С утра 3 июля противник продолжал наступление уже по всему фронту. В этот день 41-му моторизованному корпусу удалось развить успех в стыке 8-й и 27-й армий. С целью ликвидации прорыва командующий фронтом выдвинул части 12-го механизированного корпуса (35 танков), во временное командование которым вступил начальник автобронетанкового управления фронта полковник Полубояров П. П. Советские танкисты делали все возможное, чтобы не допустить вражеские войска вперед. Но так как силы были неравные, врагу удалось сломить их сопротивление и развить наступление в северо-восточном направлении.

Вследствие быстрого продвижения подвижных соединений противника на островском направлении войска 8-й армии были вынуждены отходить на север, а соединения 27-й армии-на северо-восток и восток. Направление на Остров оказалось неприкрытым советскими войсками. Это произошло главным образом потому, что войска 8-й и 27-й армий действовали разрозненно и не организовали тесного взаимодействия между собой. Одной из основных причин разобщенных действий была плохая связь, в результате чего управление войсками было затруднено, а подчас и невозможно. В течение дня 3 июля связь штаба фронта со штабами армий почти отсутствовала, за исключением радиосвязи, которая также часто нарушалась.

В этой сложной обстановке не могла целеустремленно действовать разведка как войсковая, так и армейская и фронтовая. В результате этого данные о группировке войск противника и о его намерениях часто не соответствовали действительности.

Но, несмотря ни на какие трудности, советские войска стремились во что бы то ни стало остановить дальнейшее наступление врага. Отступая, они вели ожесточенные арьергардные бои.

21-й механизированный корпус отходил к Себежскому укрепленному району. По показаниям пленных удалось установить, что в этом направлении наступала моторизованная дивизия СС «Мертвая голова», которая получила задачу от командира 4-й танковой группы генерал-полковника Геппнера захватить в течение двух дней Себежский укрепленный район и удерживать его до подхода войск 16-й армии, которой командовал генерал-полковник Буш. Вскрыв намерения противника, командир корпуса решил разгромить вражеские части силами 42-й танковой дивизии. Советские войска внезапно и стремительно атаковали противника в районе Дагды. В результате успешной атаки враг потерял до полка мотопехоты и был временно остановлен. Спешившая на помощь противнику 121-я пехотная дивизия 16-й армии также понесла большие потери, был убит и ее командир генерал-майор Ланцелло.

Впоследствии в Себежском укрепленном районе советские войска до середины июля сдерживали натиск противника. 10 июля командование группы армий «Север» доносило в Берлин о том, что на себежском направлении наступление временно приостановлено, так как «28-й армейский корпус 16-й армии натолкнулся на сильно укрепленные позиции в лесу юго-западнее Себеж».

В первых числах июля части 41-го стрелкового корпуса, включенного в состав 11-й армии, начали выдвигаться в Островский и Псковский укрепленные районы. 111-я стрелковая дивизия под командованием полковника Иванова И. М. заняла оборону в Островском укрепленном районе, имея все три полка в первом эшелоне.[60] В городе Острове совместно с другими подразделениями оборонялся 468-й стрелковый полк под командованием подполковника Воробьева Д. Д.

Утром 4 июля 1-я танковая дивизия 41-го моторизованного корпуса противника достигла южной окраины Острова и с ходу форсировала р. Великая. Форсирование реки было облегчено тем, что наши войска не успели взорвать автодорожный и железнодорожный мосты, которые и были захвачены врагом.

Оценив сложившуюся обстановку, командующий фронтом генерал-майор Собенников[61] приказал 111-й стрелковой дивизии и 3-й танковой дивизии 1-го механизированного корпуса с рассветом 5 июля при поддержке авиации уничтожить гитлеровские части в районе Острова. Советские воины приступили к выполнению этого приказа, не щадя своих сил. 5 июля 3-я танковая дивизия ворвалась в Остров, обратив немцев в бегство. Отбросив противника от города, советские танкисты нанесли ему ощутимые потери.

6 июля бои в районе Острова разгорелись с новой силой и приняли еще более ожесточенный характер. Два раза город переходил из рук в руки. Стрелковые части 111-й стрелковой дивизии поддерживали два дивизионных артиллерийских полка. Основная тяжесть отражения атак вражеских танков ложилась на плечи артиллеристов, так как пехота не имела достаточно эффективных средств борьбы с ними. В этом бою, так же как и накануне, командиры 111-й стрелковой и 3-й танковой дивизий не организовали надлежащего взаимодействия между своими частями, вследствие чего они дрались в отрыве друг от друга. Поэтому закрепить достигнутый успех в районе Острова им не удалось. Немецкие танковые соединения при поддержке авиации сломили сопротивление советских частей и вынудили их к отходу на новый рубеж. Ведя арьергардные бои, советские воины при всякой возможности стремились сорвать наступление врага.

После оставления Острова соединения 41-го стрелкового корпуса, которым командовал генерал-майор Кособуцкий И. С., ведя тяжелые бои, отходили на Псков. 7 июля танковым частям противника удалось прорваться через боевые порядки корпуса и стремительно выдвинуться к Пскову. В целях ликвидации этого прорыва командующий фронтом утром 8 июля приказал 41-му стрелковому и 1-му механизированному корпусам нанести контрудар и уничтожить противника. Однако, пока советские войска готовились к решению этой задачи, немцы в 12 часов дни возобновили наступление.

Танковые и моторизованные соединения 41-го моторизованного корпуса противника обрушили удар на части 41-го стрелкового корпуса, которые были вынуждены отойти за р. Великая и поспешно организовать оборону в районе Пскова, 1-й механизированный корпус, которым командовал генерал-майор танковых войск Чернявский М. Л., под давлением 56-го моторизованного корпуса отходил к Порхову.

Учитывая опыт предшествующих боев, когда противнику нередко удавалось захватывать мосты и с ходу форсировать реки, Военный совет фронта приказал начальнику Инженерного управления заблаговременно подготовить все мосты через р. Великая и ее притоки к подрыву и в случае необходимости взорвать их. 50-му отдельному моторизованному инженерному батальону 1-го механизированного корпуса было приказано подготовить к подрыву 8 мостов, а объезды заминировать. К 8 июля все работы были выполнены. Около каждого моста находилась команда саперов, которая должна была в случае угрожающей обстановки по приказу командира отходившей дивизии взорвать мост.

В шестом часу утра 8 июля вышла к р. Великая в районе Пушкинские горы 8-я танковая дивизия 56-го моторизованного корпуса. Перед вышедшими к реке вражескими танками имевшийся в этом районе мост был взорван. По мере подхода гитлеровских войск к реке взрывались и другие мосты. К середине дня все мосты, за исключением железнодорожного в районе Пскова, были подорваны.[62] Правда, при отходе за р. Великая не всем частям удалось своевременно и организованно переправиться. В связи с тем что вражеские танки прорвались к автодорожным мостам, их пришлось подорвать до окончания переправы своих войск.

Зорко несла охрану подготовленного к подрыву железнодорожного моста команда во главе с младшим лейтенантом Байковым С. Г. На мосту, подготовленном к взрыву электрическим способом, были уложены заряды взрывчатого вещества общим весом около 1000 кг. Примерно в 16 часов 8 июля младший лейтенант Байков получил приказ на подрыв. Но в это время саперы увидели, что к мосту с боем пробивается наша артиллерийская часть. Младший лейтенант Байков решил пропустить артиллерию, а потом подорвать мост. Он приказал саперам собрать подручные материалы и выложить из них настил по шпалам. Эти работы выполнялись под сильным артиллерийско-минометным огнем и непрерывными бомбовыми ударами авиации противника. Среди саперов были убитые и раненые. Однако они с честью выполнили свой долг и переправили артиллерию. Но вслед за советскими артиллеристами к мосту устремились вражеские танки и мотопехота. Первые из них вступили на мост. Требовалось немедленно подорвать мост, чтобы не дать возможности гитлеровцам захватить его и с ходу ворваться в Псков, чтобы затем стремительно развивать наступление на Лугу. Дело решали секунды. Попытка подорвать мост с помощью подрывной машинки не удалась, так как в результате обстрела и бомбежек провода электровзрывных сетей оказались перебитыми. Тогда саперы во главе со своим командиром, идя на самопожертвование, схватив короткие зажигательные трубки, бросились на мост и, перебегая от фермы к ферме, поджигали бикфордов шнур. Мост вместе с ворвавшимися на него вражескими танками был подорван.[63]

Отважный подрывник комсомолец младший лейтенант Байков С. Г. погиб смертью храбрых. За этот подвиг он был посмертно удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Байков повторил подвиг, который был совершен примерно на том же самом месте командиром, 2-й роты 4-го минно-подрывного дивизиона Чецулиным А. А.

