Тайм-аут

— А бабам? Я пас. — Макс.

— Что бабам?

— Тоже пять штук?

— Вряд ли. Насколько я знаю, с симпатичными там туго, они не пойдут даже за бесплатно. Рейз до пятидесяти. — Андрей.

— Своих баб, наверное, приводят. — говорит Макс. — Организаторы, в смысле.

— Да, наверное. Бабы свои. — деловито поддакивает Эдик, засовывая в рот сигару, сильно похожую на жилистый коричневый член. — А фейс-контроль есть?

— Да, фотку надо присылать заранее.

— Х**ня какая-то. Пас.

— Не, там на входе списки. Короче, не знаю. Посмотрим.

Я скидываю карты.

— Мне Тима рассказывал про такую тему.

— А он ходил?

— Ага.

— И что рассказывал?

— Что его там две самые красивые бабы выцепили, увели в комнату и как давай строчить на пару, семь потов сошло. А потом зашел какой-то чувак, и они на четверых организовали.

Нужно обладать каким-то рекордно низким уровнем брезгливости, чтобы участвовать в подобной движухе. — говорю я, — Трахать баб друг за другом, целоваться с ними…

Эдик мечтательно закатывает глаза.

— А я бы поучаствовал, пока возможность есть. Обязательно схожу.

— Ты про «вечер знакомств» тоже самое уже два года говоришь. — усмехается Витя.

— Что за «вечер знакомств»? — Рома с интересом отрывается от карт.

— …только я боюсь двух вещей. — продолжает Эдик, будто не слыша обоих, — Что либо рано сойду с дистанции, либо вообще не встанет.

— То есть, по-твоему, это страшнее, чем вероятность того, что пока ты дерешь бабу, тебе кто-нибудь может на спину кончить? Чек.

— Не-не, там нельзя такую ***ню делать. Чек.

— А ты думаешь, там по рядам инспекторы ходят? «Извините, сэр, ваш хер находится под опасным углом по отношению к другому участнику мероприятия!»

— Гха, можешь воспользоваться способом Тимы, я насчет «сойду с дистанции». Он говорит, что перед такой темой дрочит не меньше двух раз.

Эдик, нахмурившись, кивает, дескать, да, неплохо, надо опробовать.

— Не понимаю, если два раза подрочил, зачем вообще куда-то идти?

— Я давно хочу отжарить несколько баб за один вечер, штук пять например. — Рома.

— К чему этот счет? У тебя маленький член? — Андрей.

— При чем тут мой член?

— Не вступай в диалог, — напутствует Эдик, — сейчас выяснится, что у него куча знакомых с маленькими членами и они все как заведенные твердят то же самое.

Андрей кидает недобрый взгляд в его сторону.

— Смех смехом, — говорит Макс, заглядывая в карты, — но как писал Ян Флеминг, «все беды мира исходят от недомерков». Нормальные люди с нормальными членами обычно не стремятся выебать все движущееся, ровно как и не ходят по улицам с растопыренными локтями, не пихаются в очередях и не устраивают кулачные бои на дорогах, это делают либо пи*дюки с фигурными щетинами, либо душевнобольные. Был когда-нибудь на занятиях по муай-тай или боксу, из тех, что «после работы»? Одни пи*дюки. Средний рост «боксеров» — сто семьдесят, от силы, а все почему? Потому что нормальному человеку это на х*й не надо. Умение махать кулаками нормальному человеку вредно. Появляется соблазн применить умения на практике. Агентам ГРУ, например, помимо запретов на ношение плащей, шляп и солнцезащитных очков, дабы не вызывать ассоциаций со шпионом, запрещается иметь при себе любое оружие. Огнестрельное особенно. Чтобы не появлялось обманчивого чувства защищенности, а также желания ввязываться в то, во что ввязываться не стоит.

— Спрыгивай, Роман, — смеется Витя, — пока не поздно.

Рома хмуро подвигает стопку фишек в банк.

— Я уже подал заявку.

Спустя четыре часа мы остаемся с Витей вдвоем, не только за покерным столом, но и вообще в комнате, все выбывшие давно потеряли интерес к ходу игры и перебрались обратно в банкетный зал, поближе к алкоголю и девушкам. После очередного круга я предлагаю разделить банк, Витя, несмотря на преимущество, соглашается. Побросав карты и разбив поровну стопку купюр, мы направляемся в сторону банкетника.

