ЭЛЬ-САЛЬВАДОР, КУБА, ЭСПАНЬОЛА И ДР.). ТРИУМФАЛЬНАЯ ВСТРЕЧА ПРИ ВОЗВРАЩЕНИИ В ИСПАНИЮ, 1492—1493 гг.

Далее, смелый пловец! Пускай невежды смеются; Пусть, утомившися, руль выпустит кормчий из рук Далее к западу! Должен там берег явиться: Ясно видится он мысли твоей вдалеке! Веру вожатому-разуму! Бодро плыви океаном! Если земли там и нет, выйдет она из пучин. В тесном союзе и были и будут природа и гений: Что обещает нам он — верно исполнит она! Фридрих Шиллер, «Колумб»

«ПЯТНИЦА, 3 АВГУСТА. В пятницу третьего дня августа года 1492-го в восемь часов мы отчалили от косы Салтес. Под сильным морским бризом мы прошли до захода солнца на юг шестьдесят миль, то есть пятнадцать лиг; после этого мы пошли на юго-запад, следуя курсом на юг и запад, который был курсом на Канарские острова».

Такой скромной и по-деловому сухой записью в своем дневнике командующий флотом из трех каравелл генерал-капитан Христофор Колумб отметил начало своего исторического плавания. На свой флагман капитану «Санта-Мария», которая вместе с «Пинтой» и «Ниньей» была пришвартована к причалу города Палое приблизительно в трех милях вверх по течению реки Тинто от островка Салтес, великий мореплаватель прибыл еще на рассвете. Нужно было вновь убедиться в полной готовности судов и экипажей к дальнему плаванию и осведомиться о состоянии погоды. Команды и их каравеллы ждали сигнала командующего к отплытию, но в этот уже жаркий ранний час юга Андалузии ветра совсем не было. Колумб решает воспользоваться утренним морским отливом и отплыть вниз по течению, с тем чтобы затем подождать так нужного ветра у косы Салтеса. Получив сигнал поднять якоря, все три корабля, подхваченные течением, с беспомощно висящими парусами спускаются к устью Рио Тинто. Здесь их ожидание длилось совсем недолго, так как около восьми часов подул благоприятный ветер, заполнив жаждавшие его прихода упругие паруса каравелл и заставив трепетать многоцветные королевские и морские флаги. Капитаны и экипажи заняли свои рабочие места. Подается команда к отплытию, и засидевшаяся на месте тройка грациозных морских красавиц с развернутыми парусами, набирая скорость, устремляется в лазурную даль, покидая родные берега...

Христофор Колумб и его не столь многочисленные для такого исторического дальнего плавания спутники — их не насчитывалось и ста человек — теперь выходили на многотрудную встречу с грозным бескрайним океаном и своей пока совершенно неопределенной судьбой. Хотя мы совсем не видим и намека на какие-либо эмоции в скупой самой первой записи дневника великого мореплавателя по случаю этого действительно эпохального события, он не мог не переживать в этой связи особого волнения и душевного подъема. Ведь стоя в те первые минуты на своем капитанском мостике и глядя на остававшийся позади Салтес, Колумб должен был вполне оправданно и в значительной мере испытывать огромное чувство радости по поводу своего одного уже свершившегося невероятного достижения: после многих лет поисков, размышлений, сомнений, расчетов, оптимистических ожиданий, горьких разочарований и надежд он наконец получил королевскую поддержку и возможность осуществить ту судьбоносную идею, которую выносил и выстрадал и которой он жил. Сейчас он должен был использовать эту уникальную возможность и, применив все свои таланты и способности, доказать всему миру свою правоту, открыв путь в Индию плаванием через Атлантику на Запад. Вдохновляемый этими чувствами и надеждой, великий генуэзец мог уверенно и решительно смотреть вперед, предвкушая новые открытия и победы.

Сейчас первой задачей генерал-капитана было успешное проведение своей скромной и хрупкой флотилии через необъятные и грозные пространства могучего океана по неизведанным маршрутам к намеченной им цели — богатым берегам Индии. Его высочайшие качества одного из лучших мореплавателей своей эпохи были по достоинству оценены еще его современниками. Так, один из участников Второго трансатлантического плавания Колумба Микеле де Кунео из итальянской Савоны, будучи сам моряком, которому довелось в течение долгих месяцев наблюдать за работой Адмирала на посту капитана, писал об этом с настоящим восторгом: «С тех пор как Генуя стала Генуей, не было такого великодушного человека и столь страстного мореплавателя, каким был Адмирал. Ему было достаточно посмотреть на одно облако или на одну звезду, чтобы определить, в каком направлении надлежало двигаться». Пожалуй, в то время никто не был так тщательно подготовлен к такому столь рискованному первому плаванию через Море Мрака в неведомые края, как Христофор Колумб, и никто кроме него не смог проявить столько решимости и мужества, чтобы взяться за осуществление такой безумной идеи.

Но сейчас, стоя на капитанском мостике своего крошечного флагмана один на один перед необъятным океаном, Адмирал Колумб чувствовал себя очень уверенно, словно заведомо зная о карте своего маршрута, и выбирал самый благоприятный курс среди бесконечных водных просторов. Он был великолепно подготовлен к этой чрезвычайно требовательной и ответственной задаче благодаря внимательному изучению превалирующих ветров и течений, а также их взаимодействия в этой части Атлантики во время своих плаваний с португальцами вдоль западного побережья Африки, Он поэтому заранее знал, что северные ветры выведут его довольно быстро к Канарским островам, откуда он собирался воспользоваться почти постоянными восточными ветрами и относительно спокойным морем в полосе 28 градуса северной широты, чтобы уверенно двигаться курсом на запад. По его предположениям, именно на этой широте на расстоянии около 2400 морских миль от Канарских островов находилось Сипанго (Япония), откуда уже было можно двигаться непосредственно к самой Индии. Именно поэтому он, согласно его дневнику, определил свой последующий курс «ни на север, ни на юг, а на запад». А пока, выйдя на широкий океанский простор, смелый Адмирал вел свои каравеллы в сторону Канарских островов.

Пока командующий маленькой флотилией занят своей работой по налаживанию взаимодействия между тремя каравеллами на этом начальном отрезке их далекого плавания, мы можем попытаться коротко установить, как выглядел этот выдающийся человек. История донесла до нас целую галерею портретов великого генуэзца, но до сих пор подлинность ни одного из них так и не установлена Его сын и биограф Фердинанд, написавший книгу о жизни своего отца, рисует его как человека выше среднего роста, с орлиным носом, голубыми глазами и светлой кожей. Он также сообщает, что в молодости Колумб был блондином, но уже к тридцати годам его волосы покрылись сединой. Ко времени своего первого плавания он выглядел старше своих примерно 42 лет. Знавшие его лично люди отмечают, так же как и сын, что он имел гордую осанку аристократа и почти всегда сохранял серьезный вид человека, погруженного в размышления, что вызывало к нему расположение и уважение.

В своем обхождении он обычно был приятен и дружественен, но когда его сердили, становился сдержанно гневным, однако даже в среде матросов, где царила зачастую площадная брань, он никогда не прибегал к грубым ругательствам. Его настойчивость порой граничила с упрямством, а уверенность в правоте его главной идеи открытия Индии самым коротким морским путем была отражением полной убежденности в том, что Бог избрал его своим орудием для осуществления этого великого открытия. Колумб был глубоко религиозным человеком, скрупулезно исполнял все церковные обряды, отмечал католические праздники и ежедневно молился. Многие из его близких друзей и знакомых были служителями церкви, и даже каждое свое письмо он начинал проставлением на нем маленького креста. Именно вера в то, что для осуществления своей идеи открытия он был избран Богом, помогала ему буквально стоически ее отстаивать на протяжении многих лет, в том числе и перед лицом королей Португалии и Испании. Вместе с тем Колумб очень тщательно определял свои деловые интересы и упорно их отстаивал даже перед своими суверенами Изабеллой и Фердинандом, о чем так убедительно свидетельствуют его успешные переговоры с испанским двором о получении множества привилегий по договору перед совершением первого плавания и его последующие действия по их защите.

Познакомившись поближе с командующим первым атлантическим флотом, мы можем теперь коротко остановиться на самих каравеллах и главных участниках их экипажей. Самая крупная из трех каравелл Колумба в этом плавании и его капитана «Санта-Мария» принадлежала талантливому мореходу и картографу из северо-западной испанской провинции Галисия Хуану де Ла Коса и до перехода под флаг Адмирала носила название «Ла Гальега». По разным источникам, так как ни ее оригинальных изображений, ни какой-либо другой документации о ней не сохранилось, ее водоизмещение составляло от 100 до 190 тонн, а длина равнялась 85 футам. В Испании несколько раз создавались ее полномасштабные модели, последняя из которых в 1992 году участвовала в церемониях по случаю международного празднества 500-летия открытия Америки, когда она повторила маршрут первого трансатлантического плавания своей самой известной тезки-предшественницы[3]. Вместе с Колумбом, который был одновременно и ее капитаном, на ней плыл в качестве первого офицера ее владелец Хуан де Ла Коса, лоцманом был брат владельца каравеллы «Нинья» Пералонсо Ниньо, функции альгвасила — судебного пристава — лежали на Диего де Арана. Кроме них на ней плыли секретарь-писарь Эскобедо, переводчик с арабским и ивритом крещеный еврей Луис Торрес, врач-хирург Санчес, а также семь младших офицеров, стюард и паж капитана, одиннадцать моряков-профессионалов и 10 мальчиков, исполнявших работу в качестве общих помощников. В целом состав экипажа «Санта-Марии» составлял 40 человек

Если каравелла капитана Колумба нам представляется совсем небольшим кораблем, то по сравнению с «Пинтой» и тем более «Ниньей» она может показаться гигантом, так как первая из них имела водоизмещение в 60 тонн при длине в 69 футов, а вторая всего 50 тонн при длине в 55 футов. В ту эпоху суда в Испании, как правило, получали имена католических святых, но моряки давали им свои более удобные прозвища. Официальное название «Пинты» не сохранилось, а ее новое имя, по всей вероятности, происходило от фамилии ее прежнего владельца Пинто.