If you were gay

«Вы уже приготовились ко сну, мистер Поттер? А про домашнее задание по ЗоТИ, конечно, забыли? То, что я сейчас в больничном крыле, не дает вам права халявить», - вкрадчивый голос зельевара настойчиво шелестел в голове Гарри, не давая несчастному сомкнуть глаз.

«Да как вы вообще со мной разговариваете, профессор, если вы в обмороке?»

«Скажем так - для всех я в обмороке. Имею же я право на маленький отдых?»

Даже не видя Снейпа, Гарри был уверен, что сейчас на астральных губах последнего должна появиться традиционная кривая усмешка.

«Ну и отдыхайте, я-то здесь причем?! Мы же случайно, честное гриффиндорское! - заюлил Гарри. - И потом, согласитесь, вы и сами не очень хорошо собирались с нами поступить. Неужели вы так нуждаетесь в деньгах?»

«Тысяча галеонов, Поттер - это очень много драконьей крови и единорожьих волос, знаете ли. Качественные ингредиенты на дороге не валяются. Как только вы сговориться успели с этим Люциусовым отродьем, он же палочку-то нормально держать не умеет! В зельях, правда, Драко ничего, разбирается - сам учил, - самодовольно добавил Снейп, - и Трансфигурация у него неплохо идет, но вот ЗоТИ…»

«Профессор, вы, наверное, сильно сожалеете, что попали ко мне в мысли, а не к Драко?» - Гарри прервал разглагольствования Снейпа в тот момент, когда мужчина принялся в красках описывать первое зелье Малфоя; Слизеринский Принц уже успел прожужжать гриффиндорцу все уши о своих необычайных талантах, и слушать всю эту белиберду во второй (точнее, в четвертый) раз Гарри не улыбалось. Подействовало: Снейп затих и молчал несколько минут. «Скучает по своему крестнику», - понял Гарри.

«И вовсе я не скучаю по Драко - я его, конечно, люблю, но в целом ситуация меня устраивает», - ободряюще проворковал профессор.

«И чем же?» - холодея, поинтересовался Гарри, который, кажется, уже начал понимать, чем.

«Ну, вам действительно шел тот голубой халатик, Поттер. И вообще…»

«Что вообще?»

«Вы так похожи на свою мать, Поттер… и на отца… и даже на Блэка» - от неприкрытого сладострастия в голосе Снейпа Гарри, передернуло.

«Я на них совсем не похож. Сириус вечно меня этим попрекает. Говорит, что они с моим папой вели настоящую мужскую жизнь, не то что мы с Роном»

«Да, Блэк тебе и не такое расскажет после третьей бутылки. Поверь, единственное, чем они с твоим дражайшим отцом отличились - это самая большая в Хогвартсе коллекция порнографии. Удивляюсь, как Нарси вообще клюнула на это гриффиндорское чучело, и как Лили смогла…»

«На себя посмотрите», - огрызнулся Гарри и мгновенно притих, вспомнив, что разговаривает все же не с Малфоем, а со Снейпом, который может и пару-другую сотен баллов снять - просто так, невзначай.

«А что, я тебе не нравлюсь? - странно напряженным тоном вопросил Снейп в голове у Гарри. - Знаешь, твой любимый Сириус в свое время считал иначе, равно как и…»

«Я в курсе. И про маму, и про папу, и про маму Малфоя¸ и про папу Малфоя, и про Люпина с Тонкс, так что, если можно, вернемся к обсуждению моих оценок» - мрачно попросил гриффиндорец.

«Но я тебе нравлюсь?»

«Профессор, позвольте встречный вопрос, хотя, возможно, он будет неожиданным. - саркастически произнес (то есть подумал) Гарри. - А я нравлюсь вам?»

«Да, ты симпатичный», - Драко часто говорил точно так же, но на этот раз никакой иронии не было и в помине; Гарри стало очень страшно.

«Тогда зачем вы участвовали в этом идиотском пари?»

«Я думал, что, возможно, это поможет тебе понять твои истинные наклонности. Выпустить наружу свое «я», - слова Снейпа стали подозрительно смахивать на типичные размышления Гермионы.

«Ага. Но тут небольшая заминка…»

«Какая именно? Всё можно исправить. Если Драко тебя достает, я…»

«Драко меня не достает, - раздраженно подумал Гарри, - Драко мне помогает разобраться со всем этим безобразием, в которое мы оба влипли. И Драко мне не нравится, честное слово. И не понравится - во всяком случае, по моей воле»

«А кто-то другой, - с надеждой спросил Снейп, - тебя привлекает?»

«Да! - мысленно заорал Гарри. - Джинни Уизли! А еще - Пэнси Паркинсон, когда она без школьной мантии! И иногда - редко - я обращаю внимание на мадам Синистру. И Флер Делакур - но мне она не светит, так что я не зацикливаюсь. И еще много кто, но все они - простите, профессор - все они не мужского пола!»

«Ясно, - грустно произнес голос Снейпа. - То есть никаких шансов у меня нет, ты это хочешь сказать?»

«Мне очень жаль, но да, никаких»

«Ни малейших?»

«Нет»

«А если я вымою голову и, скажем… ну, может быть, сделаю перманент? Красивые вьющиеся черные локоны…»

«Нет. Ни в коем случае!»

«А если я куплю себе голубую мантию? Может, даже расшитую кроликами?»

«Ни за что! Если вы сделаете это, я буду вынужден отказаться от уроков ЗоТИ. Вы нанесете душевную травму мне и всем остальным ученикам, пожалейте детей!»

Снейп решил пойти с последнего козыря: «А если я перекрашусь в блондина или, - он немного подумал, - в рыжий цвет?»

«Даже если вы отрастите белоснежную бороду, как у Дамблдора, или обреетесь и вставите красные линзы»

«Ну и ладно, - обиженно пробормотал голос зельевара, постепенно затихая, - но только Драко ты тоже не достанешься, не видать ему тебя, как вашему Живоглоту - МакГонагалл»

Гарри попытался представить себе удивительную картинку: МакГонагалл в кошачьем обличии, толстый Живоглот, а вокруг пищит выводок котят. Зрелище оказалось столь потрясающим, что парень хохотал не останавливаясь в течение минуты, чем страшно встревожил Рона. Пока он убедил друга, что все в порядке и Вольдеморт еще не вломился в спальню мальчиков с дурными намерениями завоевать весь мир (начав с их спальни), и бесценной книге про «Пушек» ничего не угрожает; пока ребята совместными усилиями угомонили Невилла - тот никак не желал поверить в то, что Малфой не схоронился под кроватью Гарри, и, не желая встречаться лицом к лицу со слизеринцем, пытался укрыться в шкафу; пока Симус с Дином не отработали на Гарри свой дежурный запас плоских шуток и снова не заснули… За всеми этими хлопотами брюнет даже не заметил сразу, что голос Снейпа окончательно исчез из его головы. «Может, его совесть заела», - без особой надежды подумал Гарри. Снейп был где-то далеко, а теплая и зовущая в свои мягкие объятия кровать - совсем рядом, а главное, в ней не было ни Малфоя, ни профессора ЗоТИ - вообще никого, кроме самого Гарри, который немедленно воспользовался такой исключительной в последнее время ситуацией, накрылся одеялом с головой и провалился в глубокий спокойный сон.

Глава 14. Дружба - святое дело

Некоторые моменты этой главы были вдохновлены фрагментом произведения П. Вудхауса «На помощь, Дживс!»

Джинни, сладострастно улыбаясь, подходила все ближе - привольно развалившийся на широкой двуспальной кровати Гарри мог ясно видеть все соблазнительные изгибы ее прекрасного тела, которых ничуть не скрывало обтягивающее короткое красное платье…

- Я так давно хочу этого, Гарри, любимый…

Парень, затрепетав от предвкушения, подался вперед, схватил девушку за руку и потянул на себя. В порыве страсти он крепко обнял стройную спину и прижался губами к тонкой белой шейке. Она закрыла глаза и глухо простонала: «О, Гарри, Гарри… Гарри…»

- Гарри, да Гарри же! Просыпайся! И отцепись от меня наконец! - силуэт Джинни внезапно расплылся и померк, а звонкий голосок стал противно-надоедливым и подозрительно кого-то напоминающим. Золотой Мальчик, сообразив, что и этот сон досмотреть ему не дали, со вздохом приоткрыл один глаз и обнаружил, что на его постели сидит Рон в живописных семейных трусах в сердечко - точнее, полулежит, пытаясь вырваться из цепких объятий брюнета. В одной руке Рон держал палочку, которая в данный момент била светом «Люмоса» Гарри прямо в глаз.

- Что ты делаешь на моей кровати, придурок? - ласково поприветствовал он друга, торопливо отбросив его от себя и тщательно вытерев руки об одеяло. - Чего ж тебе не спится в ночь глухую?

- Разговор есть, - заговорщически прошептал Уизли, снова по-хозяйски забираясь с ногами на многострадальную кровать и поднимая палочку повыше, отчего сразу стал напоминать увиденную Гарри в маггловской книжке сказок фею-крестную, только крылышек не хватало. - Конфун… кофн… канфин… короче, секретный. Вот, - рыжий довольно посмотрел на приятеля.

- Понимаешь, Рон, я спать хочу. Очень. Мне это в последнее время редко удавалось, гад! Ты хоть представляешь себе, что это такое, когда в твоей голове все время разговаривает Снейп? Да я бы предпочел ежедневные сеансы связи с Вольдемортом, чем общение с этой сальноволосой гадюкой! - Гарри возмущенно всплеснул руками, чуть не угодив локтем прямо в глаз лучшему другу, причем совершенно от этого не расстроился.

Проблема со Снейпом волновала Гарри всерьез, потому что после памятного «откровенного разговора» Снейп по-настоящему дулся и на связь следующие несколько дней выходил только для того, чтобы указать Гарри на очередную ошибку того в Зельях, ЗоТИ, Трансфигурации или любом другом предмете, на коем Гарри в тот момент пребывал. Парень успел раз десять пожалеть о том, что не вызубрил по примеру Гермионы летом все учебники, а порой даже с тоской думал о Дурслях - по сравнению со Снейпом они казались чрезвычайно милыми людьми, которых следовало вовремя оценить по достоинству и не поддаваться, дементор всё подери, на всяческие провокации с дурацкими письмами из глупых волшебных школ… Оказалось, что слизеринский декан в свое время был круглым отличником и теперь активно демонстрировал мальчику свои познания, попутно укрепляя того в мыслях о полной его, Гарри, умственной неполноценности. Порой профессор прерывался - но лишь для того, чтобы предаться воспоминаниям о родителях несчастного Драко, которых, по версии, Снейпа не выгнали из школы за организацию групповых оргий и неизлечимую степень кретинизма только благодаря огромным взяткам. Трогательный рассказ о том, как Люциус обманным путем выиграл олимпиаду по Трансфигурации, совратив учителя (ключевым моментом повествования являлось то, как мошенник переоделся в сиреневое платье с рюшами), был коронным номером программы: голос Снейпа в голове Гарри дрожал от возмущения, а эпитеты, которыми он награждал несчастного Малфоя-старшего, были из тех, которые не стоит слышать детям до шестнадцати и пожилым людям после ста двадцати. Поэтому, хотя полученная накануне вечером весть о выходе Снейпа из комы не могла не обрадовать гриффиндорца, мысли о том, какой страшной будет месть обманутого в лучших чувствах педагога на первом же уроке по ЗоТИ, не давали покоя.

Описанная в начале главы ночная греза посетила Гарри после нескольких часов лихорадочного метания на скомканных простынях в поисках выхода из сложившейся ситуации. Сказаться больным редкой формой магической китайской волосянки - страшной болезни, от которой волосы на голове светлеют и растут со страшной скоростью? Это казалось перспективным, но просидеть в карантине ближайший месяц и пропустить Рождественский Бал было выше сил Гарри. Сесть рядом с Драко и укрыться на его узкой груди? Мысль сама по себе интересная, но противный слизеринец скорее всего не проникнется долгом помощи ближнему и попросту спихнет названного братца со стула. Сообщить, что Дамблдор мобилизовал его для выполнения очередного крайне опасного задания и смыться с урока? Самый лучший вариант, но, с другой стороны, снова тащиться в Хогсмид и под изумленными взглядами продавцов заказывать десять больших коробок шоколадных лягушек и мешок пастилок… лучше уж Снейп, чем такой позор. Или не лучше? Выбор был мучительным… Естественно, сон стал приятной неожиданностью, и поведение эгоистичного рыжего идиота, не давшего хоть на несколько часов забыться перед неизбежным, возмущало до глубины души. Однако означенный идиот совершенно не собирался предаваться угрызениям совести - наоборот, он горел желанием поделиться наболевшим.

- Гарри, - произнес Уизли многозначительно, - Снейп - это хорошо, конечно, это просто замечательно (в этом месте он был прерван душераздирающим: «То есть как это замечательно?!», но не обратил на это никакого внимания и продолжал как ни в чем не бывало), но у меня к тебе важный вопрос. Вопрос жизни и смерти. Я, - рыжий выдержал драматическую паузу, - я влюбился, Гарри. Окончательно и бесповоротно.

Брюнет сочувственно хрюкнул: Рон влюблялся с периодичностью раз в две недели, причем объектами его вожделения с каждым разом становились все более и более странные личности.

- И в кого же теперь, приятель?

- Она удивительная. Во всем мире нет другой подобной девушки. И как я не замечал ее раньше? - вещал Рон, одновременно невзначай выдвигая ящик прикроватной тумбочки Гарри, чтобы проверить, не завалялась ли там пара-другая шоколадок. - Она такая умная, красивая, у нее такая фигура, такая… такие… - в этом месте парень запнулся, прослезилося и не смог продолжать.

- Слушай, - сказал Гарри как можно более мягко, - любовь - это довольно-таки серьезное чувство. И мне кажется, что ты этим в последнее время, скажем так, злоупотребляешь. Суди сам, - он даже немного оживился и принял более или менее вертикальное положение, - сначала была Пенелопа Клеруотер - заметь, оная являлась еще и подружкой твоего брата Перси, но я не об этом… - парень сосредоточенно наморщил знаменитый шрам, - потом тебе нравилась Гермиона. Месяца два. Потом была тетушка Мюриэль - ты называл это «влечением к взрослой и опытной женщине», а я бы назвал это передозировкой сливочного пива… Потом появилась Падма Патил… Потом снова Гермиона… Потом Сьюзен Боунс… Парвати Патил… Минерва МакГонагалл… Снова Гермиона… Лаванда Браун… Чжоу Чанг… Гермиона… Ханна Эббот… Кэти Белл… Помона Спраут… Мадам Хуч… - голос Гарри становился все более монотонным. - И каждая из них, прошу заметить, были «твоей единственной настоящей любовью»! А расхлебывать-то мне! - внезапно Гарри ткнул друга пальцем в грудь. - Ты обо мне подумал? Мне-то каково?! Ну скажи - опять Гермиона, да? Ты опять «осознал, что она твой единственный близкий человек»? Рон, скажу откровенно - гиблое это дело. Она тебя снова далеко пош… ну, в общем, откажет тебе. Будем считать, что она еще не готова «предаться бурной эксгибиционистской страсти на полу в коридоре», как ты ей предложил в прошлый раз.

- Нет, - тихо и как-то торжественно сообщил Рон, - это не Гермиона. Это Пэнси Паркинсон. И я хотел с тобой посоветоваться начет очень важной вещи - я тут ей записку написал, сейчас прочту, - он полез в карман и вытянул подозрительного вида клочок пергамента.

Шокированный Гарри приготовился к самому худшему и не ошибся.

- О, моя слизеринская принцесса! - начал рыжий, закатывая глазки. - О, черноволосая ведьма моих ночей! О, синеглазая царица моих грез! Согреешь ли ты сердце одинокого рыцаря, не испугаешься ли ты огня, пылающего в моей…

- …пустой голове, - раздраженно закончил предложение Гарри. - Это еще что?

- Как что? Любовное послание. Хочу отправить Паркинсон завтра во время завтрака. Как думаешь?

- Думаю, что ты двинулся. Паркинсон встречается с Малфоем, и он за нее тебя… - Гарри умолчал о том, что неприятности с Малфоем будут в основном у него, и что итогом станет скорее всего лицезрение сладкой парочки Драко-плюс-Джинни-равно-любовь, открывающей Рождественский бал зажигательным танцем. В способностях Малфоя довести задуманную месть до конца гриффиндорец на самом деле не сомневался ни на минуту, поэтому оставлять Драко без партнерши нельзя было ни в коем случае.

- …и потом он тебя отравит, - внушительно завершил Гарри перечисление всего, что, как и в каком количестве Малфой сделает с Роном, после чего с укоризной взглянул на приятеля. На того проникновенная речь не произвела никакого впечатления.

- Ты не думаешь, что огонь - избитая метафора? - задумчиво вопросил рыжий. - Может, стоит так: «Не испугаешься ли ты пламени, пылающего в моей мощной груди?» А? Как считаешь? - придурок с надеждой взглянул на Гарри, явно ожидая развернутой рецензии. - И как тебе кажется, слизеринская принцесса - это не слишком банально? А может…

Здесь терпение Гарри лопнуло, и последние слова Рона были несколько смазаны звуком падения, потому что брюнет наконец исхитрился столкнуть лучшего друга с кровати. Тело было предано земле, каковую роль сыграл холодный каменный пол спальни мальчиков.

- Ах так? - проворчал Рон откуда-то снизу. - Ну и ладно. Значит, сиюминутно желание поспать тебе дороже нашей дружбы? Тогда я пойду посоветуюсь с Невиллом. А ты уже завтра увидишь, как мы с Пэнси сольемся в страстном объятии прямо в центре Большого Зала…

Гарри быстренько задернул полог кровати и мрачно свернулся в очень сердитый клубочек: было ясно, что уснуть ему в эту ночь больше не удастся. Он слышал далекое бормотание («Невилл, только тебе, как близкому человеку, я могу довериться…», «Рон, а может быть, подарить ей цветы? Вот, могу предложить прекрасный вариант Мимблетонии…») и сжимал кулаки в бессильной злобе. В голове вертелись невеселые мысли о том, как завтра он сначала умрет со стыда (ведь все знают, чьим другом является это рыжее недоразумение), потом подвергнется злостной обструкции со стороны Малфоя, потом на уроке ЗоТИ превратится в пособие по демонстрации результатов действия Непростительных Заклятий… Решение попросту пойти и сдаться Вольдеморту без боя почти созрело в его голове, когда долгожданный сон наконец настиг страдальца - однако на этот раз никакой Джинни и не пахло. Гарри снилась Пэнси, которая летала вокруг него в прозрачной ночнушке и звала почему-то Снейпа томным голосом, сам Снейп, принимающий душ в полном профессорском одеянии и даже с указкой в руке, и большие укоризненные глаза Малфоя-младшего, грустно моргавшие из-под ненормально длинных и пушистых ресниц.

Глава 15. Скажи мне, кто твой друг…

Мимбулус Мимблетония сделала свое дело четко и быстро - для того, чтобы понять это, Гарри даже не надо было смотреть на стол Слизерина. Истошные крики Пэнси, которая почему-то именно в этот день решила надеть свою новенькую школьную мантию, вышитую серебряной нитью, не услышать было сложно. Как и следовало ожидать, любовное послание не имело никакого успеха - возможно, в этом был виновен сам автор, который сообразил сделать текст звуковым. Вопли мечущейся по Большому Залу Паркинсон, по самые уши залитой вонючим гноем, смешивались с громоподобным, но от этого не менее противным, чем обычно, голосом Рона, который подробно разъяснял всем и каждому, что «его пылкая душа готова слиться в испепеляющем объятии». Слизеринки визжали, Блейз, на которого попало несколько капель сока Мимблетонии, бился в истерике на полу, Гермиона на повышенных тонах отчитывала Гарри, как будто тот был самолично виноват в произошедшем, Снейп орал то на своих подопечных, то на испуганную МакГонагалл, а Рон с обалделым видом сидел на полу в эпицентре бурного урагана событий, делая вид, что он здесь ну совершенно не при чем.

Что же касается Драко, то Гарри даже боялся поднять глаза на блондина - но когда все же отважился, то узрел потрясающую картину: Драко сидел, уронив голову на руки, и плечи у него ходили ходуном. «Плачет. Точнее, рыдает. И все я виноват», - понял парень. Подойти или нет? Гриффиндорец не привык долго рассуждать, поэтому быстро взял себя в руки, подбежал к слизеринскому столу, по пути метко пнув Рона, и склонился над явно невменяемым Малфоем.

- Драко, ну прости, я старался, но… и он ей даже не нравится! Не переживай! - тихо прошептал Гарри прямо на ухо Малфою. - Эй, ну посмотри на меня, а?

Внезапно Гарри понял, что крики Пэнси затихли, и даже Снейп перестал подробно и монотонно перечислять, какая судьба ожидает «рыжее отродье Уизли» во время ежедневных отработок, на которые Рону предстоит ходить до конца обучения в Хогвартсе и вообще - до конца его жизни, которая, как клятвенно обещал профессор, будет короткой и трудной. Оглянувшись, брюнет узрел сотни пар пытливых глаз. Все они внимательнейшим образом изучали картину маслом «Поттер трогательно утешает Малфоя». Школа затаила дыхание. Оставалось только одно…

- Да больно же, придурок! - завопил Малфой, потирая щеку. Гарри с неудовольствием отметил, что на бледном лице не наблюдалось никаких следов бурных переживаний.

- Ты же плакал!

- Я? Ты в уме, Потти? Я смеялся. Мне что, уже и посмеяться нельзя? Я не виноват, что твой дружок - первый кандидат на звание «Идиот века».

Гарри поспешно отпрянул от предателя и попытался выглядеть невозмутимым, как скала. Гордая гриффиндорская скала, о которую больно разбиваются волны слизеринской подлости.

- Я думал, что у него припадок. У него часто бывают… неконтролируемые приступы отчаяния, - мстительно объяснил Гарри общественности, с радостью отметив незатухающий интерес слушателей. - Драко вообще романтическая, тонко чувствующая натура. Недавно даже пытался выкинуться с Астрономической башни. Утверждал, что ему незачем жить, если ты… - Гарри быстро оглянулся вокруг, - да-да, ты, Парвати, не согласишься стать его девушкой. Он влюблен в тебя с первого курса, и… - брюнет не успел договорить: в этом месте Парвати стрелой бросилась ошеломленному Драко на шею и сбила Гарри с ног.

Через час, сидя на Трансфигурации, Гарри не мог не отметить, как оперативно он переключил внимание сокурсников. А как приятно было наблюдать за Пэнси и Парвати, сошедшихся в жестком клинче прямо на слизеринском столе! И за основательно помятым Малфоем, которому теперь предстояло ходить на отработки вместе с Роном - «за злостное нарушение спокойствия», как выразился взбешенный до предела Снейп, таща обоих нарушителей за уши к преподавательскому столу. А еще он сказал, что провинившимся предстоят «долгие часы наслаждения с совком и мокрой тряпкой». Золотой Мальчик начал было думать, что Снейп не так уж и плох - и думал так до того самого момента, пока профессор на следующем после Трансфигурации ЗоТИ не снял с гриффиндорца пятьдесят баллов за то, что тот «полчаса смотрит на ползающую по стеклу муху с необычайно тупым выражением лица, наводящим на мысли о неизлечимом поражении мозга». Нечего и говорить, что ко всем радостям добавился еще и тяжелый удар в спину увесистым учебником. Видение Драко, ведущего Джинни к алтарю (невеста в белом, жених в голубом, в роли священника - Дамблдор, Сириус - вечный шафер, Снейп желает молодым счастья и дарит бутылочку Быстроубивающей Эссенции), стало приобретать навязчивый характер.

Малфой уже ждал его на смотровой площадке, нервно сжимая в ладошке исписанный мелким убористым почерком клочок пергамента.

- У меня для тебя плохие новости, Поттер, - с места в карьер начал он. - О твоих лучших друзьях.

- То, что Рон страшный идиот и это не лечится, я и так знаю, мог бы не утруждаться. И я, честное слово, очень сожалею, что он осмелился приставать к твоей девушке.

- О том, какую роль ты сыграл в унижении моей чести и достоинства сегодня утром, мы еще поговорить успеем. А сейчас о главном - ты хоть понимаешь, что скоро Рождество?

- Понимаю, - Гарри печально вздохнул: вот сейчас, сейчас…

- А что бывает перед Рождеством, а?

- Подарки? - глупо предположил брюнет. - Итоговый зачет по всем предметам? Выбор партнерши для Бала?

- Я всегда знал, то ты озабоченный, Поттер, но чтобы настолько…

- И вовсе я не озабоченный! - от возмущения Гарри даже растерялся. - Это не из-за меня сегодня Паркинсон чуть не вырвала Патил все волосы! И это не из-за меня Эббот целых полгода не разговаривала с Боунс. И не из-за меня Трелони целый месяц предсказывала всем подряд смерть от любви - ведь это не я «случайно» пришел на Прорицания в мокрой белой мантии! И напомни-ка мне, кто в прошлом году подлил одновременно Крэббу и Гойлу Возбуждающего зелья в компот, просто чтобы посмотреть, что будет? И кто избежал наказания только благодаря тому, что чей-то декан - бывший однокурсник чьих-то родителей? И кто…

- Ну да, это все я, - не похоже было, чтоб Драко терзало раскаяние, - зато я не заморачиваюсь по поводу того, какая именно девушка окажет мне честь протанцевать со мной несколько старомодных танцев.

- Потому что тебе все равно, кто это будет, - полувопросительно, полуутвердительно сказал Гарри. - А вот я подхожу к вопросу со всей тщательностью…

- Ага, как сейчас помню: на четвертом курсе ты даже был неофициально премирован Золотым Лопухом в одном приватном слизеринском конкурсе.

- А почему я ничего не знаю? - живо заинтересовался гриффиндорец. - Лопух большой? За что конкретно его дают?

- Ох, - тяжело вздохнул Драко, - ты уверен, что не красишь волосы? Потому что такое ощущение, что твой натуральный цвет - рыжий.

- Если лопух среднего размера, то его можно поставить на тумбочку, а если достаточно большой - поместить в Зал Славы Гриффиндора…

- Знаешь, братец, либо ты сейчас же заткнешься и выслушаешь меня, либо я тебе ласково и по-родственному врежу, - подытожил блондин, начиная заводиться. - Я вызвал тебя для серьезного разговора. На нас надвигается праздник. И нас ожидает, помимо Рождественского Бала, еще и собственно Рождество и Новый Год. Что означает традиционную Большую Вечеринку для Старших Курсов. Что для отдельно взятых нас с тобой выльется в нечто не очень приятное. Потому что вот! - он назидательно и ткнул пальцем в некую строчку на пергаменте. - Тут черным по, хм, серовато-коричневому сказано, что мы должны быть готовы к двум вещам: нашествию Уизли и вредоносным действиям твоих Томаса и Финнигана. Боюсь, что зимние праздники - самый лучший повод для того, что они задумали. Мы должны выработать План с большой буквы «П».

- Может, погодим пока что с этой, как ты выразился, большой буквой «П»? - вопросил Гарри откуда-то из-под скамьи, куда он упал в конце проникновенной речи Драко в приступе неконтролируемого смеха. - Или ты решил им подыграть?

Слизеринец смутился и заметно покраснел.

- Короче, твои гениальные предложения будут со всем вниманием выслушаны, Поттер, - ледяным голосом процедил он, изо всех сил стараясь не рассмеяться. - Что ты думаешь?

- На самом деле, есть у меня одна идейка… - Гарри наконец смог подняться с пола и сел рядом с Драко.

- А что, очень даже неплохо, - сообщил Малфой через минут десять. - Мне нравится ход наших общих мыслей. Считай, что дело в шляпе, а эти твои придурки - в пролете. Но что делать с Уизли?

- Не знаю, - серьезно сказал брюнет. - Если это близнецы, то да поможет нам Мерлин - с ними еще никто не сумел совладать, если они почуяли запах галлеонов.

- Галлеоны, говоришь? Может, я что-нибудь да и придумаю, - задумчиво произнес Драко. - Может быть…