Все оттенки тьмы

— Я не против, — махнул рукой Новак. — У меня там еще останется пара ребят, но если вы не будете им мешать, ройтесь на здоровье.

— Ищите любую информацию, — продолжила Жервез. — Особенно нам важны личные бумаги, чековые книжки и прочие документы. Вы сказали, что источник доходов Сильберта нам до сих пор неизвестен. А что насчет Хардкасла? У него были родственники?

— Только тетка, да и та в Австралии, — ответила Энни. — Вряд ли она посылала ему что-то, разве что десять фунтов на Рождество.

— Что скажете о телефонных звонках?

— Работаем над этим, — сказала Энни. — У Марка Хардкасла мобильного не было — он их терпеть не мог. А вот телефон Сильберта лежал у него в кармане, вместе с бумажником. Правда, пока мы ничего выдающегося в нем не обнаружили. Собственно, мы вообще в нем ничего не обнаружили.

— Что, ни сообщений, ни списка набранных телефонов и вызовов? Ничего? — удивился Бэнкс.

— Не-а.

— Ну хоть список контактов есть?

— Да. Но там всего пара имен.

— Довольно странно, правда? — заметила Жервез. — С уборщицей вы уже поговорили, верно?

— Поговорили, — кивнула Энни. — Миссис Блеквелл. В Каслвью ее весьма ценят. Правда, нам толку от нее никакого. Довольно невнятно все. Вроде бы мистер Хардкасл в последнее время чаще стал появляться в Каслвью; во всяком случае, когда там находился мистер Сильберт, который вообще-то много путешествует. Они казались ей очень милой парой, никогда не задерживали зарплату, иногда баловали ее милыми подарочками и так далее, тому подобное. На время уборки они, как правило, уезжали, так что никаких разговоров она не слышала. Если ей и известны какие-то их тайны, нам она о них не поведала. Впрочем, мы можем потолковать с ней еще раз, если понадобится.

— Интересно, с чего они вообще начали встречаться? — задумчиво протянул Бэнкс. — Как познакомились? Что между ними было общего?

Энни одарила его ледяным взглядом:

— Знаешь, как говорят — любовь слепа.

— Может, их связал театр? — спросил Бэнкс, словно бы не услышав ее. — На первый взгляд Сильберт не очень-то похож на театрала, но вдруг. Или все дело в деньгах? Нам известно, насколько Сильберт был богат?

— Пока нет. Мы еще не успели изучить его счета и вклады, — ответила Энни. — Сейчас же выходные. Может, в понедельник что-нибудь прояснится. Или вызнаем все у его матери, когда она отойдет от шока. Но денежки у него явно водились, иначе он не жил бы в таком районе в окружении дорогущих картин и безделушек. Да и машина у него, прямо скажем, не какая-нибудь развалюха. Кстати, — вспомнила Энни и вытащила из папки листок бумаги, — вот это мы нашли в бардачке машины Сильберта. Чек с парковки Дарэмского аэропорта, пробитый в девять часов двадцать пять минут утра в пятницу. Согласно ему, машина простояла там три дня.

— Значит, если он куда и улетал, то во вторник? — уточнил Бэнкс.

— Получается, что так.

— Ты еще не смотрела, что за самолеты приземлялись в пятницу утром?

— Пока нет, не было времени. Но у него в бумажнике нашли чеки из ресторанов. Судя по ним, он был в Амстердаме.

— Занятно, — пробормотал Бэнкс. — Думаю, со списком пассажиров у нас проблем не возникнет. Пусть этим займется Даг. Интересно, что же такое стряслось с Сильбертом, когда он наконец добрался до дома в пятницу? От аэропорта до Каслвью ведь ехать недолго? Примерно час?

— Минут сорок пять, если на шоссе нет серьезных пробок, — ответила Энни. — Насколько мне известно, через Дарэмский аэропорт мало кто летает, он ведь довольно маленький.

— Да-да, я в курсе, — кивнул Бэнкс. — Недавно летал оттуда в Дублин. Кстати, мне почему-то казалось, что «Британские авиалинии» летают через Хитроу. Ну да не важно. Короче говоря, в Каслвью он прибыл в промежутке от десяти с четвертью до десяти тридцати.

— А к часу дня уже был мертв, — добавила суперинтендант Жервез, и все примолкли, осмысливая ее замечание.

— А Марк Хардкасл точно был в Лондоне в среду и четверг? — нарушил молчание Бэнкс.

— Ну да. Он ездил не один, а с Дереком Вайменом, постановщиком «Отелло». Мы нашли у Хардкасла чек из ресторана от вечера среды и еще один, с заправки, — тот был пробит в четверг днем, в два часа двадцать шесть минут. Заправка «Нортбаунд-сервис», рядом с Ветфордом.

— Ага, это по пути домой, — отметил Бэнкс. — Если он был возле Ветфорда в два двадцать шесть и оттуда поехал прямо домой, то добраться туда он должен был к половине шестого вечера, может, даже чуть раньше. В какой ресторан он ходил в среду?

— В итальянский «Зиззи». На Шарлотт-стрит. Заказал пиццу-трентино и бокал «Монтепульчано д’Абруццо». Судя по цене — большой бокал.

Бэнкс хмыкнул:

— Похоже, ел он там один. Или они с Вайменом решили сэкономить и заказали одну пиццу на двоих. Почему Хардкасл решил остаться в Лондоне до четверга, пока непонятно?

— Пока да. Очень надеемся, что об этом нам расскажет Дерек Ваймен. Но он пока еще не вернулся. Собираюсь допрашивать его завтра утром.

— А чем занимался Хардкасл в четверг, уже после того, как вернулся в Иствейл? — спросил Бэнкс.

— Почем же я знаю? — пожала плечами Энни. — Скорее всего, он поехал в Каслвью. Соседка с Брэнвелл-корт сказала, что за последнюю неделю ни разу его не видела. И самая старая почта у него там — недельной давности. Мало того, нам не удалось выяснить, видел ли кто-нибудь Хардкасла в четверг. В театре он не появлялся. И только в пятницу днем он, дыша перегаром, ввалился в магазин Грейнджера, купил там веревку и направился в Хиндсвелский лес вешаться. Ну а в промежутке между днем четверга и утром пятницы он успел хорошо выпить — короче, надраться — и убить Лоуренса Сильберта. Возможно.

— Больше ничего интересного в бумажнике Сильберта не нашли? — поинтересовался Бэнкс.

— Кредитки, наличность, визитку, чеки, водительские права, — перечислила Энни. — Родился он в сорок шестом, то есть на момент смерти ему было шестьдесят два. Никаких документов или вещей, благодаря которым можно было бы понять, чем он занимался, мы не нашли.

— А визитка чья? Его собственная?

— Нет, — покачала головой Энни и протянула карточку Бэнксу.

— «Джулиан Феннер. Экспорт и импорт», — прочел Бэнкс. — За такой ширмой каких только грязных делишек не спрячешь. Телефон лондонский, — продолжил он изучать визитку. — Адреса нет. Ничего, если я пока ее себе оставлю?

— Да ради бога, — ответила Энни. — Может, этот Джулиан тоже был его любовником?

— Это все предположения, — заявила Жервез. — А нам нужны факты. — Она оперлась обеими ладонями о стол, будто собираясь подняться, но все же осталась сидеть. — Так. Расслабляться не будем. Нам еще слишком много вопросов предстоит задать, прежде чем мы сможем с чистой совестью закрыть это дело. У вас в отделе какие-нибудь еще срочные дела сейчас есть?

— Не особенно, — ответила Энни. — Парочка разборок местных истсайдских банд, всплеск магазинных краж в торговом центре Свейнсдейла — судя по всему, кражи тщательно организованные, и взлом магазина подарков. Ну и дорожные парковочные конусы, разумеется. Их крадут и крадут. Думаю, сержант Хэтчли и уголовный отдел со всем этим справятся.

— Вот и хорошо, — кивнула Жервез. — Пусть конусами и кражами занимается сержант Хэтчли. Стефан, как вы думаете, сколько лаборатории понадобится времени на образцы крови?

— Думаю, к завтрашнему дню основные параметры будут нам известны, — подумав, сказал Новак. — Вот результатов анализа на ДНК и токсины придется ждать дольше. Конечно, если их поторопить и подмазать, зашевелятся. Но все равно, раньше середины недели никак.

— А когда доктор Гленденинг собирается проводить вскрытие, не знаете?

— Я с ним говорила, — ответила Энни. — Как выяснилось, он не в гольф отправился играть, как все подумали. Он поехал в иствейлскую больницу, работать с документами. По-моему, он умирает от скуки. И будет рад приступить к вскрытиям, как только ему дадут на это добро.

— Чудненько, — обрадовалась Жервез. — Считайте, это уже сделано.

— Но раньше понедельника это все равно не получится, — предупредила Энни, — ведь остальные сотрудники морга отдыхают.

— Да я никого не тороплю, — сказала Жервез. — К тому же завтра шабат. Если получится все провернуть утром в понедельник, будет здорово.

— Только надо решить, — встрял Бэнкс, — кого доктору Гленденингу вскрывать первым: Лоуренса Сильберта или Марка Хардкасла? По-моему, все практически уверены, что Хардкасл повесился, и нет никаких улик, которые бы подтверждали, что в момент смерти с ним кто-то был. Правильно я понял, Стефан?

— Совершенно верно, — кивнул Новак. — Да и вообще, вид места преступления, отметки на веревке и узел — все это в параметрах классического самоубийства. Прямо по учебнику. Трудно, знаете ли, повесить кого-то против его желания. На единственный, еще оставшийся в этом деле вопрос ответят токсикологи.

— В смысле не было ли тут воздействия какого-нибудь лекарства?

— Не исключено. Помните, владелец магазина сказал, что Хардкасл был спокоен и даже подавлен? Это вполне вероятное поведение для человека, который решил проститься с жизнью. Не говоря уж о том, что он был пьян. Мог и каких-нибудь таблеток наглотаться. В общем, надо внимательно изучить анализ его крови.

— Ясно, — понял Бэнкс. — То есть пока мы разрабатываем такую версию: Хардкасл сам не убивал Сильберта. Это сделал кто-то другой, а Хардкасл только обнаружил тело и, обезумев от горя, решил покончить с собой.

— Звучит разумно, — заметила Жервез. — Возражения против такой рабочей гипотезы есть?

Возражений не оказалось.

— Тогда, — продолжила Жервез, — как и предложил инспектор Бэнкс, будем расспрашивать, задавать вопросы. Надо разузнать все об их передвижениях незадолго до смерти, с точностью до минут. Кроме того, надо изучить их биографии, составить список друзей, врагов и бывших любовников. Узнать, где они работали, сколько зарабатывали, куда ездили отдыхать. Задача ясна?

Все кивнули. Суперинтендант Жервез собрала бумаги и пошла к выходу.

— Я постараюсь усмирить журналистов, — с порога бросила она, — раз уж они успели все пронюхать. А вы не забывайте, в каком районе работаете. Не злите местных жителей. И держите меня в курсе.

Совещание закончилось, и Бэнкс устроился в своем кабинете. Включив Элгара, «Концерт для виолончели», в исполнении Натали Клейн, он изучал копии документов, изъятых из бумажника Сильберта и машины Хардкасла. Ничего примечательного не попалось. Бэнкс бросил взгляд на часы — четверть седьмого. Позвонить бы Софии, узнать, простила ли она его, но сейчас его звонок будет весьма некстати. Гости должны подойти к половине седьмого, и в данный момент София наверняка носится как угорелая, готовясь к ужину.

Бэнкс со скучающим видом набрал номер Джулиана Феннера, экспортера-импортера с визитки, найденной в кошельке Сильберта. После пары гудков и щелчков женский голос вежливо сказал, что данный номер больше не обслуживается. Бэнкс сделал вторую попытку, на сей раз аккуратнее тыкая в кнопки, но ответ прозвучал тот же. Тогда он заглянул в базу данных, чтобы проверить, не привязан ли к номеру какой-нибудь адрес. Ничего. Видимо, номер и впрямь уже не существовал. Позвонив в комнату для заседаний, он попросил Энни к нему заглянуть.

Бэнкс подошел к открытому окну и задумчиво посмотрел на рыночную площадь. Вечер только начинался, и на улице было пока тихо и спокойно. Тени потихоньку вытягивались в длину, но Бэнкс знал, что светло будет до десяти вечера. Торговцы закрыли свои палатки и уехали два часа назад, оставив после себя едва уловимый запах подгнивших овощей. Магазины уже закрыли ставни, работали только супермаркет «Сомерфильд» да книжный «Смит». Изредка по булыжной площади брели прохожие, которым уже не терпелось опрокинуть стаканчик и перекусить.

Энни вошла в кабинет, и Бэнкс, усадив ее напротив, повернул монитор так, чтобы ей все было видно. Энни, в своей темно-красной футболке и короткой джинсовой юбке, без колготок, с растрепанными каштановыми волосами, казалась спокойной и уверенной в себе. Гладкая кожа, почти без косметики, сияла. С тех пор как Бэнкс сошелся с Софией, они почти не общались. Ей нелегко далось их недавнее совместное расследование. Бэнкс не очень-то помогал ей прийти в себя, но ему казалось, что она вполне оправилась. Те две недели, что Энни провела в отцовском доме, в Корнуолле, определенно пошли ей на пользу.

Бэнкс протянул Энни визитку.

— Ты ведь ему еще не звонила? — спросил он.

— Некогда было, — ответила Энни. — Я только приехала из Каслвью, и суперинтендант Жервез сразу вызвала меня на совещание. А потом эту визитку забрал ты.

— Энни, не надо оправдываться, я задал этот вопрос без всяких задних мыслей, честно.

Энни приподняла брови, но ничего не сказала.

— Он не обслуживается, — добавил Бэнкс, плюхаясь в кресло.

— В смысле?

— Да номер этого Джулиана Феннера, импорта-экспорта. Такого номера больше не существует, он уже не обслуживается. И адрес к нему никакой не привязан.

— С каких пор?

— Неизвестно. Думаю, надо подкинуть эту задачку нашей техслужбе.

— Хорошая мысль. Может, это чья-то старая визитка? — предположила Энни.

— А почему тогда Сильберт ее не выкинул? Других визиток у него, кстати, не было.

— А ты сам часто наводишь порядок в своем бумажнике? Неужели каждый день? Или, может, раз в неделю? Или раз в месяц?

— Примерно с той же частотой, как ты опустошаешь свою сумочку, — парировал Бэнкс.

— То есть никогда, — кивнула Энни. — Я даже боюсь представить, что творится в недрах моей сумки. Хорошо, что у меня нет времени ее разбирать.

— Может, ты и права. Может, это действительно очередная маленькая причуда. Но все-таки это странно, как и то, что оба одновременно уехали из дома, но в разные места. Хардкасл был в Лондоне с Вайменом, а Сильберт…

— …в Амстердаме, — закончила за него фразу Энни. — Даг проверил. Сильберт три дня, со вторника по четверг, провел в отеле «Амбассад» на канале Херенграхт. Съехал он утром в пятницу, вылетел из аэропорта Схипхол и приземлился дома десять минут десятого. Вылет не задерживали, так что самолет прибыл вовремя. А улетел он во вторник, в девять часов пятьдесят пять минут.

— Слушай, а район Херенграхта, случайно, не рядом с кварталом красных фонарей?

— Понятия не имею. Проверить?

— Попозже. Но почему они все-таки поехали в разные места? Почему не отправились вместе?

— Видимо, разные у них были цели поездки, — пожала плечами Энни. — Да и вообще, они оба были довольно независимыми. Вспомни, Хардкасл ведь даже сохранил за собой старую квартиру.

— Тоже верно, — сказал Бэнкс, массируя виски. — Извини. Что-то я никак не могу настроиться на работу.

— Что, мысли не о работе?

Бэнкс холодно глянул на Энни.

— Послушай, Алан, — помявшись, сказала она. — Мне жаль, что тебя вызвали из Лондона. Но мы ведь раньше так хорошо работали! Помнишь? Мы были отличной командой.

— Мы и до сих пор команда.

— Разве?

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Это у тебя надо спросить. Просто в последнее время все идет не так. После того дела с Карен Дрю я рассчитывала на тебя… на твою поддержку, на твою дружбу. Но тебе было не до меня.

— Ты поэтому так на Софию взъелась?

— Я ничего не имею против Софии. Речь вообще не о ней.

— Да брось, она же тебе не нравится.

— Алан, — наклонившись вперед, сказала Энни. — Клянусь, я не испытываю к Софии никакой неприязни. Правда. Она мне совершенно безразлична. А вот ты — нет. Ты мой друг. Не слишком ли ты вокруг нее прыгаешь? Ей это не нужно, поверь мне. Она из породы непотопляемых.

— Что ты имеешь в виду? Разве это плохо?

— Нет, конечно. Оставь.

— Ты сказала, что София из породы непотопляемых. Я не понял, что ты имела в виду.

— А вот что: не забывайся ты так. Не теряй голову.