Время жить

Название: Время жить

Автор: Ayliten

Пэйринг: Драко Малфой/Гарри Поттер

Рейтинг: NC-17

Тип: слэш

Жанр: AU/Drama/Romance

Размер: макси

Статус: закончен

События: ПостХогвартс, Фик об оригинальных героях.

Аннотация: Первая послевоенная осень. Драко Малфой - моет по утрам полы в госпитале Святого Мунго, строит планы по возвращению былой репутации и выставляет в галерее картины под псевдонимом. Гарри Поттер - шарахается от фанатов, но, в целом, живет вполне себе спокойно. Разве что одиночество грызет по вечерам. Две разные жизни. Два разных взгляда на жизнь. Одно общее прошлое и… будущее?

Предупреждения: Пожалуй, ООС, хотя я старалась по максимуму от него уйти. AU - не принимается во внимание эпилог и отношения с Джинни.

От автора: Мой первый фанфик, так что не стесняйтесь высказывать недовольство.

Разрешение на размещение: получено.

* * *

Глава 1.

Я все-таки не успел его придержать - ведро, покачнувшись, с грохотом упало на пол, расплескивая вокруг холодную мыльную воду. И черт бы с ним, с полом, и так истертым сотнями ног, но брызги разлетелись так удачно, что намокли и мои ботинки, и низ брюк. Ступням, и так мерзнущим, стало совсем неуютно.

Проклятье!

Палочки, чтобы убрать все это безобразие, под рукой тоже, конечно же, нет - заперта в шкафчике вместе с нормальной одеждой и личными вещами.

- Малфой! - сердито прошипела дежурная медсестра, на звук выскочившая в коридор. - Какого черта ты шумишь в шесть утра?

Молчу, сосредоточенно собирая шваброй воду. Оправдываться и извиняться не собираюсь - хватит и того, что я каждый день прихожу сюда, как проклятый, переодеваюсь и иду работать. Четыре часа ежедневного унижения.

Драко Малфой - мальчик на побегушках в Святом Мунго. То, что еще год показалось бы смешной нелепицей, теперь моя реальность.

Иногда мне кажется, что заключение в Азкабане стало бы меньшим злом. Сидя в тюрьме, можно было воображать себя мучеником, упиваться своим несчастьем, жалеть себя, и не слышать этих постоянных насмешек и шепотков за спиной. Я делаю вид, что не замечаю всего этого, что я прежний Драко Малфой, надменный и самолюбивый, с вечно вскинутой головой и холодным презрительным взглядом, но правда в том, что это все напускное. Маска, за которой скрывается жалкий, противный самому себе трус.

Говорят, первый шаг к решению проблемы - ее признание. Не знаю, кто и когда это придумал, но уж лучше бы я до сих пор считал себя избранным и достойным сыном своей семьи. Но привычный мир, в котором я был наследником старинного уважаемого рода, сыном Люциуса, внуком Абракаса, лучшим учеником Слизерина - рухнул. Развеялся в пепел три с половиной месяца назад, когда Поттер отразил смертельное проклятье Волдеморта в него самого.

Не могу сказать, что смерть Волдеморта не принесла облегчения. Наша семья запуталась в этой липкой паутине слишком сильно, чтобы самостоятельно освободиться от Темного Лорда и остаться при этом в живых. Мой отец, известный интриган, просчитался, решив, что может перехитрить Волдеморта, остаться на его стороне и не запачкать рук, выйти сухим из воды. Да и я - не лучше. Каким идиотом я был в шестнадцать лет, влезая в это болото… наивно мечтая о славе и расположении Темного Лорда, думая, что мне по силам вся эта война, полагая, будто я понимаю ее смысл. Впрочем, мне было не до осмысления своих поступков - я был глупым мальчишкой, больше всего мечтающим о славе и силе. Довольно мелочные мечты, если подумать.

И странно, что я даже на секунду не задумался о том, что движение за чистоту крови возглавляет полукровка. Смешно.

Еще смешнее и парадоксальнее, чем сын Люциуса в старых штанах, выцветшей рубашке и со шваброй в руках, протирающий полы в Святом Мунго.

Нынешний Драко Малфой - сын пожирателя, изгнанного из страны. Поломойка в госпитале. Надеюсь, когда-нибудь я смогу забыть это, как страшный сон.

Хорошо, что отец этого не видит - они с матерью уехали через две недели после окончания войны, сразу же после суда, вынесшего вердикт - изгнание. Не думаю, что мой отец сильно расстроился - во Франции, куда они отправились, у него еще остались старые связи.

- Малфой! - снова окликает меня медсестра. - Когда закончишь здесь, отправляйся в шестую палату, там кого-то стошнило.

Киваю, делая кислую гримасу. Тащусь в туалет, жду, пока ведро наполнится водой.

Черт бы побрал тебя, Поттер. Я здесь из-за тебя. Из-за твоего выступления в зале суда, где ты вещал о том, что тюремное заключение для моей семьи - слишком высокая мера наказания, учитывая все смягчающие обстоятельства. Суд прислушался, разумеется - да и как не прислушаться к герою войны?

Надеюсь, ты не слишком разозлился из-за того, что я не высказал тебе благодарности. Хотя, в общем-то… наверное, я благодарен. Тюрьмы, если честно, я боюсь еще больше, чем унижения. Но я скорее отрежу себе язык, чем признаюсь в этом вслух. Лучше оставаться сукиным сыном, проклятым ублюдком Малфоем, чем признательной тряпкой, благодарящей своего спасителя.

- Малфой! Ты заснул?!

Встряхиваюсь.

Думаю о том, что сейчас придется убирать с пола чью-то рвоту, ловя на себе снисходительные, насмешливые взгляды.

Я что-то думал о благодарности?

Нет, Поттер… пожалуй, я по-прежнему тебя ненавижу.

* * *

Когда я заканчиваю со всеми делами, переодеваюсь и выхожу на улицу, оказывается, что там накрапывает дождь. Небо - серое-серое, под стать моему настроению.

Двадцатое августа. В это время я обычно бродил с семьей по Косому Переулку, покупая всевозможные учебники и товары для Хогвартса, а потом, по сложившейся семейной традиции, мы шли обедать или ужинать в лучший ресторан магической части Лондона. Поскольку состояние, несмотря на всевозможные штрафы и выплаты, все еще при мне, можно было бы сходить туда, немного развеяться.

Поначалу я и хочу так сделать, и даже достаю палочку, чтобы аппарировать в Косой Переулок, но потом трясу головой.

Ты жалок, Драко, если хочешь устроить себе вечер воспоминаний. Что бы сказал отец?

И я отправляюсь домой.

Живу я теперь не в родовом поместье. Там сейчас идет грандиозный ремонт, на котором я настоял - долженствующий стереть из поместья все воспоминания о штабе Волдеморта.

Да и я слишком малодушен, чтобы жить там в одиночку - стены сводят с ума. Воспоминания, неизменно встающие перед глазами, холодят кровь. Если бы я мог вычеркнуть из памяти все, связывавшее меня с Волдемортом, выжечь последние несколько лет - я бы сделал это, не задумавшись.

Может быть, после ремонта, я все же вернусь в поместье, но пока не хочу. Сначала я вообще хотел его продать, но передумал. Продать поместье - все равно, что превратить в пепел фамилию Малфоев.

Мой дом расположен в одном из скрытых магических кварталов Лондона.

Наверное, после войны во мне все же что-то сломалось, потому что особняк ничуть не напоминает Малфой-мэнор, разве что классическим стилем фасада. Светлая штукатурка, сбегающие вниз ступени крыльца, окаймленные чугунными перилами. Всего два этажа, и внутри - очень много света, растений, есть даже оранжерея, и совсем нет вензелей, гербов и старинных портретов. Поначалу я наивно полагал, что смогу начать новую жизнь, позабыть о своей глупости и ребячестве.

Может быть, когда-нибудь у меня это даже получится. У Снейпа же получилось когда-то, хоть и из-за любви к грязнокровке.

Грязнокровка. Слово, которое все же придется вычеркнуть из лексикона, если я хочу вновь получить право быть принятым в приличное общество. Но, все же, быть нейтральным - максимум, который я могу себе позволить. Драко-Малфой-любитель-грязнокровок - это еще смешнее, чем Малфой-поломойка.

Я поднимаюсь на высокое крыльцо, отпираю дверь и прохожу в дом. Снимаю плащ, не слишком заботясь о том, чтобы расправить его или повесить - хоть основная часть домовиков отбыла во Францию вместе с родителями, один остался у меня. Не представляю, как бы я справлялся без слуги.

На журнальном столике у входа лежит груда писем и газет - Вилла, домовиха, исправно принимает почту, не заставляя сов долго ждать. Подхватив всю стопку, я кричу Вилле, чтобы накрывала через час обед в столовой, и отправляюсь в кабинет, изучать почту.

Сажусь в удобное отцовское кресло, привезенное из поместья, и неторопливо разбираю конверты.

Откладываю в сторону письма от родителей - их можно просмотреть позже. Туда же отправляются счета - состояние позволяет проглядывать их по диагонали и оплачивать, не особенно вчитываясь.

Остается лишь несколько конвертов.

Самый первый - из тонкого пергамента. Из него выпадает узорная карточка, увидев которую, я довольно улыбаюсь. Приглашение на вечер, посвященный открытию нового детского дома. Даже в качестве почетного гостя. Представляю, как отчаянно скрипели зубами организаторы, выписывая карточку. Они и деньги-то брали с неохотой, меньше всего на свете желая быть обязанными какому-то Малфою, однако в итоге так и не отказались - мало кто из более приятных людей мог предложить им такую сумму.

Что ж, приглашение на вечер - это восхитительно. Неплохо, если там еще окажется Рита Скитер или кто-то подобный - мне крайне нужна статья в «Пророке» или хотя бы в «Ведьмополитене». Что-нибудь о трогательном раскаянии, тщательно скрываемом за неприступной маской.

Сомневаюсь, что в это поверит кто-то вроде Поттера или его друзей, для них я останусь грязным Малфоем, даже если сменю дорогую мантию на рубище, раздам все свое состояние бедным и уйду в монастырь. Нет, сейчас меня в основном волнует общественность, серая масса.

В конце концов, сумел же мой отец подняться после первой магической войны, почему бы и мне не сделать то же самое. Я не хочу бежать во Францию, как крыса, потому что здесь все настроены против. Хватит, набегался.

К собственному удивлению, мне ужасно надоело быть трусом.

Второе письмо - короткое и унизительное, хотя в нем нет ни единого ругательства. Просто записка из Министерства, разумеется, с отказом. Вполне логично - никто не хочет работать вместе с бывшим пожирателем, от которого еще неизвестно, чего ждать.

Жаль. Работа в министерстве могла бы дать хороший шанс показать всем, что Малфои умеют раскаиваться в собственных поступках и переходить на правую сторону. Придется пока повременить с этим, однако, не сомневаюсь, что через пару-тройку лет я все же получу должность в международном отделе.

В следующем конверте - сообщение о том, что галерея Патрика О’Халливана с удовольствием примет картины талантливого художника Октавия Краста. Усмехаюсь. Интересно, ответили бы они положительно, узнав, что никакого Октавия Краста не существует в природе, а на встречи с представителями галереи приходил я под оборотным зельем?

Изначальный план состоял в том, чтобы, в случае удачной презентации, «случайно» забыть выпить оборотное зелье и предстать перед посетителями выставки в своем истинном облике, однако, после получения приглашения на вечер, я думаю, что с этим можно повременить. Пусть газеты и сплетники сначала обсосут со всех сторон новость о том, что Драко Малфой решил искупить свои грехи благотворительностью.

Откладываю письмо из галереи в сторону, чтобы не забыть написать ответ.

Последний конверт из нотариальной конторы. Несколько строчек с вежливым обращением, сожалениями и расшаркиваниями, всей информации - пара предложений в конце. Пол Хоггарт просит явиться к нему послезавтра для урегулирования некоторых вопросов. Хмыкаю. Каких еще вопросов, интересно? Все дела с родителями и передачей прав на поместье и банковские ячейки были улажены еще месяца полтора назад, с семейным юристом. Любопытно.

Делаю пометку в ежедневнике, чтобы не забыть.

Снова беру в руки карточку-приглашение и откидываюсь на спинку кресла.

Пожалуй, жизнь может поворачиваться ко мне и не самой неприглядной стороной.

Глава 2.

- Поверить не могу, что тебе предлагали играть за сборную, а ты отказался! - с чувством сказал Рон, откупорив уже вторую бутылку медовухи и сделав вид, что не заметил укоризненного взгляда Гермионы. - Это же так здорово!

Вздыхаю, не желая в очередной раз объяснять Рону очевидные вещи. Тем более что он и стенает лишь для вида - на самом деле друг, пожалуй, рад, что и я, и он вместе трудимся в аврорате.

Я люблю квиддич, но не живу им как Джинни, которой уже предложили место в «Холихедских гарпиях» после того, как она закончит Хогвартс. К тому же, игроки сборной недолго сидят на одном месте, они постоянно ездят на игры и чемпионаты, а я, признаться, за последние полтора года совсем осатанел от путешествий и хотел бы хоть немного пожить спокойно.

Если работу в аврорате можно назвать спокойной, конечно. Мы с Роном пока еще только стажеры, и большая часть наших обязанностей сводится к проверкам и написанию длиннющих отчетов, но это ненадолго - уже, может быть, через год мы сможем приобщиться к интересным делам.

- В отличие от тебя, Рон, у Гарри есть чувство ответственности, - заявляет Гермиона, забирая у уже слегка захмелевшего друга бутылку. - Хватит, хочешь, чтобы тебя опять расщепило?

Рон передергивается, видимо, вспоминая, и безропотно отдает выпивку. На часах - почти полночь, и друзья начинают собираться в Нору, хотя я не против даже, чтобы они остались ночевать - я живу один, и огромный пустой дом по вечерам меня угнетает, а впереди все равно выходные. Но они непреклонны - Молли просила помочь с завтрашним праздником в честь какой-то тетушки, видеть которую Рон не испытывает никакого желания, так что завтра с самого утра у них куча дел.

- Жду не дождусь, когда уже закончится ремонт в нашем доме, и мы можем съехать, - угрюмо бурчит он, надевая куртку.

- Рон, как ты можешь! Это же твои родственники! До встречи, Гарри, - улыбается на прощание Гермиона, и они аппарируют.

Я остаюсь один. Спать не хочется, но и сидеть в огромной пустой комнате - тоже.

Даже не пытаясь убрать тарелки и бокалы, оставшиеся после посиделок с друзьями, я выхожу из гостиной. Хорошо, что Гермиона этого не видит - хоть ее одержимость борьбой за права домовиков сошла на нет, подруга все равно считает, что я слишком изнуряю Кричера работой. Рон на эти заявления только посмеивается и замечает, что в моем доме этот домовик скоро уже забудет, что такое уборка и готовка.

Здравое зерно в словах рыжего есть - все лето я, и правда, появлялся дома исключительно редко. Жизнь, свободная от постоянной опасности, пьянила не хуже вина, и первые недели мы просто радовались простым, но таким удивительным вещам - теплому солнцу, красивым девушкам, вечеринкам и долгим ночным прогулкам.

А на исходе июля, за несколько дней до моего восемнадцатилетия - праздник, свадьба Рона и Гермионы. И, как снег на голову - сообщение о помолвке Джинни Уизли и Невилла Лонгботтома.

И снова - гости, улыбки, тосты и танцы до упада.

За это лето было сыграно столько свадеб, и столько женщин, с еще почти незаметными животами, наводнило улицы Лондона, что складывалось впечатление, будто до этого момента люди отказывали себе в праве жить и радоваться. Особенно плохо с этим было, я думаю, в последние годы, с тех пор, как Волдеморт вернул себе тело душной июньской ночью.

Да я и сам поначалу чувствовал, что с плеч будто свалилась огромная плита, долгие годы пригибавшая меня к земле. Проснувшись однажды утром, я с огромным удивлением осознал, что можно просто жить - не думая постоянно об опасности, не просыпаясь посреди ночи от слепящей боли в шраме, не гадая, кто станет следующей жертвой пожирателей.

Правда, радость от победы смазывалась памятью о тех, кто уже никогда не узнает, как это - жить в свободном мире. Даже на самых веселых праздниках, когда вокруг царила атмосфера беззаботности, бесшабашности и вседозволенности, один бокал всегда поднимали молча - за тех, чьи места за столами опустели навсегда.

Мы потеряли многих. Какая отвратительная и циничная выходка судьба - я едва успел порадоваться тому, что наконец-то обрел близких людей, вроде Сириуса или Люпина, как их забрала к себе смерть.

Уизли тоже лишились Фреда - но они все вместе, поддерживают друг друга. А я, хоть все лето и появлялся в Норе чаще, чем в собственном доме, все равно чувствовал себя немного не в своей тарелке. Я знаю, что и Молли, и Артур всегда рады видеть меня у себя, но как бы мне хотелось иметь хоть одного человека, к которому можно прийти и рассказать обо всем или просто помолчать вместе.

Раньше такими людьми были Рон и Гермиона, но теперь у них семья. Мы до сих пор встречаемся довольно часто, но ту пору, когда мы втроем были неразлучны почти сутками, уже не вернуть - она канула в прошлое вместе с учебой в Хогвартсе.

Гермиона советовала мне жениться, и, пожалуй, этот совет был неплох, разве что я совершенно не представлял, где нужно искать себе девушку. За всю свою жизнь у меня почти и не было серьезных отношений, не считая Джинни, но с сестрой Рона мы расстались, и она теперь счастлива с другим. А несколько случайных связей с фанатками, произошедшие за лето, я не воспринимал всерьез.

Правда, та же Гермиона уже несколько раз обращала мое внимание на то, что любая девушка с радостью выйдет замуж за национального героя, но вся загвоздка состояла в том, что мне не нужна была любая.

Хоть подавай объявление в газету.

«Гарри Поттер ищет спутницу жизни, которая окажется способна скрасить его долгие одинокие вечера».

Может быть, в самом деле стоило стать спортсменом?

И что, Поттер? Поездил бы по миру, поискал невест?

Я фыркаю собственным мыслям и распахиваю дверь спальни. Прохожу внутрь, неторопливо раздеваюсь и долго шарю в тумбочке, отыскивая флакон, содержимое которого пахнет мятой даже сквозь плотно притертую пробку.

Так… двадцать капель на стакан воды, не больше.

Снотворное и сон - пока что, оказывается, самый лучший способ справиться с апатией, накатывающей в пустынном доме по вечерам.

* * *

Субботнее утро начинается со стука и ужасающего скрежета. Я долго не могу понять, что происходит, но потом, наконец, догадываюсь разлепить глаза и нацепить очки.