— Слышал, у тебя назревает серьезный разговор. — как бы между делом говорит Витя, пока мы идем по коридору.

Некоторое время я молчу, соображая от кого он мог об этом узнать, хотя все и так понятно — кроме Макса я никому не говорил. Так или иначе, у меня нет никакого желания обуждать это с кем-либо.

— Серьезный или нет, посмотрим. — отвечаю я максимально холодно.

— Легко не отделаешься, даже не мечтай. — не унимается Витя. — Я к своему с такими темами не рискнул бы подходить. Да и надо ли? Подумай, блажь пройдет, а отношения уже не вернешь!

— Если за шесть лет не прошла, то уже и не пройдет, как думаешь? В любом случае, мне нужен тайм-аут.

Мы входим в банкетный зал.

— Если не знаешь чего хочешь, в конце концов останешься с кучей того, чего не хочешь. — задумчиво произносит Витя. — Что будешь делать?

Я смотрю на обжимающиеся парочки, в числе которых Рома с Мариной. Нашептывая что-то Марине на ухо, Рома не моргая смотрит ей в декольте.

— Найду себе нормальную телку. Спасибо за праздник, дружище. — я протягиваю руку.

— Всегда пожалуйста. В пятницу в «Крисп», ага?

— Не могу, в пятницу у отца день рождения.

3

По пути к выходу я пытаюсь заказать такси, услужливый женский голос сообщает, что машина будет только через полчаса, я отказываюсь и выхожу на улицу прямо под водопад с навеса. Ливень на улице страшный, я машу рукой, останавливая ближайшую машину, древний Опель Кадет, усатый гражданин за рулем, примерно того же возраста, что и авто, называет запредельный ценник, но торговаться нет сил, и я сажусь на переднее сиденье. Не проходит и минуты как водила пытается завести разговор, что-то про погоду, я молчу, рассудив, что и так достаточно раскошелился в пользу этого неудачника, не хватало еще его развлекать по дороге.

Минут через пятнадцать мы подъезжаем к моему дому, я расплачиваюсь и вылезаю из самоходного корыта. Дождь немного унялся, не спеша, под мягким светом фонарей, я прохожу через двор, улыбаясь по пути камерам наблюдения. Дойдя до мощных железных дверей, начинаю хлопать себя по карманам в поисках ключей, старая привычка. На поиск уходит полминуты. Еще через пять я дома. Буковый паркет, стекло и декоративный кирпич, мягкая мебель кремовой кожи… Обожаю это место. Пройдя в зал, открываю ноутбук. Меняю рубашку на футболку, скидываю брюки и иду на кухню сварить кофе. С дымящейся кружкой возвращаюсь обратно. Два сообщения, оба от Флоры.

«Привет, красавчик!:)»

«Как дела? Получил письмо?»

Она в сети, вместо ответа я нажимаю «Позвонить», но с первым же гудком жалею о поспешности. Настроение паршивое, не мешало бы проспаться, хотя из-за разницы во времени наши «онлайны» совпадают не часто, и бог его знает, когда в следующий раз удастся побеседовать. В любом случае, сбрасывать уже поздно.

— Привееет! — на экране возникает красивое юное лицо, в выражении столько обезоруживающей доброты и наивного очарования, что я мгновенно расслабляюсь. Лицо само растягивается в улыбке.

— Привет! Как жизнь?

— Соскучилась… написала тебе.

— Да, я получил. Скоро отвечу.

— Как дела?

— Нормально, разбираюсь как раз со всякими срочными вопросами и собираюсь к тебе.

— Отлично! Я уже составила культурную программу! — улыбается Флора. — Когда тебя ждать?

— Пока не могу точно сказать, но в течение пары недель постараюсь уладить все и прилететь.

— Отлично! — повторяет она. — Мне как раз нужно доделать последнюю курсовую короткометражку, правда идей пока никаких, но, надеюсь, успею.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, она оборачивается — ее кто-то зовет. На экране возникают две девушки и машут руками [Поздоровайтесь, это мой друг из России.]. Я машу в ответ.

— Солнце, мне пора в аудиторию. Позже поговорим. Я жду письмо! И скучаю.

— Я тоже скучаю, дорогая. Будет тебе письмо. Беги.

— Пока!

Послав на прощание воздушный поцелуй, она отключается.

Посмотрев с минуту на сиротливый рабочий стол, я беру кружку и подхожу к окну. Уже практически стемнело, со своего двадцать второго этажа я наблюдаю за светящимся муравейником внизу, и пока микроскопические люди решают свои микроскопические проблемы, пытаюсь понять, как так получилось, что самый близкий человек находится на обратной стороне земного шара.

4

Еще один банкетный зал, вместительнее и наряднее предыдущего, но в сто раз скучнее, под стать мероприятию, которое он принимает. Я стою рядом с пышно одетыми и ярко накрашенными кошелками, мое место за родительским столом занял миловидный мужчина преклонного возраста, о чем-то живо беседующий с отцом и излишне бодро кивающий головой. Возмущению моему нет предела: стоило на пять минут отлучиться и вот тебе на. Однако, вопреки опасениям, довольно скоро беседа закругляется, мужчина, кивнув еще раз шесть на прощание, поднимается с места. Несколько голов тут же поворачиваются в его сторону. Нельзя терять ни секунды, промедление чревато очередным миловидным стариком, паркующим задницу на моем стуле. Я чуть ли не бегу к отцовскому столу, успевая сесть до того, как следующий, отпочковавшийся от одной из компаний, потенциальный собеседник входит в опасную зону. Тень неудовольствия скользит по его лицу, но мне насрать, у меня разговор гораздо важнее.

— Как настроение? — улыбаюсь самой невинной улыбкой.

Отец сосредоточенно жует.

— Отличное, сын. Каковое и положено иметь в моем возрасте.

— Да брось, жизнь только начинается.

Отец ничего не отвечая, кладет в рот очередной кусок. На секунду мне кажется, что ему очень грустно.

— Я хотел поговорить с тобой насчет интернатуры.

Он вопросительно поднимает брови, по прежнему не говоря ни слова.

— Я тут подумал… в общем, мне кажется, точнее, я уверен, что потерял интерес к медицине. Переучился, наверное. Хочу сделать перерыв. Не знаю на сколько.

Двадцать секунд молчания тянутся как вечность. Тщательно пережевывая, он начинает говорить, останавливаясь на каждом.

Еб**ном.

Слове.

— И… как давно… ты принял… это решение?

— Несколько недель назад.

— Долго ты… над этим… думал?

— Да.

— И ты абсолютно уверен… что хирургия… тебя больше не интересует?

Это хуже, чем разговаривать с заикой. Я начинаю терять терпение.

— Да, меня тошнит от хирургии и от медицины вообще. Боюсь, пап, это не для меня.

Отец не проявляет никаких видимых эмоций. Если бы я не знал его всю свою жизнь, я бы подумал, что ему вообще наплевать. Однако это не так. Уж я-то знаю.

— И какие дальнейшие планы? — он пристально смотрит мне в глаза. Я опускаю взгляд в стол. Нужно пережить это испытание, я бывал в такой ситуации много раз. Полчаса дискомфорта и дело в шляпе. Отец мне никогда ни в чем не отказывает, если я прошу достаточно убедительно.

— Я думал отдохнуть, съездить развеяться. Я шесть лет зубрил и чувствую, что больше не могу. В Америку, наверное… У меня есть подруга в Чикаго. Она меня зовет в гости, я бы пожил там какое-то время. Думаю, это будет очень круто.

Я чувствую возбуждение. Рассказывая, я представляю себя в окружении небоскребов, Уиллис Тауэр, Миллениум парк, кофе, прогулки по набережным, мосты, кирпичные фасады мелких магазинчиков, рестораны, вывески на английском, красивые люди…

— А знаешь, что еще будет очень круто?

Я напрягаюсь. Радужная картина мгновенно выветривается из головы.

— Что?

— Если ты сам себе на это заработаешь.

— …В смысле?

Отец откидывается на спинку стула и еще раз внимательно смотрит на меня. Что-то новое читается в его взгляде, что-то, чего я раньше никогда не видел.

— Ну, коли ты решил наплевать на варианты, которые тебе предлагаю я и выбрать собственные, что ж, не буду этому мешать, но финансировать их я тоже не собираюсь.