…Было это в грозные годы гражданской войны. Весной 1919 г. интервенты и белогвардейцы, одновременно с наступлением на Восточном фронте, рвались к Петрограду. Крупные силы противника двигались в направлении Псков, Луга, Петроград. Чтобы задержать врага и выиграть время для организованного отхода из района Пскова, необходимо было взорвать мосты через р. Великая. Эта важная и ответственная задача была возложена на минно-подрывную роту, которой командовал Чецулин. Под огнем противника минеры разрушили железнодорожный мост. Тем временем вражеские броневики вступили на Ольгинский мост у Пскова. Назначенные для подрыва этого моста саперы не смогли своевременно взорвать его. Видя это, командир роты сам бросился к мосту и на глазах противника взорвал его вместе с вражескими машинами. При этом сам Чецулин А. А. погиб. Уничтожение моста через р. Великая на 3 дня остановило наступление интервентов. Это позволило войскам Красной Армии закончить эвакуацию Пскова и организованно отойти на тыловые рубежи…

Этот исторический эпизод повторился в июле 1941 г. В результате подрыва мостов гитлеровским захватчикам также не удалось с ходу ворваться в Псков. Соединения 41-го стрелкового корпуса упорной обороной на сутки задержали противника на рубеже р. Великая. Заняв западную пригородную часть Пскова во второй половине дня 8 июля, 36-я моторизованная дивизия в течение суток вела безуспешные бои, пытаясь форсировать реку и овладеть городом. Тогда немецко-фашистское командование решило ввести в сражение в этом районе еще несколько пехотных соединений.

8 июля командующий Северо-Западным фронтом приказал войскам перейти к упорной обороне на рубеже Псковский укрепленный район — р. Великая — р. Череха и далее по восточному берегу р. Великая до Опочки и южнее. Одновременно с этим он требовал создать группировки на флангах порховского направления для нанесения контрудара с целью уничтожения прорвавшегося противника. Командующему 11-й армией было приказано 9 июля прибыть в Дно и объединить своим командованием усилия 41-го, 22-го стрелковых и 1-го механизированного корпусов.[64]

Натолкнувшись на упорное сопротивление советских войск, 41-й моторизованный корпус к вечеру 9 июля обошел Псков с востока и начал развивать наступление на Лугу. Тем временем соединения 56-го моторизованного корпуса продвигались в направлении Шимск, Новгород.

10 июля армии Северо-Западного фронта, отражая натиск ударных группировок группы армий «Север», вели тяжелые оборонительные сражения на рубеже Пярну Тарту — р. Великая — р. Череха. Особенно ожесточенные, не прекращавшиеся ни днем ни ночью бои разгорелись на лужском направлении. Прорвав оборону советских войск северо-восточнее Пскова, танковые соединения противника устремились на Струги Красные.

Чтобы не допустить гитлеровские войска в Лугу и сорвать намерения немецко-фашистского командования овладеть Ленинградом с ходу. Ставка Главного Командования и Военный совет Северо-Западного фронта приняли ряд срочных мер. Прежде всего, для борьбы с сухопутным противником были привлечены силы Краснознаменного Балтийского флота. Активно действовали в эти дни летчики морской авиации. Они наносили бомбовые удары по колоннам танков и районам сосредоточения вражеских войск, а также по мостам и другим важным объектам. В результате этих налетов противник понес большие потери в живой силе и боевой технике. 10 июля в донесении в Берлин командование группы армий «Север» отмечало, что «1 тд, подвергшаяся многочисленным налетам авиации, понесла большие потери в технике».

Оценив сложившуюся в начале июля обстановку, Ставка Главного Командования пришла к заключению. что для недопущения прорыва противника к Ленинграду и прикрытия главной базы Балтийского флота — Таллина сил и средств Северо-Западного фронта будет недостаточно. Поэтому для выполнения этих задач Ставка решила привлечь часть войск Северного фронта. 4 июля она потребовала от Военного совета Северного фронта немедленно занять оборону на рубеже Нарва Луга — Старая Русса — Боровичи и создать глубокоэшелонированную оборону на юго-западных подступах к Ленинграду. Ставка приказала в первую очередь построить оборонительный рубеж вдоль р. Луга и занять его войсками. На этом рубеже и в предполье глубиной 10–15 км Ставка предложила создать сплошные заграждения, оставив лишь пути отхода для войск Северо-Западного фронта.

Во исполнение указаний Ставки командующий войсками Северного фронта генерал-лейтенант Попов М. М. в спешном порядке образовал Лужскую оперативную группу, которая в конце первой декады июля начала выдвигаться на указанный рубеж. В состав этой группы вошли четыре стрелковые дивизии, три ленинградские дивизии народного ополчения, одна стрелковая бригада и Ленинградское пехотное училище. Командующим группой был назначен генерал-лейтенант Пядышев К. П. В эту группу вошел также и отходивший на север 41-й стрелковый корпус. Непосредственно к Луге вышла 111-я стрелковая дивизия под командованием полковника Рогинского С. В. Левее ее оборонялась 177-я стрелковая дивизия, а правее — подразделения Ленинградского пехотного училища и дивизии народного ополчения. В районе Дуги подготовила огневые позиции артиллерийская группа под командованием полковника Одинцова Г. Ф., сыгравшая впоследствии исключительно важную роль в срыве вражеского наступления.

Кроме того. Военный совет Северного фронта приказал командующему ВВС фронта генерал-майору авиации Новикову А. А. сосредоточить основные усилия авиации также на лужском направлении. Авиационные соединения получили задачу прикрыть части Лужской оперативной группы и поддержать их с воздуха в ходе боевых действий.

Наряду с привлечением войск Северного фронта Ставка Главного Командования решила использовать для подготовки обороны на подступах к Ленинграду и учреждения Ленинградского военного округа. 5 июля Ставка приказала Военному совету округа построить оборонительный рубеж на фронте Кингисепп — Толмачево Бабино — Кириши — далее по западному берегу р. Волхов и отсечную позицию Луга Шимск. В первую очередь предлагалось устроить противотанковые заграждения и построить оборонительные сооружения полевого типа. Одновременно Ставка просила Ленинградский обком ВКП (б) и областной Совет депутатов трудящихся обеспечить строительство рубежа рабочей силой, транспортом, механизмами, инструментом и стройматериалами. Оборонительные работы предлагалось завершить 15 июля 1941 г.

Ленинградская партийная организация, во главе которой стоял Жданов А. А., обратилась к трудящимся города и области с призывом мобилизовать силы и средства на строительство оборонительного рубежа. Этот призыв получил широкий отклик среди населения. Каждый стремился внести посильную лепту в дели защиты дорогого сердцу каждого советского человека города, который с честью и по достоинству носит имя великого Ленина. В эти дни на строительстве оборонительных рубежей ежедневно работало 150 тыс. ленинградцев.[65]

В организации оборонительных работ на Лужском рубеже большую роль играл личный состав Ленинградского военно-инженерного училища во главе с подполковником Цирлиным А. Д., который был назначен начальником инженеров Лужской оперативной группы. Под руководством саперов и гражданских инженеров силами ленинградцев, местного населения и выдвигавшихся войск на северном берегу Луги строился оборонительный рубеж, состоящий из двух полос протяженностью около 175 км и глубиной 10–12 км. Перед передним краем и в глубине обороны устанавливались мины, отрывались противотанковые рвы, устраивались лесные завалы и производилось заболачивание местности. Для устройства заграждений на лужском оборонительном рубеже только со складов центра было отправлено в эти дни 15 тыс. противотанковых мин и 200 т колючей проволоки.[66] Большая же часть средств заграждений изготавливалась на предприятиях Ленинграда и области, ранее выпускавших товары широкого потребления.

Одновременно с оборонительными работами войска Лужской оперативной группы усиленно готовились к предстоящим сражениям, а некоторые части уже с 12 июля вели напряженные бои в предполье.

Для того чтобы выиграть время на подготовку обороны на Лужском рубеже. Военный совет Северного фронта создал несколько отрядов заграждения и направил их главным образом на шоссе Луга — Псков. В отряды заграждения были включены стрелковые, артиллерийские и инженерные части и подразделения. Активно действовали совместно с отходившими 177-й стрелковой и 24-й танковой дивизиями 106-й моторизованный инженерный, 19-й инженерный, 42-й понтонный батальоны, 5-й запасный, инженерный полк и два строительных батальона. Они установили большое количество мин в предполье Лужского оборонительного рубежа. На маршруте Струги Красные-Луга только 13 июля подорвались 4 танка противника.[67] Успешные действия саперов по установке минно-взрывных заграждений на лужском направлении, наряду с самоотверженными действиями артиллеристов, прикрывавших их, и невиданной стойкостью отходивших войск, послужили одной из причин поворота танковой группировки противника с лужского направления в сторону Сабска.

Наши отходившие 24-я танковая и 177-я стрелковая дивизии, поддержанные активными действиями авиации, южнее Луги оказали упорное сопротивление 41-му моторизованному корпусу, который рвался к Ленинграду. В результате этого генерал Геппнер решил отказаться от прямого прорыва на Лугу и повернул главные силы корпуса на северо-запад, чтобы, как доносил он командующему группой армий «Север», быстрее и неожиданнее прорвать оборону советских войск и нанести удар на Ленинград.

В результате этого вражеские войска 14 июля по лесным дорогам скрытно вышли к р. Луга в 20–25 км юго-восточнее Кингисеппа, в районах Ивановского и Сабска. Хотя перед подходом 1-й танковой дивизии к реке мост у Сабска и был разрушен, противнику все же удалось захватить здесь небольшой плацдарм. Переправу у Ивановского немцы захватили и также переправились на противоположный берег. Однако развить наступление с плацдармов им не удалось. Упорной и активной обороной выдвигавшихся из Ленинграда войск наступление подвижных соединений противника было остановлено. В отчете о боевых действиях в этом районе командир 41-го моторизованного корпуса писал: «Для частей у предмостных укреплений наступило время упорной борьбы, связанной с большими потерями. Противник начал непрерывно атаковать их. Потом 4 недели солдаты основных дивизий, привыкшие к стремительным атакам и прорывам, вели здесь, глубоко зарывшись в землю, позиционную войну».

Стойко сражались в эти дни соединения 8-й армии. Они на длительное время остановили противника на рубеже Пярну — Тарту.

К середине июля упорной обороной советских войск наступление группы армий «Север» было сорвано. Исключение временно представлял лишь корпус Манштейна, который прорвался к Лужскому оборонительному рубежу западнее Шимска. В связи с тем что 16-я немецкая армия наступала в направлениях на Холм и Старую Руссу, между ее соединениями и 56-м моторизованным корпусом образовался 200-километровый разрыв. Эту-то брешь советское командование и решило использовать с целью срыва вражеского наступления на Новгород и разгрома прорвавшихся к Шимску танковых соединений противника. Оно подготовило и осуществило в период с 14 по 18 июля в районе Сольцы контрудар силами нескольких соединений 11-й армии, в результате которого 56-му моторизованному корпусу было нанесено серьезное поражение. Ожесточенные бои с противником продолжались в течение пяти суток. Они не прекращались ни днем ни ночью. Подтягивая войска с других участков фронта, враг стремился удержаться в этом районе во что бы то ни стало. Однако советские воины сломили сопротивление противника, окружили и разгромили 8-ю танковую дивизию, вынудив остальные соединения 56-го моторизованного корпуса к отходу.

В книге «Утерянные победы» генерал Манштейн писал об этом эпизоде следующее: «Нельзя было сказать, чтобы положение корпуса в этот момент было весьма завидным… Последующие несколько дней были критическими, и противник всеми силами старался сохранить кольцо окружения».

Особенно успешно действовала 70-я стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Федюнин А. Е. Эта дивизия наступала на направлении главного удара и сыграла решающую роль в разгроме 8-й немецкой танковой дивизии. Части дивизии умело организовали борьбу с вражескими танками. В каждом стрелковом батальоне были созданы отряды истребителей танков в составе стрелкового взвода, взвода противотанковых орудий, саперного отделения и отделения огнеметчиков. Используя противотанковые орудия, связки ручных гранат, бутылки с зажигательной смесью, противотанковые мины и огнеметы, отряды истребителей танков нанесли большой, урон противнику. При нанесении контрудара советское командование умело использовало слабую сторону организаций наступления немецко-фашистских войск, заключавшуюся в прорыве обороны на узком участке и глубоком вклинении в наше расположение.

Войска 11-й армии нанесли удары по слабо прикрытым флангам прорвавшихся в район Шимска подвижных соединений противника. Выбор советским командованием наиболее уязвимого места для удара достиг цели. Вклинившаяся группировка противника была разгромлена, а ее остатки отброшены на 40 км в юго-западном направлении.

В ходе боев соединений 11-й армии с немецко-фашистскими захватчиками героический подвиг совершил заместитель политрука радиороты эстонец Мери А. К. Этому подвигу сопутствовали следующие события. 17 июля гитлеровские части неожиданно прорвались в тыл советских войск, прикрывавших подступы к узловой железнодорожной станции Дно, и окружили штаб 22-го стрелкового корпуса. Кроме необходимого числа офицеров штаба в этом районе находилось лишь подразделение 415-го отдельного батальона связи численностью около 20 человек. Это подразделение и возглавил заместитель политрука роты Мери. Связисты заняли позицию на опушке рощи; впереди которой была поляна, а за ней — заросли высокого кустарника. Сосредоточившись в этом кустарнике, немцы перешли в атаку. В начале боя Мери был ранен, но остался в строю и вел огонь по врагу из ручного пулемета. Вскоре у связистов не осталось патронов. Часть солдат стала отходить. Тогда Арнольд Мери под ураганным огнем противника принес ящик патронов и, подбодрив бойцов, вновь вступил в борьбу с врагом. Личным примером он воодушевил солдат. Они оказали врагу упорное сопротивление и продолжали удерживать занимаемую позицию. Вскоре Мери был ранен вторично, но продолжал вести бой с исключительным упорством и ожесточением. На поляне лежало уже много вражеских трупов, тем не менее фашистские выродки не прекращали атаку, продолжая ползти вперед. Чтобы остановить противника, Мери швырнул гранату, а вслед за ним стали бросать их и другие воины. Враг не выдержал и начал бежать с поля боя. Тогда Мери лег к пулемету и вновь открыл огонь по отступающим гитлеровцам. К этому времени он был ранен уже трижды — в ногу, руку и плечо. И только после того как вражеская атака была отбита, комсомолец Мери, потерявший уже много крови, был отправлен на медицинский пункт.[68] За этот подвиг заместитель политрука роты Мери А. К. был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

19 июля немецко-фашистское командование приказало войскам группы армий «Север» прекратить наступление на Ленинград и возобновить его только после подтягивания к Лужскому рубежу соединений 18-й армии и приведения в порядок 4-й танковой группы, которая потеряла к тому времени до 50 % материальной части. Оценивая ход боев на Лужском рубеже, командующий 4-й танковой группой генерал Геппнер писал: «Насколько был труден бой с сильно укрепившимся противником, видно из того, что мы должны были взять 1263 полевых укрепления и удалить 26588 мин».

В результате срыва наступления группы армий «Север» на рубеже р. Луга советские войска выиграли время для организации обороны на ближних подступах к Ленинграду, а также для подготовки и подтягивания на это направление свежих сил. Своей напряженной борьбой в первой половине июля соединения Северного и Северо-Западного фронтов в значительной степени обеспечили упорство и непреодолимость последующей обороны советских войск под стенами города Ленина. Большую помощь сухопутным войскам в ведении боевых действий в Прибалтике и на дальних подступах к Ленинграду оказал Краснознаменный Балтийский флот. Войска 8-й армии совместно с силами флота обороняли побережье Балтийского моря и острова Моонзундского архипелага. Одновременно с этим корабли флота успешно действовали на морских сообщениях, срывая перевозки вражеских войск. С этой целью силами Балтийского флота производились активные минные постановки, которые затрудняли морские перевозки противника и наносили ему существенный Урон.

На северном участке советско-германского фронта активные боевые действия начались в конце июня переходом в наступление немецкой армии «Норвегия» против войск 14-й и частично 7-й армий. Ведя упорные, ожесточенные бои, части и соединения этих армий к середине июля на всех направлениях остановили противника. Врагу удалось продвинуться на севере в глубь нашей территории всего лишь на 25 км. Стойкой обороной советские войска сорвали расчеты немецко-фашистского командования на захват Мурманска и вывод из строя Кировской железной дороги.

* * *

Подводя итоги краткому обзору вооруженной борьбы на северо-западном направлении в начале войны, необходимо прежде всего указать, что действовавшие здесь советские соединения понесли большие потери и были вынуждены оставить противнику значительную территорию, В середине июля, хотя они и остановили вражеские ударные группировки на Лужском оборонительном рубеже, их положение все еще продолжало оставаться тяжелым.

Однако, несмотря на крупные неудачи, советские войска не позволили группе армий «Север» решить стоявшие перед ней стратегические задачи. Врагу не удалось, как планировало немецко-фашистское командование, разгромить Советские Вооруженные Силы, оборонявшиеся на северо-западном направлении, и с ходу ворваться в Ленинград. Более того, упорной обороной советских войск фашистская грабьармия была остановлена на дальних подступах к Ленинграду.

К середине июля войска Северного и Северо-Западного фронтов создали сплошной устойчивый фронт обороны. В связи с этим группа армий «Север» была вынуждена пополниться, привести в порядок свои войска, перегруппировать их и лишь после этого возобновить наступление. Это время было использовано советскими войсками для организации мощной обороны на ближних подступах к Ленинграду, такой обороны, которая оказалась бы непреодолимой для гитлеровских полчищ.

Глава пятая

Боевые действия Советских Вооруженных Сил на Западном направлении

(22 июня-10 июля 1941 г.)

(Схема 2)

1. Приграничные сражения в Западной Белоруссии (22–25 июня 1941 г.)

Наступлению на западном направлении, ведущем через Минск и Смоленск на Москву, немецко-фашистское командование придавало первостепенное значение. В «плане Барбаросса» (директива № 21 от 18 декабря 1940 г.) указывалось, что захват Москвы означает «решающий политический и экономический успех и, кроме того, потерю русскими наиболее важного узла дорог». Германские милитаристы считали, что с падением Москвы вся жизнедеятельность советского государства будет парализована и сопротивление советских войск прекратится.

Следствием этих расчетов явилось сосредоточение на западном направлении наиболее сильной как в количественном, так и в качественном отношении группировки войск. Достаточно сказать, что на этом направлении Должны были наступать две полевые армии и две танковые группы из четырех, имевшихся в немецко-фашистской армии к началу войны. Одну из них — 2-ю танковую группу возглавлял бывший генерал-инспектор подвижных войск генерал-полковник Гудериан, который считался в фашистской Германии теоретиком танковой войны. В составе 2-го воздушного флота, выделенного для поддержки группы армий «Центр», был 8-й авиационный корпус пикирующих бомбардировщиков, которым командовал «отличившийся» в уничтожении мирных городов и сел Польши и Франции генерал-полковник фон Рихтгофен.

Немецко-фашистское командование считало, что для достижения успеха и окончания вооруженной борьбы на западном направлении в короткие сроки необходимо разгромить советские войска в приграничных районах, не дать им возможности отойти в глубь страны и совместно с отмобилизованными соединениями создать сплошной фронт обороны. С этой целью фашистское командование решило нанести удары из сувалкского выступа и района Бреста по сходящимся к Минску направлениям, чтобы окружить и уничтожить советские войска в Западной Белоруссии. По мнению гитлеровских стратегов, эта операция должна была окончиться успешно, в результате чего создались бы благоприятные условия для беспрепятственного продвижения на Смоленск, а затем и Москву.

Группа армий «Центр», предназначенная для решения этой задачи, к утру 22 июня заняла исходное положение, Разведке Западного особого военного округа удалось вскрыть подготовительные мероприятия немецко-фашистских войск к вероломному нападению на Советский Союз. Начальник штаба округа генерал Климовских в 2 часа 40 минут 21 июня доносил начальнику Генерального штаба: «Немцы летают и нарушают границу 20 июня с подвешенными бомбами; по докладу командующего 3-й армией, проволочные заграждения вдоль границы у дороги Августов, Сейны, бывшие еще днем, к вечеру сняты. В лесу шум моторов».[69] К сожалению. Военный совет этого округа, так же как и военные советы других округов, не мог своевременно принять действенных мер по подготовке войск прикрытия к отражению ударов агрессора из-за категорического запрета Сталина.

Войска группы армий «Центр» были усилены большим количеством артиллерийских, инженерных, строительных и других специальных частей резерва главного командования сухопутных войск. Важное значение гитлеровское командование придавало мероприятиям инженерного обеспечения предстоявшего наступления в Белоруссии. Еще 13 февраля 1941 г. генерал-полковник Гальдер обсуждал вопрос о вооружении инженерных частей с генерал-инспектором инженерных войск генералом Якобом. Было решено снабдить их таким количеством понтонно-мостового имущества, которого хватило бы для обеспечения наступающих войск переправами до рубежа рр. Западная Двина — Днепр включительно. На усиление группы армий «Центр» были выделены 23 саперных, 35 строительных, 12 мостостроительных и 11 дорожно-строительных батальонов,[70] т. е. около 40 % всех имевшихся в гитлеровской армии инженерных войск. В отличие от инженерных частей и подразделений, которые предназначались для обеспечения боевых действий войск, строительные части использовались для строительства мостов, дорог и оборонительных рубежей в армейском тылу. Для этих же целей предназначались и многочисленные отряды организации «Тодта».

Войска группы армий «Центр» были развернуты следующим образом. На участке от оз. Виштитис до Остроленки, протяжением около 270 км, находились соединения 3-й танковой группы и 9-й армии, а на участке от Остроленки до Влодавы, протяженность которого достигала 280 км, развернулись 4-я армия и 2-я танковая группа. Основные ударные группировки располагались: в сувалкском выступе — 3-я танковая группа и два корпуса 9-й армии, которые были развернуты против 11-й армии Прибалтийского особого военного округа; в районе Бреста — 2-я танковая группа и значительная часть сил 4-й армии. В первом эшелоне находилось четыре из пяти имевшихся моторизованных. корпусов. Такое оперативное построение войск позволяло противнику нанести сильный первоначальный удар.

По расчетам немецко-фашистского командования, танковые и моторизованные соединения при поддержке бомбардировочной авиации должны были стремительно выйти в район Минска и окружить войска Западного особого военного округа. На полевые армии возлагалось расчленение и уничтожение окруженных группировок. После выхода в район Минска танковые группы предполагалось выдвинуть на рубеж рр. Западная Двина и Днепр, с ходу форсировать их и продолжать наступление к Смоленску с целью окончательного уничтожения советских войск, которым удастся отойти из приграничных районов, и создания условий для беспрепятственного продвижения на Москву.

Войскам группы армий «Центр» противостояли 3, 10 и 4-я армии Западного особого военного округа. Стрелковые дивизии, находившиеся в первом эшелоне, должны были развернуться на участке от Копцово до Влодавы, протяженностью до 450 км. 21 июня они находились в лагерях и местах постоянного расквартирования. На границе были лишь пограничные отряды, инженерные части, строившие укрепленные районы, артиллерийско-пулеметные батальоны и роты, занимавшие некоторые узлы укрепленных районов, а также несколько стрелковых батальонов, оборудовавших совместно с саперами предполье.

К началу нападения немецко-фашистские войска имели двукратное, а на направлениях главных ударов 4-5-кратное численное превосходство в живой силе и боевой технике.

На основании полученного около часа ночи 22 июня приказа Наркома обороны Военный совет округа (командующий округом генерал армии Павлов Д. Г., член Военного Совета корпусной комиссар Фоминых А. Я., начальник штаба генерал-майор Климовских В. Е.) в третьем часу отдал распоряжение о немедленном приведении войск в боевую готовность на случай ожидающегося с утра нападения фашистской Германии. Частям укрепленных районов предписывалось немедленно занять долговременные огневые точки.[71] Когда это распоряжение дошло до войск (а некоторые соединения до начала войны его так и не получили), сделать практически уже ничего было нельзя. Вследствие этого они не смогли своевременно развернуться и вынуждены были впоследствии вступать в бой по частям и с ходу.

В четвертом часу утра 22 июня вражеская артиллерия, так же как и на других направлениях, начала сильный обстрел войск, расположенных в приграничной зоне. Одновременно с этим границу пересекли группы разграждения и отряды по захвату мостов и уничтожению пограничных постов. Немецкая авиация перелетела границу и начала бомбить воинские гарнизоны, аэродромы, железнодорожные узлы, мосты и другие важные объекты. Ударам с воздуха были подвергнуты города Гродно, Белосток, Волковыск, Барановичи, Бобруйск, Минск.

Внезапные удары вражеских бомбардировщиков причинили большой урон советской авиации, особенно истребительной, так как ее аэродромы находились близко от границы. В течение 22 июня на аэродромах было уничтожено 528 и в воздухе 210 самолетов.[72] Уничтожение противником большого количества нашей авиации облегчило ему борьбу за завоевание господства в воздухе. В связи с потерями истребительной авиации и отсутствием в соединениях зенитных дивизионов, которые находились на сборах в 400 км от границы, с первого же часа войны сильно осложнилась противовоздушная оборона советских войск.

После окончания артиллерийской и авиационной подготовки вражеские соединения вторглись в Западную Белоруссию. Вторжение несметных полчищ гитлеровцев явилось для войск Западного округа внезапным. Это отмечали даже гитлеровские генералы. Так, начальник штаба группы армий «Центр» 22 июня доносил начальнику генерального штаба: «Наше наступление явилось полной неожиданностью для противника». Вследствие этого врагу удалось захватить почти все мосты через Неман, Западный Буг и другие реки в исправном состоянии, что позволило ему сравнительно легко форсировать их.

В результате отсутствия гарнизонов в некоторых укрепленных районах немцы не встретили сильного сопротивления и при преодолении их. «Полевые укрепления, — сообщается в вышеуказанном донесении, — или вообще не имеют гарнизонов, или имеют очень слабые гарнизоны. Однако отдельные бетонные доты продолжают упорно сопротивляться». Да, там, где находились пограничные отряды, отдельные артиллерийско-пулеметные подразделения, стрелковые и саперные батальоны, уже в первый час войны враг встретил невиданное доселе сопротивление.

В половине шестого генерал Павлов отдал боевое распоряжение командующим армиями. В нем указывалось, что, ввиду обозначавшихся со стороны немцев массовых военных действий, необходимо поднять войска и действовать по-боевому.[73] Советские соединения спешно выдвигались к границе и самоотверженно вступали в бой с врагом. Успешно отражали многочисленные атаки 162-й пехотной дивизии 9-й армии, которая стремилась овладеть Августовом, правофланговые части 3-й армии. Стойко держались на некоторых участках границы соединения 10-й армии. Воины 4-й армии оказали упорное сопротивление гитлеровцам в районе крепости Брест. Однако в целом первый день боя для советских войск сложился весьма неудачно. Подтягиваясь к фронту и вступая в сражение по частям, они были не в состоянии остановить сильные подвижные группировки противника и тем более разгромить их. К концу дня немецкие танковые соединения, поддерживаемые бомбардировочной авиацией, вышли на глубину до 50–60 км.

Несмотря на неравные условия борьбы, советские воины уже в первый день войны показали примеры мужества, отваги и героизма. Свято выполняя требования присяги, во имя победы над врагом они не щадили своей жизни. Ожесточенные бои шли на земле и в воздухе. Около 10 часов утра на подступах к Бресту вступили в бой с восемью Ме-109 четыре самолета 123-го истребительного авиационного полка, пилотируемые летчиками капитаном Можаевым, лейтенантами Жидовым, Рябцевым и Назаровым.[74] Сразу же был подбит самолет лейтенанта Жидова. Когда он пошел на снижение, три фашистских стервятника стали атаковать его сверху. Запитая Можаев, прикрывая вынужденный выход из боя своего товарища, пулеметной очередью сразил одного из них. Тем временем второй самолет был подожжен самим Жидовым. К концу воздушного боя был израсходован весь боекомплект лейтенантом Рябцевым П. С. Не считаясь с опасностью для жизни, он повел свою «Чайку» на вражеский «мессершмитт» и таранил его. Вместе с обломками рухнул на землю и гитлеровский летчик. Петр Рябцев благополучно спустился на парашюте. Так на глазах защитников Брестской крепости был совершен один из первых воздушных таранов в Великой Отечественной войне.

Проявляя беспримерный героизм, советские летчики и артиллеристы стремились изменить воздушную обстановку в свою пользу. Но недостаток истребителей и зенитных средств не позволил им добиться этого. Поэтому вражеская авиация получила возможность непрерывно, а иногда и беспрепятственно наносить массированные удары по войскам и другим военным объектам, 3ахватив инициативу как на земле, так и в воздухе, противник достиг больших преимуществ в ведении боевых действий.

Особенно тяжелое положение в первые дни войны сложилось на флангах Западного фронта. Соединения 3-й танковой группы наносили удар в полосе 11-й армии и частично в стыке между Северо-Западным и Западным фронтами. Не встретив организованного сопротивления, они форсировали р. Неман и глубоко охватили войска 3-й армии Западного фронта. Части этой армии, которой командовал генерал-лейтенант Кузнецов В. И., были не только обойдены противником справа, но и одновременно атакованы с фронта соединениями 9-й армии под командованием генерал-полковника Штрауса. Против 56-й стрелковой дивизии, которая обороняла полосу шириной до 40 км, наступал 8-й армейский корпус, имевший в своем составе три дивизии. Несмотря на это, советские воины делали все возможное, чтобы остановить или замедлить наступление немецко-фашистских войск. Положение частей 3-й армии усугублялось трудностями организации управления войсками, так как проводная связь была нарушена в первый же час войны.

Отсутствовала и радиосвязь. Управление войсками осуществлялось только через делегатов связи. С фронтом штаб армии не имел связи в течение двух суток. Не знал командующий армией и о том, что делается на флангах, так как связь с 11-й армией Северо-Западного фронта и с 10-й армией отсутствовала. Вследствие того что войска, поспешно выдвигавшиеся к границе, из-за недостатка автотранспорта не могли взять необходимых запасов, им не хватало боеприпасов и горючего. И несмотря на все эти трудности, войска 3-й армии в первые дни войны оказывали врагу упорное сопротивление. В районе Гродно совместно со стрелковыми соединениями с первого дня войны с гитлеровцами сражался 11-й механизированный корпус. Наиболее успешно действовала 29-я танковая дивизия, которая находилась здесь накануне войны. Бой складывался так, что советские танкисты начали было теснить немцев на запад, нанося им большие потери. Тогда на помощь врагу пришла бомбардировочная авиация. Не будучи прикрыты с воздуха, наши соединения тоже потеряли много танков и под натиском превосходящих сил противника были вынуждены отступить.

56-я стрелковая дивизия 23 июня оставила Гродно и отошла за р. Неман. Вслед за ней были вынуждены отступить и части 85-й и 27-й стрелковых дивизий. К исходу дня они закрепились на рубеже юго-западнее и южнее Гродно. Чтобы замедлить продвижение вражеских войск, саперы подорвали в Гродно все мосты и железнодорожную насыпь.

За два дня соединения 3-й танковой группы продвинулись в глубь советской территории более чем на 100 км. Так как войска 11-й армии Северо-Западного фронта отходили на северо-восток, а соединения 3-й армии Западного фронта — в юго-восточном направлении, между фронтами образовался 120-километровый разрыв, который впоследствии был использован противником для развития наступления на минском направлении.

В столь же неблагоприятной обстановке были вынуждены вести борьбу с врагом войска 4-й армии, которой командовал генерал-майор Коробков А. А. Удар 2-й танковой группы и 4-й немецкой армии обрушился на поспешно выдвигавшиеся к границе и находившиеся в приграничных укреплениях части 49, 6, 42 и 75-й стрелковых дивизий. В первые же часы большие потери от воздействия авиации и артиллерии понес основной состав гарнизона Брестского укрепленного района (6-я и 42-я стрелковые дивизии). Много потеряла боевой техники и 22-я танковая дивизия, которая выходила в свой район восточнее Бреста под артиллерийским огнем противника.

Не достигнув намеченных по плану прикрытия рубежей развертывания, соединения 4-й армии под ударами численно превосходящего с земли и воздуха противника в первый день войны были вынуждены отступить. Оценив обстановку, командующий 4-й армией согласно приказу Военного совета Западного фронта решил с утра 23 июня нанести контрудар силами 14-го механизированного корпуса с целью разгрома вторгшегося врага и восстановления утраченного положения. Соединения этого корпуса располагались на большом удалении друг от друга. 205-я моторизованная дивизия находилась в районе Береза, 30-я танковая — в Пружаны, а 22-я танковая — восточнее Бреста. Собрать их вместе для нанесения сильного удара командиру корпуса генерал-майору Оборину С. И. не удалось. Поэтому соединения корпуса вводились в бой по частям. Разрозненные действия 22-й танковой дивизии, которой командовал генерал-майор Пуганов В. П., вылились во встречные бои и к успеху не привели. Давление противника непрерывно нарастало и усиливалось, 4-я армия была вынуждена продолжать отход.

При правильной оценке обстановки и своевременном принятии необходимых мер командование 4-й армии могло бы организовать более устойчивую оборону имевшимися в его распоряжении силами и средствами на многочисленных естественных рубежах. Но из-за сложности обстановки, частой потери управления, сильного воздействия авиации и стремительного продвижения вражеских танков им не удавалось этого сделать. Пути продвижения немецких танков, даже в узких местах, иногда не были перекрыты. Используя недостатки в организации обороны и разобщенность действий советских войск вследствие частой потери управления, группа Гудериана быстро продвигалась вперед. Под напором гитлеровских танков 4-я армия к исходу 23 июня отошла за р. Ясельда.

Отступление 4-й армии поставило в трудное положение соединения 10-й армии, находившиеся в белостокском выступе. В полосе обороны 10-й армии наступала часть сил 4-й армии под командованием генерал-фельдмаршала фон Клюге. Чтобы остановить противника, продвигающегося на левом фланге, командующий 10-й армией генерал-майор Голубев К. Д. ввел в сражение 13-й механизированный корпус под командованием генерал-майора Ахлюстина П. Н. Однако соединения этого корпуса, имевшие большой некомплект танков, не смогли задержать пехотные дивизии немцев, поддерживавшиеся бомбардировочной авиацией, и с рубежа р. Нужец были вынуждены отходить на восток. Более упорное сопротивление оказали врагу соединения правого фланга и центра 10-й армии. Они вели оборону в Осовецком укрепленном районе и не позволяли противнику быстро продвигаться вперед. Вместе со стрелковыми частями ожесточенную борьбу с врагом вели находившиеся на границе инженерные и строительные части. Особенно активно и умело действовало подразделение старшего лейтенанта Заболоцкого Д. А. Но героические действия советских войск в этом районе не могли изменить положение, потому что решающие события происходили не здесь. Серьезное влияние на боевые действия 10-й армии оказала неблагоприятная обстановка, сложившаяся на флангах Западного фронта. В связи с отступлением 3-й и 4-й армий эта армия была вынуждена отходить за р. Бобр.

Со штабом 10-й армии фронт потерял связь с самого начала нападения немцев. Ввиду этого командующий фронтом с согласия Наркома обороны отправил в Белосток самолетом своего заместителя генерал-лейтенанта Болдина И. В. с задачей установить положение 10-й армии и в зависимости от обстановки силами 6-го механизированного корпуса нанести контрудар на гродненском или брестском направлениях.[75] По прибытии на место генерал Болдин оценил обстановку и пришел к заключению, что в связи с глубокими вклинениями противника соединения 10-й армии оказались под угрозой разгрома. Поэтому он приказал генералу Голубеву в ночь на 23 июня отвести войска на восточный берег р. Нарев и организовать прочную оборону.[76]

Достигнув за первые два дня войны крупных успехов, немецко-фашистская армия стремилась полностью использовать элемент внезапности, чтобы как можно дальше продвинуться на восток и воспрепятствовать советским войскам оборудовать рубежи на рр. Вилия, Березина, Западная Двина, Днепр. Бомбардировочная авиация противника, нанося массированные удары по колоннам наших войск на путях отхода, по районам сосредоточения и оборонительным рубежам, прокладывала путь своим подвижным соединениям.

В этой обстановке Ставка Главного Командования и Военный совет Западного фронта считали еще возможным имевшимися в наличии силами остановить и разгромить вклинившиеся группировки противника. С целью ликвидации вражеского прорыва из сувалкского выступа командующий фронтом решил нанести контрудар силами механизированных корпусов 3-й и 10-й армий. Он приказал генералу Болдину, прибывшему в район Белостока, организовать ударную группу в составе 6-го и 11-го механизированных корпусов и 36-й кавалерийской дивизии 6-го кавалерийского корпуса и нанести удар в общем направлении на Белосток, Липск, южнее Гродно с задачей уничтожить противника на левом берегу р. Неман и не допустить выхода его частей в район Волковыск.[77] Удар должен был быть нанесен с утра 23 июня из района южнее Гродно в северном направлении — во фланг вражеской группировке, наступавшей из сувалкского выступа. Все соединения, предназначавшиеся для нанесения контрудара, должны были быть объединены в конно-механизированную группу под командованием генерал-лейтенанта Болдина И. В. Но, несмотря на принятые им меры по организации наступления и проявленные настойчивость и требовательность в достижении поставленной войскам цели, осуществить мощный удар не представилось возможным. Это обусловливалось прежде всего тем, что на, направлении намеченной оси наступления находился только 11-й механизированный корпус 3-й армии, которым командовал генерал-майор Мостовенко Д. К. Но с ним генералу Болдину так и не удалось установить связь, 6-й механизированный корпус под командованием генерал-майора Хацкелевича М. Г. уже днем 22 июня по приказу командующего 10-й армией занял оборону по восточному берегу Нарева на 35-километровом фронте. Для выдвижения в новый район ему необходимо было выйти из боя и совершить 45-километровый марш. Соединения 6-го кавалерийского корпуса, которым командовал генерал-майор Никитин Н. С., находились в разных районах, а 6-я кавалерийская дивизия под командованием генерал-майора Зыбина Е. С. вела бои на ломженском направлении. Для сбора соединений конно-механизированной группы требовалось значительное время. К тому же сосредоточение войск в указанные им районы было сопряжено с большими трудностями, так как вражеская авиация непрерывно наносила массированные налеты по колоннам наших войск 1на марше. Поэтому 23 июня по приказу командующего 3-й армией начал боевые действия лишь 11-й механизированный корпус, в то время как другие соединения группы понесли потери еще до вступления в сражение и наступать в этот день фактически не смогли. 6-й механизированный корпус пытался нанести удар из района южнее Гродно в северном направлении, но, встретив крупные силы противника, был вынужден перейти к обороне.

Несмотря на различные неполадки в организации наступления, в районе Гродно развернулось одно из ожесточеннейших сражений первых дней войны. Командование группы армий «Центр» было вынуждено направить в район Гродно крупные силы авиации, чтобы ликвидировать прорыв советских войск во фланг северной ударной группировке. В результате сильного воздействия вражеской авиации и отсутствия надежного прикрытия с воздуха наши механизированные и кавалерийский корпуса несли большие потери. В то же время следует отметить, что авиация Западного фронта действовала весьма активно. Советские летчики так же, как пехотинцы, танкисты, артиллеристы и саперы, самоотверженно вступили в бой с врагом. Истребители вели борьбу в воздухе, а бомбардировщики днем и ночью оказывали содействие наземным войскам, нанося удары по колоннам и районам сосредоточения противника, по складам, железнодорожным узлам и эшелонам. В эти дни авиационные части бомбардировали колонны вражеских танков и пехоты в районах юго-восточнее Сувалки и Гродно. Особенно успешно действовали летчики Коломийченко, уничтоживший воинский эшелон. Лозенко, нанесший удар по вражеским войскам, и Никифоров, сбивший два самолета Ме-109. Однако героические действия советских летчиков не могли уже в тех условиях коренным образом изменить обстановку в воздухе.

Немецко-фашистское командование 24 июня подтянуло в район Гродно 8-й и 20-й армейские корпуса, вследствие чего группировка врага значительно усилилась. Большое влияние на дальнейший ход событий оказал недостаток боеприпасов и горючего, подвоз которых не был организован. В связи с этими причинами активные действия советских войск в районе Гродно с 25 июня начали затухать.

Проведением контрудара в районе Гродно командование Западного фронта не достигло решительных целей, несмотря на неукротимое желание советских воинов добиться победы над врагом. Однако положительное значение его состоит в том, что шесть немецких пехотных дивизий и несколько авиационных соединений были на несколько суток прикованы к району Гродно, понесли большие потери и не смогли развивать наступление в восточном направлении. Все это до некоторой степени нарушало планы противника и срывало сроки выдвижения вражеских войск к Днепру. Генерал Гальдер специально направлял в район Гродно своего представителя генерала пехоты Отта. После его доклада Гальдер 29 июня сделал в служебном дневнике следующую запись: «Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволять себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это недопустимо…»

К 25 июня положение на фронте продолжало ухудшаться. Так как связь со штабами армий периодически отсутствовала, командующий фронтом слабо знал обстановку, особенно положение своих войск. Поэтому вместо — заблаговременной организации обороны в Минском укрепленном районе он решил находившиеся северо-западнее Минска соединения выдвинуть в направлении Лиды с целью нанесения контрудара по наступавшей здесь группировке. В середине дня 24 июня генерал Павлов отдал приказ командующему 13-й армией генерал-лейтенанту Филатову П. М. следующего содержания: объединить войска 21-го стрелкового корпуса (17, 24, 37 и 50-я стрелковые дивизии) и 8-й противотанковой бригады и, прикрывшись с вильнюсского направления и обеспечив противотанковой бригадой оборону в районе Лиды, частью сил организовать наступление в целях взаимодействия с ударной группой генерала Болдина.[78]

Вследствие того что этот приказ не учитывал реально сложившейся обстановки, он не был полностью выполнен и привел лишь к ослаблению обороны северо-западных подступов к Минску. Некоторые соединения 13-й армии выдвинулись на указанные им рубежи. Так, 26 июня северо-восточнее Лиды на 16-километровом участке готовились к обороне части 24-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор Галицкий К. Н. В результате самоотверженных действий этой дивизии враг был вынужден временно остановиться, для того чтобы тщательно подготовиться к прорыву обороны советских войск. Лишь вследствие сильного артиллерийского огня и непрекращавшихся бомбовых ударов противника части 24-й стрелковой дивизии, ведя неравный бой, были вынуждены отходить на восток.

Героически действовали в районе города Лиды советские артиллеристы. Развернувшись и оборудовав противотанковый рубеж на р. Дзитва, 8-я отдельная противотанковая бригада, которой командовал полковник Стрельбицкий И. С… остановила 12-ю танковую дивизию 3-й танковой группы. На этом рубеже ожесточенные бои с противником велись до 28 июня. До последнего снаряда вели огонь герои-артиллеристы и на несколько дней задержали танки противника. Западнее р. Дзитва и непосредственно на противотанковом рубеже, согласно докладам командиров полков, артиллеристы уничтожили около 60 танков противника. За умелую организацию боя и проявленное мужество командир бригады полковник Стрельбицкий И. С. был награжден орденом Красного Знамени.

Когда развертывались бои в районе Лиды, севернее ее противник рвался к Минску. Еще утром 24 июня соединения 3-й танковой группы заняли Вильнюс и форсировали р. Вилия. Из этого района они устремились к Минску. 25 июня немецкие танки подошли к Минскому укрепленному району. В связи с переброской 21-го стрелкового корпуса в Лиду Минский укрепленный район должны были оборонять прибывающие соединения 44-го стрелкового корпуса под командованием комдива Юшкевича В. А. 64-я и 108-я стрелковые дивизии этого корпуса из Смоленска и Вязьмы по железной дороге перевозились в Минск, а оттуда выдвигались в укрепленный район. В то же время 100-я и 162-я стрелковые дивизии 2-го стрелкового корпуса сосредоточивались северо-восточнее и восточнее Минска, находясь в резерве командующего фронтом. Таким образом, к подходу танковых соединений противника к Минскому укрепленному району советские войска не выдвинулись полностью в указанные им полосы и не смогли подготовить устойчивую оборону. В результате этого северо-западные подступы к Минску, ограниченные Вилейской низменностью и Налибокской пущей, оказались слабо прикрытыми.

Тем временем на левом крыле фронта события развивались следующим образом. Вечером 23 июня соединения 2-й танковой группы при поддержке бомбардировочной авиации атаковали войска 4-й армии на рубеже р. Ясельда. Части 28-го стрелкового и 14-го механизированного корпусов, не успевшие закрепиться и привести себя в порядок, не смогли отразить массированные атаки танков противника и были вынуждены отступать. К утру они отошли восточнее Слонима и за р. Щара, организовав временное прикрытие за рекой частями 205-й моторизованной дивизия под командованием полковника Кудюрова Ф. Ф. В результате ожесточенных боев на рубеже рр. Щара и Слонка вражеские войска были временно остановлены. Особую стойкость и упорство в этих боях проявили танкисты 30-й танковой дивизии, которой командовал полковник Богданов С. И. Командир танкового батальона капитан Бандурко М. А. личным примером увлекал танкистов на разгром врага. Будучи раненым, коммунист Бандурко не покинул поле боя, а продолжал уничтожать вражеские танки. Командир экипажа старшина Матюхин своим тайком врезался в гущу вражеских машин и в упбр расстреливал их. Экипаж старшего сержанта Спиченкова занял оборону. Спустя некоторое время пять немецких танков атаковали танк Спиченкова. Меткими выстрелами старший сержант Спиченков вывел из строя один за другим четыре танка противника. Вражеская пуля сразила героя-танкиста. Храброго воина заменил младший политрук Огирь, который и уничтожил пятый танк.[79] В этом неравном бою советские воины были полны решимости остановить врага. И это им удалось достигнуть. Хотя и не надолго, но танки с черными крестами на броне остановились как вкопанные.

Оценив сложившуюся обстановку, командующий 4-й армией принял решение организовать более устойчивую оборону на рубеже р. Щара, привлекая для этого свежие силы. Он приказал прибывавшей в район Городище на автомашинах 55-й стрелковой дивизии под командованием полковника Иванюка Д. И. занять и упорно оборонять рубеж р. Щара, сменив к 12 часам 24 июня части 205-й моторизованной дивизии, которые отводились в резерв. Барановичское направление должна была прикрыть выгружавшаяся на ст. Лесьна 143-я стрелковая дивизия, до прибытия которой оборона этой полосы возлагалась также на части 55-й стрелковой дивизии.[80] 55-я стрелковая дивизия к 13 часам сменила 205-ю моторизованную дивизию. Однако она была не в состоянии оборонять столь широкую полосу. К тому же ее части не успели еще закрепиться в назначенных им районах обороны, как были атакованы противником. Это отмечало и командование 4-й немецкой армии в донесении от 24 июня: «…Противник намеревался обороняться по ту сторону р. Щара, но этого ему не удалось сделать благодаря прорыву 2-й танковой группы». Вражеские соединения перешли в наступление в 14 часов, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки. Части 55-й стрелковой дивизии не выдержали натиска противника и, несмотря на ввод в бой вторых эшелонов полков и всех танков 14-го механизированного корпуса (до 25 бронеединиц), были вынуждены отходить.[81] Захватив рубеж р. Щара, немецкие танковые соединения 25 июня вышли в район Барановичи. Тем самым противнику удалось перерезать один из важнейших путей отхода советских войск в восточном направлении.

В то время когда шли бои в 150–200 км от границы, в глубоком тылу противника героически сражалась небольшая группа советских войск, находившаяся в Брестской крепости. Первые удары по Бресту вражеская артиллерия и авиация нанесли в 3 часа 30 минут утра 22 июня. В районе Бреста, а также севернее и южнее его должны были развернуться 42-я и 6-я стрелковые дивизии 4-й армии. Однако, не успев сделать это, они подверглись ударам противника, потеряли много личного состава и техники и были вынуждены отходить. В крепости остались только отдельные подразделения этих дивизий, а также 33-го инженерного полка и пограничного отряда. Организовав оборону, советские воины оказали ожесточенное сопротивление 45-й и 31-й пехотным дивизиям 4-й немецкой армии. Несмотря на значительное численное превосходство противника, непрекращавшийся артиллерийский огонь, который вела специальная артиллерия, и удары вражеской авиации, советские войска стойко удерживали занимаемые позиции. Ежедневно в оперативных донесениях штаба 4-й немецкой армии отмечалось сильное сопротивление советских войск в Брестской крепости. Так, например, 25 июня доносилось: «В крепости Брест продолжают держаться остатки гарнизона, оказывая исключительно упорное и ожесточенное сопротивление». В тот же день генерал Гальдер записал в служебном дневнике: «Подтверждается, что 45-я пехотная дивизия зря понесла в районе Брест-Литовска большие потери».[82]

С целью уничтожения наседавших со всех сторон гитлеровцев советские воины делали вылазки из крепости и наносили короткие удары по врагу. Пехотинцы, артиллеристы и саперы, находившиеся в крепости, мужественно сражались с ненавистным врагом. Под стенами Бреста противник потерял много своих солдат и офицеров. Защитники крепости подорвали также несколько его танков. 45-я немецкая пехотная дивизия вела бой у Бреста в полном составе до 1 июля 1941 г. После этого на длительное время были оставлены для борьбы с храбро сражавшимися советскими воинами два ее батальона, усиленные артиллерией. Лишь около 20 июля они убыли в дивизию, передав район крепости охранным частям.

Героическая борьба горстки храбрецов с гитлеровцами продолжалась около месяца. Золотыми буквами в летопись истории Великой Отечественной войны вписаны имена героев Брестской крепости: майора Гаврилова П. М., капитана Зубачева И. Н., полкового комиссара Фомина Е. М., заместителя политрука Матевосяна С. М., воинов Боголюбова, Крутова, Михайлова, Седова и многих других. За образцовое выполнение воинского долга при обороне Брестской крепости и проявленные при этом отвагу и героизм Президиум Верховного Совета СССР присвоил бывшему командиру 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии майору Гаврилову П. М. звание Героя Советского Союза.

Войска Западного фронта, так же как и войска других фронтов, уже в первые дни войны проявили невиданное упорство, отвагу и героизм. Самоотверженно и мужественно действовали наши артиллеристы. Нанося огневые удары по врагу и прикрывая вынужденный отход войск, они уничтожали противника и удерживали обороняемые рубежи до тех пор, пока не кончались боеприпасы. В целом артиллерия умело решала стоявшие перед ней задачи. Но в использовании ее были допущены и существенные недочеты. Артиллерия нередко теряла взаимодействие с другими родами войск, открывала огонь по танкам и малым группам с больших дистанций, что приводило к преждевременному вскрытию системы огня. В связи с тем что стрелковым дивизиям пришлось обороняться на широких фронтах, централизованное управление артиллерией, как правило, не практиковалось. Частая смена огневых позиций вследствие быстрого изменения обстановки не позволяла полностью использовать огневые возможности артиллерии. Подвоз боеприпасов в артиллерийские части был крайне осложнен из-за недостатка автотранспорта. Склады боеприпасов, находившиеся в приграничной полосе, в связи с угрозой захвата их противником были взорваны, а подвоз из глубины страны нарушался систематическими налетами вражеской авиации. За период с 22 по 29 июня, доносил в Москву начальник артиллерии фронта генерал-майор артиллерии Клич, войскам было подано по железной дороге всего девять транспортов с боеприпасами.[83] Все эти недостатки в использовании артиллерии безусловно оказывали отрицательное влияние на результаты приграничных боев и сражений.

Основной задачей военно-воздушных сил Западного фронта в первые дни войны были самостоятельные удары с воздуха по моторизованным и танковым колоннам противника, а также по его аэродромам. Первые удары по вражеским танковым колоннам были нанесены 22 и 23 июня в районах Сувалки, Домброва, Гродно с одновременными налетами на аэродромы противника на меридиане Августов, Седлец. Наряду с этим советские летчики прикрывали районы сосредоточения наземных войск, крупные железнодорожные узлы, вели разведку в тылу противника. Во взаимодействии с наземными войсками авиационные части и соединения вели активную борьбу с противником в районе Гродно.

Несмотря на стойкость и мужество, проявленные советскими воинами в борьбе с фашистскими захватчиками, а также умело организованную на отдельных участках оборону, приграничное сражение войск Западного фронта окончилось неудачно. Выдвинувшись в район Молодечно, 3-я танковая группа глубоко охватила советские соединения с севера. В то же время 2-я танковая группа из района Барановичи угрожала обходом их с юга. Неудачи советских войск объясняются, главным образом, тем, что они не были приведены в боевую готовность и развернуты в приграничных укрепленных районах. Советские соединения вводились в бой по мере подхода по частям, чтобы сорвать наступление противника. Однако остановить врага им не удалось. Сильные танковые группировки противника, действовавшие при активной поддержке авиации, не давали возможности нашим войскам закрепиться и создать устойчивую оборону. Кроме того, частые потери управления войсками не позволяли сосредоточить усилия обороняющихся на угрожаемых направлениях с целью достижения решительных результатов.

2. Боевые действия советских войск на минском направлении

(26 июня-10 июля 1941 г.)

Выход 3-й танковой группы в район Молодечно, а группы Гудериана в Барановичи сильно осложнил положение советских войск и поставил их йод угрозу окружения. Вступление всех соединений группы Гота и 9-й армии в полосу Западного фронта значительно увеличило численное превосходство противника. Используя выгоды обстановки, немецко-фашистское командование потребовало от командующих танковых групп ускорения выдвижения к Минску с целью окружения советских соединений, действовавших к западу от него.

Пристально следя за развитием событий на западном направлении. Ставка Главного Командования разрешила отвод войск и приказала командующему фронтом силами отходивших частей, а также соединений 13-й армии задержать противника в Минском и Слуцком укрепленных районах. Вскрыв надвигающуюся угрозу, командующий Западным фронтом 25 июня отдал приказ войскам 13, 3, 10 и 4-й армий на отход. Он потребовал начать отход в ночь с 25 на 26 июня, имея при этом танки в авангарде, а конницу, противотанковую артиллерию и инженерные подразделения с средствами заграждения — в арьергарде. 6-му механизированному корпусу предлагалось отступить в район Слонима. 13-я армия должна была отойти на рубеж Илия — Молодечно — Листопады — Гераноны, 3-я армия — на линию Гераноны — Лида-устье р. Щара, 10-я армия — на рубеж Слоним — Бытень, а 4-я армия — на линию Бытень — Пинск.[84] Особое внимание командующих армиями было обращено на то, чтобы отход совершался стремительно, днем и ночью, под прикрытием стойких арьергардов. Отрыв от противника предлагалось произвести широким фронтом.

Однако требования этого приказа войска не могли уже выполнить, так как для отвода 3-й и 10-й армий оставалась узкая полоса местности с небольшим количеством грунтовых дорог. Движение по размокшим после дождей дорогам было сопряжено с большими трудностями, которые усугублялись непрерывными налетами вражеской авиации. Поэтому отход советских войск проходил в весьма тяжелых условиях. Вследствие недостатка автотранспорта и горючего им не удавалось оторваться от наседавшего на них противника. Поэтому они были вынуждены вести с врагом напряженные арьергардные бои, в то время как фронт все дальше и дальше откатывался на восток.

Соединения 3-й армии отступали на Мосты и Ново грудок. Часть сил, выделенная для прикрытия отхода, оказывала в районе Мосты упорное сопротивление 8-му армейскому корпусу, который двигался навстречу 2-й танковой группе. 27 июня 28-я пехотная дивизия вышла в район Лунны. Тем временем другие соединения противника намеревались с ходу форсировать р. Неман. Но сделать этого им не удалось, так как войска генерала Кузнецова В. И. подорвали мосты в районе Лунны. Тогда противник устремился вдоль реки к городу Мосты и захватил автодорожный мост через Неман. Но и здесь развить наступление в этот день враг не смог вследствие ожесточенного сопротивления советских войск. Несмотря на то что противник наступал 5, 8 и 20-м армейскими корпусами, наши соединения стойко удерживали занимаемые рубежи. Более того, перейдя в контратаку, советские воины отбили захваченный противником мост. В донесении командующего 9-й армией командованию группы армий «Центр» об упорных и напряженных боях в этом районе сообщалось следующее: «28-я пехотная дивизия должна была удерживать плацдарм у Лунны. У Мосты идут тяжелые бои. Автодорожный мост у Мосты вновь захвачен противником».

Ни на минуту не прекращалось в эти дни сражение с противником и в полосе 10-й армии. Особенно жаркие бои разгорелись в районах Волковыска и Зельвы. Советские войска стремились отразить натиск преследовавшего их по пятам врага и прорваться на восток через Слоним на Барановичи. Чтобы не допустить прорыва войск генерала Голубева К. Д. на восток, командующий 4-й немецкой армией приказал своим войскам перейти к обороне на рубеже Слоним — Дерочин — Зельва Ружаны. В целях создания устойчивости обороны 4-я немецкая армия по просьбе генерал-фельдмаршала фон Клюге была усилена 10-й танковой дивизией из группы Гудериана. Несмотря на настойчивые попытки гитлеровских войск окружить и уничтожить советские части и соединения, достичь этого им не удалось. Через узкий коридор Мосты — Дерочин наши войска ко 2 июля отошли в район Новогрудок и частично в Полесье.

С 26 июня немецко-фашистское командование стремилось как можно скорее выдвинуть соединения 3-й и 2-й танковых групп в район Минска, чтобы сомкнуть кольцо окружения. В этот день 39-й моторизованный корпус группы Гота вышел к Минскому укрепленному району, в который выдвигались дивизии 44-го стрелкового корпуса 13-й армии. С целью прикрытия северо-западных подступов к Минску командующий фронтом 25 июня решил выдвинуть на рубеж обороны, проходивший в 20 км от города, из своего резерва 161-ю и 100-ю стрелковые дивизии, которые совместно с частями народного ополчения, сформированными в Минске, должны были преградить путь танкам противника. К моменту выхода немецких танков к Минскому укрепленному району войска 13-й армии не закончили сосредоточения и развертывания. Не были подтянуты некоторые артиллерийские части. В связи с стремлением занять весь укрепленный район советские соединения готовились к обороне на широком фронте. Так, например, 64-я стрелковая дивизия, имевшая 102 орудия, оборонялась на 52-километровом фронте,[85] построив боевой порядок в один эшелон. Вполне естественно, что создать устойчивую в противотанковом отношении оборону советские войска не могли. И несмотря на желание, многие оборонительные сооружения вследствие недостатка сил не были вообще заняты войсками.

В целях избежания затяжных боев и скорейшего выхода в район Минска для соединения с войсками Гудериана генерал-полковник Гот приказал своим танковым соединениям с ходу прорвать Минский укрепленный район. Завязавшиеся 26 июня бои вылились к концу дня в ожесточенное сражение. Успешно в этот день отражала атаки вражеских танков 64-я стрелковая дивизия под командованием полковника Иовлева С. И. Совместно с наземными войсками храбро дрались с врагом и наши славные летчики.

Бессмертный подвиг совершил 26 июня командир эскадрильи 207-го авиационного полка 42-й авиационной дивизии капитан Гастелло Н. Ф. Эскадрилья Гастелло наносила удары по танкам, бронетранспортерам и автомашинам противника на дороге Молодечно — Радошковичи, которые двигались к Минску. При выполнении летчиком боевого задания вражеская зенитка пробила бензобак его самолета. Самолет загорелся. Гастелло пытался сбить пламя с самолета, но сделать это ему не удалось. Тогда объятый пламенем самолет коммунист Гастелло направил на колонну вражеских машин. Взрывом и пожаром были уничтожены десятки автомашин и танков противника. Сотни гитлеровцев нашли себе здесь могилу. За этот героический подвиг капитан Гастелло Н. Ф. посмертно был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Большие потери 39-му моторизованному корпусу противника на маршруте Молодечно, Минск нанес 215-й штурмовой авиационный полк, которым командовал майор Рейно Л. Д. В период с 24 по 27 июня этот полк произвел 284 боевых вылета.[86] Каждый летчик совершал по 2–3 боевых вылета в день.