Помоги проекту - поделись книгой:
«С. 209. Считается, что — НА ПРОТЯЖЕНИИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ ЛИШЬ ОДИН РАЗ БЫЛА ИЗОБРЕТЕНА НОВАЯ АЗБУКА. Это была азбука Стефана Пермского. После изобретения новой азбуки Святой Стефан осуществил с её помощью перевод на ПЕРМСКИЙ язык ряда церковно-славянских и греческих книг… Нас пытаются уверить, будто от знаменитой пермской азбуки и от многочисленных пермских книг НИЧЕГО НЕ ОСТАЛОСЬ. А ведь Великая Пермь была отнюдь не глухими задворками Империи. Двести лет расцвета, богатая пермская литература, громкая пермская история, фундаментальное пермское церковное строительство, известное по летописям, независимая пермская епархия, — несколько пермских епископов XV века причислены к лику святых. В XVI веке печать Великой Перми была одной из двенадцати печатей на царском гербе Ивана Грозного. И всё это якобы бесследно исчезло. В XVII веке по течению Камы, — то есть на землях Великой Перми, — мы видим лишь глухие леса и редкие деревни народности коми. Ни городов, ни крепостей, ни великолепных каменных соборов. НИ ПИСЬМЕННОСТИ. Лингвистический Энциклопедический Словарь воспроизводит два списка пермской азбуки. НО оба не являются вполне достоверными, поскольку сделаны лишь в XIX веке.
Куда же делись многочисленные пермские книги? Нам предлагают следующий ответ: «Изобретённое Стефаном Пермским письмо из книжного употребления, в том числе церковного, давно вышло. Даже КНИГ, НАПИСАННЫХ ЭТИМ ПИСЬМОМ, НЕ СОХРАНИЛОСЬ» сноска 762, с. 3.
С. 212. Историкам ничего не остаётся, как предположить, будто все они были кем-то и зачем-то уничтожены. Вряд ли зырянские книги сгорели при пожаре усть-вымских церквей в 1740 году
О преследовании пермских книг на Руси ничего не известно. Да и странно было бы русским церковным властям уничтожать книги, созданные одним из самых чтимых на Руси святых — Стефаном Пермским.
Уничтожить все памятники письменности, которая существует уже несколько сотен лет, практически невозможно.
С. 213. При этом обратим внимание читателя на одну важную подробность. Как мы видели, ещё в XVI веке Пермская епархия, якобы существовавшая до тех пор в течении реки Камы, БЕССЛЕДНО ИСЧЕЗЛА. Таким образом, В НАЧАЛЕ ДОСТОВЕРНОГО ПЕРИОДА РУССКОЙ ИСТОРИИ — В XVII веке — МЫ ЗАСТАЁМ КАМСКУЮ ОБЛАСТЬ В СОСТАВЕ ВОЛОГОДСКОЙ, А НЕ ПЕРМСКОЙ ЕПАРХИИ. Это выбивает почву из-под теории о «Великой Перми на реке Каме» не только с точки зрения светской, но и с точки зрения церковной истории.
С. 213. Очень интересно посмотреть, подтверждается ли наша мысль рассказом об азбуке Стефана Пермского в его известном Житии. Ведь именно оно является «основным источником сведений о святом Стефане Пермском» [762], с. 3.
Начертания букв Стефановой азбуки в Житии не даны. По крайней мере в тех его редакциях, которые известны сегодня. Поэтому приходится судить об азбуке святого Стефана по косвенным признакам, которые упоминаются в Житии. К счастью, такие признаки есть. И все они…прекрасно соответствуют ИМЕННО ЛАТИНСКОЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ АЗБУКЕ.
С. 223. Само название азбуки — готическая, то есть ГОТСКАЯ, — о многом говорит. Ведь Готы — это Казаки, то есть русско-ордынские имперские войска. Азбука Стефана Пермского была принесена в Европу Готами….По-видимому, Стефану пришлось переучивать местное западноевропейское население, внедряя новую готическую = латинскую = готскую азбуку. То есть — имперскую азбуку.
ВЫВОД. Загадочно исчезнувшая со станиц скалигеровской истории ПЕРМСКАЯ АЗБУКА, изобретённая святым Стефаном Пермским, счастливо нашлась. Оказывается, она никуда не исчезала. Это — просто латинская азбука. Причём, она была изобретена НА ОСНОВЕ КИРИЛЛИЦЫ.
Никуда не исчезли многочисленные пермские книги. Это хорошо всем известные ЛАТИНСКИЕ КНИГИ. Их действительно много.
С. 225. Даже посох — единственная реликвия Стефана в современной Перми — и тот переехал на Каму лишь в ДЕВЯТНАДЦАТОМ ВЕКЕ. И ПРИТОМ С ЗАПАДА.
С. 226. В житии СООБЩАЕТСЯ ТАКЖЕ, ЧТО РАССТОЯНИЕ ОТ МОСКВЫ ДО ПЕРМИ ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО РАВНО РАССТОЯНИЮ ОТ МОСКВЫ ДО СТАМБУЛА. Это никак не согласуется с мнением современных историков, будто летописная Пермь — это современная Пермь на реке Каме. Поскольку расстояние от Москвы до Стамбула по крайней мере в два раза больше расстояния от Москвы до современной Перми. А вот расстояние от Москвы до Германии и Австрии действительно примерно равно расстоянию от Москвы до Стамбула. А расстояние до Вены практически то же, что до Стамбула. Напомним, кстати, что собор Святого Стефана находится именно в Вене.
Не следует думать, что Житие Стефана Пермского — оригинальный древний текст, дошедший до нас без всяких изменений. Наверняка он был отредактирован в эпоху Романовых. Многое было намеренно вытерто или искажено. Но кое-что — даже довольно много — осталось. И сегодня уцелевшие следы помогают нам восстановить подлинную картину».
Вот так делают открытия ФН: просто и без видимых потуг. Но за простотой скрываются гигантские усилия творческой воли и мысли. Это и про них писал А. Шопенгауэр: «Гения отличает повышенная чувствительность и способность сильнее других напрягать нервные процессы». Добавлю, что современное издание Жития Стефана Пермского для пущей убедительности снабжено его азбукой, будто так и было [80*].
Твои школьные наставники приучили тебя считать открытием, прежде всего, обнаружение какого-либо факта или явления. Вместе с тем, зрелый учёный знает, что на фактах не лежит ответственность за истину. Метод исследования ФН может быть отнесён к гениальным и выражается формулой [81*]: ИССЛЕДОВАТЬ — ЗНАЧИТ ВИДЕТЬ ТО, ЧТО ВИДЯТ ВСЕ, НО ДУМАТЬ ИНАЧЕ, ЧЕМ ДРУГИЕ.
Умение «видеть» просыпается тогда, когда появляется соответствующая гипотеза или теория, которые и раскладывают имеющиеся факты по новому содержанию и смыслу, дают понимание наблюдаемых явлений. Некоторые авторы называют важным и такой идеологический инструментарий открытий как «вынесение на свет…отношений между вещами в природе» [82], то есть обнаружение связи разных фактов, которым также блестяще владеют ФН.
О Великой Перми сказано и написано много. Но кто-то (со стороны власти) сильно перепутал карты. Почти все в один голос указывают местом её локализации теперешнюю Чердынь. Причём, у историков имеется убеждённость, что столицы являлись изначально местом средоточия наиболее интенсивной торговли. Сколько «песен» спето про то, что через неё шли караванные пути, чуть ли не из Ирана, и не иначе. Подтверждением у них служат найденные в этом регионе многочисленные блюда с «восточными» рисунками и орнаментами, которые потом тоже какими-то проторенными дорожками оказывались в Москве и Ленинграде под опекой (читай: охраной) специалистов. Простой любитель старины никогда бы их не увидел в Эрмитаже: всё самое ценное или способное возбудить брожение умов у них было в запасниках — поди-ка допросись разрешения взглянуть! Я был в Эрмитаже всего два раза в восьмидесятые. Осталось негативное впечатление: одни залы закрыты, другие на реконструкции, известнейшие картины — на выставках за границей. В общем, беспредел. К тому же не было доступных каталогов, как сейчас [83*]. Ах, сколько плодотворных мыслей разбилось о неприступные чиновничьи крепости, занимавшихся охраной ложных идей. В Эрмитаже есть отдел истории культуры и искусства стран Востока. Там и представлены некоторые «иранские» блюда из Чердыни и окрестностей. Вот что сказано в той самой энциклопедии: «с. 25. Коллекция сосудов из серебра и золота, изготовленных в Иране в период династии Сасанидов (III–VII вв.), хранящихся в Эрмитаже, —
Подумай-ка, в самом Иране ничего не осталось, почти всё у нас хранится. Так, может, здесь и производилось? ФН доказали, что так называемая дамасская сталь производилась в Московии [27*], иначе и быть не могло. А эти драгоценные
Наши осмотры выставки «Золотые олени Евразии», золотой кладовой в Эрмитаже (Санкт-Петербург), а также золотых находок в Каирском музее (Египет) позволяет высказать подозрение, что количество подлинных золотых находок — по-видимому, весьма скромное — в некоторых случаях искусственно «увеличивалось» за счёт подделок. Другими словами, в качестве «археологических находок» обществу предъявлялась смесь подлинных находок и подделок «под древность». Причины можно понять. Раскопки надо было окупать. Первоначально археологические поиски зачастую производились состоятельными любителями древности в общем-то за свой счёт. Естественно, им надо было как-то вернуть деньги. И даже заработать. Золото, превращённое в «очень древние» ювелирные украшения, естественно, резко взлетало в цене…Подлинные золотые находки, часто очень невзрачные и плохо сохранившиеся, не могли произвести такого впечатления и быть проданы за такие деньги, как роскошные подделки. До сих пор, когда речь идёт, например, о скифском золоте, наиболее популярные, рекламируемые образцы. кочующие из альбома в альбом и превратившиеся в нашем сознании как бы в марку «скифского стиля», — это, скорее всего, подделки. Мы видим шикарные золотые колчаны и ножны, покрытые «античными» сценами, «античную» корону с подвесками…С другой стороны, есть и совсем другие золотые предметы, действительно производящие впечатление подлинников. Например, известная «сибирская коллекция» Петра I. Это скифское золото было подарено Петру уральским промышленником Демидовым «на зубок» царевичу Алексею. Вряд ли Демидов, выбирая подарок для новорождённого царевича, не нашёл ничего более подходящего, как вещи, найденные в старинных могилах (курганах) среди костей мертвецов. Такой «подарочек», тем более «на зубок», выглядел бы очень странно. Ведь в то время ещё не было моды на археологические древности. И лишь потом, когда такая мода появилась и когда действительно были найдены предметы Московской Тартарии XVII–XVIII веков, подобные тем, какие подарил Демидов и которые хранились в сибирской коллекции Петра I, вероятно, кому-то пришла в голову мысль объявить Демидова «курганокопателем». А точнее, гробокопателем. Вещи сибирской коллекции Петра отличаются тем, что на них нет ни «античных» поз, ни «античных» тог и шлемов. Изображены казаки с усами, в русских одеждах. с бородами. Много коней, оленей. Перед нами, скорее всего, подлинные золотые вещи, изготовленные в Московской Тартарии, то есть в русской Сибири XVII–XVIII веков. Теперь мы начинаем понимать, что Демидов дарил их Петру как ювелирные украшения, специально для того изготовленные. А не выкопанные из старых гробов. Кстати, в те времена гробокопательство ещё считалось тяжёлым преступлением».
А вот что написал знаток Урала, некогда житель Пермской губернии Мамин-Сибиряк [84]: «Нынешняя Чердынь, по счёту летописцев, занимает уже пятое место и значение историческое имеет только условно…. Главенствующий торговый пункт здесь не мог быть ни в коем случае, потому что волоки остаются в стороне.
… О Чердыни можно сказать, что она вся в прошлом; является даже сомнение, — не преувеличено ли это прошлое и даже существовала ли Великая Пермь летописей и грамот». Более того, он и жил одно время в самой Чердыни. Кто-кто, а выдающиеся люди носом и шкурой чуют, откуда может произрастать слава, но что-то «великое» прошлое Чердыни писателя не впечатлило. Потому что его, скорее всего, и не было. Не за эти ли сомнения чердынские экскурсоводы могут и не вспомнить Мамина-Сибиряка среди прочих знаменитостей? Вероятней всего, Великая Пермь в Чердыни возникла по тому же принципу, что и Пермь на Каме: это была попытка перенести на бумаге её локализацию из Западной Европы на Рифей за столетие до Екатерины II. Только это был собственный «исторический» проект победившей Реформации. Для соотнесения проекта с местностью сюда и приезжали Сигизмунд Герберштейн и ему подобные послы «нового европейского мышления». Потом в эту геополитическую игру вовлеклись Романовы.
Дружочек мой любимый!
Вот такой разгон я взял, чтобы рассказать тебе о Великой Перми (хоть её здесь и не было) устами известных учёных и писателей, а сам улетел с женой 18 апреля в Египет. Это для меня не было неожиданностью, визит был заранее спланирован, как и время отпуска. Ты понимаешь, что сегодня оздоровление моей жены и твоей дорогой бабушки не может быть единственной нашей целью: продолжение исследования истории страны также входило в наши планы. Но теперь мы забрались дальше от Люксора и Долины Царей, чем в 2011 году. Ещё тогда в Хургаде я загорелся идеей погружения с аквалангом, даже прикупил литературу для первого знакомства с этим делом. Единственно, что тормозило — трудность найти, точнее, выбрать отель и солнечный берег, находясь в Перми, где был бы и говорящий на русском инструктор по дайвингу. Временами приходили сомнения: а не заработаю ли себе какую-нибудь болезнь ушей, если доверюсь не тому, кому следует? Поэтому улетел в Египет, не захватив с собой даже литературы — не найдя в Интернете информации о наличии в нашем отеле Hilton Nuweiba Coral Resort курсов дайвинга на русском языке: решил, что не судьба. Хотя знал и чувствовал, что должен проложить тебе дорогу в море. Этот отель на Синайском полуострове. Его я выбрал, имея намерение посетить знаменитую Петру в Иордании. Было даже не жаль 500 долларов США. Нам с Наташей хотелось увеличить свои исторические познания. Однако за несколько дней до отъезда моя любезная начальница показала свои фотографии тех мест, куда она совершала паломничество несколько лет назад. Я увидел, сколь скудны достопримечательности Петры, а когда прочитал, что этот так называемый город строил неизвестно кто и когда (есть только неправдоподобные предположения), то решил не лить воду на мельницу тех, кто придумал и придумывает историю, сидя в уютных кабинетах. На поверку у этих мыслителей оказывается бедноватое воображение — надо, ну, очень надо, чтобы рядом с религиозными святынями располагался театр или амфитеатр! Как, например, в турецком Эфесе. Считается, что ранее (много-много веков назад!) это был большой-большой город. Вот только сейчас от него осталась маленькая деревушка. Проповедующие вымысел скалигеровские историки договорились до того, что здесь, якобы, закончила свои дни Богоматерь (хотя даже «Библейская энциклопедия» [85*] предпочла умолчать о таком
В ближайшие год-два твой папа тоже погрузится, чтобы обучить тебя тому, о чём не говорится обычно перед первым погружением. Я хочу, чтобы ты пошёл по стопам своего дедушки и бабушки, стал врачом, а потом научился бороздить моря и океаны, как великие Ж. Кусто и Ж. Майоль. Море способно открыть тайны жизни человека. Нужно только научиться их читать, как некогда смогли расшифровать египетские иероглифы. В книге Ж. Майоля [87*] приводится очень интересная гипотеза о том, что человек вначале обитал в море, а потом уже перешёл жить на сушу. Главенствующая и сегодня в биологии гипотеза Дарвина (часто называемая «учением» или даже теорией — второе определение является едва ли верным) об эволюции животных и растений на суше подвергнута за 150 лет своего существования серьёзной критике маститых учёных, тем не менее сохранила свою жизнеспособность. И вовсе не в силу убедительности доводов английского натуралиста (ну, разве что для начинающих учёных и обывателей, тех же тружеников сельского хозяйства), а вследствие того, что стала нужна политикам для обоснования своей агрессивной международной политики и объяснения того, почему Запад «должен» жить лучше, чем слаборазвитые страны Востока [63*].
Есть у Майоля невероятно интересная гипотеза об истинной роли Боталлова протока в сердце человека, который функционирует у внутриутробного ребёнка и зарастает приблизительно к первому полугоду жизни: «Стр. 233. Кровь зародыша человека не циркулирует в легких. Он «дышит», или вернее, его организм получает кислород, растворенный в крови, через два отверстия — Боталлов проток и артериальный канал. Легкие, следовательно, не функционируют и включаются только после рождения. Мне кажется, эти отверстия могли бы сыграть существенную роль в поисках земноводных возможностей человеческого существа. Впрочем, я не первый, кто говорит об этом. Бюффон (Сочинения) и Бенуа де Майер (Беседы о Происхождении Человека, 1748) уже писали на эту тему, но их исследования не принимались всерьез. Что случилось бы, если бы можно было вмешаться в момент закрытия Боталлова протока таким образом, чтобы при желании вновь открыть его?»
Вот оно поле деятельности для морского исследователя!
Ничего не слышал о проведённых экспериментах в этом направлении — видимо, его не поддержала научная медицинская элита. Жак Майоль, кстати, писал: «стр. 199. Приверженцы современной медицины и техники чересчур увлекаются цифрами. Они полагают, что если какое-то явление не может быть определено или выражено цифрами, это означает просто несовершенство техники. Далее мы увидим, насколько это умозаключение фальшиво и насколько жизнь и человеческий организм способны, как прекрасно говорит Ицуо Цуда («Отдых — школа дыхания»), опровергнуть любое определение. «Можно определить жизнь, но жизнь отвергает любое определение. Современный высокоразвитый человек со времен древних греков пытается зондировать тайны природы, отыскивая «главную» правду, формулирует «универсальные» уравнения и солиднейшие системы. Ему это удается…почти! В последний момент, когда он готов приветствовать шумными рукоплесканиями триумф своего разума, все, кажется, выскальзывает у него между пальцами».
Стр. 201. Самый типичный пример человеческой ошибки вследствие затуманивания цифрами, во всяком случае в области глубоководных погружений, был преподан нам впервые приблизительно 15 лет назад, когда Энцо Майорка преодолел рубеж того, что официально считалось абсолютным пределом выносливости человека к действию давления. Он составлял 50 м и был определен теми теоретиками, которые слишком доверялись расчетам и цифрам и, конечно, не читали Ицуо Цуда». И далее: «Стр. 240. Мудрец сказал, что порой надо уметь отступить, чтобы затем прыгнуть лучше. В сумасшедшем беге за прогрессом нашему типу цивилизации не хватает именно мудрости, а не знаний….Нет непроницаемых перегородок между телом и психикой, между ним и бесконечной Вселенной, безмерной и непреходящей».
У Жака Кусто тоже есть вдохновляющие гипотезы о том, что в будущем кровь водолаза может циркулировать через регенеративную мембрану, который благодаря этому сможет опускаться на любую глубину и на любое время. Читай сам книгу, которую получишь, когда тебе «стукнет» три годика [88*]. И готовься! Море хранит гораздо больше тайн человеческой истории, чем суша. Потому что скрытое под водой не может быть уничтожено человеческим коварством (таково кредо политиков и историков). Однако получить разрешение правительств на подводные исследования трудновато, могут всплыть невыгодные свидетельства. Поэтому и
Зависть — это свойство человеческого духа. Об этом писал ещё Шопенгауэр. В основном, люди завидуют чужому богатству. Но подлинную, неукротимую зависть, тщательно скрываемую, вызывают у заурядных людей высокие духовные и личностные качества индивидуума. Подобного порока лишены те, кого Шопенгауэр называл аристократами духа: они свободны от таких негативных эмоций потому, что им есть, чем гордиться в себе. Не бойся слова «гордость»! Оно хорошее. Несмотря на то, что церковь любит эксплуатировать это слово в искажённом смысле, то есть в смысле тщеславия. Мой любимый немецкий философ определял тщеславие так: желание внушить другим своё преимущество. Гордиться же человек должен своими личными достижениями, умениями, поступками. Если учёный не горд своими успехами — значит, он не создал ничего принципиально нового или важного. Творцы — как раз скромные, но гордые люди. Такие, как златокузнец Зенон в египетской повести Н. Лескова «Гора». Они могут и гору сдвинуть с места, и сделать то, что не под силу целому народу вместе с их властями и религиозными вождями, — не прося за подвиг ничего. А тщеславны те профессора и доценты, что создали свой «капитал» на обмане, подкупе власти или травле одарённых учёных, мешающих верхам строить свою «линию» управления (ведущей, как правило, в тупик).
Если врач не гордится собой (точнее, своими умениями в лечении пациентов), то он плохой врач. Таких «негордых» — большинство среди них, они же и первые завистники, недоброжелатели настоящего врача. И если бездарные (чтобы не сказать преступные) врачи, нарушающие клятву Гиппократа, узнают твоё мнение о них же, то и найдут способ отомстить. Даже добро нередко приходится делать украдкой, чтобы не давать повода обычным людям завидовать тебе. Если зависть прорвалась наружу, то месть не заставит себя долго ждать. Особенно опасна зависть, поражающая весь коллектив коллег: против толпы ещё никто не придумал противоядия. Разве что — быть никем и ничем.
В море тоже существуют такие отношения. Известно, что рядом с головой гигантских акул часто движутся маленькие рыбки-лоцманы, возможно даже, указывающие ей путь. И первые их никогда не пожирают, а, скорее, охраняют. Выдающийся писатель Джек Лондон, которым мы с братом с детства зачитывались, вот что написал о собачьем мире: «И как только он начал петь песни за главаря, он нашёл способ, не делая ничего, откармливаться».
Сопротивление толпы растёт вместе с ростом твоей значительности. Даже твоя бабушка, будучи профессором медицины, не сумела избежать зависти охотников до профессорского звания, тех, кому казаться важнее, чем быть. А тот нувориш, воссевший на бабушкин престол, не сумел и не сумеет создать ничего подлинно полезного: все силы он истратил на борьбу с истинным творцом.
Запомни и такое: истина тоже умеет мстить за себя!
Я сегодня горжусь собой за то, что превозмог страх и показал тебе не книжную, а личную дорогу в море. Пожалуй, основная сложность для обучающихся дайвингу — это ощущение неприятного давления в пазухах носа и ушах при погружении на 2–3 метра. Оно преодолевается попыткой продуть воздух через зажатый пальцами нос. А инструктор, который погружается с тобой, естественно, обеспечит надёжность кислородного оборудования и может вести тебя под водой за руку, как и было в моём случае. Теперь для меня открылся следующий этап подготовки — более осознанное чтение соответствующей литературы, чтобы самому разбираться в особенностях техники погружения с аквалангом.
Подводный мир в районе погружения в Табе, за исключением кораллового, вопреки ожиданиями и обещаниям, предстал не таким уж и богатым. В основном, это небольшие рыбы-бабочки. А из крупных водоплавающих замечен был жёлтый каранкс в единственном числе, который поспешил удалиться. Жак Кусто называл эту особь свирепой. Пожалуй, и всё, что теперь поддаётся идентификации. Мне удалась подводная съёмка — аппарат был закреплён на плече инструктора — иначе я бы его потерял, и ты теперь можешь увидеть то же, что и я.
После события погружения купание на пляже у нашего отеля стало представляться пресным. Но стал плавать с маской и увидел кое-что интересное. В основном, это рыбы, похожие на речную сорогу, только желтоватые и поперечнополосатые, как ёрш; по размерам — от мальков до нашего леща. А однажды увидел противную крылатку с большими шипами (числом до 10), прозрачными плавниками и хвостом. Она не плавала, а парила в воде вниз головной частью. Потом эту рыбину увидел в нескольких экземплярах под мостками, уходившими с пляжа в море, и также в неподвижном состоянии. Видимо, они там постоянно пасутся. Бледноватая окраска была нанесена на теле, как у птицы рябчика. Эта страшная на вид рыба сильно отличалась по цвету от крылатки-зебры и красно-белой индийской крылатки, которые живут в Красном море.
Плавая с маской, заметил такой феномен стадного поведения у рыб, в основном мальков. Когда ты подплываешь к их косяку головой вперед (руки взад), то они почти не реагируют, будто твоих зубов и не боятся. Стоит слегка потянуться к ним рукой, как они тут же все одновременно изменяют курс на несколько десятков градусов — чтобы удалиться от тебя. Если делаешь резкое движение, то они мгновенно все ускользают от тебя в одном направлении, развернувшись на 180 градусов, без всякой видимой паники и метания из стороны в сторону. Нередко стайка из многих сотен или тысяч мальков делилась пополам и убегала в противоположные друг от друга стороны (если я заплывал в середину стада). Впервые я об этом читал у Кусто. Иначе увиденному мог бы и не придать значения. Кстати, он называл берега Красного моря негостеприимными — ещё бы, если всё побережье уставлено обожжёнными солнцем голыми горами.
Ещё вчера я заметил, что Уста Истины укоризненно взирают на меня: мало того, что давно (!) вернулся из поездки в Египет, но ничего не написал внуку о египетской истории, а всё рассказывает и рассказывает о море. Сегодня решил исправляться. Вместе с тем, море послужит для нас путеводителем. В том отеле Hilton Nuweiba Coral Resort был маленький магазинчик сувениров, где среди литературы о рыбах и дайвингу я нашёл запылившуюся, но прекрасно иллюстрированную книгу о фараоне Тутанхамоне. Когда я увидел в ней фотографии и рисунки входа в гробницу, которые обычно почему-то не попадают на страницы отечественных и многих зарубежных изданий, понял: надо брать [89*]! Что же такого особенного я заметил там?
Над входом в гробницу находилось изображение, символ Великой Русской Империи, только вместо двуглавого орла под сенью распростёртых крыльев расположились головы двух кобр. Аналогичное изображение имелось и над порталом у входа в Дендерский храм, пока его не снёс Наполеон. Как сказал продавец из магазина Марео, подобное же встречалось и в Асуане. Сам он родом из Луксора и знает цену древности, потому что ещё торгует и папирусами, которые изготовляются в его же мастерской. Он меня потряс (хотя я и был готов к этому после чтения ФН, см.[6*]), когда при покупке пособия по чтению иероглифов сказал, что коптский алфавит египетских христиан происходит от славянской азбуки! Значит, у наших культур есть общие корни!
Египтяне очень дружелюбно настроены к русским, активно изучают наш язык и ждут, когда русские, наконец, осознают, кем они, на самом деле, являются.
Ты снова удивляешься, и это хорошо — ведь вся наша история перевёрнута с ног на голову. Недаром ФН писали [6*]: «Очень бы изумился Иван III, если бы ему рассказали — как всего лишь через двести лет опишут его эпоху Миллер, Байер, Шлецер, Карамзин, Ключевский, Соловьёв и другие «специалисты по русской истории»».
Осенью прошлого года я читал интернетовский вариант книги Картера об открытии гробницы Тутанхамона [90]. Но почему-то автор забыл упомянуть деталь, которая бросилась в глаза мне, дилетанту. Как, должно быть, ему стало страшно, когда он понял (в этом не сомневаюсь), что открыл важную страницу, но…нашей истории. Поэтому он потратил немало времени не только на описание своих открытий, которых было много, но и на их редактирование в скалигеровском духе. Надо было ещё не сказать лишнего! Или не дали? Ведь чего только не смогли бы раздуть новые советские власти в России, непонятные и агрессивные. Поэтому при чтении рождалось ощущение, что «канатоходец» выверяет каждый шаг. Книга не сильно перегружена гипотезами. Позднее даже придумали «функциональное назначение» для кобры — она, оказывается, охраняла вход в гробницу (Это-то про символ Русской империи! Неужели у Картера такая низкая квалификация историка?).
Вот, что значит увидеть, хотя бы даже на картинке! Поэтому-то закрыт посторонним (дилетантам) вход в сонмище и современных учёных-колдунов…
Кстати, Картер обнаружил среди прочих несколько
Особенно хочется отметить труд над введением к книге Картера баловня советской идеологической машины И.С. Кацнельсона (издание появилось в русском переводе в 1959 году). Там тоже ощущается особый стиль изложения для отечественного читателя. Кацнельсон относится к книге и открытиям, связанным с именем Тутанхамона с подозрением и недоброжелательством, так, как старые гуси и утки из сказки Андерсена к «гадкому утёнку», который потом из птенца превратится в прекрасную птицу, — чего вовсе от него и не ждали. Автор не скрывает брюзжания, но контролирует свои высказывания, не даёт разыграться воображению, совершает немало обманных манёвров: и саркофаги у него деревянные, и мать фараона Хуфу похоронена в пирамиде сына. Называет египтян «отсталыми» за то, что они, якобы, не знали перспективного изображения. Но ты, ведь, помнишь работу П. Флоренского [11*], который отсталым величал именно искусство на основе перспективы?
Роль Кацнельсона в российской египтологии, а значит, и в странах бывшего социалистического лагеря, сводилась к тому, чтобы завести её в тупик. Такое бывает не только в политике, но и в науке, опекаемой властью: возглавить, чтобы увести в никуда. Этот странный «лидер» допустил и такое вопиющее заключение: расцвет искусства совпадает по времени с освобождением Египта от гиксосов! Советские этрускологи тоже легко находили тупики. Ведущий из них А.И. Немировский разражался смехом, когда встречал суждения о том, что этруски — это славяне.
Так кто же такие гиксосы?
Вот что говорят ФН [6*]: «Скалигеровская история считает, что якобы в 1786 году ДО н. э. в Египет вторглись полчища пришельцев — ГИКСОСОВ. Правили они Египтом двести лет. Время их правления считается «тёмным периодом египетской истории», а также «периодом ИНОЗЕМНОГО владычества в Египте»…
Эпоха гиксосов в «древнем» Египте — это, на самом деле, эпоха великого — «монгольского» завоевания, когда Орда Батыя = Ивана Калиты = пресвитера Иоанна, или его потомков, пришла в Египет и действительно основала там новую династию «чужеземцев»…
Ещё более усиливает сближение гиксосов со славянами признание египтологов, что гиксосы были, оказывается, ФИНИКИЙЦАМИ. А, как мы уже знаем, «древняя» Финикия или Виникия происходит от имени славян-ВЕНЕДОВ. Отсюда, кстати, и средневековая ВЕНЕЦИЯ.
Из всего сказанного естественно возникает следующая гипотеза.
ГИКСОСЫ — это КАЗАКИ-МАМЕЛЮКИ, вторгшиеся в Египет в первой половине XIV в. н. э. Скалигеровская история ошибочно отодвигает момент появления мамелюков на сто лет раньше — в середину XIII в.н. э. Поскольку мамелюки — это казаки, то их совершенно правильно назвали ЧЕРКЕСАМИ». ФН часто цитируют немецкого египтолога Бругша, труды которого не переиздавались в России более ста лет: «Имена царей ГИКСОСОВ, начертанные ими или на собственных их памятниках (статуях, сфинксах и т. п.), или же на памятниках древнейших египетских царей (мол, гиксосы расписывались не только на своих, но и на «древних» памятниках — Авт.) ВЕЗДЕ или частью, или СОВЕРШЕННО ВЫБИТЫ, так что прочитать эти имена по слабым оставшимся на памятниках следам есть предмет чрезвычайной трудности». ФН делают язвительное, но справедливое заключение, в котором слышна боль глубоко раненных людей: «После всего сказанного будет ли излишне смелым вновь назвать имя трудолюбивого работника молотка и зубила, усердно поправлявшего древнюю историю. С утра сбивал имена, а по вечерам, утомившись от тяжёлой физической работы, писал «древнеегипетскую» историю»». Фоменко и Носовский имеют в виду всем известного французского искателя-языковеда XIX века Шампольона, своими трудами, сравнимыми с сатанинскими, во многом определившим «лицо» европейской египтологии; они выделяют слова Бругша о том, что между Гиксосами и местным населением «без сомнения не существовало такой коренной наследственной вражды, как в том стараются уверить нас предания (времён Наполеона? — Авт.)»
Да, массовое уничтожение надписей на памятниках, «подправка» следов прошлого, скорее всего, началось вместе с прибытием экспедиции Наполеона. «Уничтожали следы русско-турецкой династии мамелюков» [6*].
ФН там же пишут: «Сегодня огромные каменные сооружения Египта отодвинуты скалигеровской хронологией в ветхую древность, поэтому у здравомыслящих исследователей давно возник естественный недоуменный вопрос. Как же смогли «древние» египтяне за несколько ТЫСЯЧ ЛЕТ ДО НАШЕЙ ЭРЫ возвести чудовищные каменные сооружения, — пирамиды, обелиски, сфинксы, статуи, храмы, — при помощи якобы примитивнейших орудий (каменных топоров, деревянных клиньев, тростниковых верёвок и т. д.)? Кстати, европейцы в ту эпоху якобы вообще ещё не покинули холодных пещер и диких лесов.
Например, Хорхе А. Ливрага писал: «Значительную часть наиболее крупных памятников Египта … на самом деле невозможно было возвести теми способами и из тех материалов, которые, как считается, были использованы при постройке… Не знаем мы и того, как египтянам удавалось СВЕРЛИТЬ С ТАКОЙ ЛЁГКОСТЬЮ САМЫЙ ТВЁРДЫЙ ДИОРИТ для своих каноп… А между тем эта лёгкость ДОКАЗЫВАЕТСЯ результатами измерений глубины проникновения режущего инструмента в материал ЗА ОДИН ОБОРОТ».
Выдвинем гипотезу. Так как, согласно нашей реконструкции, почти все эти сооружения создавались в XIV–XVII веках НАШЕЙ ЭРЫ, то использовалась, естественно СТАЛЬ. ВОЗМОЖНО, С АЛМАЗНЫМИ НАКОНЕЧНИКАМИ СВЁРЛ.
Наша гипотеза находит косвенное подтверждение. «Нередко упоминают о СТАЛЬНОМ долоте, найденном в наружной каменной кладке пирамиды Хуфу (Хеопса, начало XXX в. до н. э.); однако, наиболее вероятно, — тут же начинает успокаивать разволновавшегося читателя Микеле Джуа, — что этот инструмент попал туда В ПОЗДНЕЙШУЮ ЭПОХУ, когда камни пирамиды растаскивали как строительный материал».
Добавлю: ещё одна, воочию, гипотеза ad hoc.
Значит, пирамида современной истории, скорее всего, уже восстановлению не подлежит.
Теперь, давай, посмотрим, как научные дискуссии закончились новой победой наследников Реформации и отдались эхом в художественно-публицистической литературе для народа. Передо мной книга-катехизис, книга-агитка Брукнера за «правильный» образ мышления в египетской истории [92*]. Цель этой и подобной ей книжек — внушить читателю мысль, что Шампольон — гений, а Наполеон — авангард Запада в борьбе с тёмными силами Востока. Но начинается она весьма забавно. Много-много места уделяет автор агитки (аж, 60 страниц) так называемым грабителям могил, которые, якобы, во все века уничтожали и оскверняли памятники в честь бывших повелителей. Они же, якобы, стаскивали в какое-нибудь одно погребальное место мумии разных фараонов, живших на тысячи лет друг от друга (по скалигеровской хронологии). Читатель сразу должен прочувствовать, что воры и осквернители праха и есть те самые люди, которые мешали и мешают учёным знать истину. Автор другого издания посвятил разграблению египетских исторических ценностей даже целую книгу [93*].
Если бы всё было именно так, то об этом не стоило бы и писать: воры были всегда. Но эти книги имеет целью скрыть от незатейливого читателя подлинную правду: Шампольон и солдаты Наполеона пришли в Египет ради уничтожения следов ордынского правления. Ведь надписи на памятниках «древнего» Египта рассказывают о средневековой истории Европы[6*]!
Брукнер делится сведениями об открытии Картером захоронения Тутанхамона, тело которого было погребено в нескольких вставленных друг в друга гробах из чистого золота. (Но лишь ФН поняли значение подобного факта: это так похоже на
Оказывается, ещё, будучи школьником, он освоил греческий, латинский языки, упражнялся в переводах древнееврейских текстов. Изучал сирийский, арамейский, арабский и
Надо сказать, что политическое и научно-историческое открытие Египта так или иначе связано с именем его завоевателя в конце XVIII века, Наполеона I. Зачем же для этого приходить туда обязательно с оружием? Считается, что он рассматривал эту страну как перевалочную базу на дороге в Индию, да и сам об этом писал [94*]. Почему же он взял с собой гражданских лиц, 175 учёных и художников, а также всю мыслимую и известную литературу о стране на Ниле? Известнейший немецкий публицист так объяснил [95*] намерения Бонапарта: «Это был вызов человека Запада мировой истории». Вряд ли на самом деле это что-то объясняет. Но Керам, ранее снискавший себе популярность весьма достоверным описанием культурно-исторической жизни американских индейцев [96], в книге о Египте, кажется, грешит против истины, оставаясь довольным собой. Он приводит много интересного фактического материала, но выводы и суждения сформировались не на его рабочем столе, а кем-то навязаны. И эти кто-то и дали ему заказ ещё на один бестселлер. Однако вернёмся к Наполеону.
Это он, во многом, определил выводы Керама, но и сам находился в плену тех же ложных и чужих идей, определивших дорогу в Африку. Книга «Египетский поход» явно вышла не из-под пера учёного или писателя. Её делал солдат. Поэтому она так походит на пространную штабную сводку. При чтении становится понятным, что её не мог написать человек по имени Бонапарт, так утончённо многажды изваянный «придворным» живописцем Давидом и художником картины, взятой издателем на обложку книги: стройный, длинноногий, нежный и справедливый мудрец. Скорее, автору «Египетского похода» подошло бы его собственное изображение на литографии Г. Дельпьера (1826 г.), хранящейся в Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург). Проще же её те найти в издании А. Дюма, которое мы цитировали выше [71], и в моей библиотеке. Здесь Бонапарт представлен совсем маленьким, коротконогим, узкоплечим, изнеженным толстячком, с жёстким выражением губ — подобной физиономией могут похвалиться и пермские милиционеры, выросшие в деревне, в семьях алкоголиков или дебоширов. Говоря проще — лица-то и нет.
Ты спросишь, а почему те знаменитые художники были столь неточны в существенных деталях? Скорее всего, потому, что они были если не зачинателями, то славными продолжателями жанра в живописи, бурно расцветшего при Советской власти и называвшегося социалистическим реализмом. Это такая форма в искусстве, когда желаемое тирану требуется выдавать за действительное, единственно узаконенное на подражание и существование. Да и сам Бонапарт там, где речь в его книге шла о военных операциях с указанием количества и названия полков, легко сходит с путей реальности и чеканит какую-то другую, неведомую ему самому. Потому что создание фантома было важнейшей целью похода, о которой он нигде не проговорился.
Самого себя он представляет триумфатором победы («которого не судят») и другом народа, вторгшегося в чужую страну ради одной ясной цели — уничтожения рода мамелюков (т. е. наших с тобой предков, правивших Египтом несколько сот лет). Даже обещает при случае принять ислам. Он тщательно описывает жизнь приморских городов на Средиземном море: Розетта, Дамьетта, Яффа, Газа, их снабжение и численность населения. Вот только с так называемым палестинским Иерусалимом и его «коренными» жителями евреями получается неясность, проистекающая от недоговорённостей. Вся его данность состоит из намёка на реальность: оказывается, город «лежит в развалинах, а порт обмелел» (с. 222). Но известен вопрос, поставленный ФН: «А был ли город?» Может ли мелководье считаться бывшим портом, а развалины — бывшим Иерусалимом?
Историки любят беспочвенно фантазировать: в кучке камней им видятся остатки мифического Вавилона, в захудалой деревне — легендарный город Эфес или Великая Пермь. Что же остаётся делать? — но нельзя разочаровывать и заказчика…Вероятно, и Наполеон усвоил их метод научного воображения или решил активно поддержать скалигеровскую, общепринятую, но и одновременно ложную версии истории, утвердившуюся к тому времени в трудах и умах. Вот основные сведения о мифическом городе и «окрестностях» устами Бонапарта и некоторые его планы:
«с. 200. Александр [Великий] стремился завоевать расположение евреев, чтобы они служили ему при переходе пустыни».
«с. 218. Предстоял переход через Святую землю (читай: Палестину). Солдаты увлекались всякого рода предположениями. Для всех был праздником поход на Иерусалим; этот знаменитый Сион возбуждал воображение каждого и вызывал различные чувства».
«с. 223. Армия стала лагерем в Рамле — знаменитом городе, расположенном в 7 лье от Иерусалима. Население его — христианское; там находится несколько мужских монастырей. Имеются фабрики (? — моя вставка) мыла; много оливковых деревьев, отличающихся толщиной…Армия была охвачена жгучим желанием увидеть поскорей Голгофу, гроб Господень, плато Соломонова храма; она испытала чувство горечи, получив приказ повернуть налево. Необходимо было, однако, поскорей занять Яффу…»
«с. 240. В Сирии было довольно много евреев; их волновали смутные надежды; среди них ходил слух, что Наполеон после взятия Акры отправится в Иерусалим и что он хочет восстановить храм Соломона…»
«с. 260. 18 апреля Наполеон заночевал в Назаретском монастыре; армия находилась в Святой земле; все деревни были прославлены событиями Ветхого и Нового Завета…Иордан представляли себе в виде широкой и быстрой реки, почти такой же, как Рейн и Рона, и очень удивились, увидя только ручеёк, поменьше Эн или Уазы у Компьена…»
«с.310. Мамлюки не существуют более, как самостоятельная сила, они могут пригодиться в качестве подчинённого ополчения; это прирождённые враги арабов и шейхов; они могут оказать услуги во многих случаях…[В Александрии] нужно всеми средствами создать многочисленное население из греков, евреев и сирийских христиан».
Вместе с тем, заявления Бонапарта о величии истории Египта — лишь популистский ход, для него коренные жители были и оставались варварами. Его суждения об Иерусалиме — попытка потрафить подлинным создателям скалигеровской истории, приведшим его на Олимп, и которая увенчалась успехом. Но ФН пришли к выводу, что поход Наполеона в Палестину был войной, действительно, в голой пустыне, где не могло быть Иерусалима, храмов Господня и Соломона, а Иерусалим — это прежнее название г. Москвы и Константинополя [21a*, с. 188–199]. Собор Василия Блаженного имел и другое название — Иерусалимская церковь. Да и так называемая Святая земля — это здесь. Об этом свидетельствовал Исаак Масса, проживавший в России при Борисе Годунове [97*]. Вот какую Святую историю у нас отняли! Её необходимо восстанавливать.
БЕЗ ИСТОРИИ ЛЮДИ ПЕРЕСТАЮТ БЫТЬ ЛЮДЬМИ
А портрет Исаака Массы кисти Франса Халса можно даже увидеть в альбоме, приобретённом стараниями твоей бабушки Наташи [98*]. Вот только автор сопроводительного текста почему-то не упоминает столь значимой страницы в его истории как пребывание в Московии. Это не случайно: так скалигеровцы пытаются разорвать связи между событиями и явлениями — чтобы в чьей-то голове не сложилась правдивая картина.
Дружок, скоро заканчивается мой отпуск.
Вчера вернулись с дачи. Занимались посадками зелени. В основном, бабушка. Но я сумел подготовить для тебя и сестрёнки ровную площадку — вместо бывших неудачными грядок с викторией, которую пересадили в другое место. Виктория — это наша основная, хотя и не изобильная продукция. Моя Наташа уже тебя кормила и нынче этой чудо-ягодой — из Египта, но купленной здесь, в Перми. Ты очень быстро её пожирал и приговаривал: «ням-ням». Так у тебя бывает, когда что-то очень нравится. В благодарность ты научился называть ягоду словом «вик». Пока все твои слова состоят из трёх-четырёх звуков. Но ты стал их повторять с удовольствием. Впрочем, неделю назад ты, увидев кучу книг, сказал слово из четырёх с половиной букв: «кНИГИ». А из Африки бабушка привезла тебе целый килограмм гуавы, которую и мы-то никогда не видели. Ты же воспротивился. Съели за 10 дней сами — фрукт непортящийся; растягивали удовольствие, при этом полагали: вдруг одумаешься? Но ты наотрез отказывался её кушать. Это твой характер — на первое предъявление всегда отвечаешь отказом.
Но вернёмся от фруктово-ягодной темы к книжной, тем более, на даче я проработал весьма полезный для нашего повествования материал. Мы с тобой говорили о Наполеоне в Египте. Теперь же книга Николая Задонского «Денис Давыдов» повествовала о наезде французского императора в Россию и русских героях в 1812 году, сумевших быстро его укротить, несмотря на неготовность армии к войне (оккупанты превосходили нас численностью в два с половиной раза). А ведь Александр I был почти за год предупреждён посланником из Парижа… Так уж устроены цари: они почему-то всегда пребывают в уверенности, что выйдут сухими из воды. Романовы, как всегда, в авангарде «беспечности». Они так и не разобрались за 300 лет правления, где находится их самый страшный враг — внутри или вне пределов страны. Их Запад привёл на трон, так как же теперь воевать с Наполеоном? Так и защищался, подставляя все бока врагу, отдавая одну губернию за другой, но сохраняя хорошую мину.
С мнением Кутузова, лучшего ученика Суворова, царь не желал считаться, но дорожил суждениями своих немецких советников при дворе, близких ему по крови и по духу — до тех пор, пока положение страны не стало критическим. Тогда заставили Кутузова «спасать страну». Царские советники (читай: сам царь) не ценили мнение и другого героя сражений, предшествовавших вторжению Наполеона в Россию, князя Багратиона, хотя последний находился в ранге главнокомандующего. Не желая быть униженным, тот подал в отставку, которая была удовлетворена в феврале 1810 года. Так, Александр I мостил дорогу своим бестолковым немецким любимчикам и Наполеону одновременно. Ненависть к немцам в русской армии (особенно среди солдат — ведь это их кормили палками по прусской методе) была столь велика, что офицеры на отдыхе, между боями, предпочитали распивать шампанское (и не только) в компании пленных французов, но не с пруссаками и австрийцами из союзнических армий [99*]. Дискриминация русских в высших эшелонах власти (нужно ли говорить про крепостных крестьян?) и в армии достигала таких масштабов, что даже выдающийся полководец А.П.Ермолов на вопрос Александра I, чем его наградить за заслуги перед царём и отечеством, ответил: «Произведите меня в немцы, государь!»
Это был мир, где русские в основной своей массе были лишены возможности что-либо требовать от своих германских поработителей, присвоивших себе звание управителей и просветителей. (Нечто подобное происходит и в современной России). Это был рай для иноземцев. (Кстати, слово «немцы» означало у русских не национальность, а имело более общий смысл — «не мы»).
Александр I, сидевший на двух стульях («и нашим, и вашим»), дождался, что французы во главе с Наполеоном захватили Москву. Но то была пиррова победа. Они не смогли воспользоваться её плодами — город был пуст, охвачен пожарами и ненавистью к врагу. Наш мудрый Кутузов отступил, готовя Наполеону западню и разгром. Благодаря стараниям немецкого и английского (союзнического) окружения царя, западни и окружения
Геройство и смекалка Давыдова принесли ему европейскую славу. Даже Вальтер Скотт повесил у себя в кабинете портрет этого русского воина. А у себя в России ему, многажды жертвовавшему своей жизнью ради исправления ошибок политического руководства и ради изгнания оккупантов с родной земли, приходилось скрывать, что он партизан и правая рука Кутузова в тылу врагов. Александр I боялся вооружения простого народа, немало претерпевшего от врага в захваченных им регионах страны — разорённые крестьяне могли направить свой гнев и против царя. «Трогать врага не моги». Доходило до того, что крестьяне, участвовавшие в борьбе с французами, подвергались наказаниям со стороны помещиков и властей. Так бывает почти всегда: тираническая власть боится своего народа больше, чем иноземцев. И запросто готова вступить в сговор с врагами; так было раньше, так и теперь. Ну, а Кутузов и Давыдов удостоились немилости государя императора: не лезь вперёд царя, даже если он и Романов. А этот глупец повёл войска до Парижа, желая уничтожить
Хочется сказать несколько слов и об упомянутой выше книге воспоминаний Фаддея Булгарина. Одно то, что она не переиздавалась при Советской власти, о многом говорит: содержала ненужные и идеологически опасные откровения. Развязная коммунистическая литературная критика закидала его имя грязью, но даже читающая публика не знала и не понимала, за что его поносят и ругают! Книга и теперь невероятно интересна и возвращает автора в ряды допущенных к читателю властителей умов. А Булгарину-то уж есть о чём рассказать! Как в книге Н. Задонского, в ней тоже говорится о событиях, предшествовавших явлению Наполеона в Россию. В частности, о войне со Швецией по причине присоединения Финляндии к России. Булгарин сам участвовал в ней. Но насколько же его описания живы, потрясают искренностью чувств и поступков. Что значит увидеть, а не только услышать! Именно там со всей полнотой проявился полководческий талант Барклая де Толли и Багратиона, одержавших победу в невероятных условиях холода, голода, слякоти на незнакомой территории. Был там и Денис Давыдов. Так и хочется спросить: не шведские ли партизаны научили его воевать?
За свои подвиги Давыдов был удостоен самых скромных наград (в сравнении с нерусскими любимчиками царя). Остаётся только сокрушаться, что за взятие оккупированного французами города Гродно он получил Георгиевский крест IV класса, да и то, кажется, случайно, — вместо барона Корфа, которому Александр I жаловал Георгий II класса (если бы тот взял город). Жертвовать жизнью — не значит получать самую высокую награду. Скорее наоборот, начальству лучше, когда герой уходит на тот свет — чтоб не мозолил глаза своими подвигами. Конечно, царь желал Давыдову смерти, а он всё жил и жил, побеждал и побеждал. Многие сверстники, пребывавшие всю войну в штабах и резервных частях, обгоняли его в чинах и украшались орденами посолидней… Каково герою всё это видеть и чувствовать собственной «шкурой»? Как любить людей после такого? Но любить надо — иначе смерть одиночества…Военные испытания — не всегда из разряда самых тяжёлых. После войны — новые потрясения. Царь, следуя требованиям злой памяти, лишает героя генеральского мундира. Потом окажется — «по ошибке». Как же быть, если и объяснений не с кого взять? Так он и жил, смещённый государём на задворки его неблагодарной памяти, но писал и писал — для своих потомков, для таких, как мы с тобой. Ради любви к нам Давыдов был согласен стрелять и «из пушки по воробьям». Лишь бы как-то пригодиться. Но Александру I угодны были другие «герои», такие, как Аракчеев [61*], который стал послушным и жестоким проводником кощунственной идеи императора о создании в России военных поселений. Это была месть Александра народу-победителю, без того задыхавшемуся в условиях крепостного права. Цитированный выше Н. Задонский («Денис Давыдов») рассказывает о сути и последствиях нововведения. Гениальный русский художник И.Е. Репин провёл детство в военном поселении и с ужасом вспоминал то грозное время (см. «Далёкое близкое»*, 1986).
Если для борьбы с гражданским населением России сгодился злодей Аракчеев, то кого же захотел Александр I иметь палачом терских и гребенских казаков в ходе развязанной, так называемой Кавказской войны? Выбор пал на отважного генерала Ермолова, который оставил воспоминания, изданные, естественно, после его смерти, но попавшие под нож романовских редакторов (Записки А.П. Ермолова. 1798–1826 гг. — М.: Высш. шк., 1991. — 463с.). В них генерал восхищается своими казаками как лучшими воинами. Со стороны противника упоминаются лишь князья и вожди с мусульманскими фамилиями и прозвищами; нет ни слова, ни намёка, что шла война с русскими казаками, поселившимися на краю Российской империи. Ермолов жесток на войне, но не ради самой жестокости: «во имя меньшей крови». Г.В. Носовский и А.Т. Фоменко пишут про эту странную для нас, прошедших краткий курс скалигеровской истории, войну в книге «Славянское завоевание мира» (М.: Астрель; АСТ 2010): «с.64. Согласно нашим исследованиям, казаки-мамелюки пришли в Египет из Средней Руси, завоевали его и основали там правящую династию, просуществовавшую до конца XVIII века. Связь мамелюков с Кавказом действительно существует и состоит в том, что они завоевали также и Кавказ и правили там под именем ТЕРСКИХ И ГРЕБЕНСКИХ КАЗАКОВ. Правление казаков на Кавказе, вероятно. продолжалось вплоть до самой Кавказской войны начала XIX века. В которой Романовы, по-видимому, уничтожили в том числе и старое кавказское казачество под видом «непокорных горцев»».
Далее ФН цитируют средневекового историка Орбини, заслуживающего серьёзного изучения, который «с. 81…пишет и о царице Тамаре, которая тоже была, оказывается, славянкой. Что прекрасно соответствует обнаруженным нами свидетельствам, согласно которым средневековыми правителями Закавказья и, в частности, Грузии, где правила знаменитая царица Тамара, — были ТЕРСКИЕ И ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ. Именно они, как выясняется, упоминаются в летописях XVI–XVIII веков под именем ГРУЗИНСКИХ ЦАРЕЙ. Причём к современным грузинам (картвелам) они, по-видимому, не имели никакого отношения. Отметим, что согласно сохранившимся документам Посольского Приказа, нерусскоязычная переписка грузинских царей с Москвой в XVI–XVII веках велась не на грузинском, а на греческом, персидском и арабском языках, причём сами имена грузинских царей того времени были ТАТАРСКИМИ, а не грузинскими. Грузинский язык появляется в грамотах очень поздно и то лишь в переписке с ИМЕРЕТИНСКИМИ, а не грузинскими правителями».
Желание Романовых угодить «и нашим и вашим» не раз отдавало рикошетом. В основном, их подданным. Внушённая им иностранцами идея спасения «всего света» (теперь это называется «общечеловеческими ценностями») толкнула и Николая I гасить огонь революции в Европе. В «благодарность» та устроила ему кровавую бойню в Крыму. Разочаровавшись во всех и вся, царь принял яд…
Европа любит применять термин «общечеловеческих ценностей», понимая под этим, прежде всего, свою выгоду. Кто откушал её идеологическое варево, тот и будет отравлен. Об этом писал Достоевский в «Дневнике писателя», сегодня ему вторит публицист Кунгуров [76]. Великий русский мыслитель даже считал, что если бы Россия выиграла в Крымской войне, то вся Европа двинула бы на нас. Также он полагал, что подобного сценария можно было бы ожидать и после нашего триумфа в войне с французами — если бы Австрия и Пруссия не находились в союзе с Россией и не приписали
По сути, Европа лишила Романовых искреннего уважения, потому что перестала бояться, как это было до того. Давай, почитаем вместе ФН [64*], которые объясняют, почему иностранных послов в столице Руси принимали «высокомерно» и, в свою очередь цитируют И. Забелина:
«с. 579. Обряды…которые при Московском дворе сопровождали приём гостя, ШЛИ ОТ ГЛУБОКОЙ СТАРИНЫ…Государь предварительно делал гостю церемониальный приём… В назначенный день за гостем посылали царский экипаж, великолепно убранный, карету или сани, смотря по времени года… Приёмная палата была наполнена боярами, окольничими, думными и ближними людьми, стольниками, стряпчими и московскими дворянами… Так как все эти чины собраны были для церемонии, для увеличения придворного блеска и торжественности, то в сущности ЭТО БЫЛ ТОТ ЖЕ ВОЕННЫЙ СТРОЙ… ОНИ СИДЕЛИ НЕПОДВИЖНО И ХРАНИЛИ САМОЕ ГЛУБОКОЕ МОЛЧАНИЕ, так как полата казалась пустой и был слышен малейший шорох или шёпот. ПРИХОДИВШИХ К ГОСУДАРЮ ГОСТЕЙ НИКТО НЕ ПРИВЕТСТВОВАЛ ДАЖЕ И НАКЛОНЕНИЕМ ГОЛОВЫ. Нередко это приводило в смущение, ставило в неловкое положение послов, и они, НЕ ПОНИМАЯ МОСКОВСКОГО ЭТИКЕТА, НЕ ЗНАЛИ, ЧЕМ ОТВЕЧАТЬ НА ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ ПРИЁМ ПРИДВОРНЫХ…Посол, отмечая в своих записках подобный приём, писал, что и он в этом случае вёл себя так же СУХО И ХОЛОДНО. Во дворце на лестнице и на крыльце (говорит Варкоч) «стояло множество бояр в лохматых шапках и кафтанах, шитых золотом. НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ ПОКЛОНИЛСЯ МНЕ, почему и я, с моей стороны, не сделал им никакого приветствия».
Лишь в особых, чрезвычайных случаях послов и гостей принимал сам царь-хан.
«Великолепие, торжественность, среди которых являлся государь в подобных аудиенциях, изумляли всякого, кто вступал в Приёмную полату. Наряд Приёмной полаты также разделялся на большой, средний и меньшой, смотря по достоинству и богатству предметов, которые были употребляемы на уборку залы…Блистающий многоценный наряд государя изумлял гостя ещё более, чем всё доселе им виденное. «С нами то же случилось», пишет очевидец (секретарь графа Карлиля —
Ещё более роскошным было убранство ордынских цариц…Забелин продолжает: «с. 581. Само собой разумеется, что ОБЩИМ ФОНОМ ДЛЯ ВСЕХ ТАКИХ УБОРОВ СЛУЖИЛО НЕПРЕМЕННО ЗОЛОТО, т. е. золотое шитьё, плетенье, а также и золотая кузнь, кованье в различных видах. БЕЗ ЗОЛОТА НЕВОЗМОЖНО БЫЛО УСТРОИТЬ НИКАКОГО УБОРА; ЭТО БЫЛ САМЫЙ ОБЫЧНЫЙ, ОБЩЕУПОТРЕБИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ».
Да, золота в Руси-Орде XIV–XVI веков было много. Забелин отмечает и следующий многозначительный факт: «В уборах одежды она [русская традиция XIV–XVI веков] очень любила, например, СОЧЕТАНИЕ ЦВЕТОВ, НАПОМИНАВШЕЕ ЕГИПЕТСКУЮ ДРЕВНОСТЬ; лазоревое платье она окаймляла по подолу червчатою, алою или жёлтою тканью, жёлтый цвет ставила рядом с зелёным или синим, голубым и т. п.» А ФН продолжают: «Всё правильно. Как мы показали в «Библейской Руси», гл. 4–6, Русь — Орда описана в Библии как «Египет». Кроме того, Русь-Орду связывали с африканским Египтом древние родовые связи. Именно поэтому Великая = Монгольская» Империя устроила в долине африканского Нила огромное царское кладбище».
Даже я, купив в Египте две рубашки «типично национального» покроя, с иероглифами и картушем, уже дома у одной из них, с длинным рукавом, вдруг обнаружил, что она по стилю напоминает старые русские рубашки, которые теперь можно увидеть, к сожалению, только на сцене у профессиональных танцоров или певцов.
Что и как ели и чем угощали за царским столом? Снова слово Забелину: «Великое изобилие яств и питей за царским столом всегда изумляло иностранцев. Количество подаваемых блюд (порций) простиралось иногда до пятисот; и как бы много гостей ни было, всегда число блюд несоразмерно было велико против числа гостей…О царской посуде необходимо заметить, что в XVII СТ. ОНА НЕ БЫЛА СТОЛЬКО ЗНАЧИТЕЛЬНА НИ ПО КОЛИЧЕСТВУ, НИ ПО БОГАТСТВУ, КАК БЫЛО В XVI СТ. и особенно при Грозном царе Иване Вас., когда Царский Дворец можно сказать блистал богатством во всех его отделах. Это очень заметно даже в случайно сохранившихся ОТРЫВКАХ дворцовых росписей царского имущества в конце XVI ст.» ФН так заключают эту интересную главу своей книги «Царь славян»: «Конечно, в XVI веке Москва = Новый Иерусалим, «монгольская» столица Руси-Орды = Израиля утопала в роскоши. В XVII веке Романовы пользовались лишь её остатками, уцелевшими после погрома во время Великой Смуты».
Мой золотой Максим!
Ведь ты сегодня вместе с родителями будешь принимать поздравления! Я тебе приготовил книги о море, об его исследователях, в том числе Жаке Кусто. Получишь ты и книгу о Красном море, где есть несколько сот фотографий. Неужели ты останешься к этому равнодушным хоть через десяток лет?
В последний месяц ты здорово прибавил в разговорной практике. Стал повторять за взрослыми почти каждое новое слово, но воспроизводишь в каждом только 4–5 звуков. А на улице, в нашем дворе «болтаешь» почти беспрерывно или мурлычешь мелодии, так что некоторые соседи решили, что ты уже хорошо говоришь. На самом деле, многие дети говорят лучше тебя, знают больше стихов и сказок. Но предпочитают в «обществе» молчать. Ты же не такой. К тебе и твоему поведению не относится такая беспокойная мысль психологов: «Сначала детей учат ходить и говорить, потом — сидеть и молчать». Подавляющее число детей твоего и большего возраста похожи на бук. А ты уже со взрослыми держишься, как с равными.
Вчера мы с твоим папой чинили (безуспешно) сигнализацию на моей машине. Ты в это время восседал за рулём и с вожделением крутил его в разные стороны. Окна были раскрыты. Рядом осторожно парковал машину парень. Ты из своего окна кричал ему: «Давай, давай, давай…» Ты ещё не знаешь точного смысла этого слова, и если бы парень тебя послушал, то въехал бы «задом» в стену дворового сооружения. Но спутница парня одарила тебя улыбкой — таких удальцов она ещё не видывала.
Проснулась Наташа и рассказала, что торт к своему празднику ты вчера делал сам: доставал яйца, сметану, муку, изюм, корицу и всё мешал. Приговаривал: «Яйца три стуки… уку…» и прочее. Сам разбивал яйца.
Оказывается, ты вчера увидел непорядок в бабушкиных одеяниях и заявил: «Надо дирку защить». В общем, тобой можно умиляться каждую минуту.
Пора тебе рассказать не только о дипломатах и королях, но и о путешественниках, которые посещали Россию или покидали её, исследуя планету. Передо мной ранее упомянутая книга Сигизмунда Герберштейна [45*]. Её часто цитировали ФН и воспроизводили в своих изданиях иллюстративный материал. Вместе с тем, хоть этот барон и появился здесь в составе посольской миссии во времена Ивана Грозного, однако нет в его повествовании того самого подобострастия. Отчего бы это? Вероятно потому, что она вышла в свет, на самом деле, и серьёзно отредактирована (с купюрами) сторонниками окончательно победившей Реформации лет на сто позднее, чем это заявлено на базельском издании (якобы, 1563 г.). Последние загодя позаботились о производстве фальшивок, проведя реформу и в области чисел: цифра 5 стала писаться, как 6, и наоборот. Об этом я писал ранее, ссылаясь на работы математика, академика А.Т. Фоменко [27*, с. 165, 166]. Повторю некоторые важные места: «…Все записи, использующие «индо-арабские» цифры в их современном виде, нельзя датировать эпохой ранее конца XVI века. Если нам говорят, что на некоем документе современником поставлена дата в форме 1250 год, или 1640 год, или даже 1520 год, то это ПОДДЕЛКА. Либо подделан документ, либо подделана дата (то есть проставлена задним числом). А в случае дат якобы XVI века, вероятно, некоторые из них относятся на самом деле к СЕМНАДЦАТОМУ ВЕКУ. Сегодня их неправильно воспринимают, считая символ 5 пятёркой, как теперь, а не ШЕСТЁРКОЙ, как было первоначально».
Поделиться книгой: