С 27 июня авиация Западного фронта систематически наносила эшелонированные удары по вражеским колоннам в районах Пружаны, Береза, Молодечно, Барановичи, Ошмяны, Минск, Бобруйск. По неполным данным, в период с 22 по 30 июня она сбросила на противника 107,5 т бомб.
В сражении под Минском советские войска умело использовали занятые ими долговременные огневые точки. В «Отчете о боях 3-й танковой группы…» генерал Гот писал: «Минские доты частично пройдены не занятыми войсками противника, в то время как при преодолении других дивизии несли тяжелые потери, прорываясь через укрепленный пояс». Войска 13-й армии, особенно 64-я, 108-я стрелковые дивизии 44-го стрелкового корпуса и 100-я, 161-я стрелковые дивизии 2-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор Ермаков А. Н., стойко удерживали занимаемые рубежи до 28 июня.
Проявляя большое мастерство и инициативу, героически дрались в эти дни с танковыми частями противника воины 100-й ордена Ленина стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Руссиянов И. Н. До вступления в бои в частях и подразделениях была проведена большая партийно-политическая работа. Инструкторы и агитаторы отдела политической пропаганды, начальником которого был полковой комиссар Филяшкин К. И., выезжали в войска. В ротах и батальонах были проведены партийные, комсомольские собрания и митинги всего личного состава. Вместе с политической подготовкой проводилась напряженная боевая подготовка. Чтобы успешно уничтожать вражеские танки, солдат обучали метанию связок гранат и бутылок с горючей смесью. И вот экзамен от обучаемых вскоре стали принимать в жарком, смертельном бою. Хорошо организовало оборону своего участка отделение младшего сержанта Никифорова. Гранатами и бутылками бойцы этого отделения только 27 июня уничтожили шесть немецких танков.[87] В борьбе с вражескими танками примеры несгибаемой воли и мужества показывали своим подчиненным командиры. Так, например, капитан Морозов лично в этот день вывеют из строя 16 немецких танков. Когда не хватало бутылок, солдаты и офицеры использовали фляжки и другие подручные емкости, в которые можно было залить бензин.
Положение оборонявшихся в Минском укрепленном районе частей ухудшилось в связи с прорывом к Минску с юго-запада 47-го моторизованного корпуса из группы Гудериана. Но, даже несмотря на это, они продолжали оказывать упорное сопротивление гитлеровцам и в последующие дни. По-прежнему стойко удерживали занимаемые позиции в 20 км северо-западнее Минька 161-я стрелковая дивизия под командованием полковника Михайлова А. И. и 100-я стрелковая дивизия. 27 июня они перешли в контратаку, отбросив вражеские части на 12 км в северо-западном направлении. Тогда противник подтянул на этот участок большое количество танков и с утра 28 июня возобновил наступление. Два дня вела упорные бои с немецкими танками, рвавшимися к Минску, 100-я стрелковая дивизия. Однако силы были неравные. Враг наступал не только с фронта, но и с тыла. Чтобы избежать окружения, генерал Руссиянов вывел свои части в противотанковый район за р. Волма, где вновь организовал оборону. В эти дни воины дивизии, умело используя связки гранат и, главным образом, бутылки с горючей смесью, уничтожили большое количество пехоты и танков противника. Умело руководил боем командир 3-го батальона 85-го стрелкового полка капитан Тартычный, впервые в дивизии применивший бутылки с бензином для борьбы с танками. Его батальон только в течение дня 28 июня уничтожил 15 танков. В этот же день командир другого батальона капитан Коврижко Ф. Ф. лично уничтожил 10 танков. В боях за 28 и 29 июня войска 100-й стрелковой дивизии уничтожили до 100 танков, бронемашин и мотоциклов противника.[88] Блестящий опыт борьбы воинов 100-й и 161-й стрелковых дивизий с вражескими танками широко популяризировался в других соединениях фронта. В связи с этим стала постепенно изживаться зародившаяся было кое-где в первые дни войны танкобоязнь. Советские воины стали смело вступать в бой с гитлеровскими танками, нанося врагу большой урон.
Большие потери нес противник, но, находя слабые места в обороне, продолжал на узких участках фронта рваться вперед. Его действия облегчались еще и тем, что из-за недостаточно организованного снабжения в наших войсках недоставало боеприпасов и горючего. Некоторые соединения и части были вынуждены отходить только потому, что они не имели боеприпасов. Большие возможности для развития наступления предоставляло противнику господство в воздухе. Из-за недостатка истребителей и зенитных орудий наши наземные войска слабо прикрывались с воздуха. Вот что по этому поводу писал в те дни в политдонесении начальник отдела политической пропаганды 2-го стрелкового корпуса: «Начиная с 27 по 30 июня на фронте в районе Минска ни одного раза не появлялась наша авиация; при этих условиях авиация противника орудует безнаказанно».[89] И не случайно поэтому воины 100-й и 161-й стрелковых дивизий говорили: «Дайте снарядов, помогите самолетами — мы никогда не отступим». Но обеспечение войск боеприпасами и горючим в тех чрезвычайно трудных условиях обстановки было исключительно сложным делом. Бомбардировщики противника сильно бомбили узлы дорог, воинские эшелоны и колонны машин. Вследствие недостатка истребителей, а иногда и распыленного использования их, советские летчики не могли прикрыть все эти объекты с воздуха. Правда, в тех районах, где действовала советская авиация, она наносила большой урон противнику. Особенно отличились в конце июня летчики 123-го истребительного авиационного полка 10-й смешанной авиационной дивизии. 28 июня капитан Савченко, старший политрук Сиротин, лейтенант Жидов, лейтенант Завгородний и лейтенант Сахно вступили в воздушный бой, несмотря на численный перевес противника. В коротком бою, продемонстрировав мужество и боевое мастерство, наши летчики сбили 21 самолет противника.[90] В этот же день штурман звена 42-й авиационной дивизии коммунист лейтенант Башанов вслед за своим летчиком выпрыгнул из горящего самолета на парашюте. Приземлившись на территории противника, он проявил хладнокровие и храбрость. Уничтожив из личного оружия несколько гитлеровцев, он вырвался из окружения и спас своего товарища летчика, получившего сильные ожоги. Взаимопомощь и выручка в бою была законом жизни всех советских воинов с первого дня войны.
Удерживая в своих руках инициативу и имея численное превосходство в силах и средствах, немецко-фашистская армия стремилась во что бы то ни стало продолжать наступление. Не считаясь с потерями, вражеские войска продвигались вперед. Вследствие неравных условий борьбы наши сильно ослабленные соединения были вынуждены отступать. К исходу 28 июня большая часть войск 13-й армии отходила в район восточнее Минска, так как к городу с северо-запада и юго-запада рвались гитлеровские танки. В 17 часов 28 июня 12-я танковая дивизия 3-й танковой группы после упорного боя ворвалась в Минск, а на следующий день 39-й и 47-й моторизованные корпуса из групп Гота и Гудериана соединились. Войска 13-й армии в основном успели отойти на восток и 30 июня развернуться на рубеже Борисов — Смолевичи — р. Птичь. В то же время некоторые соединения других армий, отходившие из Гродно и Белостока на Новогрудок, Минск, оказались в окружении западнее Минска.
На левом крыле фронта в эти дни также продолжались ожесточенные бои с противником. После окончания приграничного сражения войска 4-й армии, ведя сдерживающие бои, отходили в направлении Слуцка. Имевшимися силами армия могла еще организовать устойчивую оборону в Слуцком укрепленном районе. Однако командование фронта до получения директивы Ставки об организации упорной обороны в Минском и Слуцком укрепленных районах, руководствуясь ранее полученными указаниями из центра, все еще нацеливало войска 4-й армии не столько на организацию обороны с целью остановить противника, сколько на подготовку наступления, чтобы разгромить вклинившиеся группировки врага. 25 июня генерал Павлов передал распоряжение генералу Коробкову через заместителя начальника штаба 4-й армии полковника Кривошеева о нанесении главными силами армии контрудара с целью разгрома наступающего в полосе армии противника. С этой целью 4-я армия была усилена действовавшими в районе Слонима 121-й стрелковой дивизией, которой командовал генерал-майор Зыков П. М., и 155-й стрелковой дивизией под командованием генерал-майора Александрова П. А. Во исполнение этого распоряжения в час ночи 26 июня генерал Коробков отдал войскам следующий приказ: 4-я армия во взаимодействии с 20-м механизированным корпусом и военно-воздушными силами фронта с рассветом 26 июня переходит в наступление с целью разгромить противостоящего противника и отбросить его за р. Щара.[91] Согласно этому приказу большая часть сил армии должна была проводить наступательную операцию. На организацию обороны в Слуцком укрепленном районе получил задачу только командир 28-го стрелкового корпуса генерал-майор Попов В. С., который имел в своем распоряжении лишь остатки 6, 42 и 55-й стрелковых дивизий.
В связи с тем что все соединения 4-й армии были втянуты в бои и находились на значительном удалении друг от друга, осуществить организованно контрудар не представилось возможным. Не удалось организовать и оборону в Слуцком укрепленном районе, так как на работы по приведению его в боевое состояние недоставало сил и не было времени. Вследствие этого к утру 27 июня части 4-й армии под натиском 24-го моторизованного корпуса, наступавшего вдоль Брестского шоссе, оставили Слуцк и, устраивая заграждения на путях вероятного продвижения вражеских танков, начали отходить к Бобруйску. К исходу 27 июня советские войска отошли на восточный берег р. Березина, организовав на нем оборону частями 47-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор Поветкин С. И., и подразделениями Бобруйского автотракторного училища во главе с полковником Чупрыгиным И. М. В этот день в тыл к противнику был заброшен разведывательный отряд из состава курсантов училища под командованием коммуниста старшего лейтенанта Грязева. Этот отряд собирал важные сведения о расположении вражеских войск, действовавших в районе Бобруйска. Своевременной передачей их командованию разведывательный отряд помог в проведении мероприятий по срыву наступления противника в районе Бобруйска.
Вследствие своевременной подготовки к обороне, все попытки немцев форсировать Березину с ходу были отражены. Однако положение войск 4-й армии в этом районе, в связи с подтягиванием фашистским командованием крупных сил постепенно ухудшалось. В связи с угрозой захвата противником моста через Березину в районе Бобруйска генерал Коробков отдал начальнику инженеров армии полковнику Прошлякову А. И. распоряжение на подрыв его.
Осложнилась обстановка и севернее Бобруйска. Танковые соединения противника продвигались к Березино и Свислочи. Так как наших войск в этих районах не было, командующий фронтом решил направить туда по одной бригаде 4-го воздушно-десантного корпуса. 28 июня командир корпуса генерал-майор Жадов А. С. получил приказ немедленно занять 8-й бригадой оборону по восточному берегу р. Березина у Свислочи, а 29 июня — 7-й бригадой у Березино и не допустить переправы противника. Ему было приказано также подготовить мост через Березину к взрыву и в случае необходимости подорвать его. Своевременно выдвинувшись в указанные районы, воздушно-десантные части отразили попытки противника форсировать реку с ходу и временно задержали дальнейшее продвижение вражеских танков.
В целом к концу июня, хотя и дорогой ценой,[92] врагу вновь удалось добиться значительных успехов. Решив, что советские войска разгромлены, а остатки их не смогут оказать организованного сопротивления, генерал-фельдмаршал фон Бок потребовал от командующих танковыми группами развернуть наступление на широком фронте с целью быстрейшего выхода на рубеж Дрисса-Витебск- Орша — Могилев — Рогачев — Речица. Он приказал генералам Готу и Гудериану выбросить передовые отряды для захвата переправ на рр. Березина, Западная Двина и Днепр.
Военный совет Западного фронта вскрыл намерения вражеского командования. Чтобы не допустить форсирования противником этих рек с ходу, командующий фронтом 28 июня решил, не ожидая подхода отступающих войск, организовать оборону на рр. Березина и Днепр в районах Борисова, Березино, Свислочи, Могилева и Рогачева силами местных гарнизонов и выдвигавшихся туда воздушно-десантных частей. В целях срыва наступления соединений 3-й танковой группы на лепельском направлении генерал Павлов в этот же день приказал начальнику лепельского гарнизона генерал-майору Терпиловскому Б. Р. немедленно приступить к организации обороны г. Лепеля, оборудовав вокруг района расположения войск противотанковый рубеж, создав укрепления на путях вероятного движения танков противника и устроив противотанковые минно-взрывные заграждения в дефиле и на подступах к переправам. Оборона Лепеля возлагалась на Лепельскую группу войск, в которую включили Лепельское минометное училище. Вильнюсское пехотное училище и 103-й отдельный противотанковый дивизион. Для минирования объектов II производства подрывных работ этой группе был придан 58-й отдельный саперный батальон, которым командовал майор Киселев. Саперы подготовили к подрыву все мосты на реках в районе Лепеля, а на дорогах установили мины. В ночь со 2 на 3 июля, в связи с угрозой захвата мостов танковыми частями противника, все они по приказу генерала Терпиловского были подорваны. При подходе немецких танков к мосту через р. Эсса южнее Лепеля два из них подорвались на минах.[93] На лепельском направлении действовал также в качестве отряда заграждения 169-й отдельный саперный батальон под командованием майора Афанасьева Л. Н. Саперы этого батальона подрывали мост, как правило, при нахождении головных танков на нем или вблизи него. Только в первых числах июля 169-й саперный батальон на путях продвижения вражеских танков подорвал 34 автодорожных моста.
Советские войска делали все возможное, чтобы остановить противника. Но для срыва наступления вражеских подвижных соединений, рвавшихся от Минска к Днепру, у Военного совета Западного фронта не хватало сил и средств. В сложившейся обстановке требовалось проведение срочных мероприятий, чтобы создать сплошной фронт обороны и остановить противника. Оценив итоги приграничных сражений, Ставка Главного Командования еще 25 июня решила сосредоточить и развернуть на рубеже Днепра свежие силы, подтягиваемые к фронту из внутренних военных округов. Однако к началу июля сосредоточение войск на этом рубеже было далеко от завершения. Для того чтобы усилить естественный противотанковый рубеж, каким является р. Днепр, по решению Военного совета Западного фронта силами местного населения оборудовался противотанковый рубеж по линии: Витебск- Орша — и далее по р. Днепр до Речицы. С целью прикрытия крупных населенных пунктов, расположенных вдоль Днепра, строились предмостные укрепления. Кроме этого рубежа в междуречье Березины и Днепра на основных танкоопасных направлениях создавались промежуточные полосы противотанковых заграждений.[94] Чтобы замедлить продвижение танковых группировок противника с целью выигрыша времени для организации устойчивой обороны на Днепре Ставка приказала прикрывать вынужденный отход специальными отрядами, которые должны были устраивать противотанковые заграждения, подрывать мосты, средства связи и разрушать дороги. По личному указанию Маршала Советского Союза Тимошенко С. К. начальник Главного военно-инженерного управления генерал-майор инженерных войск Котляр Л. З. отправил на западное направление три отряда заграждения. Отряд заграждения под командованием военного инженера 2 ранга Ястребова В. Н. действовал на стыке Северо-Западного и Западного фронтов, широко используя мины замедленного действия. Отряд полковника Овчинникова М. С. с 30 июня устраивал заграждения и минировал мосты на витебско-лепельском направлении, а отряд под командованием полковника Старинова И. Г. - на направлениях Орша, Борисов и Могилев, Березино. Все эти мероприятия проводились под неослабным контролем Ставки Главного Командования. 2 июля она дала распоряжение командующему Западным фронтом немедленно заминировать автомагистраль от Минска на Оршу, а также шоссе от Минска на Могилев. Ставка потребовала также, чтобы минирование было начато от Минска и осуществлено в нескольких местах, с тем чтобы в нужный момент можно было произвести подрыв дорожных сооружений и задержать продвижение танковых соединений противника.
Огромным напряжением сил войскам Западного фронта требовалось выиграть время для организации обороны на рубеже рр. Западная Двина и Днепр, Выполняя указания Ставки и Военного совета фронта, советские воины вели упорные арьергардные бои и при оставлении своих позиций подрывали мосты, а на отдельных участках устанавливали мины. Ожесточенные сражения с противником шли днем и ночью. В них участвовали пехота, артиллерия, танки и авиация. Все советские воины с величайшей стойкостью и храбростью, до последней капли крови дрались с ненавистным врагом, отстаивая честь, свободу и независимость своей Родины. Повсюду противник встречался упорным сопротивлением наших стрелковых войск, поддерживавшихся огнем артиллерии и ударами авиации с воздуха.
Большую помощь войскам, действовавшим с фронта, оказывали части и соединения, окруженные западнее Минска. Они не сложили оружия, как рассчитывал противник, и в течение длительного времени вели ожесточенную, кровопролитную борьбу с врагом, сковывая войска 9-й, 4-й армий и часть сил 2-й танковой группы. Докладывая свои намерения на 3 июля генерал-фельдмаршалу Браухичу, командующий группой армий «Центр» указывал в отношении действий войск этих армий следующее: «Продолжать сужение Новогрудского кольца окружения путем дальнейшего продвижения 2-й и 9-й армий, выбрасывая вперед подвижные части, а также выдвинуть войска из района Минска на запад до лесной опушки Налибокской пущи». Главные силы 9-й и 2-й[95] армий вели боевые действия с советскими войсками западнее Минска до 8 июля. Значительное количество наших войск в первой декаде июля отдельными группами вышло из окружения и влилось в состав оборонявшихся соединений на рубеже Днепра. Это отмечало и командование группы армий «Центр». «Установление многочисленных разрозненных соединений противника перед 4-й танковой армией, — доносило оно 7 июля в Берлин, которые отходят с частью сил, вышедших из окружения под Белостоком и Новогрудком, позволяет предполагать определенную последовательность в действиях и группировке противника». Некоторая часть советских солдат и офицеров не смогла вырваться из окружения, осталась в тылу противника и вела борьбу с врагом партизанскими методами как самостоятельно, так и влившись в начавшие уже активно действовать на территории Белоруссии партизанские отряды.
К концу июня командование группы армий «Центр» подтянуло танковые группы на рубеж р. Березина. Произведя частичную перегруппировку, группы Гота и Гуде-риана возобновили наступление. 30 июня 24-й моторизованный корпус форсировал р. Березина в районе Бобруйска и захватил плацдарм. На следующий день он начал наступление на рогачевском направлении. В связи с недостатком сил и средств войска 4-й армии не смогли задержать противника в междуречье Березины и Днепра. Поэтому, ведя арьергардные бои, они медленно отходили к Днепру. 2 июля начальник штаба фронта генерал-лейтенант Маландин Г. К. передал следующее распоряжение командующему 4-й армией: «Для преграждения возможностей действия противника со стороны Бобруйска в северном направлении организовать сплошную полосу заграждений на участке от р. Березина до р. Днепр на линии: Любаничи — Охотичи — Озеране — Шепчицы, глубиною до 5 км. В первую очередь заградить… дороги, поляны и другие доступные для танков проходы, применив завалы, мины, надолбы, фугасы».[96] Общее руководство этими работами возлагалось на начальника инженеров армии полковника Прошлякова А. И. Выполняя распоряжение фронта, войска 4-й армии при широком участии местного населения к подходу танков противника укрепили указанный рубеж. Инженерные подразделения по приказу полковника Прошлякова усилили его минно-взрывными заграждениями. Прикрыв заграждения артиллерийско-пулеметным огнем, войска 4-й армии не позволили немцам развить наступление во фланг наших войск, оборонявшихся на борисовском направлении, и временно задержали продвижение вражеских танков к Днепру.
Оценивая сложившуюся в конце июня в районе Бобруйска и севернее его обстановку, генерал Павлов пришел к выводу, что большая часть сил 2-й танковой группы нацеливается на Могилев. Поэтому он решил для непосредственной защиты подступов к городу создать Могилевский район обороны.[97] Выполнение этой задачи было возложено на 61-й стрелковый корпус, командир которого был назначен начальником района обороны. Для борьбы с вражескими танками ему предлагалось сформировать подвижные отряды в составе одной стрелковой роты, одного саперного взвода и двух орудий каждый. Эти отряды были созданы и действовали на направлениях: Березино, Могилев; Свислочь, Могилев; Бобруйск, Могилев и Рогачев, Могилев. Они также позволили до некоторой степени замедлить выход немцев к Днепру.
Жаркие бои оврагом вели в первых числах июля войска 13-й армии. Заняв полевые укрепления восточнее Минска, они до 2 июля сдерживали натиск 46-го моторизованного корпуса. Здесь вновь отличились части 100-й стрелковой дивизии, уничтожив большое количество немецких танков. Личный состав этой дивизии хорошо окапывался и маскировался и при приближении вражеских танков забрасывал их гранатами и бутылками с горючей смесью, а пехоту отсекал ружейно-пулеметным и минометным огнем и уничтожал.
Но силы, возможности и условия борьбы были далеко не равные, а поэтому наши войска были вынуждены отходить за р. Березина. В результате этого угрожающая обстановка складывалась на борисовском направлении. В связи с обозначившимся обходом войск правого крыла командующий фронтом приказал перебросить 1 июля на автомашинах в район севернее Борисова 1-ю Московскую мотострелковую дивизию с задачей подготовить к обороне рубеж Крацевичи Стахов и переправу у Чернявка и не допустить прорыва противника через р. Березина.[98] Для работ по укреплению оборонительной полосы дивизии рекомендовалось широко привлекать местное население. С целью создания противотанковых заграждений было предложено устраивать лесные завалы, отрывать противотанковые рвы, эскарпы, контрэскарпы и устанавливать противотанковые мины. Командиру дивизии полковнику Крейзеру Я. Г. было указано, чтобы он установил связь с начальником Борисовского гарнизона, части которого оборудовали в эти дни предмостное укрепление в районе Борисова. Подготовкой обороны на промежуточных рубежах, подрывом мостов и минированием узлов дорог советские войска стремились как можно дольше задержать подвижные соединения врага.
Несколько суток шли напряженные сражения с танковыми соединениями противника на рубеже р. Березина в районах Борисова, Чернявки, Березино и Свислочи. И только 4 июля врагу удалось захватить несколько плацдармов на р. Березина. Перегруппировав свои силы и создав значительное численное превосходство на направлениях главных ударов, противник возобновил с них наступление. Войска Западного фронта, оказывая на каждом естественном рубеже ожесточенное сопротивление врагу, медленно отходили к Днепру.
Гитлеровское командование еще надеялось, что танковые соединения быстро выйдут к Западной Двине и Днепру, с ходу форсируют эти реки и разовьют наступление на Смоленск с целью ликвидации всех оставшихся соединений советских войск и открытия беспрепятственного пути на Москву. Главнокомандование сухопутных войск считало, что в составе Западного фронта имеется не больше 11 дивизий, которые не смогут оказать им серьезного сопротивления. Однако действительность опрокинула все расчеты фашистских стратегов. Уже бои в междуречье Березины и Днепра показали их ошибочность. Еще большее разочарование ожидало их на рубеже Западной Двины и Днепра.
С целью усиления войск Западного фронта Ставка Главного Командования в первых числах июля передала в его состав развертывавшиеся на рубеже рр. Западная Двина и Днепр соединения 22, 20 и 21-й армий. 4 июля командующий фронтом приказал войскам этих армий прочно обороняться в занимаемых полосах и не допустить прорыва противника в восточном и северном направлениях.[99] 22-я армия под командованием генерал-лейтенанта Ершакова Ф. А. должна была оборонять Себежский и По-лоцкий укрепленные районы и участок по р. Западная Двина до Бешенковичи. На рубеже Бешенковичи — Шклов подготавливала оборону 20-я армия, которой командовал генерал-лейтенант Курочкин П. А., а на участке Могилев, Быхов, Лоев — 21-я армия под командованием генерал-лейтенанта Герасименко В. Ф.
Командующий 22-й армией организовал оборону укрепленных районов следуюищм образом. Себежский укрепленный район обороняли соединения 51-го стрелкового корпуса (170, 112 и 98-я стрелковые дивизии), а Полоцкий — войска 62-го стрелкового корпуса (174-я и 186-я стрелковые дивизии). Части постоянных гарнизонов укрепленных районов были подчинены командирам стрелковых корпусов или дивизий, в полосах которых они занимали оборону, 51-й стрелковый корпус с помощью местного населения построил оборонительную полосу между укрепленными районами, чтобы воспретить противнику обход их. Стрелковые дивизии строили боевые порядки в один эшелон с выделением общевойскового резерва силой от одного до двух стрелковых батальонов. Кроме того, по приказу генерала Ершакова в каждой дивизии был создан подвижный резерв на автомашинах в составе одного усиленного стрелкового батальона с противотанковыми средствами.[100] Опираясь на сооружения укрепленных районов, войска 22-й армии стойко сдерживали натиск 3-й танковой группы противника. Более того, они создали сильную угрозу флангам групп армий «Север» и «Центр». Упорно обороняясь в укрепленных районах, 22-я армия нанесла серьезный урон 57-му моторизованному и 23-му армейскому корпусам и на несколько дней задержала их продвижение.[101] О трудностях, с которыми пришлось столкнуться немецко-фашистским войскам, действовавшим на этом направлении, красноречиво свидетельствует донесение генерала Гота фельдмаршалу Боку. Он писал: «Время, которое было предоставлено русским при нашем наступлении на Минск и при нашей остановке у Минска, было использовано ими для разрушения мостов и переправ, которые они производили впервые в больших масштабах… Начатое с опозданием наступление на Полоцк многократно натыкалось на вражеские контратаки и неоднократно приостанавливалось перед новой линией дотов».
Особенно напряженные бои развернулись на левом фланге 22-й армии. 4 июля врагу удалось захватить плацдарм на р. Западная Двина в районе Диены. На следующий день решительной контратакой советские воины отбросили гитлеровцев на южный берег. На подступах к реке остались тысячи вражеских солдат и много подбитых танков. Значительная часть наступавших нашла себе могилу на дне реки. В ходе боя выявилось, что немецко-фашистские войска не выдерживают штыковых атак.
Упорная борьба в районе Диены продолжалась и в последующие дни. Сосредоточив крупные силы, которые были поддержаны авиацией, враг вновь захватил плацдарм на Западной Двине. Советские воины день и ночь вели ожесточенные бои с немцами, стремясь сбросить их с плацдарма. Однако сделать этого им не удалось вследствие подавляющего численного превосходства врага.
В этот день соединения 22-й армии занимали оборону на рубеже от Себежского укрепленного района до Витебска, общей протяженностью свыше 200 км. Соединения оборонялись на широком фронте (на дивизию приходилось около 35 км). К этому времени часть дивизий была почти полностью укомплектована личным составом, а в некоторых соединениях имелся уже большой некомплект. Так, например, в 126-й стрелковой дивизии насчитывалось всего 2355 человек.
7 июля войска 3-й танковой группы совместно с частью сил 16-й армии группы армий «Север» возобновили наступление в полосе 22-й армии. Против шести дивизий наступали шестнадцать немецких дивизий. Вражеское командование намеревалось окружить и уничтожить советские соединения, а затем нанести им удар во фланг и выйти в тыл всего Западного фронта. Для достижения этой цели 2-й армейский корпус наступал через Себеж на Идрицу, 57-й моторизованный корпус — через Диену на Невель, а 39-й моторизованный корпус — из районов Улла и Бешенковичи на Витебск и севернее его. Отражение вражеского наступления проходило в тяжелых условиях. Сосредоточив сильные ударные группировки, противник местами прорвал оборону войск 22-й армии и вклинился в глубину. 8 июля врагу удалось прорвать на некоторых участках Себежский укрепленный район. Но большего добиться он не смог. В результате упорства, проявленного советскими войсками, и особенно личным составом 170-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Силкина Н. К., наступление противника в районе Себеж было остановлено.
На участке от Улла до Бешенковичи (протяженностью около 30 км) оборонялся один полк 186-й стрелковой дивизии. В районе Витебска, также на широком фронте, до сосредоточения 19-й армии готовилась к обороне 153-я стрелковая дивизия, которая вскоре была переброшена в район Сенно, а на ее место прибыла 128-я стрелковая дивизия. Вполне естественно, что создать глубокую и устойчивую оборону на таком фронте в короткие сроки они не могли.
Не достигнув успеха на севере, соединения 3-й танковой группы с утра 9 июля возобновили наступление южнее с целью форсирования Западной Двины в районах Улла, Бешенковнчи. Советские воины встретили врага губительным огнем артиллерии пулеметов и решительными контратаками. Но силы были неравные. В результате этого 39-му моторизованному корпусу группы Гота к 10 июля удалось форсировать Западную Двину у Бешенковичи и захватить плацдарм.
Особого упорства, ожесточенности и напряжения достигли в начале июля сражения, развернувшиеся на борисовско-оршанском направлении, где рвалась к Днепру группа Гудериана. В районе Борисова оборонялись отдельные части 13-й армии, отошедшие из Минска. Сам город обороняли отдельные части и Борисовское танковое училище, начальником которого был корпусной комиссар Сусайков И. 3. Неоднократные попытки соединений 47-го моторизованного корпуса форсировать Березину успешно отбивались советскими войсками. Но противник не собирался прекращать наступление. Вследствие этого в районе Борисова разгорелись жаркие бои, в ходе которых советские воины несколько раз переходили в контратаки. В результате активных действий наших войск враг нес большие потери. Чтобы овладеть городом и захватить мост через Березину, фельдмаршал фон Бок бросил большое количество танков и пикирующих бомбардировщиков 8-го авиационного корпуса. Несмотря на мужество и отвагу, проявленные личным составом училища, противнику удалось 2 июля захватить Борисов.
На следующий день 18-я танковая дивизия от Борисова продвинулась до р. Бобр у Крупки, где неожиданно для себя натолкнулась на сильное сопротивление частей 1-й Московской мотострелковой дивизии, в составе которой имелось около 100 танков. Этой дивизии совместно с отходившими частями 13-й армии и подразделениями Борисовского училища удалось не только остановить врага, наступавшего вдоль автомагистрали Минск-Москва, но и отбросить его назад. Вместе с танковыми частями успешно действовала в этом бою артиллерия 1-й Московской мотострелковой дивизии, 13-й артиллерийский полк, на вооружении которого были 122-мм и 152-мм орудия, в упор расстреливал вражеские танки. Советские воины неоднократно контратаковали части 18-й танковой дивизии. Они нанесли этой дивизии значительные потери и задержали ее около двух суток. Показательно, что немецкие танкисты боялись вступать в борьбу с нашими танками Т-34. В этих боях советские воины проявили массовый героизм, за что многие из них были награждены орденами. За умелое руководство боевыми действиями и проявленный героизм командир дивизии полковник Крейзер Я. Г. был удостоен звания Героя Советского Союза.
Для того чтобы сломить сопротивление советских войск на рубеже р. Бобр, противник подтянул другие дивизии 47-го моторизованного корпуса и при поддержке авиации возобновил наступление. Отходя от рубежа к рубежу в направлении к Орше, советские воины вели упорные арьергардные бои, переходя на некоторых участках в контратаки. На помощь отходившим войскам были выдвинуты некоторые части 20-й армии. Стойкой обороной на центральном участке фронта наши войска так и не позволили врагу стремительно выйти к Днепру и с ходу форсировать его.
Упорное сопротивление немецко-фашистским соединениям оказали и войска левого крыла Западного фронта. Генерал Гудериан доносил 4 июля фельдмаршалу Боку, что «…противник на всем фронте наступления оказывает ожесточенное сопротивление… Почти все мосты между р. Березина и р. Днепр, в особенности на шоссейных дорогах, разрушены». Вторя ему, командующий группой армий «Центр» докладывал в ставку Гитлера, что «сопротивление перед нашими наступающими танковыми группами значительно усилилось… Противник… оказывает ожесточенное организованное сопротивление при поддержке артиллерийского огня…»
Непрерывно усиливавшемуся упорству советских войск в обороне способствовало постоянно возраставшее мастерство солдат, офицеров и генералов. Существенное влияние на организованность обороны оказало и новое командование Западного фронта. 2 июля командующим фронтом был назначен Маршал Советского Союза Тимошенко С. К., а начальником штаба с 30 июня был генерал-лейтенант Маландин Г. К. С вступлением этих лиц в командование фронтом значительно улучшилось управление войсками, стал наводиться порядок в организации и устройстве тыла.
Военный совет фронта, чтобы ослабить главную ударную силу гитлеровской армии — танковые войска, особое значение придавал организации противотанковой обороны.
6 июля была издана специальная директива по этому вопросу. В ней указывалось о необходимости широкого применения противотанковых заграждений, которые должны были прикрываться пулеметным огнем и противотанковой артиллерией. «Для срыва маневра, отрезания баз и блокировки прорвавшихся танков противника, — указывалось в директиве, — командирам корпусов создать подвижные отряды преследования (конные, моторизованные или смешанные). В отрядах преследования иметь саперов и необходимые средства для быстрого устройства заграждений на путях движения танков, на их флангах и в тылу, с тем чтобы не дать возможности им проникать в глубину, выходить во фланг и тыл нашей пехоте и отрезать их от баз снабжения».[102] Обобщив опыт первых дней войны, командование фронта 9 июля отдало войскам новую директиву о борьбе с танками противника. «Практика боевых действий, — говорилось в ней, подтверждает, что войска правильно организованной обороной с успехом отражают атаку механизированных и моторизованных войск противника вплоть до полного их разгрома. Неустойчивость обороны в борьбе с мотомеханизированными частями противника является следствием слабой организации и системы артиллерийского противотанкового огня в сочетании с противотанковыми препятствиями».[103] Директива требовала артиллерию располагать на танкоопасных направлениях, выбирая огневые позиции с учетом возможности стрельбы по танкам прямой наводкой с дистанции 1500–1000 м. Этим устранялся существенный недостаток требований наших предвоенных уставов, заключавшийся в том, чтобы артиллерию располагали в танконедоступной местности.
Одновременно с подготовкой обороны на рубеже рр. Западная Двина, Днепр советские войска наносили мощные контрудары по врагу на лепельском, борисовском и бобруйском направлениях.
Чтобы ликвидировать угрозу прорыва 39-го моторизованного корпуса на витебско-смоленском направлении, командование Западного фронта решило нанести контрудар во фланг и разгромить его. Поэтому 4 июля, одновременно с задачей на организацию обороны, командующий 20-й армией получил от Маршала Советского Союза Тимошенко С. К. приказ на уничтожение вражеской группировки, наступавшей из Лепеля в направлении Витебска. Решение этой задачи возлагалось на 7-й и 5-й механизированные корпуса, которые должны были нанести контрудар из района юго-западнее Витебска в направлении Сенно, Лепель. Глубина задачи достигала 140 км. Начало наступления назначалось на утро 6 июля.[104] Боевой порядок 7-го механизированного корпуса, которым командовал генерал-майор Виноградов В. И., строился в один эшелон. Его составляли две танковые дивизии, 1-я Московская мотострелковая дивизия этого корпуса уже участвовала в боях. 5-й механизированный корпус, которым командовал генерал-майор Алексеенко И. П., имел двухэшелонное построение. В первом эшелоне находились две танковые дивизии, а во втором — 109-я моторизованная дивизия. В 5-м механизированном корпусе к началу наступления имелось около 300, а в 7-м — несколько более 400 танков. На этом направлении действовало примерно столько же танков противника при господстве в воздухе вражеской авиации. Здесь уместно заметить, что Военный совет Западного фронта еще не принял необходимых мер в целях массированного использования имевшейся во фронте авиации, большая часть которой была подчинена командующим армиями. В армиях находилось 103 истребителя и 93 бомбардировщика, в то время как в распоряжении командующего фронтом было лишь 57 бомбардировщиков.[105] Противовоздушная оборона механизированных корпусов, в связи с недостатком средств, была слабой, а немецко-фашистское командование бросило на это направление почти весь 2-й воздушный флот. Кроме того, условия боевых действий советских танковых дивизий в выбранном для наступления районе сильно осложнялись лесисто-болотистой местностью, слабой поддержкой пехоты и несвоевременным подвозом боеприпасов и горючего.
Первые удары наши механизированные корпуса на несли по врагу около 10 часов 6 июля. Действия 5-го механизированного корпуса в первый день наступления развивались успешно. Его соединения вышли в район Сенно, Красное Село,[106] продвинувшись на 30–40 км. Во второй половине дня танковые и моторизованные части противника, атакованные нашими танками, были вынуждены перейти к обороне. Фельдмаршал фон Клюге срочно перебросил сюда 17-ю и 18-ю танковые дивизии из группы Гудериана. 7 и 8 июля бои продолжались с неослабевающей силой. Упорной обороной вражеские войска оказывали сильное противодействие наступающим частям. Перегруппировавшись, наши танковые соединения 9 июля нанесли новый удар по врагу, разгромили два его моторизованных полка, уничтожили четыре артиллерийских батареи и значительное количество противотанковых орудий. Оставив на поле боя сотни трупов, гитлеровские части вновь отошли на запад.
Поддерживая наступающие войска, авиация фронта наносила удары с воздуха по танковым и моторизованным частям в районах западнее Сенно, Лепель и по аэродромам противника. Особенно успешно советские летчики действовали ночью. Только в ночь на 9 июля действиями по аэродромам противника и в воздушных боях они уничтожили 62 вражеских самолета, потеряв при этом лишь 7 своих.[107]
Четверо суток шли ожесточенные бои. Враг нес большие потери, о чем красноречиво свидетельствует отданный в эти дни приказ командира 18-й танковой дивизии генерал-майора Неринга, который гласил: «Потери снаряжением, оружием и машинами необычайно велики и значительно превышают захваченные трофеи. Это положение нетерпимо, иначе мы напобеждаемся до своей собственной гибели».[108]
С целью отражения контрудара советских войск командующий 4-й танковой армией на помощь действовавшим здесь войскам был вынужден перебросить 7-ю танковую дивизию 113 района Диены и организовать оборону на рубеже Гнездиловичи — Липно. Наиболее упорные и яростные бои в период с 6 по 9 июля происходили в районе южнее Сенно. Солдаты и офицеры 18-го мотострелкового полка в течение двух суток вели решительное наступление, проявляя мужество, отвагу и героизм. Командир 3-го батальона майор Звудин, идя в атаку впереди своих подчиненных, личным примером воодушевлял бойцов. Будучи раненым, он не ушел с поля боя до тех пор, пока не передал командование своему заместителю. Герой Советского Союза капитан Прошин Н. И., ведя в атаку свой танковый батальон, был тяжело ранен и, несмотря на это, оставался в танке до конца боя. Батальон Прошина уничтожил в этом бою 8 вражеских танков.[109]
Для срыва наступления советских войск фельдмаршал фон Бок приказал командующему 2-го воздушного флота 8 и 9 июля сосредоточить основные усилия авиации в районе Сенно. В результате этого, как доносил генерал Гот, «17-я танковая дивизия после тяжелого оборонительного боя, в котором приняли участие наши (немецкие. — Прим. В. А.) пикирующие бомбардировщики, заняла Сенно».
Механизированные корпуса в ходе наступления нанесли врагу большие потери и совместно с отходившими с запада войсками не позволили немецким соединениям выйти в эти дни в район Витебска и к Днепру у Орши. Однако развить контрудар им не удалось, так как авиация противника непрерывно наносила массированные удары, вследствие чего они сами понесли большие потери и были вынуждены отходить. Результаты контрудара были бы значительно большими, если бы при осуществлении его не был допущен ряд недостатков. В первую очередь к ним следует отнести: плохую организацию взаимодействия танков с пехотой и артиллерией, нечеткость управления войсками в ходе сражения, ввод войск в сражение по частям и слабое прикрытие их с воздуха.
9 июля, сосредоточив основные усилия на витебском направлении, 3-я танковая группа ворвалась в город. В районе Витебска сосредоточивались войска 19-й армии, которой командовал генерал-лейтенант Конев И. С. В результате того что войска армии не успели изготовиться к обороне, а противник на узком участке фронта сосредоточил крупную танковую группировку, к исходу 9 июля в районе Витебска сложилась весьма неблагоприятная для наших частей обстановка.
В период с 5 по 9 июля сильные контрудары по врагу наносили войска 20-й и 21-й армий на борисовском и бобруйском направлениях. 6 июля командование группы армий «Центр» доносило в Берлин следующее: «Противник перед 2-й танковой группой усилил свою группировку за счет подброски новых частей в направлении Гомель. Удары противника от Жлобин в направлении Бобруйск, а также в районе Березино позволяют предполагать, что он намерен сдержать наступающие через Березину наши танковые силы, для того чтобы организовать свою оборону на р. Днепр». В результате контрударов советских войск подвижные соединения группы Гудериана были остановлены в междуречье Березины и Днепра. Им не удалось, как требовало немецко-фашистское командование, стремительно выдвинуться к Днепру и форсировать его с ходу.
В первые дни Великой Отечественной войны важную роль в обеспечении стыка войск Западного и Юго-Западного фронтов на Припяти сыграла Пинская флотилия, командующим которой был контр-адмирал Рогачев Д. Д. Многие корабли флотилии были вооружены морскими артиллерийскими системами калибра 120-мм, 102-мм, 76-мм, 122-мм гаубицами, 45-мм орудиями и крупнокалиберными пулеметными установками.[110] Развертывание флотилии, оперативно подчиненной командующему Западным фронтом, было начато утром 22 июня. На следующий день передовой отряд под флагом начальника штаба флотилии капитана 2 ранга Брахтмана Г. И. прибыл к Кобрину, где корабли флотилии, в соответствии с заранее разработанным планом, должны были оказывать содействие войскам 4-й армии. Однако в связи с отходом частей 4-й армии и отсутствием связи с ней командующий флотилией решил отвести корабли в район Пинска. С 24 июня по 9 июля корабли флотилии совместно с частями 4-й армии, отошедшими в этот район, обороняли Пинск, Лунинец и Туров.
В это время штаб флотилии имел непосредственную связь с сухопутными войсками, действовавшими в Полесье, а также связь взаимодействия со штабом 5-й армии Юго-Западного фронта. С первых чисел июля штаб флотилии установил также связь с 21-й армией Западного фронта. К 10 июля флотилия совместно с частями 75-й стрелковой дивизии и Мозырского укрепленного района прикрывала своим огнем стык Западного и Юго-Западного фронтов на Припяти. Корабли Пинской флотилии в начале войны осуществляли артиллерийскую поддержку сухопутных войск на предмостных позициях и на участках переправ через рр. Принять, Березина и Днепр, а также переправляли свои войска и нарушали переправы вражеских частей.[111] Таким образом, Пинская военная флотилия оказала большую помощь сухопутным войскам в ведении ими упорных оборонительных боев на западном направлении.
В целях мобилизации личного состава на успешное выполнение стоявших перед войсками Западного фронта боевых задач в частях и подразделениях проводилась большая партийно-политическая работа. Например, в частях 13-й авиационной дивизии с первого дня боевых действий были созданы активы. После каждого боевого вылета группы актива в 24, 121 и 125-м авиационных полках путем бесед с летчиками собирали данные о выполнении ими боевых задач. Лучший боевой опыт немедленно передавался другим экипажам и становился достоянием всех летчиков. Партийно-политическая работа в этой дивизии проводилась главным образом в масштабе эскадрильи, звена и отдельного экипажа самолета. В боевой обстановке, как показал опыт первых дней войны, партийно-политическая работа в низших звеньях являлась наиболее целесообразной формой.
Коммунисты и комсомольцы, как правило, были в первых рядах сражающихся войск. Политработники непрерывно находились в гуще боя и нередко личным примером вдохновляли бойцов на героические подвиги. В результате широко проводимой партийно-политической работы непрерывно возрастал моральный дух советских войск, являвшийся источником героических подвигов во славу своей любимой Родины. На фронте были не только отдельные воины, героически дравшиеся с гитлеровцами, но имелись и целые подразделения, части, соединения и объединения, которые, не щадя своей жизни, вели ожесточенную борьбу с врагом. Особой честью воинов считался вынос знамени с поля боя в случае угрозы захвата его противником. При выносе Знамени 472-го артиллерийского полка старшим сержантом Голицыным под ним был убит конь, а сам он получил четыре ранения. Обливаясь кровью и изнемогая от боли, комсомолец Голицын рапортовал команднру полка: «Ваш приказ выполнен. Знамя в наших руках».[112]
В эти дни лучшие солдаты и офицеры подавали заявления о приеме в партию и комсомол. Например, в 18-й танковой дивизии только 1 и 2 июля было подано свыше 140 заявлений о приеме в партию и 205 заявлений о приеме в комсомол.[113] Вступающие в партию заверяли, что они не пощадят своей жизни во имя победы над ненавистным врагом. В результате большого размаха партийно-политической работы упорство и стойкость советских войск в борьбе с гитлеровскими захватчиками значительно возросли.
К 10 июля наступление войск группы армий «Центр» на большинстве участков фронта было временно остановлено. К этому времени 3-я и 2-я танковые группы вышли на рубеж рр. Западная Двина и Днепр. Все попытки противника форсировать Днепр с ходу к успеху не привели. Правда, врагу удалось форсировать на отдельных участках Западную Двину и, развивая наступление, захватить Витебск. Вследствие того что советские войска, подтягиваемые из глубины, еще не были полностью сосредоточены и развернуты на рубеже Днепра и в районе Витебска, положение на Западном фронте продолжало оставаться напряженным. Враг готовился к возобновлению наступления. Однако в связи с потерями, использованием пехотных соединений для борьбы с советскими частями, которые продолжали еще оказывать упорное сопротивление на рубеже Западной Двины и Березины, а также вследствие растяжки тылов и ухудшения снабжения гитлеровское командование было вынуждено сократить масштабы последующих операций. 12 июля командование группы армий «Центр» доносило в генеральный штаб сухопутных войск о своих намерениях на ведение последующего наступления следующее: «Общее положение со снабжением и обеспечением группы армий, включая и воздушные силы, требует определенных ограничений как во времени, так и в масштабах проведения той или иной операции». В результате этого в начавшемся 10 июля Смоленском сражении войска группы армий «Центр» продвинулись всего на 150–180 км и в конце июля, понеся большие потери, были вынуждены перейти к обороне.
В результате неудачного исхода вооруженной борьбы на западном направлении советские войска были вынуждены оставить значительную часть Белоруссии и отойти на рубеж рр. Западная Двина-Днепр. На этом рубеже противник встретил упорное сопротивление советских войск, которое возрастало с каждым днем. Вражеские части временно были остановлены. Тем не менее положение войск Западного фронта, вследствие численного превосходства противника, удержания им стратегической инициативы и господства вражеской авиации в воздухе, продолжало оставаться тяжелым.
Однако, несмотря на серьезные успехи, достигнутые немецко-фашистскими войсками, им не удалось, как это планировалось, полностью разгромить советские соединения к западу от вышеуказанного рубежа. Более того, в результате упорного сопротивления наших войск противник понес большие потери и был вынужден задержаться на Днепре. Намеченные сроки наступления немецко-фашистских войск срывались. Это создало уже предпосылки для срыва плана «молниеносной» войны.
Несмотря на огромные трудности и лишения, которые пришлось перенести Советским Вооруженным Силам, действовавшим на западном направлении в начале войны, их моральный дух оставался высоким, а вера в окончательную победу непоколебимой. Это было вынуждено признать и вражеское командование, которому по ожесточенности и напряженности боев не трудно было сделать такое заключение. Командование группы армий «Центр» 19 июля в оперативном донесении констатировало, что «упадка боевого духа в русской армии пока еще не наблюдается». Большую роль в поддержании высокого морального духа войск сыграл партийно-политический аппарат. Политработники Западного фронта, как правило, находились там, где было особенно тяжело, и личным примером, не щадя жизни, воодушевляли бойцов на выполнение самых трудных боевых заданий командования.
Войска Западного фронта, опираясь на поддержку всего советского народа, делали все возможное, чтобы измотать ударные группировки противника, рвавшиеся к сердцу нашей Родины — Москве, остановить их, а затем и разгромить.
Глава шестая
Боевые действия Советских Вооруженных Сил на Юго-западном направлении
(Схема 3)
1. Приграничные сражения в Западной Украине
К началу нападения на Советский Союз немецко-фашистское командование сосредоточило крупную группировку на юго-западном направлении. Подготовке войск группы армий «Юг» к вторжению на территорию Украины придавалось также большое значение, так как по расчетам гитлеровских стратегов овладение этим богатейшим промышленным и сельскохозяйственным районом должно было резко сократить военно-экономический потенциал СССР, открыть путь к кавказской нефти и тем самым ускорить поражение Советской Армии. Поэтому не случайно за несколько дней до вероломного нападения на Советский Союз войска группы армий «Юг» посетили генерал Гальдер и генерал-фельдмаршал Браухич. В присутствии Гальдера 24 мая в штабе 17-й армии, которой командовал генерал-полковник фон Штюльпнагель, решались вопросы о распределении сил по операционным направлениям в предстоящем наступлении, об использовании артиллерии, в том числе и большой мощности, и другие. Браухич 11 июня провел специальное совещание в штабе группы армий «Юг», на котором присутствовали фельдмаршал фон Рундштедт, командующий 6-й армией фельдмаршал фон Рейхенау и командующий 1-й танковой группой генерал-полковник фон Клейст. На этом совещании был рассмотрен ход подготовки к нападению на СССР и обсужден план взаимодействия танковой группы с полевыми армиями и авиацией. После совещания Браухич посетил штаб 48-го моторизованного корпуса, который должен был наступать на направлении главного удара танковой группы. Командир корпуса доложил ему предполагаемый план боевого использования танковых и моторизованных соединений, который был одобрен Браухичем.
Во второй декаде июня соединения группы армий «Юг» ускоренно выдвигались в исходные и выжидательные районы. На рубеже Влодава — Перемышль развернулись 6-я и 17-я армии и 1-я танковая группа. На границу СССР с Чехословакией и Венгрией выходил венгерский корпус. 11-я немецкая, 3-я и 4-я румынские армии развертывались вдоль рр. Прут и Дунай.
По «плану Барбаросса» 6-я армия и 1-я танковая группа должны были нанести удар в направлении Ровно, Новоград-Волынский, Житомир, Киев с целью прорыва обороны советских войск, захвата Киева, форсирования Днепра и последующего развития наступления вдоль реки, чтобы при содействии других объединений окружить и уничтожить соединения Киевского особого военного округа западнее этой крупной водной преграды, 11-я немецкая, 3-я и 4-я румынские армии, наступая с рубежа р. Прут на могилев-подольском направлении, должны были содействовать главной ударной группировке в окружении и уничтожении советских войск на правобережной Украине. Для достижения поставленной цели гитлеровское командование создало на направлениях главных ударов значительное превосходство в силах и средствах.
К исходу 21 июня немецкие войска заняли исходное положение для наступления. В этот день вечером они получили из штаба группы армий «Юг» условный пароль: «Сказание о героях. Вотан, Некар 15». Это был сигнал к нападению на Советский Союз утром 22 июня. В 3 часа ночи войска группы армий «Юг», закончив подготовку к нападению на СССР, замерли в ожидании команды. В то же время войска Киевского особого военного округа в приграничной полосе никаких мер по подготовке к отражению агрессии, вследствие запрета из Центра, не провели. Это отмечало и вражеское командование. Так, например, командир 48-го немецкого моторизованного корпуса в ночь с 21 на 22 июня доносил: «Сокаль не затемнен. Русские оборудуют свои доты при полном освещении. Они, кажется, ничего не предполагают…»
В четвертом часу утра артиллерия противника открыла ураганный огонь по приграничным укреплениям и районам расположения советских войск. В это же время его авиация начала бомбить военные городки, аэродромы, военно-морские базы, склады и другие военные объекты, а также советские города до Киева включительно. В числе первых объектов атак вражеской авиации была главная база Черноморского флота — Севастополь. Во время налета на Севастополь вражеской авиации зенитная артиллерия открыла по ней сильный огонь. Артиллеристы зенитной батареи под командованием лейтенанта Зернова первыми на юго-западном направлении сбили вражеский самолет.[114]
Наиболее сильной бомбардировке враг подверг аэродромы. Вследствие своевременного перебазирования самолетов на оперативные аэродромы, авиационные части Одесского военного округа понесли незначительные потери, так как враг наносил удары по постоянным аэродромам. В то же время авиация Киевского особого военного округа понесла существенный урон. Так, например, на аэродроме в Черновцы был уничтожен 21 самолет, а в Станиславе — 36 самолетов.[115]
В 4 часа 15 минут гитлеровские соединения перешли в наступление, которое для советских войск явилось неожиданным. Однако замешательство находившихся на границе советских частей и подразделений продолжалось недолго. В районе юго-западнее Крыстынополя быстро вступили в бой с врагом пограничные посты. С первыми выстрелами часовых на постах ожили все заставы. Пограничники бросились на помощь своим товарищам. С одной из групп бойцов бежал лейтенант Григорьев. Подбежав к посту, он увидел, что часовые залегли и ведут огонь по наседавшим на них вражеским солдатам. Лейтенант Григорьев совместно с другими пограничниками стал в упор расстреливать одного врага за другим. В течение четырех часов 30 пограничников вели неравный бой с двумя батальонами гитлеровцев, наступавших при поддержке артиллерии и авиации. Пограничники держались стойко, а когда подошли части и подразделения 6-го стрелкового корпуса 6-11 армии, совместно с ними перешли в контратаку. Сильным ударом советских воинов фашисты были выбиты из занятых ими пунктов. Небезынтересно отметить, что в этом первом бою несколько солдат 36-го полка 9-й пехотной дивизии врага без единого выстрела сдались в плен.
На других направлениях, так же как и в этом районе, навстречу врагу поспешно двигались советские части и соединения, которые, как правило, с ходу вступали в бой. В соответствии с приказами командующих армиями общевойсковые соединения выдвигались вперед с целью занятия обороны в предполье и в промежутках между долговременными огневыми точками. Стрелковые дивизии первых эшелонов армий прикрытия занимали оборону в полосах шириной от 20 до 50 км. Доты приводились в боевую готовность артиллерийско-пулеметными подразделениями постоянных гарнизонов укрепленных районов. С первых же часов боя многие советские части, заняв оборонительные сооружения, стали оказывать врагу упорное сопротивление.
При прорыве наших приграничных укреплений в первых эшелонах вражеских ударных группировок наступали пехотные соединения. Немецко-фашистское командование приказало им прорвать оборону советских войск, чтобы танковые и моторизованные дивизии ввести в прорыв для развития успеха. Главный удар силами 6-й армии и 1-й танковой группы противник нанес по левофланговым соединениям 5-й армии и частично по правому флангу 6-й армии — в стык Владимир-Волынского и Струмиловского укрепленных районов. Между этими укрепленными районами местность была слабо оборудована в инженерном отношении и не занималась войсками. Поэтому в первые часы боя враг сравнительно легко проник на нашу территорию. Войскам 44-го армейского корпуса удалось захватить мост через р. Западный Буг в районе Крыстынополь. Поднявшиеся по тревоге части 124-й стрелковой дивизии совершили 8-километровый бросок навстречу врагу. Противнику к этому времени удалось ворваться в Крыстынополь, находившийся в нескольких километрах от границы. Под сильным вражеским огнем советские войска подошли к Крыстынополю и начали обходить его. Одно стрелковое подразделение ружейно-пулеметным огнем отсекло подходы к населенному пункту. Тем временем другие подразделения завязали бой с врагом, находившимся в Крыстынополе. От сильного огня советских воинов быстро редели ряды гитлеровцев. Остервенелый враг бросился на наших бойцов, желая соединиться со своими войсками, идущими к ним на помощь с запада. В жаркой схватке советские солдаты били фашистов прикладами, кололи штыками, валили на землю и уничтожали. Совместно с другими подошедшими частями и подразделениями с дружным криком «ура» они перешли в контратаку и отбросили гитлеровцев на запад. Подтянув свежие силы. враг снова атаковал советские части. Бои шли с неослабевающим напряжением и упорством. Исход боя был решен мощными бомбовыми ударами авиации противника. Советские войска понесли большие потери и были вынуждены отходить на новые позиции.
К полудню вражеское командование начало вводить в прорыв подвижные соединения. Войска 5-й и 6-й армий, поспешно выдвигавшиеся в укрепленные районы, продолжали оказывать врагу непрерывно увеличивавшееся по мощи сопротивление. Однако, несмотря на это, немецким танковым дивизиям удалось за первый день боя на направлении главного удара продвинуться на глубину до 20 км. Пехотные части продвинулись значительно меньше, так как они были вынуждены вести напряженные бои с гарнизонами дотов, которые продолжали упорную борьбу с врагом, находясь в его тылу.
С целью уничтожения вклинившихся группировок противника и восстановления положения по государственной границе командующие войсками 5-й и 6-й армий в соответствии с планами прикрытия уже в первый день осуществили контрудары силами 22-го и 4-го механизированных корпусов. Вследствие того что времени на подготовку было отведено мало, а части и соединения находились на большом удалении друг от друга, контрудары наносились неорганизованно и на широком фронте. Поэтому выполнить поставленную боевую задачу этим корпусам не удалось.
Вечером 22 июня Командующий фронтом генерал-полковник Кирпонос получил директиву Народного комиссара обороны, в которой была указана ближайшая задача войскам Юго-Западного фронта. Согласно директиве, войска фронта должны были концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5-й, 6-й армий и нескольких механизированных корпусов при поддержке всей авиации фронта окружить и уничтожить группировку противника, наступавшую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, и к исходу 24 июня овладеть районом Люблин. Одновременно с этим войска фронта должны были прочно обеспечить себя с краковского направления и оборонять государственную границу с Венгрией.
Во исполнение приказа Наркома обороны командующий фронтом решил привлечь для проведения этой операции все имевшиеся во фронте механизированные корпуса. Но так как механизированные корпуса находились на большом удалении от района боевых действий, для их сосредоточения требовалось много времени. Учитывая это, генерал Кирпонос решил сначала разгромить вклинившуюся группировку теми силами, которые находились недалеко от линии фронта и даже вели бой с противником. С этой целью командующий фронтом приказал войскам 15-го механизированного корпуса во взаимодействии с 4-м механизированным корпусом с утра 23 июня нанести удар в направлении Радехов, Сокаль.
Командир 15-го механизированного корпуса генерал-майор Карпезо И. И. решил выполнить боевую задачу силами 37-й и 10-й танковых дивизий. На подготовку к наступлению танковые части имели мало времени, поэтому к утру 23 июня все они находились в движении в указанные им районы. Тем временем 48-й моторизованный корпус группы Клейста при поддержке бомбардировочной авиации продвигался в направлении Радехов. Навстречу ему выдвигалась 10-я танковая дивизия 15-го механизированного корпуса, 37-я танковая и 212-я моторизованная дивизии этого корпуса начали выдвижение позже, и не в район Радехов, а на другие участки. В целом соединения 15-го механизированного корпуса 23 июня действовали в полосе шириной до 70 км. Лесисто-болотистая местность с слабо развитой сетью дорог сильно осложняла действия танковых частей.
Около 8 часов утра в районе Радехов начался танковый бой, который продолжался длительное время и отличался исключительным упорством и ожесточенностью. От 10-й танковой дивизии в этом бою в первой половине дня участвовал один лишь передовой отряд в составе 3-го батальона 20-го танкового полка и 2-го батальона 10-го мотострелкового полка. Передовой отряд дивизии еще 22 июня получил задачу ликвидировать авиадесант противника в районе Радехов. Уничтожив десант, он к концу дня организовал оборону в районе Радехов. На следующий день утром советские танкисты были атакованы войсками 48-го моторизованного корпуса. Противник имел подавляющее численное превосходство и несмотря на это они смело вступили в бой, который продолжался до середины дня. Наши танкисты, укрыв свои машины за складками местности, в основном, с места расстреливали вражеские танки. И только после того как были израсходованы все боеприпасы, советские подразделения отошли в южном направлении. В этом бою были уничтожены 20 танков противника, 16 противотанковых орудий и до взвода пехоты. Передовой отряд потерял 6 танков Т-34, 20 бронетранспортеров и 7 человек убитыми.[116]
К сожалению, успешные действия передового отряда не были своевременно поддержаны главными силами 10-й танковой дивизии и 15-го механизированного корпуса в целом. Основные силы 20-го танкового и 10-го мотострелкового полков подошли к своим подразделениям лишь во второй половине дня и существенно изменить ход боя оказались уже не в состоянии, 19-й танковый полк этой дивизии, застряв в болоте в районе Соколувка, Конты, на указанный рубеж вообще не вышел и в атаке не участвовал. Танковые части не были поддержаны дивизионной артиллерией и не были прикрыты зенитной артиллерией, так как 10-й артиллерийский полк и 10-й зенитный артиллерийский дивизион находились все еще в пути следования из лагерей.
Из-за отсутствия данных о противнике 37-я танковая дивизия получила задачу уничтожить вражеские танки в районе Адамы, где, как выяснилось впоследствии, никаких танковых частей противника не оказалось. Вследствие этого дивизия не только напрасно потеряла шесть часов драгоценного времени, но и понесла на марше ничем не оправданные потери.
Ожесточенные танковые бои в районе Радехов продолжались и 24 июня. Советские танкисты стремились разгромить вражеские войска, а остатки их отбросить в западном направлении. Однако вследствие неодновременного выхода частей 15-го механизированного корпуса в район боевых действий удары наносились по частям и желаемых результатов не давали. Поэтому войскам корпуса не удалось выполнить поставленную перед ними боевую задачу.
Наряду с вышеуказанными причинами неудачные действия танковых частей 15-го механизированного корпуса обусловливались широкой полосой наступления, лесисто-болотистой местностью, плохим управлением войсками из-за недостатка и неисправностей средств связи (в штабе корпуса имелось всего две радиостанции вместо восьми положенных по штату). Одной из причин неуспеха явилось также и то, что 212-я моторизованная дивизия действовала отдельно от танковых частей. В результате этого танки, как правило, не поддерживались пехотой, атаковали противника одни и захваченных рубежей не закрепляли. Из-за отставания артиллерии артиллерийская подготовка и поддержка атаки танков также не проводилась. Слабо поддерживались танки и авиацией. Вследствие плохой организации взаимодействия танков с другими родами войск решительного успеха по разгрому противника в районе Радехов не было достигнуто. А ведь этот корпус был одним из наиболее мощных по своему вооружению и оснащению подвижных соединений Советской Армии. Достаточно сказать, что в нем кроме легких танков имелось 133 танка КВ и Т-34.[117]
Упорные бои в первые дни войны развернулись также западнее р. Стырь, а затем и на рубеже этой реки. Некоторые переправы на реке, вследствие сильных контратак стрелковых соединений и частей 22-го механизированного корпуса 5-й армии, несколько раз переходили из рук в руки.
Активно действовала в это время авиация Юго-Западного фронта. Летчики 12-го истребительного авиационного полка в воздушном бою сбили 8 самолетов Ю-88, из них 2 самолета были сбиты командиром полка Героем Советского Союза майором Коробковым П. Т.[118] В этот же день 9 истребителей другого авиационного полка во главе со своим командиром полковником Сорокиным прикрывали наземные войска в районе восточнее Радехов. Советские истребители были атакованы 15 самолетами Ме-109. Наши летчики, проявляя исключительный героизм, отвагу, находчивость и высокое боевое мастерство, вступили в неравный бой с врагом. В короткой схватке они сбили 6 самолетов противника, потеряв при этом 4 своих.
В период с 22 по 24 июня только летчики 16-й смешанной авиационной дивизии сбили в воздушных боях 22 немецких самолета, из них 16 бомбардировщиков и 6 истребителей.[119]
В течение 24 июня немецко-фашистские войска продолжали развивать наступление на направлении главного удара, однако большого продвижения они не имели. Снижение темпов наступления произошло вследствие возросшего сопротивления советских войск. Кроме того, гитлеровское командование было вынуждено развертывать значительную часть сил ударной группировки на фланги, так как его авиаразведка установила, что в районах Луцк, Ровно, Радехов, Броды сосредоточивались советские подвижные соединения. Поэтому с утра следующего дня продолжала наступление лишь 11-я танковая дивизия противника, которой во второй половине дня удалось ворваться в Дубно. Дальнейшее продвижение вражеских войск на этом направлении временно было остановлено. Танковым соединениям противника на направлении главного удара удалось в период с 22 по 25 июня продвинуться на глубину до 100 км.
Однако это еще не означало, что на пройденной немецкими танками территории советские войска прекратили сопротивление. Вражеское командование отмечало, что во многих местах продолжались еще упорные бои за захват дотов. В частности, сообщая о боях в районе Сокаль, оно указывало, что «русские, сражающиеся до последнего, приблизительно из 20 дотов возобновили бой». Два дня отражал натиск противника гарнизон дота под командованием младшего лейтенанта коммуниста Данина. Когда боеприпасы кончились, сооружение было блокировано противником. Но советские воины решили без боя не сдаваться. Они открыли дверь и бросились в рукопашную схватку. Враг растерялся от неожиданности. Воспользовавшись замешательством гитлеровцев, горстка храбрецов, прикрываясь огнем, отошла к своим войскам. Всюду советские воины сражались до последней возможности.
Когда кончались боеприпасы, мужественные безвестные герои, не желая сдаваться в плен, уничтожали себя вместе с дотами и штурмующими их вражескими подразделениями.
На львовском направлении в первые дни войны события развертывались следующим образом, 17-я немецкая армия начала наступление с рубежа Томашув Перемышль, нанося главный удар в слабо укрепленный стык Рава-Русского и Перемышльского укрепленных районов в направлении на Львов. Командование этой армии рассчитывало в первый же день овладеть Рава-Русской, а затем через двое суток вступить во Львов.
Рава-Русский укрепленный район должна была оборонять 41-я стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Микушев Н. Г., и два отдельных пулеметных батальона (35-й и 140-й), составлявшие постоянный гарнизон укрепленного района, комендантом которого являлся полковник Сысоев Е. В. Справа от 41-й дивизии должна была выйти 3-я кавалерийская дивизия под командованием генерал-майора Малеева М. Ф., а слева — 97-я стрелковая, которой командовал полковник Захаров П. М. Во втором эшелоне 6-го стрелкового корпуса находилась 159-я стрелковая дивизия под командованием полковника Мащенко И. А. Перемышльский укрепленный район должна была занять 99-я стрелковая дивизия, южнее которой должны были развернуться 72-я горно-стрелковая и 173-я стрелковая дивизии 8-го стрелкового корпуса 26-й армии. Все вышеуказанные части и соединения к началу вероломного нападения противника находились в лагерях. Они начали выдвигаться в предназначенные им полосы обороны уже после артиллерийской и авиационной подготовки противника, а частично и в ходе ее.
41-я стрелковая дивизия занимала оборону в полосе шириной около 50 км. Основные усилия командир дивизии сосредоточивал на прикрытие шоссе, идущего из Томашув на Рана-Русскую, Львов. Боевой порядок дивизии строился в один эшелон, однако боевые порядки полков были двухэшелонными. В связи с тем что части дивизии занимали оборону на широком фронте, они не могли создать высокие плотности. В Рава-Русском укрепленном районе накануне войны строилось много дотов, но большинство их не было закончено. Из полностью оборудованных сооружений следует назвать огневую точку «Комсомолец», находившуюся северо-западнее Рава-Русской и прикрывавшую шоссе из Томашува в Раву. Между стрелковыми войсками, частями постоянного гарнизона укрепленного района и пограничниками в предвоенный период не было проведено ни одного совместного учения, вследствие чего не были отработаны и вопросы взаимодействия на случай войны.
Как и на других направлениях, первыми вступили в неравный бой с врагом пограничники из отряда майора Малого Я. Д. Их героические действия позволили частям 41-й стрелковой дивизии к 11 часам с боем занять заранее подготовленную полосу обороны. Немецкое командование, подтянув дополнительные силы, рассчитывало с ходу прорвать этот рубеж и овладеть Рава-Русской. Однако гитлеровские части натолкнулись на упорное сопротивление советских войск. Напряжение борьбы непрерывно возрастало. Враг бросал в бой свежие силы. Против войск 41-й стрелковой дивизии наступали уже пять дивизий (262, 24, 295, 71, 296-я пехотные дивизии 4-го армейского корпуса), а вслед за ними должен был вводиться в сражение, как это и планировалось, 14-й моторизованный корпус. Несмотря на подавляющее численное превосходство противника, советские воины, умело ведя оборону и опираясь на заранее построенные сооружения, успешно отражали его атаки. Во второй половине дня командир корпуса усилил 41-ю стрелковую дивизию 209-м корпусным артиллерийским полком, вооруженным 152-мм орудиями на тракторной тяге. С учетом штатной артиллерии в дивизии уже стало три артиллерийских полка. Это позволило ей в первый день боя отразить все атаки противника, нанести ему существенный урон и удержать занимаемый рубеж. Оборонительные действия этой дивизии отличались высокой активностью, вследствие чего вклинившиеся в ее расположение части противника немедленно отбрасывались назад. Хорошее знание местности и умелое использование оборонительных сооружений способствовали успешному ведению оборонительного боя. Устойчивости обороны частей 41-й стрелковой дивизии способствовали также умелые и отважные действия артиллерийско-пулеметных подразделений, занявших доты и прикрывавших основные направления на Рава-Русскую. Особенно успешно действовал гарнизон дота «Комсомолец».
Боевые действия советских войск, оборонявшихся в Перемышльском укрепленном районе, также отличались упорством, стойкостью и мужеством, 52-й и 150-й отдельные пулеметные батальоны, составлявшие гарнизон укрепленного района, успешно взаимодействовали с войсками 26-й армии и пограничниками. Связь коменданта укрепленного района со штабом армии и с командирами соединений, оборонявшимися в этом укрепленном районе, не прекращалась до конца оборонительных действий. Первыми, как и всюду, вступили в борьбу с врагйм пограничники 92-го пограничного отряда. Они героически отразили первую атаку противника, а затем и вторую. Части укрепленного района заняли оборонительные сооружения к 6 часам утра. Первым открыл огонь по врагу из 76-мм пушки комендант одного из дотов младший лейтенант комсомолец Чаплин. Вначале он взорвал огнем вражеский склад горючего, а затем расстрелял товарный поезд, находившийся на противоположном берегу р. Сан. После этого Чаплин отражал неоднократные попытки немцев переправиться через железнодорожный мост. Дот Чаплина подвергся интенсивному обстрелу вражеской артиллерии. На сооружении и около него разорвалось около 500 снарядов, но оно оказалось невредимым.[120]
В 11 часов гитлеровские части под прикрытием огня бронепоезда и установленных на платформы штурмовых орудий начали форсировать р. Сан в районе Перемышль. Советские воины открыли огонь из дотов и уничтожили вражеский десант, потопив при этом до 50 лодок. Прорвавшиеся на окраину Перемышля по железнодорожному мосту гитлеровцы были уничтожены контратакой пограничников. К середине дня заняли оборону на заранее оборудованных позициях части 99-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Дементьев Н. И. Потерпев неудачу при форсировании Сана в районе Перемышль, противник во второй половине дня 22 июня ворвался в город с северо-востока. Однако и здесь достичь успеха ему не удалось. Контратакой частей 99-й дивизии вражеские части вновь были отброшены за р. Сан.[121]
Таким образом, в первый день войны войскам 17-й немецкой армии сколько-нибудь серьезных результатов нигде достигнуть не удалось. Советские войска, оборонявшиеся в полосе наступления соединений этой армии, оказали упорное сопротивление врагу. Это оказалось возможным потому, что в укрепленных районах в тесном взаимодействии оборонялись полевые войска, части и подразделения постоянных гарнизонов и пограничные отряды.
С утра 23 июня после сильной артиллерийской подготовки войска 17-й армии возобновили наступление. В полосе обороны 41-й стрелковой дивизии вражеские соединения сосредоточили основные усилия вдоль шоссе Томашув — Рава-Русская, стремясь во что бы то ни стало овладеть Равой и создать условия для успешного продвижения на Львов. Врагу удалось преодолеть противотанковый ров, отрытый на этом направлении перед передним краем обороны, и начать продвижение вдоль шоссе. Однако вскоре его атака захлебнулась, в связи с тем что гарнизон дота «Комсомолец» открыл мощный фланкирующий огонь. Воспользовавшись замешательством противника, генерал Микушев решил контратакой смежных полков, оборонявшихся на этом направлении, уничтожить вклинившегося противника и восстановить положение. Подтянув вторые эшелоны и резервы, командиры полков накоротке организовали взаимодействие. Контратака началась после сильного огневого налета всей штатной и приданной артиллерии. Понеся большие потери от огня нашей артиллерии и будучи застигнут врасплох стремительным натиском советских войск, враг вынужден был обратиться в бегство.[122]
Озлобленный неудачей, командующий 17-й армией бросил против частей, оборонявшихся в Рава-Русском укрепленном районе, бомбардировочную авиацию и огнеметные танки. Самолеты Ю-87 непрерывно бомбили оборонительные сооружения, огневые позиции и командные пункты. Вступив в борьбу с пикирующими бомбардировщиками, зенитчики отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона 41-й стрелковой дивизии сбили три вражеских самолета. Сильный артиллерийский обстрел и бомбежки с воздуха не могли причинить существенных повреждений железобетонным сооружениям. Несмотря на то что вражеская артиллерия вела огонь прямой наводкой по амбразурам, сооружения показали свою прочность, а гарнизоны — устойчивость. Шаровая установка амбразурных коробов выдерживала прямое попадание вражеских снарядов. Тогда для уничтожения дотов противник применил огнеметные танки. Однако, несмотря на это, гарнизоны дотов продолжали оказывать врагу ожесточенное сопротивление и наносить ему большие потери.
Успешно отражали атаки противника на второй день войны и войска Перемышльского укрепленного района. Враг бросал против советских частей, оборонявших границу, новые и новые силы. Самоотверженно удерживал занимаемые позиции один из батальонов 99-й стрелковой дивизии, которым командовал капитан Бычков. Вражеская пуля сразила пулеметчика, который до последней минуты своей жизни не прекращал огня. Но пулемет смолк не надолго. Убитого бойца сменил политрук Кругленко. Свыше двух часов батальон отражал атаки гитлеровских войск. Когда ряды врага поредели и атаки стали ослабевать, командир батальона отдал приказ перейти в контратаку. «Вперед! За Родину!» — скомандовал командир роты лейтенант Кишенец и первым бросился на врага. Вслед за ним поднялись бойцы. Бросив десятки гранат, советские войска ударили в штыки. Гитлеровцы не выдержали штыкового удара и обратились в бегство: Исход этого боя был решен смелым и решительным маневром взвода под командованием лейтенанта Гордиенко. Выходом во вражеский тыл советские бойцы отрезали противнику путь к отступлению. Вследствие этого многие неприятельские солдаты бросали оружие и сдавались в плен. Положение на этом участке фронта было восстановлено.
В середине дня 23 июня противник нащупал слабое место в обороне советских войск, каким являлся стык между Рава-Русским и Перемышльским укрепленными районами. На этом участке командование 17-й армии и сосредоточило основные усилия. Войска 49-го армейского корпуса потеснили левофланговые подразделения 41-й и правофланговый полк 97-й стрелковых дивизий. Командир 97-й стрелковой дивизии осуществил контратаку силами 206-го полка во фланг вражеской группировке. Однако существенных результатов она не дала. Введенная в бой находившаяся в этом районе 159-я стрелковая дивизия еще не закончила формирования и была слабо обучена и сколочена. Поэтому остановить продвижение противника она также оказалась не в состоянии.
В результате прорыва вражеских войск в стыке укрепленных районов оборонявшиеся в них части и соединения оказались под угрозой ударов во фланг и с тыла.
Командиры дивизий срочно принимали меры к обеспечению флангов и тыла. Командующий 6-й армией генерал-лейтенант Музыченко И. Н. решил, с целью ликвидации угрозы прорыва врага, с утра 24 июня нанести контрудар в районе Немиров силами 4-го. механизированного корпуса. Но в этот день утром, пока наши танковые части готовились к бою, гитлеровские войска при поддержке танков и авиации возобновили наступление. Советские воины оказывали яростное сопротивление врагу и там, где они находились в заблаговременно подготовленных укреплениях, стояли насмерть, вступая в рукопашный бой с гитлеровцами в окопах. Но противнику вновь удалось добиться успеха в стыке укрепленных районов, вследствие чего советские войска, оборонявшиеся на флангах, были вынуждены отходить на новые рубежи и организовать оборону фронтом на юг и на север. Что касается контрудара в районе Немиров, то он был плохо организован и не улучшил положения 159-й стрелковой дивизии. Поэтому под натиском превосходящих сил противника она продолжала медленно отходить в восточном направлении. К вечеру 24 июня разрыв между 159-й и 97-й стрелковыми дивизиями достиг 40 км. В этот промежуток вклинились вражеские соединения и заняли Немиров.
Если на стыке Рава-Русского и Перемышльского укрепленных районов противнику удалось вклиниться в расположение наших войск, то в самих укрепленных районах соединения 6-й и 26-й армий продолжали вести успешную борьбу с врагом. 24 июня на одном из участков гитлеровцы прорвались вперед. С целью уничтожения их командир 1-го стрелкового полка 99-й стрелковой дивизии решил перейти в контратаку. Первым атаковал неприятеля взвод младшего лейтенанта Гончарова, который лично убил двух гитлеровцев. Так же героически действовали и все другие советские воины. В результате стремительных действий наших войск противник был разгромлен, 99-я стрелковая дивизия мужественно и стойко дралась с врагом в районе Перемышль до 26 июня. Она не отступила ни на шаг, нанеся немецко-фашистским захватчикам большие потери. За умелые и героические действия в районе Перемышль дивизия была награждена орденом Красного Знамени.
Стойко обороняясь в укрепленных районах, советские войска не позволили противнику развить наступление на прикрываемых ими направлениях. Лишь только в связи с прорывом вражеских группировок на других направлениях и с угрозой возможного обхода укрепленных районов Военный совет Юго-Западного фронта отдал войскам приказ на отход. В приказах войскам 6-й и 26-й армий от 26 июня, подписанных командующим фронтом генерал-полковником Кирпоносом М. П. и членом Военного Совета фронта Хрущевым Н. С., указывалось, что отход войск должен быть начат 26 июня с наступлением темноты. Отвод частей и соединений предлагалось совершать организованно, под прикрытием арьергардов, усиленных средствами противотанковой обороны. В непосредственном соприкосновении с противником для маскировки отхода рекомендовалось оставить небольшие подразделения. Особое внимание было обращено на организацию службы регулирования движения.[123] В ночь на 27 июня советские соединения, уничтожив в дотах вооружение и оборудование, из обоих укрепленных районов организованно отошли на новые оборонительные рубежи с целью прикрытия львовского направления. Осуществляя последовательный отход и ведя ожесточенные арьергардные бои, советские войска до 1 июля сдерживали натиск гитлеровских частей и не позволяли им развить стремительное продвижение в глубь нашей территории. Ценой больших материальных и людских потерь врагу удалось овладеть Рава-Русской лишь 27 июня.
Упорные бои в эти дни произошли в районе Львова. Организация обороны города по решению Военного совета фронта была возложена на 4-й механизированный корпус, который был усилен 441-м и 445-м артиллерийскими полками. В приказе командующего армией на организацию обороны было указано, чтобы все мосты на подступах к Львову были взорваны, а дороги заминированы.[124] К исходу 29 июня гитлеровские войска прорвались к городу. Враг бросил сюда и крупные силы авиации. Немецкие самолеты непрерывно бомбили Львов и подходы к нему. Несмотря на это, советские войска продолжали героически удерживать как подступы, так и сам город. Невзирая на непрекращавшиеся бомбардировки с воздуха и сильный артиллерийский огонь, советские артиллеристы оказывали мощную огневую поддержку пехоте и танкам. И лишь тогда, когда противник сосредоточил подавляющее превосходство в силах и средствах, наши части были вынуждены оставить Львов.
Поделиться книгой: