Помоги проекту - поделись книгой:
Великим Герберштейн называет Новгород не на Волге, а на Волхове — значит, уже успели сработать «фальшивомонетчики» от истории: мыслимо ли было подобное очковтирательство в эпоху Ивана IV? Самого императора не видал и относится к нему, явно, свысока («сами с усами» уже). Для него есть только один император — это Максимилиан I. Однако оговаривается: якобы, вопрос титулования московского правителя мог быть запутан переводчиками, в угоду (!) последнему. Указывает (!) на происхождение правителей от шведов.
Неоднократно упоминает так называемую Великую Пермь, но понимает под этим, конечно, Чердынь. Вот откуда дует ветер на российскую историографию! Расстояние он меряет в милях. Оказывается, от сегодняшней Перми до Великой Перми 300 миль; если по прямой — то точно, но когда используется морская миля. Однако в Чердыни он не был и лишь в середине повествования сообщает, что пользовался немецкими милями (7,41 км). А вот от Москвы до Великого Новгорода, якобы, 120 миль; ошибка в два раза, если последний «стоит» на Волхове, но точно, если это Ярославль и миля морская. Вероятно, такие перекосы сделаны специально — чтобы будущим комментаторам было легче вводить в заблуждение. Даже расстояние от Москвы до Тулы не смог указать более-менее точно. Был и в Ярославле, но не усмотрел (?) в нём первого Рима! Повторяет сказку о том, что Киев — древняя столица Руси. А может, он эту сказку-то и выдумал, и вся его книга — просто проект «истории» для будущих романовских «историков» вроде Шлёцера и Миллера? Его стиль изложения похож на манеру Геродота — «всё лично видел»! А может, он и есть тот самый писатель, скрывшийся за псевдонимом Геродота? Даже начало фамилии совпадает…Как показали ФН, последний — отнюдь, не древний, а средневековый историк. На стр. 88 приводится авторский рисунок вооружения русского воина, среди образцов которого сабли, нередко называвшиеся турецкими.
Это свидетельство некогда существовавшей общности России с Оттоманской (Атаманской) империей. Так, и на старых рисунках казацкого знамени можно увидеть рядом с крестом полумесяц и звезду [27*]. А на гербе города Уральска (Гурьев) красуется турецкий протазан!
Однако те, кому не нравится подобная точка зрения и материальные свидетельства, демонстрируют грубость, граничащую с хамством. На сайте “www.nasled.org “ в рубрике «Славянское наследие», где речь идёт о холодном оружии, мною обнаружено такое суждение: «Додуматься до такой прелести сами русские мастера просто не могли из-за недостатка воображения». И это про тех, кто в Москве (!) создавал дамасскую сталь! Как видишь, у россиян и сейчас пытаются отнять даже их славную историю — чтобы у тебя и твоих сверстников не было будущего… Кстати, обычно путешественники (которые зрят очами, а не ушами) уделяют городам и весям основное внимание в описаниях. Герберштейн же главный упор сделал на слухи, легенды и мнения. Так, Москве он уделил 5 страниц, Новгороду (на Волхове) — столько же. Другим столицам — того меньше. Владимиру — полстраницы, Нижнему Новгороду — чуть больше одной. Из этого ясно, что книга задумана как идеологическое оружие (та же сегодняшняя «информационная война»), а не как географическая литература. Мыслимо ли было в эпоху самого Грозного императора написать такое про владеющих всем миром: «Народ в Москве, как говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств; они и сами отлично знают про это обстоятельство, поэтому всякий раз, как вступают в сношение с иноземцами, притворяются, будто они не московиты, а пришельцы, желая этим внушить к себе большее доверие»?
Кстати, современные российские комментаторы заодно с Герберштейном! Но, там где он описывает действительно увиденное, а не услышанное, они вдруг начинают его поправлять: не может быть в Хлопиграде, на Мологе, многолюдной ярмарки! Вместе с тем, вся основная торговля Руси шла именно через этот регион, а не через Новгород-на-Волхове, как утверждают учебники и те же комментаторы. Известный путешественник и журналист Гиляровский [47*] высоко оценивал значение торговли на Мологе и приводит изображение герба города. Понять его может только знаток. Сверху — медведь (!), опирающийся на угольник, состоящий их фигурок типа домино. Так вот, кораблей на этой ярмарке под Ярославлем было так много, что они, стоя борт о борт, перегораживали всю акваторию Волги. Современные публицисты тоже считают, что вокруг «древнего» Новгорода-на-Волхове могла «процветать» лишь местная торговля, а никак не международная! Там и сегодня-то нет подходящих дорог, а имевшиеся гидроресурсы лишь тормозили торговые связи [76].
Вот ещё история путешественника, совсем необычного, потому что его зовут Робинзон Крузо. Да, да, именно так. Он тоже «побывал» в России, правда, на бумаге, и возник здесь из-под пера Даниэля Дефо [100*]. Представь, я никогда ранее, до мая 2013 года, не держал эту книгу в руках и даже, вероятней всего, о ней не слышал. Неудивительно, такое издание хотели бы иметь все, и гигантский тираж в 375 тыс. экземпляров не мог удовлетворить огромную, реально читающую аудиторию бывшего Советского Союза. Он растворился в личных библиотеках директоров заводов, секретарей партийных комитетов, книжной мафии («у власти да без сласти»?) и публичных библиотеках. Кстати, твой прадед Валентин Минович был прокурором района Перми. Он мог раздобыть многие
Дефо не бывал в России, но, как сообщает услужливый советский комментатор, «имелись уже обширные английские источники». Ты уже знаешь, какие бывают «источники». Не обманулся я и на этот раз.
Конечно же, Робинзону надо было обязательно очутиться среди опальных вельмож, высланных Петром. Где? Всё в том же Тобольске, как и Юрию Крижаничу, будто других мест в Сибири не было. Ведь «расселил» же Николай I декабристов под Иркутском и Улан-Удэ. Но последнему это сделать было можно — Азия теперь принадлежала ему. А вот как мог Пётр ссылать неугодных персон в Тобольск, если подвластная ему территория охватывала лишь Восточную Европу до Нижнего Новгорода, сам Тобольск являлся столицей совсем другого, включавшего просторы Сибири и Северной Америки, государства — Московской Тартарии? Об этом сообщала Британская Энциклопедия 1771 года издания, а сейчас с этим открытием нас знакомят ФН [65*]. К тому же вряд ли преступникам, даже по согласованию сторон, могла быть предоставлена именно столица чужой страны.
Само повествование очень походит на приёмы Свифта, где описывается Гулливер в Лиллипутии. Крузо смотрит свысока на сибирских (читай: русских) варваров, поклонявшихся во времена Петра деревянным идолам, являвшихся, по мнению английского путешественника, лицем дьявола. Кстати, именно Пётр I развернул гигантскую по масштабам борьбу по уничтожению деревянных скульптур в храмах на всей подвластной ему территории. О цене такой деятельности он не задумывался. А вот знаменитый французский этнограф прошлого века Леви-Стросс писал [101*], что идолопоклонничество в дословном смысле слова означает личное присутствие бога в его изображении. Ещё раз говорю тебе: «Реальность изобретается самими людьми!» А поступками и мыслями движут нередко корыстные интересы, как в данном случае у Даниэля Дефо вместе с его незабвенным героем: помочь романовским узурпаторам держать народ на цепи.
Автор этих записок, безусловно, знакомился со сказанием Епифания Премудрого о Святителе Стефане Пермском, который крестил «варварские» народы Великой Перми, попутно или предварительно сжигая их идолов. Крузо тоже совершил подобный подвиг, а потом вынужден был «уносить ноги». При этом очутился на Каме, в Соликамске. Читаем: «Мы думали найти здесь иной народ и разницу в обычаях, одежде, религии и занятиях, но ошиблись; нам пришлось пройти двести миль по дикой земле… и убедились, что она мало отличается от монголо-татарских областей; население, большей частью языческое (
Обстоятельства вновь позволили проявить Крузо свои неслыханные героические качества. Вместе со своими 16 спутниками он многократно отражал воинственные наскоки варварского населения, число которого могло доходить до полутысячи, и сумел вернуться на родину.
Смысл появления таких «путешествий» ясен — использовать авторитет Дефо для пропаганды мнимого преимущества человека Запада перед «примитивными» восточными народами. Победа Реформации должна была закрепляться,
Однако это современное издание едва ли можно считать заурядным. Дело в том, что на внутреннем развороте задней обложки приводится безымянная гравюра очень красивого города. Я предположил, что это Тобольск незадолго до разгрома Пугачёвского восстания. Так и оказалось. Интернет помог подтвердить предположение. Точно такое же изображение города там было поименовано как Тобольск XVIII века. Именно после поражения Московской Тартарии войсками Суворова тот город был практически стёрт с лица земли тогдашними Романовыми. А ведь панорама Тобольска по общей гармонии и количеству соборов была сравнима с таковой Московского Кремля того же времени! Редакторы издания, где размещён и труд Палласа, явно искали заинтересованного читателя, но не хотели обнаружить своих симпатий. А вот в книге, которая претендовала на новое видение проблемы старообрядцев [70*], такой обзорной гравюры не найдёшь. Зато есть одиноко стоящий собор посреди снежного безмолвия…
Скорее всего, дата сочинения Палласа ложно смещена на несколько лет назад, и даже Екатерине Дашковой, директору Российской Академии, не удалось этому воспрепятствовать. Дело в том, что такие научные рейды могли состояться только после разгрома Пугачёва в 1775 году (точнее, после поражения Московской Тартарии в войне с Екатериной II), а их целью, естественно, было ознакомление царского двора с природно-экономическими условиями бывших вражеских территорий. Да, и сама Академия была создана лишь в 1783 г. Работы ФН [65*] теперь хорошо объясняют, почему бумаги по управлению Дашковой двумя академиями, её сочинения, картины, чертежи, письма не могут и не должны быть найдены (их давно уничтожили) — иначе потомкам (точнее, их романовским деспотам) пришлось бы раньше времени признать существование Московской Тартарии и, значит, распространение ложной версии истории во всемирном масштабе. Поэтому вопрос исследователя жизни и деятельности Дашковой [103*] «Где все эти материалы?» давно безнадёжно повис в воздухе и не найдёт своего положительного ответа. По той же причине была тайно уничтожена библиотека Ломоносова, первое издание сочинений которого было предпринято этой выдающейся женщиной, а гигантская работа по написанию истории Российского государства после смерти русского корифея попала под редакторский нож историков немецкого происхождения на службе у романо-германской короны в лице Екатерины II. В результате она мало отличается от их собственных трудов, сравнимых с фантазмами Гофмана.
И вот здесь попутно хочется тебе рассказать о той незавидной роли, которую взялся сыграть писатель Н.В. Гоголь в борьбе русской и немецкой партий на ниве российской жизни. Его принято называть национальным гением, но гением чего? Литературы? Бесспорно. Он истинный патриот своих книжных героев. Но сегодня можно усомниться, русский ли он писатель. Скорее, космополит или западный европеец. По-новому прозвучит сейчас то, что ранее воспринималось как нонсенс или недоразумение в жизни литераторов. В. Вересаев [104] воспроизводит часть письма Гоголя В.О. Балабиной: «Вот мое мнение: кто был в Италии, тот скажи «прости» другим землям. Кто был на небе, тот не захочет на землю». А вот, возможно, и причина таких настроений (М.П. Погодину): «Не житье на Руси людям прекрасным; одни только свиньи там живущи!» Там же приводятся воспоминания славянофила С.Т. Аксакова: «Гоголь послал рукопись «Мертвых душ» в Петербург, кажется, с Белинским, по крайней мере, не сказал нам, с кем. У нас возникло подозрение, что Гоголь имел сношение с Белинским, который приезжал на короткое время в Москву, секретно от нас; потому что в это время мы все уже терпеть не могли Белинского, переехавшего в Петербург для сотрудничества в издании «Отечественных Записок» и обнаружившего гнусную враждебность к Москве, к русскому человеку и ко всему нашему русскому направлению». Вот заметки Л.И. Арнольди: «Он …говорил свысока, каким-то диктаторским тоном, одни общие места, и не выслушивал опровержений, и вообще показался мне самолюбивым, самонадеянным, гордым и даже неумным человеком…Я замечал в Гоголе странную претензию знать все лучше других….Учиться у других он не любил…Он не знал нашего гражданского устройства, нашего судопроизводства, наших чиновнических отношений, даже нашего купеческого быта; вещи самые простые, известные последнему гимназисту, были для него новостью…Кто знал Гоголя коротко, тот не может не верить его признанию, когда он говорит, что большую часть своих пороков и слабостей он передавал своим героям, осмеивал их в своих повестях и таким образом избавлялся от них навсегда».
Когда ты свои пороки приписываешь России, то последней будет нелегко, если писатель — выдающийся мастер слова. Но при чём тут любовь к отчеству? У Гоголя она едва ли просматривается. Может, поэтому ему было отказано в месте на картине Григория Чернецова «Парад на Марсовом поле», где были представлены выдающиеся российские деятели [20*]? В его устах постоянно звучит насмешка и даже не ненависть, от которой к любви — прямая дорога… Современник Гоголя, поляк по происхождению, Ф. Булгарин тоже презирал коррумпированных чиновников, но страницы его воспоминаний пропитаны любовью к России [99*]. Вот всего несколько строк: «Проситель никогда не слышал вежливого слова от сановника. У большей части сановников в приёмной комнате не было даже стульев, а у иных просители должны были ждать в сенях или на улице…В канцеляриях торговались, как на толкучем рынке. Растрёпанные и оборванные чиновники наводили ужас на просителей! Они иногда, без церемонии, шарили у них в карманах и отнимали деньги. Всё это начало быстро изменяться при императоре Александре, и благое просвещение пролило лучи свои туда, где был вечный мрак. Всё это было только начало — но в каждом деле оно составляет главное. Никогда не начиная, никогда не кончишь!»
Вечно нуждающийся Гоголь готов был выполнить и социальный заказ своих спонсоров, среди которых был Николай I. Без участия последнего не увидели бы свет ни «Ревизор», ни «Мёртвые души». Но за услуги надо платить или хотя бы обещать. Так появилась весьма странная для нас с тобой работа Гоголя, не сумевшего различить деятельность историка от литературного творчества. Вот выписки из той скандальной для гения статьи [105*]:
«Шлёцер, Миллер и Гердер были великие зодчие всеобщей истории…Он [Шлёцер] анализировал мир и все отжившие народы. А не описывал их; он рассекал весь мир анатомическим ножом, резал и делил на массивные части, располагал и отделял народы таким же образом, как ботаник распределяет растения по известным ему признакам. И оттого начертание его истории, казалось бы, должно быть слишком скелетным и сухим; но, к удивлению, всё у него сверкает такими резкими чертами, могущественный удар его глаз так верен, что, читая этот сжатый эскиз мира, замечаешь с изумлением, что собственное воображение горит, расширяется и дополняет всё по такому же самому закону, который определил Шлёцер одним всемогущим словом…Германский дух его стал неколебим на своём месте. Он — как строгий, всезрящий судия; его суждения резки, коротки и справедливы. Может быть, некоторым покажется странным, что я говорю о Шлёцере, как о великом зодчем всеобщей истории, тогда как его мысли и труды по этой части улеглись в небольшой книжке, изданной им для студентов; но эта маленькая книжка принадлежит к числу тех, читая которые, кажется, читаешь целые томы…
Миллер представляет собою историка совершенно в другом роде…История его не состоит из непрерывной движущейся цепи происшествий; драматического искусства в нём нет; везде виден размышляющий мудрец. Он не высказывает слишком ярко своих мыслей: они у него таятся так скромно, иногда в таком незаметном уголке, что не ищущий не найдёт их никогда; но зато они так высоки и глубоки, что открывшему их открывается, по выражению Вагнера в «Фаусте», на земле небо. Этот скромный, незаметный слог его и отсутствие ослепляющей яркости производит в душе невольное сожаление: чрез него Миллер очень мало известен, или, лучше сказать, не так известен, как должен бы быть…
Гердер представляет совершенно отличный образ воззрения. Он видит уже совершенно духовными глазами. У него владычество идеи вовсе поглощает осязательные формы. Везде он видит одного человека, как представителя всего человечества. Он выпытывает глубоко, вдохновенно, как брамин природы, — название, которое придают ему Немцы. У него крупнее группируются события, его мысли все высоки, глубоки и всемирны. Они у него являются мало соединёнными с видимою природою и как будто извлечёнными из одного только чистого её горнила. И оттого они у него не имеют исторической осязательности и видимости…Как поэт, он выше Шлёцера и Миллера. Как поэт, он всё создаёт и переваривает в себе, в своём уединённом кабинете, полный высшего откровения, избирая только одно прекрасное и высокое, потому что это уже принадлежность его возвышенной чистой души…
Миллер, Шлёцер и Гердер долго останутся великими путеводителями. Они много, очень много осветили всеобщую историю, и если в нынешнее время мы имеем несколько замечательных сочинений, то этим обязаны им одним».
Так и есть: до сих пор подобная антироссийская направленность её «собственной» истории преподносится как истина в последней инстанции в школах, институтах и многочисленных телеканалах. Хорошо подсобил национальный гений! Мне гораздо ближе позиция забытого, а во многом и оклеветанного Фаддея Булгарина: «Где нельзя сказать правды, там я молчу, но не лгу» [99*].
Да, Шлёцер и Байер оказали Романовым великую услугу, придумав привычную нам теорию об ужасающем «татаро-монгольском иге» на Руси. Не отстал от них и Гоголь. Неужели славянский писатель, «властитель дум», не удосужился просмотреть работы Ломоносова, прежде чем изречь такое? Как это похоже на фантазмы Гофмана, столь родственные и создателю «Мёртвых душ»! А великий русский учёный с горечью писал о подрывной деятельности (естественно, с высочайшего дозволения) сих гоголевских гениев [106*]:
«Из всего видно, что он [Г.-Ф. Миллер] весьма немного читал российских летописей, и для того напрасно жалуется, будто бы в России скудно было известиями о древних приключениях. …Иностранных авторов употребляет он весьма непостоянным и важному историографу непристойным образом, ибо, где они противны его мнениям, засвидетельствует их недостоверными, а где на его сторону клонятся, тут употребляет их за достоверных.
На таких зыблющихся основаниях поставлена вся его диссертация, в которой он, во-первых, опровергает мнение о происхождении от Мосоха Москвы и россиян от реки Росса, которые его мнения, десять раз прочитав, едва распознать можно, спорит ли он или согласуется… О скифах, которых почитать должно за первоначальных жителей в наших нынешних селениях, господин Миллер весьма мало упоминает, разве он не хотел повторить того, что от покойного профессора Бейера в наших «Комментариях» писано…Правда, что господин Миллер говорит: «Прадеды ваши от славных дел назывались славянами», но сему во всей своей диссертации противное показать старается, ибо на всякой почти странице русских бьют, грабят благополучно, скандинавы побеждают, разоряют, огнём и мечом истребляют; гунны Кия берут с собой на войну в неволю. Сие так чудно, что ежели бы господин Миллер умел изобразить живым штилем, то бы он Россию сделал толь бедным народом, каким ещё ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен.
Варягов не почитает господин Миллер за народ славенский, однако, что они происходили от роксолан, народа славенского, и прошли с готфами, славянами ж, от Чёрного моря к берегам Балтийским, что говорили языком славенским…
Имя российское почитает господин Миллер за новое, которое началось при Рурике, а сие из того заключает, что об нём иностранные не знали; но как из того заключить, что варяги сами себя Русью не называли?..Едва можно чуднее что представить, как то, что господин Миллер думает, якобы чухонцы варягам и славянам имя дали.
Новгородцев называет самохвалами для того только, чтобы утвердить свои догадки. О святом Несторе, летописце, говорит весьма продерзостно и хулительно так: ошибся Нестор, и сие неоднократно.
[Диссертация Миллера] отнюд не может быть так исправлена, чтобы она когда к публичному действию годилась (моё выделение). Сие репортует профессор Михайло Ломоносов».
Но не услышали даже ближайшие потомки отечественного титана. Что делать, если так захотели император и императрица? Всё это М.В. Ломоносов предвидел, поэтому и написал: «Знаю, что обо мне дети отечества пожалеют» [107*]. Жалеем, ох, как жалеем! Напрасно предупреждал, что немцы на русской службе в лице Шлёцера и Миллера воруют и уничтожают ценные документы и летописи, а если русского языка не знают, не следует им поручать написание российской истории. Но кому слушать его было, если сами «русские» императоры родом из немцев и посажены на трон европейскими потомками взбунтовавшейся Реформации? Сторонница коренных российских интересов Ек. Дашкова (по её инициативе издавался первый толковый словарь русского языка, её брат Воронцов был духовным и финансовым благодетелем А. Радищева) в узурпированной немцами стране в конце жизни тоже, как и Ломоносов, оказалась в изоляции и забвении.
В начале своей карьеры, после замужества и рождения сына много путешествовала. Исколесила многие столицы, города и селения Европы. Крупные политические деятели разных стран встречали её с восторгом и интересом. В Вене состоялась памятная беседа с премьер-министром Австрии князем Кауницем, который считал, что русские всем обязаны Петру I, так как он создал Россию и русских. Теперь послушаем саму Дашкову [108*]: «с. 171. Я отрицала это и высказала мнение, что эту репутацию создали Петру I иностранные писатели, так как
«С. 172. Некоторые реформы, насильственно введённые им, со временем привились бы мирным путём в силу примера и общения с другими нациями. Если бы он не ставил так высоко иностранцев над русскими, он не уничтожил бы бесценный, самобытный характер наших предков. Если бы он не менял так часто законов, изданных даже им самим, он не ослабил бы власть и уважение к законам…Он почти всецело уничтожил свободу и привилегии дворян и крепостных…Он ввёл военное управление, самое деспотичное из всех, и, желая заслужить славу создателя, торопил постройку Петербурга весьма деспотичными средствами: тысячи рабочих погибли в этом болоте, и он разорил дворян…Он построил Адмиралтейство, хотя вода в Неве так мелка, что на этих верфях строят только корпуса судов, которые затем с величайшим трудом… перетаскивают в Кронштадт, — этого он мог и не делать, зная, что даже большие или сильно нагруженные суда не могут дойти до Петербурга…Время монарха слишком драгоценно, чтобы тратить его на работы простого мастерового. Петр I мог привлечь к себе не только плотников и строителей, но и адмиралов. Он пренебрегал своими прямыми и важнейшими обязанностями, работая в Саардаме, чтобы стать плотником и испортить русский язык, примешивая к нему голландские окончания и термины, которыми переполнены его указы и всё, относящееся до морского дела».
Кажется, и княгиня Дашкова была близка к разгадке происхождения Петра I: может, он коверкал свой
Она была на несколько десятков лет раньше Гоголя в Риме, но не разглядела там Колизея [108*]. А вот великий Гоголь увидел, хотя до завершения
В Интернете без труда можно найти сведения об этом художнике. В частности, и то, что в мире существуют сотни подделок под его картины. Отчего бы это? Вполне возможно, что Каналетто вообще не писал этой картины, просто его имя недостойно использовали после смерти. Как в случае с нашим Ломоносовым. Вместе с тем, такая информация говорит о пользе подделок для обитателей закулисья: бери любую для своих целей, если есть деньги и влияние, твори свою ущербную реальность, авось люди ухватятся. Недаром один мудрейший муж Реформации восхищался глупостью, которая людям (точнее, тем, кто ими манипулирует) импонирует гораздо больше, чем правдивая мудрость [212*].
На этой же теме мнимого Колизея пытался утвердиться и Стендаль [213*]: «с. 269. В Колизее нужно быть одному: часто вам мешает молитвенный шёпот благочестивых паломников, которые группами в пятнадцать-двадцать человек совершают остановки посреди своего «крёстного пути», или капуцин, который со времён Бенедикта XIV, реставрировавшего это здание, проповедует здесь каждую пятницу. Целый день…здесь работают каменщики, которым помогают каторжники, — постоянно приходится восстанавливать какую-нибудь часть обрушивающихся развалин…На вершине развалин Колизея живёшь одновременно с Веспасианом, который выстроил его, со св. Павлом и с Микеланджело».
Для провокации сгодилось имя великого мастера: «В то время, когда Микеланджело, уже очень старый, работал над этой церковью, однажды зимой, после большого снегопада, его увидели разгуливающим среди развалин Колизея. Он пришёл сюда настроить свою душу так, чтобы почувствовать красоты и недостатки своего собственного проекта купола св. Петра. Такова сила великой красоты: театр порождает замысел церкви». Но Стендаль в своей услужливости власти совершает грубую ошибку, повторяя вслед за «античными» авторами: «с. 274. У римлян, как и у нас, был обычай торжественно праздновать открытие какого-нибудь нового здания; дедикация театра ознаменовалась необычайно торжественным драматическим представлением, дедикация навмахии сопровождалась битвою кораблей». И попадает под огонь критики ФН, которые утверждают, что в римском Колизее для корабельных игрищ неоткуда было взять столько воды [110*]. А вот в старом Константинополе и воды хватало, и места.
В описании Стендалем Колизея мог быть и извиняющий момент, если он по недоразумению, нередко докучающему путешественникам (чего стоят одни только миражи), принял
Теперь, когда ты познакомился с тем, как фабрикуют историю, понятен будет и сарказм другого выдающегося француза, не способного на обман своего читателя — не для того он взялся за перо. Это Анатоль Франс, он писал в «Острове пингвинов»: «Зачем же, голубчик, так утруждать себя составлением исторического труда, когда можно попросту списать наиболее известные из имеющихся, как это принято. Ведь если вы выскажете новую точку зрения, какую-нибудь оригинальную мысль, если изобразите людей и обстоятельства в каком-нибудь неожиданном свете, вы приведете читателя в удивление. А читатель не любит удивляться. В истории он ищет только вздора, издавна ему известного. Пытаясь чему-нибудь научить читателя, вы лишь обидите и рассердите его (моё выделение). Не пробуйте просвещать его, он завопит, что вы оскорбляете его верования… Оригинально мыслящий историк вызывает всеобщее недоверие, презрение и отвращение». Повторим [52*] и урок Гёте:
ИНОЙ РАЗ МЫ УЧИМСЯ ОДНОВРЕМЕННО ИСТИНЕ И ЗАБЛУЖДЕНИЮ, НО НАМ РЕКОМЕНДУЮТ ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ПОСЛЕДНЕГО
Малютка!
Сегодня можно опять продолжить. Всё время с предыдущей даты переносил содержимое этой тетради на компьютер, ради полива будущего урожая активнее посещал дачу, проводил и с тобой немало часов. Теперь преодолёно более 80 страниц текста через полтора интервала. Пора двигаться дальше, но это, на мой сегодняшний взгляд, будет уже последний «заплыв на дистанцию» в рамках второй части наших бесед. Ты прямо сейчас уезжаешь с родителями и бабушкой в Добрянку, где находится наша дача. Там вас ждёт самый большой урожай виктории за последние 5 лет. А я остаюсь, чтобы продолжить виртуальные путешествия с тобой. Будь готов к сюрпризам, иначе бы я и не взялся за перо. Но сначала слово тому же А. Франсу («Остров пингвинов»), который на свой неординарный лад выражает старую мысль: обнаружение нового факта ещё не всё; важнее то, в какую интерпретационную систему знания он попадёт, а если проще: кому он достанется — друзьям или врагам истины: «Писать историю — дело чрезвычайно трудное. Никогда не знаешь наверное, как все происходило, и чем больше документов, тем больше затруднений для историка. Когда сохранилось только одно-единственное свидетельство о некоем факте, он устанавливается нами без особых колебаний. Нерешительность возникает лишь при наличии двух или более свидетельств о каком-либо событии, — так как они всегда противоречат одно другому и не поддаются согласованию».
Ты много слышал про легендарного купца Афанасия Никитина. Но реально это школьное знание укладывается всего в несколько строк памяти: ездил далеко, добрался до Индии, едва ли не раньше всех других русаков. По крайней мере, тех, кто оставил записки после себя. Возможно, ты вспомнишь, что и родом он из Твери. Так утверждают историки и учёные [114*]. Да, ещё приговаривают при этом: «Тверь — в Москву дверь». Так ли уж?
Это издание было приурочено к 500-летнему юбилею окончания путешествия в «Индию». Его украсили миниатюрами знаменитых палехских художников, что, к сожалению, составило едва ли не главное достоинство книги. Дело в том, что это вовсе не оригинальное произведение А. Никитина, а рассказы советской писательницы о «Хождении за три моря». Сие паломничество на Восток представлено ею как ещё одна или несколько колоритных сказок, к которым не обязательно относиться серьёзно. Это неверный подход.
Записки А. Никитина — документ, проливающий свет на неясные или скрытые следы истории, что стало понятным после исследований ФН. Последний раз само оригинальное произведение автора увидело свет более полувека назад [115*]. Мне никак не удаётся его достать. Важнейшей особенностью путевых заметок является то, что они написаны не только на русском, но и восточных языках. У советских комментаторов [114*] это вызывает большое беспокойство, и они традиционно применяют гипотезу ad hoc (в то время книги могли писать только хозяева жизни, которым власть выразила своё благорасположение, а хозяин, как известно — барин): «…слова написаны не по-русски, а на той смеси восточных языков, которой Никитин придерживался во всех случаях, когда желает скрыть свои подлинные мысли»; а также: «…знает, что если дойдут его записки до тверских князей, его непосредственных господ, они не только разгневаются, но могут обвинить его в измене. Поэтому Никитин, скрывая затаённую мечту всего русского народа, возносит хвалу всей Руси на смеси восточных языков». Теперь позаимствуем интересные места у ФН [27*].
«с. 129. Мы уже отмечали поразительное на первый взгляд обстоятельство, что на русском оружии, парадном убранстве русских царей и даже митре епископа, хранящейся в Троице-Сергиевой лавре, употреблялись АРАБСКИЕ изречения, а иногда даже ЦИТАТЫ ИЗ КОРАНА. Это безусловно означает, что история Русской церкви до XVII века известна нам плохо и, скорее всего, в очень искажённом виде. Вероятно, Романовы ПОСТАРАЛИСЬ СКРЫТЬ ПРЕЖНЮЮ БЛИЗОСТЬ ИЛИ ДАЖЕ ЕДИНСТВО ПРАВОСЛАВИЯ И МУСУЛЬМАНСТВА В ЭПОХУ XIV–XVI ВЕКОВ».
Такое введение предшествует главе, описывающей книгу Никитина «Хождение за три моря». Да, и сама она бережно хранилась в той же Троице-Сергиевой лавре, пока её не извлёк на свет белый Н. М. Карамзин. Читаем далее там же:
«с. 130. …текст написан ПРАВОСЛАВНЫМ человеком. В основном «Хождение» написано по-русски. Однако время от времени Афанасий Никитин свободно и гладко переходит на тюркский или даже на арабский язык. Затем, столь же гладко, возвращается к русскому языку. Очевидно, что он, как и его читатели, знают несколько языков. Но не в этом главное. Главное то, что тюркский или арабский язык используется Афанасием Никитиным для РУССКИХ ПРАВОСЛАВНЫХ МОЛИТВ! Или, если угодно, для исламско-православных молитв…Обратите внимание на текст Никитина: АЗАР ЛЕК ВАХТ БАШЕТ САТ АЗАРЕ ЛЕК. В русский текст вставлена персидская фраза, означающая «всех людей бысть ТЫСЯЧУ ЛЕКОВ, ВРЕМЕНАМИ БЫВАЕТ СТО ТЫСЯЧ ЛЕКОВ»…Никаких видимых причин перейти на персидский язык в этом месте у Афанасия Никитина нет. Тут он не передаёт никакого местного колорита, никого не цитирует. Просто неторопливо рассказывает свои впечатления и, сам того не замечая, переходит на персидский язык. Записывая его, кстати, РУССКИМИ буквами…
С. 131. Могут сказать, что Афанасий Никитин пользовался иностранными языками для описания чего-то иностранного….Это не так. Напротив, говоря о дальних странах, Афанасий Никитин в основном пользуется русскими словами. А вот ВСПОМИНАЯ О РОССИИ, он часто переходит на тюркский или арабский язык. Чего стоит, например, молитва Афанасия Никитина О РУССКОЙ ЗЕМЛЕ…
Надо сказать, что современных историков текст Афанасия Никитина раздражает почти на каждом шагу. Историки почему-то убеждены, что они знают средневековую историю куда лучше, чем её современник и свидетель Афанасий Никитин. Поэтому они обрушиваются на него с самыми разнообразными обвинениями…»
В заключение рассказа о путешественнике ФН высказывают важную мысль: «с. 134. Никитин сообщает нам очень интересную вещь. Оказывается, и Иерусалим, и Мекка — это вовсе не названия определенных мест, а слова различных языков, означающие ОДНО И ТО ЖЕ. И переходящие одно в другое при переводе с языка на язык. Это — город, где в данный момент находится главная святыня той или иной религии. Или церковная столица. Понятно, что в разных странах эти столицы — РАЗНЫЕ. Со временем они менялись».
Книга Виташевской [114*] содержит некоторые побочные исторические сведения, которые добавляют веса суждениям и доказательствам ФН в той части, где они говорят о судьбоносной роли гребенских и терских казаков: «Русские издавна поддерживали связь с Грузией. Изяслав I был женат на княжне абассинской, а сын Андрея Боголюбского, Юрий, был мужем знаменитой грузинской царицы Тамары, при дворе которой жил Шота Руставели, посвятивший Тамаре своё гениальное произведение «Витязь в тигровой шкуре». Добавлю к тому, что, согласно исследованиям ФН, Андрей Боголюбский, Андрей Первозванный и Исус Христос — одно и то же историческое лицо.
В книге [114*] автор отмечает, что за всё путешествие Никитин лишь единожды поминает свой родной подмосковный город Тверь, да и то походя. С чего бы это?
Вопрос о местоположении той самой Твери вовсе не простой. Ты уже читал ранее о том, что Екатерина II перенесла Великую Пермь и Великую Вятку из Европы на Урал и за Урал (с. 30). Сия участь постигла и Тверь. Вот замечания ФН [35*]: «с. 48. На государственной русской печати XVI века присутствует также название Тверь…По нашей реконструкции, древняя Тверь — это босфорский Константинополь, он же Стамбул. Тверь — это Тивериада, город Тиверия. Добавим, что по наблюдениям самих историков, «одно время ТВЕРЬ ВОСПРИНИМАЛАСЬ КАК НОВЫЙ КОНСТАНТИНОПОЛЬ» [748]. Потом, когда романовские историки начали писать «новую» историю, они перетащили название ТВЕРЬ с Босфора в северную Русь. После чего герб ТВЕРИ на русско-ордынской печати XVI века перестал пугать романовских историков».
Может, Никитин был горожанином с берегов Босфора? При чтении книги Виташевской и других изданий, в частности [116*], мне не удалось разглядеть связи путешественника с градом Константина, да и ФН, уделяя много внимания тверскому мужу [27*], уклонились, на этот раз, проводить параллель между северорусской и приморской Тверью. Возможно, Н. Карамзин, который, как считается, первым открыл миру творение
А книга Кунина открывается рисунком XVII века г. Твери, того самого, который позднее, в эпоху большевистского ига, стал Калинином. Она у меня с детства и для детей написана. Так и запечатлевалась в юном сознании фальшивая версия истории. Недаром верный друг читателя А. Франс [117*] говорил: «В качестве доказательств поддельные бумаги вообще ценней подлинных прежде всего потому, что они специально изготовлены для нужд данного дела — так сказать, на заказ и по мерке; словом, потому что они ясны и точны; кроме того, они предпочтительней еще и из-за своей способности переносить мысли в идеальный мир, отрывая их от нашего реального мира». Вместе с тем, то издание, доставшееся мне от моей любимой бабушки Надежды, что родом с берегов Чёрного моря, богато иллюстрировано репродукциями и рисунками из известных музеев мира, некоторые из которых вдруг оказались полезными для гипотез ФН. Так, почему-то на турецкой миниатюре XV века представлены казацкие бунчуки. А на монетах великого князя Тверского Михаила и султана Мухаммеда II сделаны надписи буквами одного и того же
Надо всё же сказать, что А. Никитин побывал в так называемой Индии вовсе не первым, потому что и Индия, и Африка в то время входили в состав Великой = «Монгольской» Империи, т. е. были нашими русскими территориями [27*, с. 374]. Просто историки переделали старорусское слово «инде», означающее «где-то далеко», в другое, новое «Индия». Об этом неоднократно писали ФН.
С учётом всего сказанного, можно по-новому взглянуть и на известное письмо Епифания Премудрого своему другу преподобному Кириллу Белозёрскому [Тверскому]! Игорь Грабарь полностью воспроизводит его в книге воспоминаний [118*]. Восторг известного художника и реставратора связан с тем, что в нём он нашёл малоизвестные сведения из жизни и деятельности Феофана Грека. Он пишет: «с. 333. Письмо Епифания есть ответ на письмо к нему Кирилла Белозёрского [Тверского], в котором преподобный просил напомнить ему, когда, где и при каких обстоятельствах Епифаний показывал ему рисунок, изображающий храм св. Софии Константинопольской. Епифаний отвечает целым панегириком по адресу Феофана, оказавшегося автором рисунка, виденного Кириллом». Вот строки из самого послания: «с. 334…прошу твоего мудролюбия, да ми шарми накартаеши (
Обращаю твоё внимание: письмо Епифания — подделка. Забавляет время написания, якобы, 1413 год, когда преподобный Кирилл [
Об этом же письме Епифания говорится и в цитированном выше издании [80*], не свободном от романовских фальсификаций. К сожалению, мой дружок, по-прежнему актуален А. Франс, и он не шутит, когда пишет [119*]: «…Истина никогда не причиняет лжи большого ущерба…. Наука никогда не наносила большого ущерба религии, и сколько бы ни доказывали бессмысленность какого-нибудь религиозного обряда, вы не сократите числа лиц, которые будут его исполнять…Короче сказать, истина никогда не подчиняет себе людей. Да и это было бы прискорбно, ибо она противна как их духу, так и их интересам». Такие мысли не должны лишать надежды, наоборот, твои силы могут удвоиться. То, что не успел сделать А. Франс и другие подлинно гуманистические творцы, можешь сделать ты!
НЕУЖЕЛИ МЫ СОЗДАНЫ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УМИРАТЬ ОТ ЖАЖДЫ У КОЛОДЦА, В КОТОРОМ СОКРЫЛАСЬ ИСТИНА?
Мой Мисюра!
Наш другой выдающийся, но малоизвестный путешественник (который не нравился советским идеологам, ещё надо понять — почему?) А.С. Норов тоже отправился в первой половине XIX века на бывшую территорию Великой = «Монгольской» Империи, в Африку, в Египет. Правда, ему не удалось установить прямых связей с той, прошлой ордынской историей, но он оставил после себя уникальную книгу [120*], раздобыть которую пока можно только в Интернете (у меня есть и бумажный вариант). Это издание позволит его
Авраам Сергеевич Норов, дворянин, близкий родственник Ек. Дашковой, офицер русской службы, участник битвы под Бородино, где был ранен картечью; попал в плен к французам, которые оказали ему посильную медицинскую помощь. В 1823 году окончательно расстаётся с военной службой. (Кстати, в вышеупомянутой книге Н. Задонского о Давыдове я нашёл сведения о некоем Норове, который вызвал на дуэль самого великого князя Николая Павловича за оскорбление в грубой форме, но последний «сатисфакции не отдал»; к сожалению, автор, а возможно, и советские цензоры предпочли скрыть имя отважного командира). Благодаря А.С. Норову в российских университетах возобновилось изучение древних языков. Организовал археографическую комиссию, издавшую при его жизни 35 томов исторических актов, летописей. Издал Новый Завет на двух языках — русском и греческом. Считал, что пирамиды построены не египтянами, а библейскими пастырями, пришельцами-азиатами. Не раз высказывал мысль о связи истории Египта с библейской, хотя вряд ли догадывался о том, что Библия написана в Москве или выходцами из Москвы [21а*]. О роли князей Черкасских в прошлом Египта [*] и России тоже знал, но не стал обращать на это внимание в своей книге [120*]. Я не имею возможности передать тебе весь фактический материал. Читай же сам. Но вот суждения, которые заставили снова «заточить моё перо».
Норов неоднократно называет Красное море Чермным. Такова была традиция со времён появления Библии, т. е. в XVI–XVII вв. нашей эры. На самом деле, Чермное море — это наше родное Чёрное. Именно его и пересекало святое семейство во время «бегства из Египта», направляясь на Русь [121*]. В гл. III пишет, что французы во время наполеоновской агрессии уничтожили два христианских монастыря, вероятно, православных. (Теперешним туристам рассказывают легенды, как Бонапарт оказывал покровительство христианам). Едва ли не каждая страница описаний путешествия по Нилу содержит указания на гигантские остатки христианских монастырей. Их столько много, что впору задаться вопросом, не была ли вера в Иисуса государственной религией — до победы ислама в Египте. (Вместе с тем, в западной художественной литературе гораздо чаще говорится о христианских
Норов отмечает, что иконостасы в коптских монастырях делаются из резного дерева — чем не русская мода? Я уже говорил тебе о родстве в некоторых обычаях и одежде у египтян и россиян, а вот и языковое сходство. Ты знаешь, (а если нет, то прочти [122*]), были и есть знаменитые русские художники, которые живут в селении под названием Палех (в 60 км от г. Иваново) и в своём творчестве подражают лучшим образцам иконописи. Так вот Норов в Египте нашёл селения Малех и Псалих. Это вблизи современной Асуанской плотины, которая уже в середине XX века уничтожила те места, где русский путешественник был в XIX [123*]. В этом состоит огромное значение его открытий. Кстати, оказалось, что Асуан ранее назывался Сиеной. Но теперь это современный город в Италии, где я был в 2005 году на Всемирном конгрессе акушеров-гинекологов с двумя стендовыми докладами (и где окончательно потерял веру в западную медицинскую науку — ей истина ни к чему!). Кто присвоил имя городу в Италии — уж не мамелюки ли?
Норов неоднократно поминает, что шёл дорогой Шампольона и воздаёт ему хвалу, хотя иногда говорит об ущербе, нанесённом последним памятникам Египта. И его гнев прорывается наружу, когда речь идёт о разрушении французским искателем гробницы в храме Христа Спасителя, что в скалах Абагуды, недалеко от больших порогов Нила по течению вверх. В главе XVII он пишет о посещении грандиозного храма Келабше, где увидел прекрасный образ богоматери, похожий на Ярославскую Великую Панагию!
В главе IV ты найдёшь интереснейшую информацию о гипопотаммах, которые ходят по дну реки. Ты воскликнешь: «Ну, и что? Я тоже могу!» И ошибёшься. Потому что у африканской речной лошади голова не будет при этом торчать над водой. Жак Майоль [87*] писал, что это животное способно находиться под водой до 20 минут, и приводит его фото, сделанное на сумрачном речном дне. Эх, если бы я знал это раньше! Думаю книга «Химера и антихимера» получилась бы интересней, да и называться стала бы по-другому. Ни один школьный или институтский наставник не говорил мне такого. Как нет этого в учебниках. Потому что официальная наука (точнее, её творцы) не может объяснить подобного чуда или боится, что «лишнее» знание подорвёт
Пятнадцать лет назад, когда я прочитал у выдающегося миссионера Альберта Швейцера [124], совершавшего свой врачебный подвиг в тропической Африке, что аборигены больше всего боятся гипопотамма, неожиданно вздымающегося из воды, то не понимал, почему. Дело в том, что при его резком выпрыгивании в воздушную среду может взлететь и лодка с пассажирами, случайно оказавшимися в этом месте в это же время — что кончается очень плохо для части из них. Я недоумевал, почему люди вдруг так беспомощны и не способны предупредить агрессию животного, известного своей неуклюжестью на суше. Но Швейцер не сумел дать ясного представления, что речная лошадь
Надеюсь, и это знание пригодится тебе.
В СПАСЕНИИ ТВОЕЙ ЖИЗНИ ЗНАЧИМО НЕ ТВОЁ МАЛЕНЬКОЕ ВЕЗЕНЬЕ, А ДЕЛО, КОТОРОМУ ТЫ СЛУЖИШЬ, И КОТОРОЕ ЗАВИСИТ И ОТ ТЕБЯ ТОЖЕ
Максимка мой, любимый,
Вчера мы с тобой встретились на даче. Там для тебя уже вызрела малинка. Ты сначала колебался, что-то взвешивал, а когда я тебя подтолкнул в кусты, то бросился пожирать сочные плоды, сначала насадив их на свой крохотный пальчик. Ты не можешь жить просто так, тебе нужна игра, восторг или новизна. Твоя сестрёнка тоже впервые распробовала ягодки, без сопротивления, с интересом (сидя на руках у бабушки). Но я уехал рано, так как устал (с утра перекапывал большой участок), а ты долго бежал за моей машиной…Ты такой трогательный, такой ласковый, такой весельчак, но не хочешь расставаться с любимыми. Спасибо тебе!
А теперь в дальнюю морскую дорогу! Пора уже покинуть территорию Европы, Азии, Африки и повидать Америку, правда, путь туда будет проходить мимо старых частей света. Хотя сегодня Северная Америка (прежде всего, США) заправляет всем миром и жаждет уничтожения России как государства, но когда-то это была наша русская земля, входившая в состав Великой = «Монгольской» Империи. Появление такого утверждения напрямую связано с открытиями ФН [50, 125*], которые никто официально (в том числе, и в США) не желает замечать, хотя их работы давно переведены на английский язык. Это можно объяснить или человеческой глупостью, или слабостью — кому как угодно. Но ведь наука — дисциплина, призванная помогать слабым, и глупым, потому что обязалась служить истине…Вот только истину сегодня понимают по-разному. Жизнь показала, что есть своя правда у генерала, у солдата, у больного и главного врача. И проблема универсальности истины вынужденно натыкается на непонимание. Даже признание доказанной исторической достоверности для многих, в том числе и государственных политиков становится невозможным, если сталкивается с корыстными интересами.
Знаешь, когда мне было около 10 лет, весь мир облетела весть, что убит президент США Кеннеди. Помню, как диктор радио торжественно-трагическим голосом Левитана (может, это и был он) выдавал информацию. Я не хочу сказать, что был уже к тому времени «политически сознательным». Вовсе нет. Просто в тот момент мой папа резко заставил меня примолкнуть и сам сильно посерьёзнел, когда слушал это сообщение по приёмнику, который к тому же всё время трещал и уходил с волны. А потом появились тысячи книг и сотни кинофильмов, где учёными, политиками и экспертами доказывалось, что совершённое убийство — дело рук некоего одиночки, до того проживавшего в СССР! Чем не повод для новой мировой войны? Но война не состоялась, потому что настоящие заказчики преступления знали подлинного виновника… Более того, момент убийства президента Кеннеди
ТУПИЦЫ! ХОЛОЩЁНЫЙ СКОТ! ИСТОРИКИ! ЛОГИКИ! КРИТИКИ! ВЫ ПОХОЖИ НА ТРУПНЫХ ЧЕРВЕЙ, ВАМ НИКОГДА НЕ ПОНЯТЬ, ЧТО ТАКОЕ ЖИЗНЬ!
Все наши беседы и написаны для того, чтобы научить тебя различать гниение и подлинную жизнь, отделять корысть от истины. Если существовать на ложных основаниях, то личность потерпит крах, истинная любовь минует человека, даже если ты премьер-министр Маргарет Тэтчер, президент Америки Билл Клинтон или царь Николай II.
Итак, плывём в Америку на кораблях «Надежда» и «Нева» [127*]. Собственно, первый, под руководством И.Ф. Крузенштерна, был лишь в её южной половине, а второй, под командованием Ю.Ф. Лисянского, исследовал обе части света американского континента. Плавание длилось три года (1803–1806 гг.). Это было первое российское морское путешествие вокруг планеты всей. Так принято считать. Хоть и корабли-то для него закупили в Англии. Вместе с тем, ФН писали [125*], что Колумб (он же и библейский Ной), открыватель Америки, был ордынцем и отчитывался о вояже перед Великим Ханом. В книге “C. Columbus: De Insulis inventis”, вышедшей в Базеле в 1493 году [цит. по 125*, с. 89], есть гравюра, изображающая Колумба в ханской шапке, а вовсе не в шляпе или берете со шпагой на боку, как это принято во всех
ТВОРЧЕСКИ МЫСЛЯЩИЙ УЧЁНЫЙ ТОЛЬКО ТОГДА ДОБИВАЕТСЯ НАСТОЯЩЕГО УСПЕХА, КОГДА НАРУШАЕТ КАКОЕ-ТО УЗАКОНЕННОЕ ПРАВИЛО, ЧЕЙ-ТО ПОСТУЛАТ
При чтении книг о российских мореплавателях XVIII–XIX вв. меня часто навещала мысль (которой не удалось найти недвусмысленного подтверждения), что Романовы вовсе не были заядлыми сторонниками открытия «терра инкогнита». Они этого боялись. Боялись того, что российская корабельная команда вместо неизведанной земли встретит на своём пути потомков бывшей Великой = «Монгольской» Империи или уцелевших «пугачёвцев», которые вполне могли осесть и в Японии, и в Китае, и в Америке. Даже Мельников-Печёрский, известный своей дотошностью, писал в книге [128*], первоначально изданной в 1869 году: «с. 30. Пугачёвский бунт — явление доселе ещё не разъяснённое вполне и со всех сторон. Дело о пугачёвском бунте, которого не показали Пушкину, до сих пор запечатано, и никто ещё из исследователей русской истории вполне им не пользовался.
Пугачёвский бунт был не просто мужицкий бунт, и руководителем его были не донской казак Зимовейской станицы с его пьяными и кровожадными сообщниками. Мы не знаем, насколько в этом деле принимали участия поляки, но не можем и отрицать, чтоб они были совершенно непричастны этому уделу. В шайках Пугачёва было несколько людей, подвизавшихся до того в Барской конфедерации».
Но такие незапланированные контакты, видимо, всё же состоялись. Недаром среди декабристов было немало морских офицеров. Не зря опасались Романовы подобных вояжей. Поэтому И.Ф. Крузенштерн справедливо называет Николая Петровича Румянцева, в то время министра коммерции, «главным виновником сего путешествия», который не только горячо поддержал проект первой русской кругосветной экспедиции, но и написал для неё инструкцию. Да, именно этот великий человек и меценат был основателем главной российской библиотеки, носившей его имя до Октябрьской революции. Как он заботился о приумножении российской славы! (К сожалению, сегодняшние министры от коммерции радеют о распространении дурной молвы о себе, и частенько объявляются в бегах).
Надо сказать, что описание круиза Крузенштерном не даёт богатой и новой исторической мысли. В нём, прежде всего, видели пользу моряки и географы. Там даются очень чёткие координаты океанических течений, проливов, островов, необходимых путешественникам для успешного завершения плавания и достижения целей. Я пытался найти в описаниях подтверждения идеи ФН [50] о том, что Берингов пролив ранее носил название “ANIAN” — в честь его подлинного первооткрывателя Аники Строганова (того самого «пермяка»). Однако автор ни в одном месте повествования не проявил интереса к данному вопросу, тем более, что он там и не был. Зато есть на Курильских островах народность, называющаяся айнами, или аннами. Они-то и ходили многажды через тот самый пролив в Америку. Вместе с тем, внимание ФН к проливу происходит от их предположения, что Аника Строганов (он же и Ермак) мог именно этим путём и проникнуть на американский континент, если вообще был военным походом в Сибири. Об этом чуть позднее (с. 132).
Корабль «Надежда» имел на своём борту дипломатическую миссию в Японию во главе с крупным и влиятельным чиновником Резановым, пытавшемуся держать первенство на корабле. Не будем его, однако, осуждать — ведь это он вместе со своим родственником купцом Шелиховым нёс на себе основной груз организации торговли с американскими территориями, принадлежавшими России. От
Всё это напомнило мне те страницы из книги ФН [64*], где они говорят о необычайно «высокомерной» атмосфере, царившей во время дипломатических приёмов в Кремле. Вместе с тем, ФН писали [125*], что Япония когда-то тоже входила в состав Великой Русской Империи и унаследовала, если не её богатства, то её церемониалы: «с. 96.Часть самарских (или самарийских) казаков пришла в XIV–XV веках в Японию. Где сохранила своё название самураи до нашего времени. Кстати, на своих шлемах они носили османский-атаманский символ — полумесяц». Там же ФН цитируют мексиканского профессора Г.З. Алонзо: «с. 130. …Путешественник Джеймс Черчворд говорил, что мексиканские индейцы и японцы могут понимать друг друга без помощи переводчика и что сорок процентов японского языка имеет идиомные корни языка майа». Г.З. Алонзо продолжает: «…Колумбиец Альберто Санчес сообщил мне о существовании племени, называющемся «Колорадо», или «Красные», которое он обнаружил в Сальвадоре. Племя это фактически вымерло, сегодня в нём осталось всего лишь около пятисот человек. Они говорят на колорадском диалекте, который подобен японскому языку».
И.Ф. Крузенштерн уделяет внимание русским путешественникам, побывавшим до него в этих местах. В частности, мореходу Лаксаману Эрику (р.1737 г. — ум. 1796 г.), исколесившему всю Россию в изучении её флоры и минералов. Последний оставил после себя драгоценные коллекции, организовал стекольный завод возле Иркутска, исследовал о. Байкал; в 1795 г. был назначен руководителем научной части новой экспедиции в Японию, где ранее запомнился местным жителям как «человек с косичкой» (Ты уже знаешь [121], что Исус Христос как выходец из Руси тоже носил косичку?). Лаксман был пионером в торговле с Русской Америкой. Но его скоропостижная смерть, почти одновременная с купцом Григорием Ивановичем Шелиховым (1795 г.), руководителем торговой части второй экспедиции в Японию, наводит на размышления и заставляет искать объяснения. Сам Шелихов был крупнейшим деятелем на открытых новых островах в Тихом океане, много сделавшим для укрепления этих русских владений; также он основал Российско-Американскую компанию. А закончю этот день строками из стихотворения «Человеческое общество» Фридриха Геббеля:
Есть у меня и другая книга о первом кругосветном путешествии, предназначенная для детей, с картинками и пояснениями [129*]. Я тебе её уже вчера презентовал, когда ты к нам с бабушкой неожиданно нагрянул (с родителями). И.Ф. Крузенштерн, наряду с государственным канцлером Н.П. Румянцевым и прежде всего в пору, когда последнего не стало, являлся крёстным отцом всего последующего изучения Крайнего Севера и поисков путей сообщения с американским континентом через Берингов пролив (или пролив айнов?). И вот здесь историки (читай: политики) от нас больше скрывают и уничтожают память, чем демонстрируют свидетельства.
Знаешь, был такой короткий период в Советской власти, когда на людей пахнуло свободой. Его иногда называют «хрущёвской оттепелью». Сам-то Хрущёв десятки тысяч невинных (по современным понятиям) людей отправил под расстрел и в крематорий на Украине и в Москве, но когда умер Сталин, он решил любой ценой удержаться у власти и стал заигрывать с народом. Тогда и всплыли на свет божий многие страшные дела и делишки Советского режима, открылся доступ в секретные архивы, и кое-что разрешили напечатать публично. На основании таких, окружённых тайной документов и написана книга Пасецкого [130*]. Им автор отдал преимущество, наряду с дореволюционными изданиями, что само по себе было удивительно для взрослого читателя тех времён. А появилась книга в 1968 году. Хотя страной правил уже генеральный секретарь Брежнев, но писалась она, безусловно, при Хрущёве, когда развинченные «гайки» режима ещё не успели обратно закрутить. Смотри, что сообщает автор предисловия: «Первая часть книги посвящена участию русских моряков и учёных в отыскании Северо-Западного прохода. Этому вопросу в литературе по истории отечественных географических исследований отведено лишь несколько страниц, а в зарубежных исследованиях и десяти строк не отыскать». (Вот она тайна из тайн! Даже падким на сенсации западным журналистам приказано молчать. И они молчали…). То есть в книге повествуется о том, как русские мореплаватели ценой многолетних героических усилий искали связь между Тихим и Атлантическим океанами (через Берингов пролив). Но это должно было остаться тайной для таких, как мы с тобой. Почему? Да, ты уже и сам догадался: нам не велено было знать, что Америка — это наша русская земля, которая была утеряна Россией благодаря усилиям Романовых, и прежде всего, Екатерины II, уничтожившей сибирский оплот Московской Тартарии (1775 г.). Американские территории последней едва ли сдались без боя, но об этом конкретно ничего нет в мировой литературе. Хотя можно и предположить, что под видом «краснокожих» у Майна Рида и ему подобных писателей выведены, в том числе, и жители русской Тартарии в Америке, так называемые последние «могикане».
Обрати внимание на год образования США — 1776. И не благодаря ли гигантским сокровищам, перешедшим в руки новых предприимчивых хозяев, США совершили быстрый взлёт на вершины мировой власти? А Россию продолжали угнетать Романовы, из которых Александр II в 1867 г. продал остатки русских территорий в Северной Америке, Аляску — чтобы навсегда порвать связь с ещё живыми наследниками Московской Тартарии. Кстати, говоря о продаже Аляски и Алеутских островов (о чём впервые я с удивлением узнал ещё в школьном детстве из книги, где была и цитированная выше смешная повесть Жюля Верна [77*], рекомендованная нам с братом бабушкой Надей — я помню, как он выходил из себя от хохота), почему-то забывают упомянуть другую русскую территорию — колонию «Росс» в Калифорнии [129*, с. 268]. А как
Почему же, в конце концов, когда все Романовы хорошо усваивали и наследовали технологию сидения на троне, механизмы удержания в оковах и ограбления своего народа, в том числе и исторического, Николай II так легко и безвольно отказался от власти в пользу большевиков Ленина и Троцкого, ставленников немецкого и американского капитала, — о чём ему было хорошо известно? Много людей пыталось дать ответ на этот вопрос. Я же полагаю, что ему надоела роль марионетки, управляемой невидимыми нитями международного масонства, которое ему всегда могло припомнить незаконный способ захвата власти у Рюриковичей 400 лет назад и уничтожение исторических документов с помощью тех же масонов. Это доказали результаты прошумевшего на весь мир дела еврейского мальчика Бейлиса. Или это результат психического заболевания, унаследованного от Петра Безумного или Павла I. А не был ли в конце своего царствования поражён шизофренией Александр I? Существует легенда, описанная в рассказе Л.Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича», что Александр вместо себя уложил в гроб человека, схожего с ним обликом, а сам оставшиеся годы вёл жизнь скитальца. Акт самоубийства Николая I вполне укладывается в картину психоза даже по воззрениям современных психиатров. Вероятно, и поэтому о насильственном завершении жизни Николаем I в советское время негде было прочитать. Лишь горбачёвская «перестройка» открыла двери архивам и запрещённым книгам, да, так сильно, что рухнул сам СССР.
Теперь ты понимаешь, почему историки и политики предпочитают молчание, которое оплачивается золотом? Поймёшь, почему в 1992 году, едва успев получить власть, новый президент Ельцин (выходец из недалёкого Свердловска-Екатеринбурга) награждает директора
СТОИТ НЕДЕШЕВО ЛОЖЬ: ЗА НЕЁ НАШЕ «Я» МЫ ТЕРЯЕМ.
ПРАВДА НЕ ТАК ДОРОГА: СЧАСТЬЕ — ВОТ ВСЯ ЕЙ ЦЕНА.
Русские мореплаватели рвались в Америку к своим предкам, которые давно трудились в Новом Свете, и среди них были и родственники тех, далёких россиян. А может, это Н.П. Румянцев вдохновил их подобными «неудобными» Романовым идеями, ведь недаром же из русских старинных летописей он составил целую библиотеку? Случайно ли среди декабристов имена лучших офицеров флота: Николая Бестужева, Константина Торсона, Владимира Романова, Николая Чижова, Михаила Кюхельбекера, Владимира Штейнгеля, Дмитрия Завалишина? Да и среди казнённых имя всем известного поэта Кондратия Фёдоровича Рылеева,
А через год после событий на Сенатской площади решили не посылать военных судов к берегам Русской Америки и стали забывать о Севере. Хорошо, что еще удалось отстоять исследования в Лапландии и Белом море… А ведь уже был и Указ правительства от 4 сентября 1821 года, согласно которому северная часть Тихого океана объявлялась сферой влияния России [130*]. Указ устанавливал, что «производство китовой и рыбной ловли и всякой промышленности на островах, в портах и заливах и вообще по всему северо-западному берегу Америки от Берингова пролива до 510 с.ш., также по островам Алеутским и восточному берегу Сибири, также по островам Курильским…предоставляется в использование единственно российским подданным».
Посмотри-ка на карту Америки: ведь этот градус с.ш. проходит вблизи и параллельно границе современной Канады и Америки! Хотя к тому времени потомки Ермака могли быть дезорганизованы политически на самом континенте.…Америка и Англия подняли шум. И Александр I, сидевший на крючке у западных масонов, распорядился «всё устроить дружески, …на началах взаимных приличий». В геополитике возобладали так называемые «общечеловеческие ценности». Заслуги России в борьбе с Наполеоном уже роли не играли, их следовало забыть.
Между тем, Крузенштерну идёт седьмой десяток, а он по-прежнему грезит открытиями на море. Путь из Восточного в Западный океан вдоль северных берегов Америки четверть века не даёт ему покоя. Неисследованной остаётся полоса полярного побережья Северной Америки протяжённостью примерно 260 миль, причём большая часть его относится к русским владениям. А ведь уже состоялись грандиозные походы на «Рюрике» Отто Коцебу, бывшего подчинённого, но и горячего поклонника Крузенштерна, когда он, произведя расчёты 19 августа 1816 года открыл существование Северо-Западного прохода. Тогда Коцебу записал в дневнике [цит. по 130*]: «Постоянное в Беринговом проливе направление течения к северо-востоку доказывает, что вода не встречает сопротивления и что, следовательно, должен существовать проход, хотя оный, может статься, для мореплавания не удобен…Не подлежит сомнению, что масса воды, текущая в Берингов пролив, обходит вокруг Америки и изливается через Баффинову губу в океан». Но данный вывод почему-то улетучивается из второго издания «Путешествий», — отмечает В. Пасецкий. И это не небрежность редактора, а чья-то влиятельная рука решила умалить наши достижения.
ЗВЕРИ НЫНЧЕ НАТЯНУЛИ ЛАЙКОВЫЕ ПЕРЧАТКИ НА КОГТИСТЫЕ ЛАПЫ. ВОТ И ВЕСЬ ИТОГ МИРОВОЙ ИСТОРИИ
В 1829 году Крузенштерн снова предложил послать экспедицию к Северному и Южному полюсам. Остались неизвестными лица, загубившие эту инициативу великого мореплавателя России. Неожиданно Иван Федорович находит союзника в лице известного полярного исследователя Фердинанда Петровича Врангеля, только что возвратившегося из Русской Америки, которой он
Теперь тебе лучше будет понятна мысль, почему на фактах не лежит ответственность за истину, прежде всего в случаях, когда подлинные свидетельства уничтожаются, а подбрасываются ложные или второстепенные документы, которым вершители судеб придают главное значение! Гораздо важнее для понимания происходящего следовать духу эпохи и человеческих устремлений! В том числе и гипотезам! Хотя мы с тобой уже много раз толковали об истине, не лишним будет указать и на такой её многогранный аспект. Вот что писал [131*] выдающийся собиратель отечественных ценностей, покровитель Н.В. Гоголя, славянофил М.П. Погодин: «Красота, добро, истина — сии три великие идеи в начале своём суть одна и та же. Руссо ещё сказал… мудрое, великое слово, что добро есть красота в действии; и я совершенно уверен, что, погружаясь в одну какую-либо из сих идей, получишь под конец в награду сознание остальных, подобно, как по
Несмотря на невиданные документальные откровения книги В. Пасецкого, которые потребовали от автора большого мужества и настойчивости (первое без второго часто переходит в свою противоположность), заметна и рука советского редактора. Ещё бы. Ведь бывший СССР собирался громить Америку и посредством всплытия атомных подводных лодок в Северном Ледовитом океане. Но я о другом. По содержанию книги нельзя понять, куда подевался с карты мира тот самый Ново-Архангельск с Аляски. С трудом догадываешься (с помощью других книг), что это современная Ситка — на одной широте с центром Канады! (Вот почему меня так интересовали книги исследователя Севера этой страны Фарли Моуэта). Вместе с тем, Пасецкий допускает какую-то двусмысленную фразеологию. Он называет капитана Матвея Ивановича Муравьёва
ХУДОЖНИКАМИ РОЖДАЮТСЯ — ИСТОРИКАМИ СТАНОВЯТСЯ
Я не случайно уделил так много внимания северным открытиям россиян. Их гораздо больше. Ты должен с этим знакомиться сам. Но посмотри на название книги В. Пасецкого [130*]. Едва ли он имел в виду только тайну трёх океанов. Скорее всего, это секреты заселения Америки ордынцами, русскими. Кто-кто, а этот автор держал в руках подлинные карты Тартарии и знал, о чём они рассказывают. Да, только не сумел об этом поведать в открытой для публики печати. Но другой автор Денис Банников (его статья рядом с моей в разделе «Полемика» на сайте А.Т. Фоменко), на мой взгляд, не только докопался до происхождения баскского языка из ордынского (загадка, которую не разрешали отгадывать специалистам из-за страха перед неожиданными открытиями!), но и до тайны едва ли не большинства англо-саксонских имён и фамилий [132]. Смотри: Форд, Резерфорд, Альберт и др. Или по-английски: McCARTNEY, FORD, (F-ORD),
GORDON, GARDNER, PORTER, BURTON, CARTER, CURTISS, NORTON, SHEPARD, EDWARD, RICHARD, ROBERT, HERBERT, ALBERT, ARTHUR, MARTIN, KURT, BERNARD, GER(H)ARD…Банников отмечает, что многие имена из этого списка принадлежали европейским королям и правителям, но и спрашивает, кому же принадлежали сами короли, например, «СТЮАРТЫ» («STEWART»)? Ясно, что не только имена заимствованы из Орды, но и короли посажены Ордой!
Поделиться книгой: