Давай попробуем просто жить

После первой учебной недели мы назначаем встречу в студенческом баре - главный корпус, центральная башня, двенадцатый этаж.

Пунктуальная Гермиона серьёзно опаздывает.

- Наверняка с первого же дня попросила себе дополнительные лекции, - гадает Рон. - Давай лучше сходим в общежитие девушек, может быть, там что-то знают?

Рон уже начал приподниматься из-за столика, и тут лицо его темнеет: - Какого… Что за… - и, не договорив, даже забыв закрыть рот, он оседает обратно в кресло.

К нам подходит Гермиона в компании Драко Малфоя. Немая сцена.

Они садятся за столик, Гермиона смущена, но в глазах читается вызов. На лице Малфоя не читается ничего - скрестил руки на груди и смотрит в себя.

Молчание затягивается, и он заполняет паузу - взмахивает рукой и что-то заказывает возникшему из воздуха официанту.

Гермиона теребит волосы:

- Гарри, Рон …мы вот тут… ну… - и впервые в жизни не находится что сказать.

Рон насупился и сжимает кулаки. Я с трудом подавляю желание выкинуть Малфоя из-за нашего столика.

Мы, конечно, знали, что он учится на факультете Магического права - там же, где и Гермиона, но думали, она его в упор не замечает.

Материализуется официант, перед нами возникают четыре бокала.

- Предлагаю отметить начало учёбы в университете, - этот поганец говорит так, словно мы с ним лучшие друзья.

Рон вскинулся, но Гермиона кладёт руку ему на плечо:

- Я прошу тебя. И тебя, Гарри. Давайте не будем устраивать здесь драку. Обещаю, что объясню вам всё, но потом.

Потом…А что потом?

А потом, собственно, никакие объяснения уже не понадобились. Просто через полчаса, час, не знаю, через сколько времени, оказалось, что - если постараться - с Малфоем можно разговаривать, не опускаясь до склок.

А потом оказалось, что, вообще-то, разговаривать с ним даже… интересно.

А потом мы договорились, что через неделю снова здесь встретимся, вчетвером.

Драко непостижимо быстро вклинился в нашу компанию и занял в ней какую-то свою нишу, словно нам не хватало именно его. Он приходил, взмахивал светлой чёлкой, улыбался… То есть делал всё то, что и большинство людей, но эффект был убойный. Как-то я сказал ему, что с его обаянием он мог бы не изображать из себя придурка все семь лет в Хогвартсе. Он усмехнулся: - Тогда было бы скучно жить.

Троица под окном, наконец, прощается. Гермиона машет рукой и идёт в сторону общежития девушек, Рон мне уже не виден - очевидно, поднимается по лестницам и через пару минут будет здесь. Драко медлит, потом догоняет Гермиону и берёт за локоть. Снимает свой шарф и повязывает поверх её воротника. Их профили на мгновение замирают, потом он смахивает снежинки с её волос, они поворачиваются ко мне спинами и он провожает её до дверей общежития.

Стук двери в прихожей - пришёл Рон. Я спрыгиваю с подоконника и иду навстречу.

* * *

Это случилось в прошлом году в конце октября. Я шёл по улице где-то в маггловской части Лондона. Бездумно, бесцельно - просто брёл наугад, рассматривая толпу. Моросил дождь, было ветрено. Я поднял воротник и спрятал руки в карманы. Плащи под зонтами ёжились и ускоряли шаг. Небо рисковало свалиться им на головы.

Справа показалась неоновая вывеска - какое-то маленькое кафе. Я толкнул дверь и сел за столик у исплаканного окна. Мне было никак - я весь промок, но это меня не трогало.

Пахло кофе и свежей сдобой, и это было как-то неправильно, нечестно - вдыхать эти одуряющие ароматы, когда на душе так серо.

Гермиона называла моё состояние осенней хандрой, а Рон считал, что всё дело в разлуке с Джинни.

Джинни… Миссис Уизли до сих пор уверена, что не сегодня-завтра я сделаю ей предложение. А сама Джинни слишком умная девочка. «Я всё понимаю, Гарри».

Она пришла ко мне в первую же ночь, что мы провели в Норе после Хогвартса. Просто тихо скрипнула дверь и она, чуть дрожащая, в тонкой белой сорочке, скользнула ко мне под одеяло. Я не поцеловал её, даже не повернулся к ней лицом, а только притянул к себе и баюкал как ребёнка. Это было горько, но я решил, что лгать было бы ещё хуже. «Джинни, я не могу». «Я всё понимаю». Ничего она не понимала, на самом-то деле.

И это поганое состояние, когда ты ничего не хочешь, наверное, тогда оно и поселилось, где-то под солнечным сплетением.

А потом - сентябрь, Лондон и университет, и чего-то недостаёт.

Дождь всё льёт и льёт, за окном мелькают пальто и накидки, руки в перчатках удерживают зонты, забрызганные ботинки огибают лужи, и спины, спины… Спина. Чья-то знакомая осанка и походка. Он идёт так же медленно, как полчаса назад шёл я сам. У него тоже нет зонта, и чёрные волосы его, наверное, промокли насквозь и с них стекают капли ему на плечи. Плечи. Они тоже знакомы. Человек повернул за угол, и в этот самый момент я на долю секунды увидел его профиль. Твёрдый подбородок, сжатые губы и нос… Его нос.

Я вскакиваю с места, рука путается в кармане, вытаскивая смятые бумажки, и не может выпутаться. Наконец, бросаю купюры на столик, даже не посмотрев, сколько там, чуть не сшибаю по дороге официантку, выбегаю из кофейни.

Нога сразу же попала в глубокую лужу, но плевать. Потом ещё две, три, четыре лужи… Заворачиваю за угол.

Конечно, человека нигде уже не было. Не понимаю, с чего я сорвался бежать. Что бы я сделал, если бы догнал его?

Дождь, льёт такой дождь… Волосы снова сырые. Я стою, не двигаясь, и, по-моему, начинаю глупо улыбаться. «Он где-то в Лондоне, мы ходим по одним улицам и мокнем под одним дождём».

Не знаю, почему это на меня так подействовало. Я уверен, что никогда не думал о встрече с ним и уж тем более - глупость какая - не скучал по нему. Точно уверен.

С тех пор я часто гуляю по Лондону - один, руки в карманы, поднять воротник, скользить глазами по каменным стенам домов, по витринам лавочек, остановиться около уличного музыканта, постоять на мосту, глядя на серую рябь воды.

Я брожу по улицам и смотрю на лица.

Если в жизни нет смысла, нужно просто его придумать, ведь правда же?

* * *

- Стебли гималайского драконника, лапчатый пион, масло ветивера, пыльца жимолости - да крышку подберите поплотнее, разлетится, - расплачиваюсь и выхожу из лавки.

Мой дом неподалёку, четверть часа ходьбы.

Нагруженный пакетами, вхожу в дверь и сваливаю их прямо на пол в прихожей.

Стаскиваю с замёрзших рук перчатки и снимаю мокрое от снега пальто.

После сижу перед камином и просматриваю почту. Пара журналов, газеты, приглашение в Женеву - конференция зельеваров Европы, рождественская открытка от МакГонагалл - в трогательных хвойных веночках серебряно позвякивают ёлочные шарики. Я представляю строгую Минерву, старательно выводящую палочкой эти шарики, и против воли улыбаюсь. Ещё один конверт - фамильный, вензеля в виде переплетённых змей, аккуратный почерк на гербовой малфоевской бумаге. Это от Драко. Предлагает, раз уж я в Лондоне на Рождественские каникулы, как-нибудь встретиться. Отвечаю, что не против, конечно.

Я действительно буду рад его видеть. Жаль, за последние полтора года мы чаще обмениваемся письмами, чем видимся лично.

Как он справляется, интересно, без своих дружков, с гриффиндорской троицей? Надеюсь, они хотя бы не на одном факультете с Поттером.

Поттер.

Однажды я его видел здесь, в Лондоне.

Прошлая осень. Я только что купил этот дом - просто надо же где-то быть по выходным, особенно теперь, когда всё спокойно и нет необходимости в дополнительных мерах защиты Хогвартса.

Шёл дождь, и было воскресенье. Около какого-то кафе моя нога зачерпнула полботинка воды из глубокой лужи. Чертыхаюсь, останавливаюсь и смотрю по сторонам. За столиком у самого окна - я стою так близко, что могу коснуться стекла рукой - его лицо. Он задумался, опустив подбородок на сцепленные пальцы рук. С волос стекают капли - наверное, он тоже побывал под этим дождём.

Когда я всё-таки разворачиваюсь и иду прочь, мне хочется вернуться, толкнуть дверь, подойти к его столику. «Здравствуйте, мистер Поттер. Как поживаете? Какое совпадение, я тоже хреново». Но я не смею потакать себе, а просто вздёргиваю голову и ухожу. Ведь ничего не случилось, это всего лишь мой бывший студент.

* * *

- Вот скажи мне, Малфой, - Рон покачивается на стуле, язык его заплетается, стакан в руке опасно наклонился. - Какого чёрта ты раньше был таким засранцем? Всё время цеплялся к нам, к-козни строил, - его ведёт в сторону, но он чудом удерживается на краешке сиденья.

- А если бы твоими друзьями были Кребб и Гойл? - Драко ироничен, но это грустная ирония. - Как бы тебе было? Вот и мне так же. Как, чёрт тебя подери, Уизли, одиннадцатилетний мальчик ещё может показать, что ищет чьей-то дружбы, не унижаясь при этом? Может, следовало кинуться на шею? Или предложить мётлы за вами таскать? - Пальцы отводят упавшую на глаза светлую чёлку.

Рон моргает и спустя минуты три важно кивает:

- А, ну да. Если выбирать между Креббом и Гарри, я бы тоже Гарри выбрал.

Милый, милый Рон. Я фыркаю и чуть не давлюсь бренди, Драко тоже хмыкает в свой стакан. Гермиона сосредоточенно молчит.

- Ладно, а тогда… - Рон пытается концентрироваться, выходит не очень. - А Гермиона? Она же девчонка. Её-то за что было…экскор…оскорблять?

- Как бы тебе объяснить? - Малфой смотрит в стол и молчит целых тысячу лет, потом говорит, обращаясь преимущественно к скатерти: - В таких случаях проще, когда девчонки заплетают косички. А за неимением их каждый выкручивается, как может.

Гермиона смотрит на Драко во все глаза, потом резко отворачивается. Я кидаю взгляд на Рона, но не уверен, что он слышал хоть что-нибудь, потому что, опустив подбородок и свесив рыжие волосы на нос, он сладко похрапывает, откинувшись на спинку стула.

Вечером следующего дня он мрачно кидает в сумку свои вещи. Гермиона на диванчике, глаза у неё подозрительно красные. Я сижу на подоконнике и качаю ногой. Через полчаса им отправляться в Нору, а настроение у обоих такое, что век бы друг друга не видели. Для рождественских каникул - самое оно.

Когда тяжёлое молчание становится почти осязаемым, появляется Драко - пришёл с ними попрощаться.

- Роон, откуда такой синяк шикарный? - он тянет слова и поднимает домиком брови, разглядывая подбитый Ронов глаз.

Угу, так он тебе и скажет. Можно подумать, я у него не спрашивал. Отмалчивается весь день.

Но я ошибаюсь - видимо, к вечеру настроение у Рона испортилось окончательно, и его со страшной силой тянет исповедаться. Он швыряет застёгнутую сумку к камину, где уже стоит аккуратный рюкзачок Гермионы, и коротко говорит:

- С Морганом подрался.

Джефф Морган - здоровенный бугай, второе переиздание Кребба, улучшенное и дополненное. Преимущественно мускулатурой.

Я удивлённо интересуюсь, чего это Рону вдруг вздумалось? Рон мрачнеет ещё больше, мнётся, потом выдаёт:

- Да придурок он. Заявил, понимаешь, что ты - чёртов педик, что полтора года учимся, и за всё время у тебя ни одной подружки, ну и… В общем, я психанул и полез с кулаками.

Я молчу. Не спрашивай меня, пожалуйста, я не знаю, что сказать. Не знаю, честно. Но Рон не спрашивает.

- А в том, чтобы быть геем, разве есть что-то ненормальное? - голос у Драко такой спокойный, будничный, а я почему-то вздрагиваю и понимаю, что у меня похолодели подушечки пальцев.

- Да уж чего нормального-то, - буркает Рон и, давая понять, что разговор окончен, отходит к камину и садится на свою сумку.

Я так до сих пор и не поднял головы.

Потом мы скомкано прощаемся, и Гермиона с Роном исчезают в клубах летучего пороха.

Хочу остаться один. Пожалуйста, Драко, будь милосерден.

Он подходит ко мне и легонько хлопает по плечу:

- Если тебе интересно моё мнение, Гарри, то Рон - просто идиот. Я бы подбил ему второй глаз, да он вовремя смотался отсюда.

Я поднимаю глаза - лицо у Драко серьёзное, спокойное и…понимающее, да.

- Кстати, я тоже никуда не еду на каникулы. Так что предлагаю завтра прогуляться за рождественскими подарками, а то поздно будет. Я знаю одно место, отличный выбор, подходящие цены. Встречаемся у «Джерри» в двенадцать, идёт?

Ему что, плевать? Даже Рон шарахнулся только от одного предположения, что я… А Драко строит планы на завтра как ни в чём не бывало.

- Ладно, мне пора, - он подаёт мне руку. - И знаешь, поменьше обращай внимания на всякие глупости.

Он уходит, а я не двигаюсь с места целую вечность, потом зачем-то налагаю на дверь запирающее заклятие и ничком падаю на кровать. Меня душат слёзы.

* * *

Спустя час я всё ещё не сплю. Можно злиться на Рона сколько угодно, но если бы не он, я бы так и не набрался смелости задать себе этот вопрос. Кто я?

Мне девятнадцать, и у меня до сих пор не было серьёзных отношений с девушками. Но и со своим полом тоже. Да мне, в принципе, и не до отношений было - сперва я регулярно мир спасал, потом усиленно занимался своим образованием. Все мои отношения - ночью под одеялом и исключительно с собственной рукой.

Мы живём с Роном в одной комнате, да и в общий душ я тоже хожу. Наверное, я бы почувствовал, что я… Даже про себя, не вслух, мне трудно произнести это слово - «гей».

* * *

А потом я сплю, и мне нехорошо. Я сбрасываю одеяло, жарко.

Я вижу огромный зал, гораздо больше, чем зал Хогвартса и наши университетские аудитории. Зал полон людей, они пялятся на меня и ехидно ухмыляются, и тычут пальцами, как будто увидали диковинную зверушку. Я начинаю медленно пятиться к выходу, и для них это как сигнал к действию. Они встают со скамеек и движутся в мою сторону. Я чувствую ужас и губы у меня белые.

А потом за моей спиной резко открывается дверь, и чьи-то руки выдёргивают меня из зала, обнимают за плечо и талию и уводят оттуда. Я знаю, чьи это руки, я вцепляюсь в них изо всех сил и прижимаюсь к шершавой ткани мантии. И ещё я откуда-то знаю, как бьётся под нею сердце, и чьё оно. Слышу стон - мой? - и вдавливаюсь изо всех сил бёдрами. А потом его рука, прижатая к моему горячему паху, и мои мокрые ресницы, и снова стон, и движение руки - не останавливайся, и белый ослепительный взрыв в ладони. И я просыпаюсь.

«Ты только что кончил оттого, что представил на месте своей руки руку Снейпа. Я уже говорил, что ты придурок, Гарри? Да, и кажется, не один раз».

Глава 3. Всё, что нужно магу в рождество

Я люблю канун Рождества. Суматоха, сутолока… Бродишь в толпе и ощущаешь себя причастным к чему-то единому, общему. Смотришь на лица. Слушаешь рождественские гимны. Пахнет хвоей и всеобщим сумасшествием, и сбывающимися снами.

Дурсли всегда закупали ворохи подарков для Дадли. На вторую неделю он благополучно их разламывал или портил, и тогда их отдавали мне. В пять лет я строил игрушечных солдатиков и посылал свою армию бить врага, в десять - командовал компьютерным войском, спасая вселенную от космических монстров. Позже я настолько наигрался в Героя и Спасителя Мира - и даже собственная армия у меня тоже была - что теперь одно упоминание об этом выводит меня из себя.

Мне хочется быть просто кем-то из этой толпы - спешить по своим делам, потом прийти домой, получить изголодавшийся по мне поцелуй, провести вечер с любимым человеком. Может быть, пойти куда-нибудь погулять вдвоём, а может, просто допоздна просидеть в обнимку у камина.

Это слишком много для того, чтобы стать рождественским желанием? Или всё-таки проще заказать очередного персонального монстра в комплекте с орденом Мерлина?

* * *

«Джерри» - небольшая уютная кафешка без особых претензий. Публика разношёрстная, но по большей части мирная. Хозяин, как и всё его семейство, почти весь день на ногах. Главное его достоинство - появляться и исчезать в нужный момент, а главный недостаток - пара прилипчивых как мухи дочерей. Вот и сейчас вместо того, чтобы выполнять заказ, одна из них продолжает стоять у нашего столика и пытается кокетничать сразу с нами обоими. Наконец, ослепительно улыбаясь, Драко всё-таки отправляет её за нашим кофе.