Помоги проекту - поделись книгой:
Жаклин Уинспир
МЕЙСИ ДОББС
ОДНОГО ПОЛЯ ЯГОДЫ
МЕЙСИ ДОББС
Эта книга посвящается памяти дедушки по отцу и бабушки по матери
Джон Джек Уинспир получил серьезную рану ноги в битве на Сомме в июле 1916 года. После поправки он вернулся к своей работе уличного торговца в юго-восточном Лондоне.
Клара Фрэнсис Кларк, в девичестве Эттербери, во время Первой мировой войны работала в Вулвичском арсенале. Она частично ослепла при взрыве, убившем нескольких девушек из ее цеха. Впоследствии Клара вышла замуж и стала матерью десяти детей.
ВЕСНА 1929 ГОДА
Глава первая
Даже не будь она последней прошедшей через турникет на станции метро «Уоррен-стрит», Джек Баркер обратил бы внимание на высокую стройную женщину в темно-синем жакете длиной до бедер и в плиссированной юбке того же цвета, открывающей точеные лодыжки. Его старая мать сочла бы, что у нее есть «осанка». Женщина шла, распрямив плечи и высоко подняв голову, на ходу натягивая черные перчатки и при этом ухитряясь держать слегка потрепанную папку.
— Старая аристократия, — пробормотал под нос Джек. — Самодовольное ничтожество.
Джек решил, что женщина не обратит на него внимания, поэтому затопал ногами в тщетной попытке избавиться от острых игл холода, проникающих сквозь грубые сапоги. Перебросил через руку около полудюжины экземпляров «Дейли экспресс», ожидая, что возле него, взвизгнув тормозами, остановится такси и из окошка высунется рука с монетами.
— Постойте-постойте! Дайте мне, пожалуйста, «Экспресс», — послышался тягучий, как патока, голос.
Продавец газет медленно повернул голову и встретил взгляд синих глаз, темных как летняя ночь. Женщина протягивала ему деньги.
— Пожалуйста, мисс. Прохладное утро, правда?
Женщина улыбнулась, взяла газету и, перед тем как Уйти, ответила:
— Какое там! Чертовски холодное. Выпейте горячего чайку, пока не поздно.
Джек не смог бы объяснить, почему провожал взглядом эту женщину, шедшую по Уоррен-стрит к Фицрой-сквер. Но знал одно: хотя у нее и есть осанка, она, судя по фамильярному обращению к нему, явно не из старой аристократии.
В конце Уоррен-стрит Мейси Доббс остановилась перед черной парадной дверью слегка запущенного одноквартирного дома в непрерывном ряду георгианских стандартных домов, сунула под мышку «Дейли экспресс», осторожно раскрыла папку и вынула конверт, где лежало письмо домовладельца и два ключа. В письме говорилось, что, повернув ключ в замке, дверь нужно сильно толкать, газовую лампу у подножия лестницы требуется зажигать с осторожностью, а еще важно помнить про верхнюю ступеньку первого марша — на нее необходимо поглядывать — и не забывать, уходя вечером, запирать за собой дверь. Еще там было сказано, что Билли Бил, смотритель здания, привинтит на парадную дверь табличку с ее фамилией, если она не хочет остаться неизвестной.
Мейси усмехнулась. «Мне нужно заниматься делом, — подумала она. — Я здесь не для того, чтобы остаться неизвестной».
Мейси подозревала, что мистер Шарп, домовладелец, вряд ли оправдывает свою фамилию,[1] поэтому при каждой встрече будет задавать вопросы, ответы на которые очевидны. Однако его указания были дельными: дверь в самом деле приходилось толкать, а газовая лампа почти не рассеивала темноту лестничного колодца. Кое-что определенно нужно будет поменять, но всему свое время. Сейчас Мейси требовалось заняться работой, хотя у нее и не было текущих дел.
Осторожно преодолев верхнюю ступеньку, Мейси ступила на лестничную площадку и направилась к коричневой двери с матовым стеклом, на ручке которой висела табличка «Сдается внаем». Мейси сняла табличку, повернула ключ в замке, открыла дверь и, глубоко вздохнув, вошла в свою новую контору. Это была комната с газовыми лампами на каждой стене, с одним подъемным окном, из которого открывался вид на здание напротив и крыши домов за ним. Интерьер конторы составляли дубовый письменный стол, шаткое дубовое кресло и старый картотечный шкаф у окна.
Леди Роуэн Комптон, ее покровительница и бывшая работодательница, оказалась права: Уоррен-стрит не особенно процветающий район. Но если повести дело правильно, Мейси сможет платить за аренду и компенсировать часть суммы, которую позволила себе взять из сбережений. Она не рассчитывала на шикарное помещение, но и откровенная дыра ее тоже не устраивала. Хотелось чего-то среднего, но только не заурядного. Мейси ощущала некий уют в этом уголке Блумсбери. Говорили, что на Фицрой-сквер можно пообедать за одним столиком одновременно с графиней и плотником, и при этом оба будут чувствовать себя непринужденно. Да, Уоррен-стрит пока что вполне ее устроит. Сложность будет с именной табличкой. Эту проблему она еще не решила.
Леди Роуэн спросила:
— Ну, моя дорогая, как ты себя назовешь? Мы все знаем, что ты делаешь, но как будет называться твоя контора? Вряд ли следует утверждать очевидное. «Находит пропавших без вести, живых или мертвых, даже если они сами ищут себя» не годится. Нам нужно придумать что-нибудь краткое, привлекающее внимание к твоим уникальным талантам.
— Я думала о названии «Тактичные расследования», леди Роуэн. Как вы считаете?
— Но это никому не скажет, дорогая моя, как ты используешь свой ум — что ты, собственно, и делаешь.
— Не свой, а других людей. Я только задаю вопросы.
— Чепуха! Может, «Тактичные мозговые расследования»?
Мейси улыбнулась леди Роуэн, приподняв брови в шутливом испуге от предложения старшей женщины. Она непринужденно сидела перед камином в библиотеке бывшей работодательницы, камином, который некогда чистила загрубелыми от домашней работы руками служанки.
— Нет, я не нейрохирург. Подумаю немного над этим, леди Роуэн. Нужно хорошее название.
Седовласая аристократка наклонилась вперед и похлопала Мейси по колену.
— Я уверена, дорогая моя, что твой выбор будет удачным. Очень удачным.
И когда через неделю после того, как Мейси обосновалась в конторе на Уоррен-стрит, Билли Бил, смотритель здания, постучал в дверь и поинтересовался, есть ли именная табличка, которую нужно привинтить у парадной двери, Мейси протянула ему бронзовую с надписью: «М. Доббс. Профессиональные и личные расследования».
— Где привинтить ее, мисс? Справа от двери или слева?
Обращаясь к ней, он слегка склонил голову набок, ведь его рост составлял почти шесть футов. На вид Билли можно было дать лет тридцать. Сильный, мускулистый, с волосами цвета спелой пшеницы, он казался проворным, но всеми силами старался скрыть хромоту, однако Мейси сразу же ее заметила.
— Где располагаются другие таблички?
— Слева, мисс, но я бы на вашем месте прикрепил ее справа.
— А почему, мистер Бил?
— Билли. Зовите меня Билли. Люди почти не смотрят на левую сторону, так ведь? Посетители поднимаются по ступенькам и смотрят сперва на дверное кольцо с львиной головой, потом на ручку, которая находится справа. Табличку лучше всего повесить там. Если хотите, чтобы к вам обращались.
— Ладно, мистер Бил, прикрепите табличку справа.
Спасибо.
— Билли, мисс. Зовите меня Билли.
Билли Бил пошел прикреплять бронзовую табличку. Мейси глубоко вздохнула и потерла шею в том месте, где всегда давало себя знать беспокойство.
— Мисс…
Билли приоткрыл дверь, просунул внутрь голову, осторожно постучал в стекло и снял плоскую кепку.
— Что такое, мистер Бил?
— Билли, мисс. Мисс, можно с вами немного поговорить?
— Да, входите. О чем?
— Мисс, можно задать вам вопрос? Личный. — Не дожидаясь ответа, Билли продолжил: — Не были ли вы медсестрой? На эвакостанции? Возле Байоля?
Мейси ощутила сильное волнение и инстинктивно прижала руку к груди, но внешне сохранила спокойствие.
— Да, была.
— Я так и знал! — сказал Билли, хлопнув по колену кепкой. — Понял, как только увидел эти глаза. После того как меня внесли в палатку, я помню только их. Ваши глаза, мисс. Доктор сказал, чтобы я на чем-то сосредоточил внимание, пока он возится с моей ногой. И я смотрел на ваши глаза, мисс. Вы с ним спасли мне ногу. Там было полно шрапнели, но вы это сделали, так ведь? Как его звали?
— Саймон Линч. Капитан Саймон Линч. Должно быть, вы его имеете в виду.
— Я никогда не забуду вас, мисс. Никогда. Вы спасли мне жизнь.
Мейси кивнула, силясь удержать воспоминания в отведенном для них уголке сердца.
— Давайте так, мисс: если вам что понадобится, только кликните! Я весь в вашем распоряжении. Какая удача встретиться с вами снова, правда? Вот удивится моя жена! Если нужно будет что-то сделать, зовите. Я сделаю для вас что угодно.
— Спасибо. Большое спасибо. Кликну, если что понадобится. Да, и вот что, мистер… Билли: спасибо, что прикрепили табличку.
Билли Бил смущенно покраснел, надел кепку и вышел из комнаты.
«Удача, — подумала Мейси. — Если не считать войны, в жизни мне до сих пор везло». Она села в шаткое дубовое кресло, сняла туфли и растерла ступни. В ступнях до сих пор ощущались холод, сырость, грязь и кровь Франции. Они так и не согрелись за двенадцать лет, прошедших с семнадцатого года.
Она вспомнила Саймона, теперь уже, казалось, человека из другой жизни, сидевшего под деревом в южном Даунсе в графстве Суссекс. Они получили отпуск в одно и то же время. Это, разумеется, не было чудом, но тем не менее пришлось постараться, чтобы добиться этого, не имея связей. Стоял теплый день, но о войне они не забывали: им все еще слышался отзвук канонады по другую сторону Ла-Манша, зловещий звук, не ослабляемый пространством суши и моря. Мейси пожаловалась, что никак не перестанет ощущать сырость Франции. Саймон с улыбкой разул ее и принялся растирать ей ступни.
— Господи, женщина, как можно быть такой холодной и не мертвой?
Оба засмеялись, потом умолкли. Смерть в такие времена не повод для смеха.
Глава вторая
Маленькая контора преобразилась за месяц, прошедший с тех пор, как Мейси обосновалась в ней. Стол теперь стоял под углом к широкому подъемному окну, и Мейси со своего кресла могла смотреть на крыши домов по другую сторону улицы. На столе появился очень сложный черный телефон. Он был установлен по настоянию леди Роуэн — та утверждала, что «никто, абсолютно никто не может надеяться вести дела без телефона. Он необходим, совершенно необходим». Мейси предпочла бы, чтобы властный сигнал его звонка раздавался почаще. Билли Бил тоже стал в последнее время предлагать улучшения.
— Нельзя принимать здесь людей по делу, не предложив им чайку, так ведь, мисс? Давайте я открою этот шкаф, установлю там конфорку, а вы идите домой. Что скажете, мисс? Схожу в плотницкую мастерскую к своему другу за досками и проведу сюда газ. Никаких трудностей.
— Отлично, Билли. Это было бы замечательно.
Мейси вздохнула. Казалось, все вокруг знали, что ей необходимо. Конечно, они желали Мейси добра, но больше всего ей нужны были клиенты.
— Билли, дать вам денег на материалы?
— Никаких денег не нужно, — ответил Билли. Он подмигнул и постучал себя указательным пальцем по носу. — Обойдемся без объяснений, мисс. Вы, наверно, понимаете, о чем я.
Мейси вскинула брови и позволила себе улыбнуться.
— Прекрасно понимаю, Билли. Не нужно беспокоиться о том, чего не вижу.
— Вот-вот, мисс. Предоставьте это мне. Чуть-чуть повожусь, и вы сможете принимать посетителей с шиком.
Билли надел кепку, приложил руку к козырьку, давая понять, что уходит, и закрыл за собой дверь. Откинувшись на спинку стула, Мейси протерла усталые глаза и посмотрела на крыши в предвечернем свете. Розовый закат заливал Лондон, по мере того как солнце уходило за горизонт — согревать берега другого континента.
Мейси снова обратилась к своим записям и стала перечитывать незаконченный набросок отчета. Дело было незначительным, но Морис Бланш объяснил ей ценность подробных записей. Во время ее ученичества Морис настойчиво говорил, что не следует полагаться на память, нельзя оставлять без внимания ни единой мелочи. Все, совершенно все, должно быть записано, вплоть до цвета обуви, которую человек носил в тот день. Нужно описывать, какая стояла погода, в каком направлении дул ветер, какие цвели цветы и что было на обед. «Ты должна записывать все целиком и полностью», — поучал ее наставник. Мейси даже думала, что, если бы получала по шиллингу всякий раз, когда слышала слова «целиком и полностью», ей бы никогда не потребовалось работать.
Мейси еще раз потерла шею, закрыла лежавшую на столе папку и потянулась. Тишину нарушил громкий звонок в дверь. Сперва Мейси подумала, что кто-то дернул ручку звонка по ошибке. С тех пор как Билли установил это новое устройство, звонков в ее контору было мало. Хотя Мейси работала с Морисом Бланшем и унаследовала его практику, когда тот ушел на покой в возрасте семидесяти шести лет, продолжить дело только под собственным именем было очень смелым и рискованным шагом. Звонок раздался снова.
Мейси разгладила юбку, провела ладонями по голове, прижимая непокорные пряди, и побежала вниз по лестнице открывать дверь.
— Добрый… — Мужчина заколебался, потом достал из жилетного кармана часы и взглянул на них, словно выбирая нужное слово для приветствия в это время суток. — Добрый вечер. Я Дейвенхем, Кристофер Дейвенхем. Мне нужно видеть мисс Доббс. Я не записывался на определенное время, но она сказала, что примет меня.
Дейвенхем был высоким мужчиной, на взгляд Мейси — более шести футов. Превосходный твидовый костюм, шляпа, которую он на мгновение приподнял, приветствуя Мейси; хорошие кожаные ботинки, начищенные до блеска вероятно, его слугой. Свернутая «Таймс» под мышкой и несколько листов писчей бумаги, которые высовывались из нее, — собственные записи, решила Мейси. Черные зализанные назад волосы и аккуратно подстриженные усы. На вид — года сорок два или сорок три. Мейси хватило пары секунд, чтобы понять по внешнему виду Кристофера Дейвенхема, что на войне он не был. Видимо, профессия уберегла его от призыва.
— Входите, мистер Дейвенхем. На сегодняшний вечер никто не записался, так что вам повезло.
Мейси повела его наверх в контору и пригласила сесть в новое кресло для посетителей, которое только на прошлой неделе привез шофер леди Роуэн. Еще один подарок, способствующий ведению дел.
Дейвенхем быстро огляделся, ожидая, что его встретит еще кто-то, но тут молодая женщина представилась:
— Мейси Доббс. К вашим услугам, мистер Дейвенхем. — Снова указала на кресло. — Садитесь, пожалуйста. И скажите, откуда вы узнали мою фамилию.
Кристофер Дейвенхем умело скрыл удивление, достав платок из внутреннего кармана и негромко кашлянув в него. Платок был свежевыстиранным и отглаженным так, что складки казались острыми как нож. Дейвенхем сложил платок по этим складкам и положил обратно в карман.
— Мисс, э… Доббс. Знаете… вас очень рекомендовал мой адвокат.
— Кто он?
Мейси склонила голову набок, чтобы подчеркнуть вопрос и перевести разговор ближе к делу.
— Э-э-э… Джозеф Робинсон из фирмы «Блэкстоун и Робинсон».
Мейси кивнула. Опять леди Роуэн. Джозеф Робинсон был ее личным юридическим советником в течение сорока с лишним лет. Он терпеть не мог дураков, если только они не платили ему, причем хорошо платили.
— Он много лет у нас семейный адвокат. Буду откровенен с вами, мисс Доббс. Я удивился, увидев вас. Думал, вы мужчина. Но Робинсон знает свое дело, так что давайте продолжать.
— Да, мистер Дейвенхем, давайте. Скажите, пожалуйста, почему вы здесь.
— Из-за жены.
Сердце у Мейси упало. О Господи, после ее профессиональной выучки, образования, успехов в работе с Морисом Бланшем дело дошло до этого? До любовного треугольника? Но она выпрямилась, чтобы внимательно слушать, вспомнив совет Мориса: «Мейси, необычное скрывается под покровом обычного. Не строй никаких предположений».
— И в чем проблема с вашей женой, мистер Дейвенхем?
— Кажется… кажется, у нее кто-то появился. Я заподозрил это довольно давно, и теперь, мисс Доббс, мне необходимо узнать, верны ли мои подозрения.
Мейси откинулась на спинку кресла и посмотрела на него в упор.
— Мистер Дейвенхем, должна сразу же предупредить, что мне придется задавать вам вопросы. Возможно, вам будет неловко отвечать на них. У меня будут вопросы и по поводу ваших ответов и даже по поводу ваших вопросов. У меня нестандартные методы. И условия, на которых я оказываю свои услуги, тоже нестандартные.
— Деньги не проблема, мисс Доббс.
Поделиться книгой: