Давай попробуем просто жить

Название: Давай попробуем просто жить

Автор: Карина

Бета: diosa (10-14 главы)

Пейринг: СС/ГП

Рейтинг: NC-17

Тип: слеш

Жанр: Romance

Размер: макси

Статус: закончен

Отказ: не извлекаю никакой выгоды, все герои принадлежат Роулинг.

Аннотация: Волдеморт повержен, обучение в Хогвартсе закончено, можно строить новую жизнь. Но так ли просто это сделать, если в новой жизни тебе кого-то не хватает?

Предупреждения: слэш

Глава 1. Не стоит благодарности

Лиловые тени накрывают Хогвартс с головой, солнце рыбкой заныривает за горизонт и, словно маггловские переводные картинки, на небе высвечиваются первые, еле заметные пока звёзды.

Я сижу за столом и гипнотизирую лежащий передо мною кусок пергамента. Не знаю, с чего начать, но в любом случае надо разделаться с этим поскорее.

«Дорогие дядя, тётя и Дадли!»

(Дорогие, как же. Да Дурслей удар хватит от одного только этого слова, не говоря уже о письме, которое будет доставлено совой, что само по себе уже преступление в их глазах. Надеюсь, содержание письма подсластит эту пилюлю).

«Я закончил обучение в Хогвартсе и, поскольку уже достиг совершеннолетия, могу сам выбирать, что мне делать дальше».

Я тереблю кончиком пера верхнюю губу и пытаюсь собраться с мыслями. Никогда не умел писать писем даже близким людям. Тем более мне сложно писать Дурслям. Вздыхаю и, решив поскорее избавиться от неприятной обязанности, строчу дальше.

«Я получил приглашение по окончании школы провести месяц в семье моего друга Рона Уизли, а затем планирую продолжить обучение, поселиться отдельно от вас и жить самостоятельно».

(Представляю, как они обрадуются такому повороту событий. Впрочем, я рад не меньше).

«На этом заканчиваю письмо, и спасибо за всё, что вы для меня сделали.

Г. Дж. Поттер».

Меня так и подмывает расшифровать, что я имею в виду под словами «спасибо за всё». Я вспоминаю чулан, обноски двоюродного братца, фиолетовую от гнева физиономию дяди Вернона, два листка салата в моей тарелке, визги тёти Петуньи, кулаки Дадли. Действительно, есть за что благодарить.

И если есть что-то положительное в том, что я завтра покидаю Хогвартс, так это возможность не возвращаться на Прайвет Драйв.

Запечатываю письмо и прогуливаюсь до совятни. Школьная почтовая сова получает положенное количество кнатов и снимается с места, зажав в клюве конверт.

Сегодня действительно последний день в стенах школы. Днём в Большом зале был торжественный обед, посвящённый окончанию экзаменов, а сейчас там же начинается выпускной бал. «Кавалеры приглашают дам, форма одежды - парадная мантия».

Мы с Роном, готовые к выходу, уже спустились в общую гостиную и болтаем в ожидании наших партнёрш. В гостиной пусто, все на балу. Рон пару минут сосредоточенно смотрит в огонь. Потом глубоко вздыхает и говорит, что хочет сегодня сделать то, на что раньше не решался. Потому что это наш последний вечер в школе, а значит, последний шанс.

Он спрашивает, был ли я когда-нибудь с девушкой, в смысле по-настоящему. Я загадочно молчу, пусть думает что хочет. По крайней мере, правду я говорить не собираюсь, засмеют. Рон пристал с расспросами, ему хочется повысить свой теоретический уровень с целью плавного перехода к практике. Подозреваю, что практиковаться он намерен сегодня же вечером. И даже знаю, с кем.

Вспоминаю всё, что слышал на эти темы от Симуса и Дина, стараюсь рассказывать тоном бывалого человека. Одновременно выражаю глубокое удивление тому факту, что шестой сын в семье до сих пор не просвещён старшими братьями. Рон говорит, что его всегда держали за маленького, а теперь он чувствует себя последним кретином и боится, что у него ничего не получится. В ответ сочувствую ему и Гермионе. Рон швыряет в меня ферзя, я уворачиваюсь, потом вскакиваю, и мы затеваем весёлую потасовку. Отдышавшись, Рон заводит старую пластинку по поводу «только-посмей-прикоснуться-к-Джинни». Всё-таки я перестарался, живописуя узнанные от парней подробности.

Успокаиваю его, что Джинни невинна как дитя. По крайней мере, я со своей стороны никаких поползновений не делал. Хотя, добавляю я, не поручусь за других парней… Потасовка возобновляется…

После, когда мы, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, возвращаемся каждый в своё кресло, я говорю себе, что Рон действительно может быть совершенно спокоен насчёт меня и Джинни.

Дверь открывается, и на пороге появляются наши бальные партнёрши. Мы вскакиваем с кресел и идём к ним. Я подаю Джинни руку, она смущается и опускает ресницы в пол - откуда что взялось. Всего пару недель назад на тренировке так врезала мне бладжером по затылку, что искры посыпались, а потом ещё и смеялась, называя меня неуклюжим соплохвостом.

Сейчас же она стоит против меня с пунцовыми щеками и затейливыми локонами, и пальцы её в моих руках чуть дрожат. И в эту минуту я жалею, что не люблю её, и обещаю себе хотя бы попытаться. Наверное, это будет правильно. И, наверное, сложно найти девушку лучше Джинни. И она меня любит. И, в конце концов, у всех давно уже есть пары. Ты идиот, Гарри, тупой придурок…

Краем глаза я наблюдаю за Роном. Он обхватывает запястья Гермионы, сжимает, притягивает к себе, пристально смотрит ей в глаза и, наверное, видит в них что-то такое, отчего начинает улыбаться, а потом тянется к ней и осторожно прикасается губами к её губам.

Я пытаюсь заглянуть в глаза Джинни - может быть, я тоже увижу что-то, отчего мне захочется притянуть её к себе… Глаза как глаза - большие, с рыжими крапинками, серьёзные. Я смотрю очень внимательно, но ничего в них не вижу и ничего не чувствую, даже сердце бьётся ровно, ни на секунду не чаще. Я поспешно целую её в щёку и выпускаю пальцы из рук.

Мы отходим к камину - нам неловко стоять около Рона с Гермионой и чувствовать себя третьими лишними - и не мешаем им целоваться. Наконец, они отрываются друг от друга, до невозможности счастливые, вспоминают о нас, смотрят, куда мы делись, и глаза у обоих затуманенные… Думаю, Рон зря переживает. Судя по Гермионе, всё у него сегодня получится.

Мы спохватывается, вручаем нашим дамам бутоньерки, которые тут же водружаются ими на запястья - и всё, мы выходим из гостиной. Я машинально подаю Джинни локоть, и пока мы идём по длинному коридору, в голове почему-то всплывает фраза, сказанная Роном. «Сегодня последний шанс сделать то, на что прежде не решался. Иначе будет уже поздно».

Входим в бальный зал и окунаемся в шум, смех, шуршание мантий… Откуда-то сверху льётся музыка, исполняемая невидимым оркестром. Вместо тысячи парящих в воздухе свечей, обычно исполняющих роль люстр, сегодня повсюду порхают светящиеся разноцветные бабочки, за которыми шлейфом тянутся радужные дорожки искр. Стены затянуты волшебной тканью, Гермиона как-то рассказывала, что бывает такая. Если её заговоришь - она показывает то, что тебе хочется. Сегодня это картинки из школьной жизни, отображающие все семь лет жизни в Хогвартсе нынешних выпускников.

Профессор МакГонагалл кружится в объятиях Хагрида, он то и дело склоняется к ней и что-то шепчет на ухо, отчего она принимается хихикать и сбивается с ритма. Хагрид громко топает своими здоровенными башмаками, так что иногда заглушает музыку.

Почти рядом с ними мадам Помфри и мелко-мелко припрыгивающий Флитвик - тоже смеются.

Около нас Парвати пытается научить вальсировать какого-то старшекурсника из Равенкло, но мне хорошо видно, что он нарочно притворяется ради возможности лишний раз обнять её пониже спины.

Те, кто не танцует, либо разместились за столами с кружками и бокалами, либо расселись парочками в неосвещённых уголках зала, где их склонённые друг к другу головы периодически сливаются в один силуэт.

Рон сразу же сгребает Гермиону в охапку и тянет танцевать, вклиниваясь в толпу.

Я же осматриваюсь по сторонам, мне нужно кое-кого отыскать. Видимо, осматриваюсь я долго, потому что выражение лица Джинни становится задумчивым, а взгляд - изучающе-оценивающим. Через сто лет я всё-таки спохватываюсь и берусь принести что-нибудь выпить. Когда пробираюсь обратно, уже с балансирующими стаканами, попутно обвожу рассеянным взглядом танцующих, вглядываясь то в толпу, то по сторонам, и досадую.

Следующие минут двадцать занимаюсь тем же - сканирую столы, углы, лица, перемежая это занятие глотками виски.

Джинни сообщает, что чувствует себя по меньшей мере фестралом. Хотя, даже фестралов, в отличие от неё, от Джинни, я разглядеть в состоянии, и интересно, а кого это я высматриваю?

Да никого, ну что ты, и вообще, Джинни, дорогая, я болван, пойдём потанцуем.

Я подаю ей руку и деревянно обнимаю за талию, мы топчемся вокруг своей оси. Джинни поднимает глаза и пытается завести разговор, я что-то отвечаю, наверняка невпопад, потому что она перестаёт допрашивать меня, молча кладёт голову мне на плечо, прижимается щекой, закрывает глаза.

* * *

Я весь вечер изучаю толпу. Спустя час в голову заползает колючая мысль, что он решил не приходить. Я уже почти взбешён. Проходит довольно много времени, прежде чем он под руку с этой Уизли появляется-таки в дверном проёме.

От схлынувшего напряжения руки расслабляются и начинают чуть дрожать, и я сцепляю пальцы меж собой, ставя эту конструкцию на стол.

Весь следующий час я занят тем, что сверлю Поттера глазами. Когда он окидывает зал и его взгляд случайно проскальзывает близко от меня, я опускаю голову вниз. Хотя уверен, что отыскать меня в тёмном углу почти невозможно - он не освещается, и всполохи огней бабочек не долетают сюда.

Хотелось бы мне знать, кого он разыскивает.

Одним глотком приканчиваю порцию огневиски, ставлю стакан на стол, размахиваюсь - и он стремительно скользит по поверхности, замирая как вкопанный на краю.

Когда он возвращается ко мне, наполненный заново, я делаю изрядный глоток пересохшими губами.

Просто здесь очень жарко, в этом всё дело.

Расстёгиваю ворот мантии и ослабляю узел галстука.

Поттер танцует с девчонкой Уизли, они о чём-то разговаривают. Потом она прижимается к нему, и мои пальцы сминают ткань мантии. Когда они поворачиваются ко мне спиной - я поднимаю глаза от стакана и смотрю на него.

Вдруг он резко оборачивается в мою сторону и вглядывается в край стола, за которым я сижу. Я быстро опускаю голову, так, что волосы взмахивают в воздухе, и скрещиваю руки на груди.

Сквозь свешивающиеся на глаза пряди волос наблюдаю, как Поттер берёт девчонку за руку, куда-то уводит, а потом широким шагом направляется к моему столу. По мере приближения шаг замедляется и почти сбивается. Но он подходит ко мне почти вплотную.

Поднимаю глаза, изображаю сфинкса и молча жду.

Поттер смотрит так, что я не уверен, хочу ли узнать, зачем он подошёл. От него пахнет алкоголем и почему-то полынью. Я увлечённо разглядываю складки на его мантии. Потом мне осточертевает этот спектакль, как осточертевал сам Поттер на протяжении семи лет, и я вздёргиваю брови, наклоняю голову вбок и изображаю лицом «Ну и что ты там хочешь мне сказать?».

- Про… профессор, - выдавливает он и зачем-то добавляет: - Сэр.

Я - весь внимание, даже голову наклонил ещё сильнее.

- Вы знаете, что завтра все ученики разъезжаются по домам?

Молча киваю. Я не собираюсь изображать светскую беседу. Я его сюда не звал, пусть теперь сам выкручивается.

- Наверное, мы больше не увидимся.

«Я сейчас разрыдаюсь, Поттер».

Он хорошо улавливает моё настроение. Ещё лучше читает то, что написано у меня на лице. А потому тон его превращается из серьёзного в издевательский:

- И знаете, по такому случаю не могу отказать себе в удовольствии задать вам один вопрос. Почему вы меня так ненавидите, профессор? Что я вам сделал?! Семь лет пытаюсь понять, почему такие, как вы, считают себя вправе отравлять людям жизнь!

Голос его идёт по нарастающей. Ещё немного - и он заорёт.

- Поттер, вы пьяны. Идите, приведите себя в порядок, - выплёвываю слова медленно и равнодушно.

- И это всё, что вы можете мне сказать?

- Вас не касается, кому и что мне говорить.

- Что ж… Очень жаль. Но я хотя бы попытался. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Сверлю взглядом его удаляющуюся спину. «Взаимно, Поттер, взаимно».

* * *

Я нахожу его внезапно. Мы танцуем с Джинни, и я как-то вдруг понимаю, где он. Всматриваюсь, не вижу, но знаю - он сидит там. Отстраняюсь от Джинни и, сдерживая шаг, насколько это возможно, направляюсь в его сторону. Не успеваю даже собраться с мыслями.

На расстоянии всё кажется проще и легче, но когда вот так, лицом к лицу - понимаешь, что в твоём плане не просто прореха, а огромная, неустранимая дыра. Проще выбросить, чем пытаться залатать.

И, стоя перед Снейпом, я совершенно чётко осознаю, что не в состоянии произнести ни звука, потому что не думал, насколько это будет сложно. И все слова, которые я много дней проговаривал про себя, казавшиеся такими правильными и нужными, рассыпаются в пыль.

А ещё я осознаю, что стою, как полный придурок, лишний раз подтверждая его мнение обо мне.

Убить себя готов.

«А ты думал, будет легко? Да, думал. Я думал, что испытывать благодарность и выражать её - это почти одно и тоже. Невысказанные слова жгли меня, я хотел, чтобы он их услышал. Пусть он ненавидит меня, плевать. Я хотел сделать это не для него. Для себя. Просто подойти и сказать «Спасибо» - за то, что спас тогда мою шкуру».

Он сверлит меня глазами.

И я понимаю, что нельзя испытывать его терпение так долго.

Поэтому открываю рот и…

Да, зря я всё это начал.

Потому что он размазал меня по стенке. Легко и изящно. Профессионально. У него богатый опыт по этой части относительно меня.

У меня ещё хватает сил повернуться и уйти, хотя больше всего на свете я хочу врезать ему между глаз.

Потом я сижу за столиком и банально надираюсь. «Поттер, вы пьяны». Нет, профессор, но я работаю над этим.

Собственно, ничего необычного и не произошло, Гарри. Ты ожидал чего-то другого? Да, ожидал. После того, как он спас меня, вытащил, выволок на себе - тогда, два месяца назад. Когда те, кто дрался бок о бок со мною, полегли - кто раненый, кто убитый, и над землёй дрожало красное марево, и запах крови, смешиваясь с запахом земли, бил в ноздри, лишая последних сил… Когда Волдеморт уже предвкушал победу, вскидывая в нетерпении хищные пальцы и занося палочку над головой, когда Авада вырвалась наружу, и не было сил сделать даже шаг в сторону…

Снейп появился словно из ниоткуда, из воздуха, и всё произошло одновременно. Его прыжок, захват моего плеча, толчок, падение по дуге, взорвавшееся где-то за спиной Третье Непростительное заклятие, моя рука, целящаяся в Тёмного Лорда, и - моя ответная Авада Кедавра.

Потом - тишина до звона в ушах, и единственный звук в ней - шорох мантии оседающего на землю Волдеморта. И осознание того, что всё закончилось.

Потом чьи-то руки с силой обхватывают меня за плечи, притягивают к себе, обнимают, щека ощущает шершавость мантии и биение сердца под нею - и мне спокойно и хорошо, и это - последнее, что я чувствую перед тем, как потерять сознание.

А потом два месяца я ищу предлога поговорить со Снейпом, а он не даёт его - ни малейшего.

* * *

Второй час я сижу себе тихонько в углу и глушу виски. Этой скотине назло. Не хочет он со мной разговаривать, видите ли.

Потом я вижу Джинни, она качает головой и берёт меня за руку. Её лицо то удаляется, то приближается, плавает перед глазами. Я отталкиваю её. Не хочу никуда идти. Оставьте меня, вы, все.

Джинни исчезает, её сменяет Рон, он на что-то сердит. Наверное, на то, как я обошёлся с его сестрой.