Лучше поздно

Но Северус действительно не в том состоянии, чтобы что-то ответить - он хрипло, тяжело дышит, бессильно откинувшись на высокую спинку, и меня вновь охватывает злость - но на этот раз на себя. Ведь знал же, с кем имеешь дело и насколько этому человеку ненавистна собственная беспомощность. Знал - и оставил его одного так надолго…

- Прости, - шепчу я, опустившись на пол рядом с креслом и поглаживая его ледяные руки. - Прости… Я так перепугался…

- Нет, ничего, это ты не сердись, - от извиняющихся ноток в слабом хриплом голосе я чувствую себя совершеннейшим гадом. - Я… должен был позвать… Но мне нужно было… ну, ты понимаешь… не беспокойся, там я со всем справился… поэтому и подумал, что смогу дойти до гостиной.

- Так тебе хотелось в туалет - и ты молчал? - я не знаю, плакать или смеяться. О господи, он все еще меня стесняется - и это после того, как на прошлой неделе я наблюдал его, что называется, во всех видах! Слава богу, я вовремя прикусываю язык, и эта фраза остается несказанной.

А может, потому и стесняется?.. Боится, что после всего - а теперь еще и столь интимной помощи - мне будет неприятно касаться его… в другие моменты? Боится, что станет мне физически противен?

И доказать обратное возможностей у меня почти не было.

Противен? Да от одних воспоминаний перехватывает дыхание и срочно хочется под холодный душ. Противен?.. Я опускаю голову ему на колени, как щенок, тычусь в ладони, которые постепенно теплеют от моего дыхания. Как же ему объяснить, что он для меня - единственная и абсолютная ценность во всем этом дурацком магическом мире и что на самом деле это я до смерти боюсь, что стану ему не нужен, окажусь лишним в его новой жизни.

- Послушай, - тихо говорю я, поднимая голову с его колен и глядя в смущенное бледное лицо. - Что бы ты там себе ни думал, я хочу, чтобы ты знал - мне не в тягость и не противно. Мне… для меня это счастье - ухаживать за тобой. Быть хоть чем-то тебе полезным. Но, в отличие от тебя, легилиментор из меня никакой - мысли читать не умею и не научусь. Поэтому… просто не отсылай меня, когда я нужен, и зови, если меня нет рядом, хорошо? Пожалуйста.

С полминуты он серьезно смотрит на меня, затем медленно кивает. Вот это уже лучше. Это похоже на обещание. А если уж Северус Снейп кому-то что-то обещает…

- Вот и прекрасно. Давай уже завтракать, - я поднимаюсь с пола и облегченно вздыхаю, услышав в ответ тихое «Давай».

Как хорошо, что больше не нужно подыскивать повод для того, что я собираюсь сделать. Что можно, не придумывая себе никаких оправданий, укутать его пледом, подвернув край так, чтобы ноги оказались в коконе из пушистого, слегка колючего тепла. Что, проделывая это, можно самому снять с него комнатные туфли и, согревая, по очереди подержать в ладонях узкие ступни, улыбнувшись в ответ на насмешливое фырканье сверху.

А потом заняться его завтраком. С непреклонным лицом подвинуть к нему тарелку с яичницей и беконом, намазать пару тостов его любимым абрикосовым джемом и взмахнуть палочкой над остывшим чаем, не боясь услышать сакраментальное «зачем вам это нужно».

Разумеется, он съедает едва ли половину того, что я ему предложил. Зато с удовольствием отрезает щедрый ломоть сливового пудинга, отодвинутого мной подальше, - ага, сработало, в обед нужно будет отодвинуть что-нибудь попитательнее, - и не обходит своим вниманием печенье Макгонагалл, глядя на дракончиков почти с нежностью.

- Не думал, что когда-нибудь удостоюсь этой чести, - хмыкает он, аккуратно стряхивая с пальцев темные крошки. - По слухам, его печет сестра Макогнагалл, та, что живет на севере Шотландии, и в качестве одного из ингредиентов она вроде бы использует драконью кровь. В сочетании с шоколадом действует как сильный антидепрессант.

- Правда? Это что, один из двенадцати способов использования крови дракона?

- Ну да, но не думаю, чтобы нашлось много желающих использовать ее таким образом. Очень ценный ингредиент, знаешь ли. Так вот, Макгонагалл угощает им исключительно избранных. Мне, как ты понимаешь, его никогда не предлагали.

- Не сомневаюсь, что теперь тебя им закормят, - улыбаюсь я. - Не забывай только периодически делать мрачное лицо, чтобы у нее был повод лечить тебя от депрессии. Ты ведь собираешься остаться в школе?

- Поттер, формально я еще преступник, - невесело усмехается он.

- Ты что, сомневаешься, что тебя оправдают? С такими доказательствами…

- В любом случае разбирательство наверняка будет долгим. Я много в чем замешан кроме убийства… хорошо, смерти Дамблдора.

- Ага. А еще ты автор записок, спасших всех на свете, начиная с героя магического мира и заканчивая последним гриффиндорским шалопаем…

- …Что в нашем случае практически одно и то же…

- …Так что я буду очень удивлен, если в ближайшие дни в замок не явится Скримджер с орденом Мерлина и толпа репортеров во главе с Ритой Скитер. А потом тебя ждут горы благодарственных писем с карточками из шоколадных лягушек и слезными просьбами расписаться и отправить адресату.

- Не могу выразить, как ты меня порадовал, - ворчит он. - Всю жизнь мечтал оказаться героем светской хроники. Интересно, повлияет ли на исход дела, если я отравлю Скитер малфоевским вином и скормлю письма флоббер-червям?

- А когда все закончится? - отсмеявшись, я придвигаюсь ближе, пытаясь поймать его взгляд. Сам не знаю, почему я так настойчив. Но Северусу, похоже, не хочется продолжать этот разговор.

- Тогда и поговорим, - спокойно произносит он. - Знаешь, я буду даже рад, если все затянется. Будет время все как следует обдумать.

- Да что обдумывать-то?! - не выдерживаю я. - Северус, - я слегка запинаюсь, черт, все еще непривычно, - ты и Хогвартс - единое целое, я просто не представляю тебя работающим где-нибудь еще!

- Просто ты обо мне не так уж много знаешь, - он вздыхает и откидывается в кресле, видимо, поняв, что от меня не отвязаться. - Мне хотелось бы всерьез заняться научной работой, продолжить исследования, которые в последние годы я совсем забросил. Преподавательская деятельность оставляет для этого слишком мало времени.

- Ну да, если еще и шпионить для Ордена, тогда и на преподавание времени не останется, - ворчу я. Северус, смерив меня ироничным взглядом, язвительно фыркает:

- Знаешь, что-то у меня за прошедшие годы не сложилось впечатления, что ты в восторге от моей манеры преподавания. По-моему, ты должен быть доволен, если я перестану наконец измываться над несчастными студентами.

- Один из несчастных студентов наконец вырос и кое-что понял, - негромко говорю я, придвигаясь ближе. - Ты учил тех, кто действительно хотел чему-то научиться - но, знаешь, и остальным кое-что перепало, если даже Невилл смог сдать ЖАБА. Ты заставлял нас выкладываться на уроках, как никто другой - ну разве что кроме Макгонагалл. Ты тратил личное время, проводя с нами бесконечные часы на отработках…

- Поттер, прервись, еще немного, и мне захочется поставить себе памятник, - он шутливо вскидывает руки, но я продолжаю:

- Но даже если тебе действительно не хочется больше преподавать… Ты согласился бы снова занять пост директора?

Честно говоря, я ждал, что он снова раздраженно фыркнет и отговорится чем-нибудь вроде «мне его пока никто не предлагал». Но Северус поистине непредсказуем, как погода - с полминуты он молчит, задумчиво поглаживая подлокотник тонкими пальцами, а затем отвечает неожиданно спокойно:

- Знаешь, а вот это был бы не самый плохой вариант. Конечно, это жуткая головная боль, бесконечные разбирательства с безрассудными мальчишками вроде тебя… не подлизывайся, я еще не закончил… но, по крайней мере, у меня будет оставаться больше времени на исследования.

- А еще ты будешь очень эффектно смотреться в директорском кресле, - не удержавшись, добавляю я, - в роскошной мантии…

- Черной, Поттер, черной!…

- Хорошо, черной - но с серебром - пойдет к твоим волосам… с этим твоим фирменным высокомерным взглядом…

- Могу начать тренироваться прямо сейчас, - он сбрасывает плед, гордо выпрямившись, окидывает меня взглядом - в точности таким, как я описал, и у меня замирает сердце от сладкого восторга и сумасшедшей нежности.

Черт, как же он сейчас хорош в своей надменности - и как бесконечно хрупок и уязвим: прямой, тонкий, как струна, волосы спадают на плечи тяжелой шелковой волной, уголки губ изогнуты в усмешке, точеные руки властно сжимают подлокотники, - но слишком большими кажутся глаза на изможденном бескровном лице, слишком заметными - серебристые нити в черных прядях, и кожа на висках такая прозрачная, что видно, как пульсируют тонкие голубоватые жилки.

Наверное, я никогда не смогу смотреть на него другими глазами. Так теперь всегда будет - гордость и надменное достоинство - для Хогвартса и магического мира, хрупкость и уязвимость - для этих комнат. Для меня.

Потому что только я - ну и десяток моих бывших «коллег», как он их назвал, но их сплетни на его счет дорого им обойдутся - знаю, через что ему пришлось пройти, что на самом деле осталось от его гордости и чего ему теперь стоит эта надменная поза.

- Ну, как я тебе? - от низкого бархатного голоса перехватывает дыхание.

- Потрясающе, - честно отвечаю я. - Скримджер тебе в подметки не годится.

- Ну, уж пост министра магии мне точно не предложат, - фыркает он, с облегчением откидываясь на спинку, - а если б и предложили, я отказался бы не раздумывая.

Мне очень хочется спросить, почему отказался бы, - по-моему, из него получился бы замечательный министр, - но Северус утомленно прикрывает глаза, и я решаю отложить этот вопрос. Он действительно заметно устал и не возражает, когда я веду его в спальню и помогаю лечь. Правда, спать ему не хочется, и он просит принести каких-нибудь журналов.

Хорошо, что Слизнорт выписывал «Зельеварение». Я кладу на прикроватный столик внушительную кипу, устраиваю его повыше на подушках - и сам пристраиваюсь рядом с квиддичным дайджестом, посмеиваясь его ядовитым замечаниям про ловцов-переростков. Рассеянно перелистываю глянцевые страницы - и искоса наблюдаю, как он сосредоточенно вчитывается в зубодробительные статьи, останавливая взгляд на формулах и рецептах зелий.

Я чуть не потерял его - внезапно я понимаю это как никогда остро. Нет, даже не в физическом смысле, хотя на прошлой неделе он как минимум трижды был недалек от того, чтобы покончить со всем этим. Я чуть не потерял его - вот такого: умного, гордого, насмешливого и раздражительного Северуса Снейпа. Не знаю, через какое количество «дружеских бесед» он превратился бы в забитую сломленную тень с мертвыми глазами - и не представляю, что бы я с ним - таким - делал.

Но он как-то выдержал - может быть, еще и потому, что однажды он доверился мне и понял - ему есть ради кого держаться.

Я знаю, что еще не раз буду вытаскивать его из ночных кошмаров. Осознаю, что его здоровье, и до того не особо крепкое, возможно, никогда до конца не восстановится. Но он верно сказал сегодня - нет ничего такого, с чем мы не могли бы справиться.

Что, если попроситься к нему в ассистенты?..

- Кстати, Поттер, - черт, ему и вправду не нужно смотреть на меня, чтобы читать мысли, - ты что, действительно уволился из аврората?

- А чего бы ты хотел? - я возмущенно приподнимаюсь на локте. - Чтобы я продолжал там работать после того, как наглядно познакомился с их методами?

- А как же карьера? А возможность - как бы повозвышенней выразиться - реформировать систему изнутри?

- Вот еще, - фыркаю я. - Я не святой Георгий, чтобы сражаться со всеми драконами, на мой век вполне хватило Волдеморта.

Не знаю, что он такого расслышал в моем голосе, но он язвительно хмыкает - и вдруг быстрым жестом ерошит мои волосы и, притянув к себе, касается лба сухими губами:

- Ну да, конечно… Еще бы ты признался, что сделал это из-за меня.

- Хорошо, из-за тебя… но не только, - упрямо шепчу я. Прерывисто втягиваю воздух, когда его губы скользят по виску и касаются щеки, но все же заканчиваю:

- И из-за себя тоже. Ты знаешь.

Прежде чем коснуться губ, он на мгновение отстраняется и, глядя мне в глаза, понимающе опускает ресницы.

Он знает.

Глава 2. Воскресенье, 23 ноября.

- Поттер, ты что, домой собираешься?

- Вообще-то уже девять вечера, а что?

- Да вот Блэкстон зачем-то просил тебя зайти.

Этот молодой аврор иногда напоминает мне Стэна Шанпайка - такой же прыщавый, лопоухий и, главное, смотрит на меня с таким же любопытством. Мог бы вроде и привыкнуть - я уже месяц работаю в аврорате. Вернее, стажируюсь. По ЖАБА мне - как, впрочем, и Гермионе с Роном - автоматически поставили высшие баллы, «учитывая огромные заслуги перед магическим сообществом», заминка вышла только с Высшими зельями. Как объяснила мне расстроенная не меньше моего Макгонагалл, этот предмет мне придется таки сдавать - очень уж неважно у меня обстояло дело с обычными зельями, - а для этого необходимо как минимум полгода позаниматься хотя бы с тем же Слизнортом. Так что пока я только стажер, хотя, если верить Блэкстону, очень многообещающий.

Почему-то я иду к кабинету старшего аврора с нехорошим предчувствием. Сам не понимаю, откуда оно взялось - до сих пор со всем, что мне поручалось, я вроде бы неплохо справлялся. Правда, и задания были несложные - разбирал бумаги, просматривал в думосливе чужие воспоминания и несколько раз присутствовал на допросах свидетелей нападений Пожирателей смерти.

Было известно, что после захвата власти Волдемортом число его сторонников возросло многократно, но сколько их в точности, никто не знал, включая схваченных Пожирателей. После падения Темного лорда были схвачены десятки - но сотни скрывались в трущобах и магловских кварталах, используя Оборотное зелье. И мстили. Иногда расчетливо и избирательно, но чаще в слепой ярости просто уничтожали подвернувшихся под руку, неважно, маглов или волшебников. Да еще и накладывали на всех случайно оказавшихся рядом Обливиэйт. Так что допросы свидетелей чаще всего представляли собой весьма унылое зрелище - бедняги, бледнея и обливаясь потом, даже после Веритасерума лепетали нечто невразумительное о хриплых голосах и темных силуэтах, что, понятное дело, работу нам отнюдь не облегчало.

А неделю назад случилось еще кое-что. Блэкстон, сообщая мне эту новость, выглядел очень оживленным, чуть ли не потирая руки в радостном предвкушении. Как он тогда выразился? «Ну, теперь дела пойдут, Поттер! Не знай я, что ты его так ненавидишь, ей-богу, предложил бы распить бутылочку за здоровье Снейпа, коль скоро мерзавец поднялся наконец на ноги. Теперь мы выжмем из него всю необходимую информацию, благо информацией он таки владеет!».

Я помню, как молча выслушал его, стараясь выглядеть спокойным, - а выйдя из кабинета, в бешенстве разорвал пополам последний номер «Пророка», с одной из страниц которого на меня глядело ненавистное лицо в рамке сальных черных волос.

В последней битве он даже не защищал своего хозяина - в решающий момент попытался спрятаться в подземельях, спасая шкуру. Но несколько аврорских заклятий его все же достали, совместное действие, разумеется, усилило эффект, так что почти полгода он провалялся в коме и только неделю назад колдомедики подняли его на ноги. Теперь его ждет серия допросов, суд и Азкабан… хотя мне бы хотелось надеяться на поцелуй дементора.

Блэкстон назвал его мерзавцем. Мерзавец? Я затрудняюсь подобрать слово, которое в полной мере выразило бы мое отношение к этой мрази.

Дверь кабинета Блэкстона приоткрыта, и я вхожу, предварительно постучавшись. Но хозяин занят - разговаривает с кем-то через камин, и я, помедлив, пристраиваюсь на жесткий стул у стены и вновь погружаюсь в невеселые раздумья.

В год безраздельного владычества Волдеморта Снейп стал его самым доверенным слугой. Еще бы - заслужил, убив Дамблдора. Наградой за это стал пост директора Хогвартса, который предложил Снейпу новый попечительский совет, больше чем наполовину состоявший из Пожирателей. И Снейп предложение, разумеется, принял… представляю, как он мерзко ухмылялся при этом.

Но этой мрази оказалось мало занять кабинет Дамблдора. На Рождество он сжег портрет директора. Руки сами собой сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю, как рассказывал об этом Невилл: «Нас заставили на это смотреть… Снейп поджег раму и портрет сразу вспыхнул… помнишь, как феникс, только не возродился в конце… а они стояли рядом и улыбались».

Так что на месте Блэкстона я бы не поручал мне допрашивать Снейпа, если он вдруг собирается это сделать. Вряд ли я найду подходящие слова для дружеской беседы. Самыми подходящими в этом случае были бы Авада Кедавра, ну, или на худой конец, Круциатус.

Дружеская беседа… Впервые я услышал это от Моуди - старый аврор после победы стал почетным советником в Министерстве, и именно он познакомил меня с этим термином - мы с ним стояли в коридоре, когда одного из допрашиваемых Пожирателей выволокли из кабинета под мышки, и Моуди с жесткой усмешкой заметил: «Дружеская беседа несколько затянулась, но ты же не огорчен этим, мальчик?». Помню, что я тогда попытался скрыть невольную дрожь и так же хладнокровно усмехнуться в ответ, и Моуди это понравилось. «Мразь есть мразь, и отношение к ней должно быть соответствующим», - сказал он тогда, как припечатал. И еще: «Это не люди, запомни. Они Пожиратели - а значит, за гранью. Их должно использовать - и списать, как отработанный материал. И любые проявления жалости здесь неуместны».

Цинично? Жестоко? Да, вне всяких сомнений - но я с ним согласен. Война ожесточает; а кроме того, еще слишком живо в памяти страшное воспоминание - Дамблдор, погибающий от руки Пожирателя смерти, которому он доверился.

Блэкстон наконец-то заканчивает, поворачивается ко мне от камина, и я успеваю разглядеть голову посетителя, исчезающую в каминном пламени.

Макгонагалл! И, кажется, очень расстроенная. Что могло произойти в Хогвартсе, чтобы в это время ей понадобился Блэкстон?

- Что-то случилось в Хогвартсе, сэр? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

- Именно, - хмуро отвечает Блэкстон. Сейчас он очень напоминает Моуди - разве что помоложе и шрамов поменьше, но выражение лица такое же жесткое и угрюмое. - Один из учителей подвергся заклятию Делириум… как ты понимаешь, оч-чень неприятная штука.

- И кто же? - я уже не скрываю беспокойства. Слава богу, не Макгонагалл… но тогда кто? Стебль? Вектор?..

- Слизнорт, - Блэкстон вновь поворачивается к камину, сует голову в пламя и негромко с кем-то переговаривается. Я жду, пока он закончит, и чувствую, как немного отлегло от сердца. Не то чтобы я откровенно не любил Слизнорта, но и особой симпатии он у меня никогда не вызывал - эгоистичный, изворотливый, малодушный, - да что там, типичный слизеринец. Но в последней войне он все же наскреб достаточно мужества, чтобы встать на сторону Дамблдора, и даже, как я слышал, отличился в последней битве… Как это он попался?

- Он был в Хогсмиде, в «Кабаньей голове» - и что его туда понесло? Вечно там тусуется всякий сброд, - вздыхает Блэкстон, отвечая на незаданный вопрос. Похоже, он относится к нынешнему слизеринскому декану довольно неплохо. Ах да, они вроде бы родственники…

- …В общем, там его и зацепило. Очередной мститель, мать его… Уже отправили в Св. Мунго, но… сам знаешь, каковы бывают последствия… хорошо, если выживет, а вот к работе уже вряд ли сможет вернуться.

Я мрачно киваю. Видел попавших под это заклятие. После многомесячного лечения функции организма кое-как восстанавливаются, но от личности не остается почти ничего, кроме простейших навыков и эмоций. Мда… не повезло Слизнорту.

И все-таки зачем Макгонагалл понадобилось так спешно связываться с авроратом? Неужели только для того, чтобы поделиться новостью?

Кажется, задумавшись, я начал размышлять вслух - Блэкстон, удивленно взглянув на меня, одобрительно кивает:

- Мыслишь в верном направлении. Нет, не только. Хогвартсу нужен зельевар. Хотя бы временно. Хоть какой-нибудь.

Хорошо сказано - хоть какой-нибудь. Да где ж его взять, даже «хоть какого»? После войны уцелевшие зельевары вдруг оказались буквально на вес золота - слишком много пострадавших, да еще от таких заклятий, с которыми стандартным зельям не справиться. А работа в Хогвартсе совсем не оставляет времени для чего-то еще, да и мадам Помфри тоже постоянно требуются зелья… Как подумаю, что мы все эти годы пили то, что готовил этот гад… Что? Снейп?!

- Да, Гарри, очень хорошо тебя понимаю, но на сегодняшний день это единственный выход.

- Да он же, - задохнувшись от возмущения, я даже вскакиваю со стула. - Он же… всех детей перетравит! Он же будет пакостить, как может! Он же… то, что он сделал…

- Можешь не напоминать мне, что он сделал, - тон Блэкстона становится жестче. - И прощать ему что бы то ни было никто не собирается. Он никто, мразь, отброс, и мы используем его, пока нужен - так пусть принесет всю пользу, которую способен принести. А насчет пакостей… Для этого я тебя и пригласил. Присядь-ка…

Я послушно опускаясь на стул, ставшие ватными ноги все равно отказываются слушаться. Не зря я что-то такое чувствовал. Вот это задание. Всем заданиям задание - присматривать за Пожирателем смерти. И не за кем-нибудь - за Снейпом. И никакой тебе Авады - школе нужен зельевар.

- И не просто присматривать, Гарри, - четкие, размеренные интонации Блэкстона заставляют сосредоточиться. - Не выпускать из виду ни на секунду. Контролировать каждый шаг, особенно на уроках, но и в остальное время глаз с него не сводить.

- А палочка… ему дадут палочку?

- На уроках этого не избежать. Но мы поставили мощный блок, теперь она способна только на простейшие школьные заклятия. Кстати, вот она, припрячь пока и во внеурочное время, разумеется, отбирай.

- Он владеет беспалочковой магией, - бормочу я.

- Знаю. Но применит хоть что-нибудь, по любому поводу - мало не покажется. И он в курсе, уж будь уверен.