Звёзды, не нанесённые на карты

— Сперва ты говоришь, что за вами гонится Гильдия и хочешь, чтобы я подписался на год. Потом этот…

— Мой партнёр, — подсказал я, так как мне показалось, что он ищет подходящее слово.

— Потом этот твой партнёр заявляет, что может заставить меня сделать всё, что он захочет.

— Советую поверить ему на слово.

— И что я получу за всё это? Обычную плату пилота?

Это был не самый серьёзный протест. Здесь я был готов уступить.

— Возьми долю с Торговли.

Он замер. Его рука задрожала, а пальцы сжались в кулак, готовый обрушиться на меня, потеряй он самообладание. Ему совсем не понравилось, что я знаю о его прошлом и использовал термин вольных торговцев, предложив ему часть конечной прибыли. Но он молча кивнул, затем нажал пальцем на панель и продиктовал для записи своё имя и номер лицензии, формально принимая на себя обязанности пилота на один планетарный год, рассчитанный для планеты, с которой мы только что взлетели и равный четырёмстам дням.

Когда корабль, особенно торговый или разведывательный, находится в гиперпространстве, заняться на борту в общем-то нечем, и это неприятно, так как безделье до добра не доводит. Обычно, чтобы хоть как-то занять руки и голову, члены экипажа придумывают себе всяческие хобби или осваивают различные ремёсла. Но если Ризк в прошлом и увлекался чем-то подобным, то сейчас он об этом не вспоминал. Зато он, как впрочем и я, регулярно пользовался тренажёрной кабиной, чтобы во время полёта в условиях слабой гравитации мышцы не стали дряблыми. Со временем он похудел и приобрёл куда более приличный вид, чем когда мы извлекли его из кабака на Задворках.

Кроме тренировок, я много работал с записями Вондара Астла, которые при неохотном содействии Патруля сумел-таки получить из нескольких пунктов хранения. С некоторыми из них я был знаком, но с другими, особенно кодированными, было сложнее. Вондар был не только торговцем драгоценностями, но и путешественником. Он мог достигнуть большого успеха в жизни, если бы осел на любой из внутренних планет и стал владельцем ювелирного магазина. Но Астла тянуло к странствиям, его душу томила жажда первооткрывательства.

Его мастерство ювелира было для меня недосягаемым, о камнях я знал хорошо если десятую часть его знаний, да и то, если я не переоценивал успехов, достигнутых за годы моего ученичества. Но записи, которые я получил как официальный ученик, были моим законным наследством, я мог построить на них своё будущее. Поиск источника Камней Предтеч было рискованным предприятием и пускаться в него без серьёзного запаса кредиток было невозможно.

Я просматривал записи, останавливаясь на том, что не успел усвоить, когда учился у Вондара. Моё собственное невежество повергало меня в уныние и мне оставалось лишь гадать, не двигает ли Ит мною, словно фишкой, как двигают фигурки в модной азартной игре «Звёзды и Кометы».

Но так ли это на самом деле, я не знал, и полагал, что для моего рассудка было бы лучше не пускаться в подобные рассуждения. Первой моей задачей было составить маршрут, что я и делал с многочисленными повторами, изъятиями и дополнениями.

Лоргал был первым пунктом назначения из-за простоты практикуемого там обмена. В моей первой самостоятельной сделке нужна была именно простота. Снаряжая «Вендвинд», я очень экономил, но всё же выделил часть наших очень скудных средств на товары для торговли. Теперь они занимали меньше трети нашего импровизированного трюма и большая их часть была отобрана для торговли на Лоргале.

Кочевники-лоргальцы, путешествующие по планете, где дуют ураганные ветры, а кратеры извергают дым и пепел, где земля состоит лишь из вулканических скал и песка, а чахлая растительность ютится на дне глубоких оврагов, нуждались в основном в пище для своих слишком часто пустых желудков и в воде, нередко исчезающей с поверхности.

Я побывал там однажды с Вондаром, и мы немедленно достигли отличных результатов, продав небольшой конвертер на солнечных батареях. В него закладывались колючие листья местных растений, а конечный продукт представлял собой небольшие брикеты высококалорийной пищи, каждого из которых человеку хватало на пять тамошних пыльных и ветреных дней, а их вьючным животным — на три. Машина была простой и не имела частей, которые эти незнакомые со сложной техникой люди могли бы вывести из строя. Единственной трудностью было то, что она была довольно громоздкой, и её нужно было перевозить при помощи двух их животных. Это впрочем, не уменьшило благодарность вождя племени, вероятно принявшего машину за дар какого-нибудь из местных духов.

Уже много позже, бродя по товарным складам, где продавались части списанных разведывательных и исследовательских кораблей, я нашёл подобную машину, но вдвое меньшего размера, и, хотя я и смог купить только две штуки, очень надеялся, что они помогут не только окупить поездку.

Я разбирался в зоранах и знал их рынок. Это были особые камни, скорее органического, чем минерального происхождения. Когда-то на Лоргале был очень влажный климат, способствовавший возникновению пышной растительности. Затем произошла серия крупнейших извержений и растения погибли, уничтоженные каким-то газом. Их остатки, засыпанные в трещинах, подверглись воздействию огромных давлений. В сочетании с поглощённым газом они и превратились в зораны.

В естественном состоянии зораны до сих пор часто находят в виде кусочков листьев и затвердевших веточек, а если очень повезёт, то даже с застывшими внутри насекомыми. После огранки и полировки они становятся пурпурно-сине-зелёными, с блестящими золотыми и серебряными прожилками, или, очевидно в зависимости от вида растения или убившего его газа, прозрачными, жёлтого цвета с бронзовыми блёстками.

Пласты и жилы породы регулярно раскапываются кочевниками, которые до прибытия инопланетных путешественников использовали зораны в качестве наконечников для копий. Эти наконечники затачивались до остроты иглы и, попав в тело, обламывались и вызывали заражение, так что даже небольшая рана могла оказаться смертельной.

Поэтому при первичной обработке зоранов нужно пользоваться перчатками, так как порез осколками верхнего слоя может быть чрезвычайно опасен. Когда же этот слой удалён, камни можно легко обрабатывать, причём лучше нагревом, чем режущими инструментами. Затем они охлаждаются до очень низкой температуры и после этого уже не должны подвергаться обработке. Таким образом, их огранка — довольно сложный процесс, но в результате они становятся восхитительно красивыми и продаются по очень высоким ценам.

Добыв на Лоргале зораны, мы отправимся на Ракипур, где их можно продать жрецам Мангсфера и купить жемчужины лоннекских крабов. Оттуда, возможно, перелетим на Роган за каберонскими сапфирами или… Но не имело смысла строить такие далёкие планы. Я давно уже понял, что торговля — это азартная игра и лучше всего думать о ближайшем будущем.

Пока я просматривал плёнки с записями, Ит прогуливался по каюте, иногда он садился на стол и с заинтересованным видом изучал какую-нибудь из них, а иногда сворачивался в клубок, чтобы поспать.

Однажды мои занятия прервал Ризк, который заявился ко мне в каюту и сообщил, что после жёлтого светового сигнала таймера мы выходим из гиперпространства.

— Где ты хочешь сесть на Лоргале, — спросил он, — на Западном континенте, или Восточном?

— На Восточном. И как можно ближе к руслу Чёрной Реки. Ты наверное знаешь, что там нет настоящего порта.

— С тех пор, как я там был, много воды утекло. Всё могло измениться, даже порт могли построить. Район Чёрной Реки… — он посмотрел на стену за моей спиной, как будто там был экран с картой. — Ладно, мы приземлимся в Большой Котёл, если его снова не залило лавой.

Большой Котёл был известным местом на Лоргале — гигантский кратер, поверхность которого была относительно ровной и использовалась как импровизированный космодром. Хотя во время моего первого путешествия на Лоргал мы там не садились, я достаточно много слышал о нём и понял, что Ризк выбрал лучшее место для посадки на Восточном континенте.

Хотя Большой Котёл находился несколько в стороне от основных путей кочевников, проходивших вдоль цепочки заполненных водой ям, в которые превратилась пересохшая Чёрная Река, у нас в кормовом отсеке был одноместный флиттер. На нём можно было разыскать ближайшее кочевье, избежав невозможного для любого иномирянина путешествия по поверхности этой ужасной разрушенной планеты.

Я взглянул на датчик таймера. Он был равномерно синего цвета, это означало, что ждать жёлтого сигнала остаётся недолго. Ризк поднялся с кресла и потянулся.

— После того, как мы выйдем из гипера, нам потребуется три смены цвета, чтобы выйти на орбиту, а потом ещё одна, чтобы сесть — это если повезёт. Сколько мы пробудем на планете?

— Не могу сказать. Всё зависит от того, как скоро мы найдём племя и зажжём костёр переговоров. Пять дней, десять, несколько недель…

Пилот поморщился: «Для Лоргала это многовато. Хотя ты хозяин, твои деньги. Надеюсь, ты сможешь поторопиться».

И он отправился в рубку управления. Я полностью разделял его надежды. Лоргал был не тем миром на котором хотелось задерживаться, кроме того, путешествие туда было лишь средством для достижения конечной цели, лежащей далеко за горизонтом.

Следом за Ризком я поднялся в пилотскую кабину, занял второе кресло, чтобы посмотреть, как мы подлетаем к планете. Это было моё первое серьёзное предприятие и от его успеха или неудачи зависело очень многое. Ит, похоже, тоже чувствовал себя неуверенно — хотя он, как обычно, лежал, свернувшись, у меня на груди, его разум был наглухо закрыт для меня.

Мы вынырнули из гипера, и я понял, что Ризк более чем оправдывает мои надежды, потому что жёлтый шар на экране безусловно был Лоргалом. Ризк не стал включать автопилот, а скользя пальцами по клавиатуре, сам вывел корабль на орбиту.

Когда мы вошли в атмосферу, контуры планеты под нами стали просматриваться чётче. Мы увидели огромные шрамы пересохших морей, превратившихся в небольшие озёра на дне глубоких впадин, заполненных горькой солёной водой. Бывшие континенты образовали гигантские плоскогорья, возвышавшиеся над поверхностью исчезнувших океанов. Вскоре мы смогли различить рваную цепь вулканических гор, речную долину, залитую лавой, равнину между ними. Потом мы увидели огромную выбоину Большого Котла. Но когда мы развернули наши тормозные сопла в его направлении, я заметил там странный отблеск чего-то постороннего.

Мы приземлились, подождали некоторое время, чтобы убедиться, что корабль надёжно стоит на всех трёх стабилизаторах, а затем Ризк включил смотровой экран и настроил его на круговой обзор ближайших окрестностей. Через секунду я понял, что мы в Большом Котле не одни. Неподалёку стоял ещё один корабль, судя по всему, торговый. Это означало серьёзную конкуренцию, поскольку на Лоргале был лишь один интересный для иномирян товар — зораны, а годовая добыча одного племени, в любом случае, слишком мала, чтобы удовлетворить двух торговцев камнями. Я мог только гадать, кто из старых соперников Вондара сидит сейчас у костра переговоров и что он может предложить. Единственным моим шансом могло стать отсутствие у него компактных конвертеров. Тогда я смогу обойти его.

— Компания, — заметил Ризк. — У тебя трудности? — Этим вопросом он как бы отделил себя от любой моей неудачи. Он был наёмным пилотом и знал, что если я прогорю, он получит свои деньги из стоимости корабля.

— Посмотрим, — это было лучшее, что я смог сказать ему, направляясь на корму, чтобы проверить флиттер и пуститься на поиски лагеря кочевников.

V

Ещё одно моё преимущество заключалось в том, что я уже бывал на Лоргале раньше, хотя тогда вся ответственность лежала на Вондаре, а я был просто наблюдателем. Теперь наш успех или неудача зависели от того, насколько хорошо я запомнил увиденное. Кочевники были гуманоидами, но не земного происхождения и, чтобы общаться с ними, требовался речевой транслятор. Дело осложнялось ещё и тем, что даже земляне и потомки земных колонистов зачастую не могли договориться, например, о моральных нормах, обычаях или семантических проблемах, а при контактах с чужаками путаница увеличивалась многократно.

Маленький конвертер, выбранный в качестве моего лучшего экспоната, был размещён в багажном отсеке в хвосте флиттера. Я установил в кабине флиттера транслятор и проверил наличие походных пайков и запасов воды. Ит уже ждал меня внутри, свернувшись клубочком.

— Удачи, — Ризк стоял, готовый отпереть люк, — проверь, не забыл ли ты лучевой передатчик.

— Уж его-то я не забуду, — пообещал я.

За исключением корабля, на котором мы прилетели, нас мало что связывало, но мы были представителями одного вида на чужой планете, в ситуации, которая способствовала появлению пусть временной, но прочной взаимной зависимости. Ризк будет следить за мной всё время, пока флиттер находится вдали от корабля. И я знал, что если с одним из нас случится беда, другой сделает всё возможное, чтобы помочь. Это был закон, не записанный ни на одну плёнку, но существующий с тех пор, как человек вышел в космос.

Воспоминания о прошлом визите на Лоргал подсказали мне место, где можно встретить кочевников — глубокий пруд в русле пересохшей реки, который они время от времени расчищают, чтобы на дне его постоянно сохранялась влага. Я направился в этом направлении, ориентируясь на два вулканических конуса. Проплывавшая подо мной развороченная земля являла собой хаос изломанных кряжей, острых, как иглы, пиков и глубоких пропастей. Мне не верилось, что даже кочевники могут пересечь эту местность, не говоря уже о том, чтобы бродить здесь, вдалеке от редких следов воды в древних руслах рек.

Если в окрестностях Большого Котла скалы были красно-бурого оттенка, то здесь они стали серыми, а на изломах — чёрными, и сверкали, как стекло. Мы приземлились рано утром и теперь восходящее солнце отражалось в этих блестящих поверхностях ослепительными фонтанами света, которых становилось всё больше, по мере того как флиттер приближался к Чёрной реке. В её русле даже песок был тёмно-серого цвета. На его фоне вырытые кочевниками и немногочисленными местными зверями ямы с водой выделялись благодаря горкам красноватого донного грунта по берегам. На внутренних сторонах этих горок пробивалась жалкая растительность — результат робких попыток местных жителей к земледелию. Они хранили семена растений, как люди на более уютных планетах хранят драгоценные камни, сажая их по одному по краям свежевырытых ям. Спустя некоторое время они возвращались и в случае удачи собирали скудный урожай.

Судя по высоте кустарника вокруг первых двух замеченных мною ям, лоргальцы сюда ещё не дошли, а значит, чтобы найти их лагерь, мне надо было лететь дальше на восток. Около того, второго корабля, я не заметил никаких признаков жизни, равно как и по пути моего следования. Но я обратил внимание, что люк для флиттера на нём был открыт, а значит, торговец уже отправился в путь, и время работало против меня.

Дальше Чёрная Река делала изгиб, и невдалеке я заметил пятна шатров. Возле них происходило какое-то движение, а когда я сбросил скорость для захода на посадку, то понял, что действительно опоздал.

Фигуры одетых в плащи с капюшонами аборигенов двигались на равных расстояниях друг за другом по периметру лагеря. Они сжимали в руках длинные бичи и стегали пустоту рядом с собой, пустоту, наполненную по их повериям демонами, которых, при помощи таких предосторожностей следует изгнать, прежде чем состоится церемония торговли.

Рядом с лагерем стоял флиттер. На нём не было эмблемы компании, а значит мне не придётся конкурировать с человеком картеля. Маловероятно, чтобы здесь можно было встретить одного из них — предполагаемые доходы были слишком малы. Скорее тот, кто сейчас собирался торговать с кочевьем, был вольным стрелком, вроде меня.

Я приземлился в отдалении от чужой машины. Теперь я слышал пронзительные, переходящие в визг звуки песни, которой аборигены отгоняли демонов. С Итом, сидящем на моём плече, я окунулся в сухой, колючий воздух и в сияние солнца, от которого даже тёмные очки помогали лишь частично. Воздух царапал кожу, словно был наполнен мириадами невидимых песчинок. Я хорошо понимал, почему местные жители носят длинные плащи с капюшонами и защитные маски.

Когда я приблизился к кольцу бичевателей, два кнута, взметнувшись, рассекли воздух по сторонам от меня. Я не остановился, зная этот обычай, — стоило мне выказать испуг или удивление, как я выдал бы, что я — замаскировавшийся демон. И на меня обрушился бы град дротиков с зорановыми иглами на концах.

Туземцы, мимо которых я прошёл, не проявили ко мне ни какого интереса, целиком сосредоточенные на своей миссии по защите лагеря. Пробравшись между двумя рядами шатров, я увидел то собрание, которое охраняли биченосцы.

Это была толпа кочевников, разумеется, только мужчин, так плотно укутанных в свои плащи, что лишь по глазам, блестевшим сквозь щели масок, можно было догадаться, что это не просто тюки грязной одежды из шерсти лакисов. Сами лакисы — неуклюжие животные с грузными туловищами — сидели, согнув тонкие ноги с большими плоскими ступнями, приспособленными для ходьбы по пустыне, вокруг своих хозяев, защищая их от ветра. Глаза животных были закрыты, как будто они крепко спали.

Напротив толпы лоргальцев стоял представитель моей собственной расы, одетый в скафандр и шлем. У его ног лежало несколько закрытых коробок. Он совершал Четыре Приветственных Жеста, и, судя по непринуждённости его движений, он уже бывал в этих местах, или, по крайней мере, тщательно изучал видеозаписи. Вождя племени можно было узнать в толпе только по огромному животу, обмотанному бесчисленными слоями ткани, — своеобразному символу его общественного положения. Тучность здесь была признаком богатства и удачи. А человек, сумевший отрастить действительно заметное брюхо, пользовался авторитетом и занимал видное место в обществе.

Я всё ещё не был уверен, что это то самое племя, с которым торговал Вондар. Но даже если это были другие, то они должны были слышать о чудесной машине и, тем более, желать самим получить такую же.

Присоединившись к собранию, я встал позади торговца. Кочевники никак не показали, что заметили меня. Возможно они решили, что я — один из его спутников. Я думаю, он не подозревал о моём присутствии до тех пор, пока я не шагнул вперёд и, встав рядом с ним, не начал собственные Жесты Приветствия, подчёркивая тем самым, что я сам по себе и он за меня не говорит.

Соперник повернул голову и я увидел старого знакомого — Ивора Акки. Он был не ровня Вондару Астлу. Но он был и не из тех, с кем я хотел бы столкнуться в самом начале моей независимой карьеры. Он внимательно посмотрел на меня и усмехнулся. И эта усмешка означала, что он не увидел во мне угрозы. Мы сталкивались с ним во время торговли на Саларике, где он был легко разгромлен Вондаром. Но тогда я сам был лишь зрителем, а до Астла мне было далеко.

Он даже не прервал своих ритуальных жестов, лишь однажды взглянув на противника, оценив и проигнорировав его. Я тоже перестал обращать на него внимание. Мы покачивали открытыми ладонями, указывая на север, юг, восток и запад, на пылающее солнце, на каменистую землю под ногами, очерчивали в воздухе символы трёх демонов, людей-кочевников, лакисов и шатров, удостоверяя тем самым, что мы открытые и честные люди, пришедшие только лишь для торговли.

Так как Акки явился первым, то по праву он должен был первым попытать счастья. Я ждал, пока он выставит несколько коробок и откроет их. Там оказалось множество обычных мелочей, в основном пластиковых — броская бижутерия, кубки, выглядевшие как прекрасные сокровища, но тоже пластмассовые, несколько фонарей на солнечных батареях. Это были обыкновенные подарки, предназначенные вождю, и увидев их, я воспрянул духом. Судя по этому набору, Акки приехал сюда первый раз. Если он не слышал об удаче Вондара с пищевым конвертером, то я мог его переиграть. Кроме того, я заметил флажок, развевающийся над шатром вождя, — да, это было то самое племя, с которым имели дело мы с Вондаром. И для того чтобы забрать все их зораны, мне достаточно будет показать, что у меня есть такая же машина, но ещё более удобная в перевозке.

Впрочем, через секунду от моей радости не осталось и следа. Акки открыл последнюю коробку и извлёк оттуда очень знакомый предмет. Это был конвертер, только ещё более компактный и удобный чем мой, несомненно, более современная модель. Теперь я мог рассчитывать только на то, что он лишь один, и я смогу отбить часть прибыли, предложив два.

Акки продемонстрировал публике действие конвертера и замер в почтительном ожидании.

Из-под многослойных одежд вождя выскользнула волосатая рука с длинными грязными ногтями и шевельнулась, подавая знак. Один из его подданных проковылял к лежащему рядом лакису и развязал вьюк на его спине. Там лежали необработанные зораны, и лишь большим усилием воли я смог заставить себя устоять на месте. Среди этих камней четыре были кристаллического типа и в каждом виднелось по насекомому. Большей удачи нельзя было и вообразить. Вондару в своё время удалось получить два таких камня и прибыль от их продажи показалась мне фантастической. Продав же четыре, можно было бы целый год летать куда угодно, не беспокоясь о деньгах, или сразу отправляться за Камнями Предтеч.

Вот только предлагали их Акки, и я прекрасно понимал, что ни один из них мне не достанется.

Он задумался, конечно, — это тоже был обычай, потом он принял решение, забрал камни с насекомыми, а также три довольно больших сине-зелёно-пурпурных камня. То, что осталось, выглядело как отбросы.

Потом он поднял голову, посмотрел на меня и снова усмехнулся. Уложив добычу в рюкзак, Акки дважды прикоснулся ладонью к конвертеру и дотронулся до всех остальных своих товаров, формально уступая их.

— Повезло, — сказал мне он на Бэйсике, — ведь тебе тоже хотелось бы получить их, правда, Джорн? И занять место Астла? — Он покачал головой.

— Удачи, — ответил я, скрывая разочарование, — удачи, хорошего взлёта и выгодной продажи в конце. — Это было традиционное прощание торговцев.

Но он не ушёл. Он сделал плавное движение рукой, каким на Лоргале старший представляет младшего. Я вынужден был стерпеть это, потому что любые споры между нами были уместны лишь за пределами лагеря. Вспышка гнева означала бы, что сюда проник демон и всякая торговля должна быть запрещена, чтобы злой дух не вселился в какую-нибудь из проданных вещей. Меня подмывало поступить так, просто чтобы увидеть, как проданные Акки товары разобьют вдребезги, и его зораны тоже. Но как ни велико было искушение, я преодолел его. Он выиграл по правилам и было бы низко с моей стороны мстить ему таким способом, не говоря уже о том, что это лишит возможности торговать с Лоргалом не только нас двоих, но и всех иномирян.

Я мог рискнуть, и попытаться отыскать на просторах континента другое племя. Но покинуть лагерь без торговли было бы невежливо, и я не знал, как это сделать. Хотел я или нет, но мне нужно было забрать то, что оставил Акки.

Кочевники ждали и, похоже, начинали проявлять нетерпение. Мои руки замелькали в языке жестов, которому помогало хриплое дребезжание транслятора, переводившего мои слова на их наречие.

— Такой, — я указал на конвертер, — есть и у меня, но большего размера, — в брюхе моего небесного лакиса.

Теперь, когда я сделал предложение, обратного пути не было. Чтобы сохранить хорошие отношения с кочевниками, я должен был торговать. В противном случае моей репутации конец. Я понимал, что этот бой я уже проиграл. Я совершил ошибку, войдя в лагерь после того, как увидел там флиттер. Умнее было бы отправиться на поиски другого племени. Но я пошёл напролом, надеясь, что у соперника нет таких товаров, как у меня, и потерпел поражение.

Снова мелькнула волосатая рука вождя, и два воина поднялись и направились вслед за мной к флиттеру, щёлкая вокруг себя бичами. Я извлёк тяжёлый ящик, и с их помощью — один отгонял демонов, а другой помогал нести, — доставил его в лагерь. Конвертер поставили перед вождём. Случайно или умышленно он оказался рядом с тем, что привёз Акки и разница в габаритах была очевидна. Последовала демонстрация исправности машины и я замер, ожидая решения вождя.

Он подал знак, и один из его подручных поднял и вывел вперёд лакиса, шумно выражавшего недовольство хриплым хрюканьем. Пинок в переднее колено заставил животное снова опуститься и рядом с ним были поставлены оба конвертера. Затем были предъявлены недостатки моей машины. Конвертер Акки можно было уложить в одну перемётную суму, а во вторую упаковать все остальные его товары, в то время как подняв мою, лакис не мог нести больше ничего.

Вождь щёлкнул пальцами. Был принесён другой вьюк. Я напрягся. Возможно, полагая, что мне предложат камни, отвергнутые Акки, я был чересчур пессимистичен. Но моя надежда жила лишь до тех пор, пока вьюк не раскрыли.

В нём были зораны. Но они не шли ни в какое сравнение не только с теми, что достались Акки, но даже с теми, от которых он отказался. Я должен был брать то, что мне предлагали или вернуться с пустыми руками. Выбор был не велик и я решил взять зораны. Среди них, конечно, не было камней с насекомыми, и только два из них были жёлтыми. Многие синие камни имели изъяны. Осмотрев их на предмет трещин и выбрав, что получше, я пришёл к выводу, что вряд ли смогу даже окупить расходы.

У меня оставался ещё один конвертер, и я мог бы попытаться продать его другому племени. С этой надеждой я заключил сделку и забрал свои камни, которые казались мусором, по сравнению с великолепной добычей Акки.

Когда я уложил зораны в пакет и встал, чтобы сделать прощальные жесты, Ивор по-прежнему смотрел на меня с ухмылкой. Всё это время Ит оставался неподвижен, как будто он был просто полоской меха вокруг моей шеи. Так было и когда я пошёл прочь от лагеря, разгромленный и униженный. Меня удивило, почему он не принял никакого участия в этом деле. Может быть, он хотел таким образом продемонстрировать, что я не способен сам о себе позаботиться. Это подозрение меня не на шутку встревожило. Когда-то я учился у своего отца и чувствовал себя в безопасности под защитой его мудрости и опыта. Потом был Вондар, чьи познания настолько превосходили мои, что мне оставалось лишь соглашаться со всеми его решениями. После случившегося на Танфе несчастья его место занял Ит. Получалось, будто я — лишь получеловек, нуждающийся в руководстве более сильной воли и разума. Я мог бы смириться с этим, став марионеткой Ита. Но мог и предпочесть совершать собственные ошибки и попытаться установить с ним партнёрство, отличающееся от отношений слуги и хозяина. Не исключено, что Ит подталкивал меня к такому выбору, оставив наедине с моими трудностями.

— Удачи, Джорн, хорошего взлёта. — Акки насмешливо повторил моё прощание. — Теперь, наверное, крабовый жемчуг? Спорим, там я тоже заберу всё лучшее?

Он засмеялся, не дожидаясь моего ответа. Ивор прекрасно понимал, что любой вызов с моей стороны будет лишь пустым хвастовством. Повернувшись ко мне спиной, он направился к своему флиттеру, а я сел в свой.

Я не стал взлетать сразу вслед за ним. Если он тоже собирался искать другое кочевье, то мне не хотелось, чтобы он следовал за мной, хотя, конечно, он мог запросто засечь меня сканером.

Включив передатчик, я вызвал Ризка: «Возвращаюсь.» Я не стал ничего больше говорить, так как все передатчики, установленные на флиттерах, работают на одной частоте, и Акки мог услышать мои переговоры. Когда же я взлетел, то увидел, что дела мои ещё хуже, чем казалось. Небо приобрело странный зеленовато-жёлтый оттенок, а по всей поверхности земли поднялись песчаные вихри. Спустя несколько минут небо надо мной словно взорвалось, и мощный порыв ветра, бороться с которым было просто невозможно, подхватил флиттер.

Теперь, когда нас с Итом застигла буря, я испугался по-настоящему. Флиттер не был рассчитан на полёты на большой высоте. Оставалось лететь возле самой земли, ниже самых сильных воздушных потоков, постоянно рискуя разбиться о какое-нибудь препятствие. Выбора у меня не было, я отчаянно старался удержать машину в равновесии.

Нас сносило на юго-запад, в сторону высохшего моря. Я понимал, что теперь, даже если удастся вернуться к «Вендвинду», шансов найти другое племя нет. Этот ураган загнал кочевников в укрытия, и я мог провести много недель в бесполезных поисках. Шаг за шагом мне с большим трудом удавалось продвигаться в сторону Большого Котла. И когда в конце концов я загнал флиттер в корабельный люк, я был измотан настолько, что упал на приборную панель, и не реагировал ни на что, пока Ризк не сунул мне в руки чашку кофе, и я не сообразил, что нахожусь в кают-компании.

«Эта чёртова дыра взбесилась, — он барабанил пальцами по краю стола, — судя по показаниям приборов, мы сидим на бочке с порохом. Надо взлетать, иначе мы взорвёмся.»

Я не совсем понимал, что он имел в виду, до тех пор, пока, уже после взлёта, он не объяснил мне, что показатели сейсмической активности в Большом Котле неожиданно достигли опасного уровня, и он боялся, что я не успею вернуться, прежде, чем ему придётся взлететь.

Впрочем, эту опасность я не воспринял реально, так как узнал о ней, когда всё уже было позади. Гораздо больше меня огорчала моя торговая неудача. Надо было срочно составить новый план, иначе положение окажется ещё хуже, чем до взлёта с Фебы.

Акки упомянул крабовые жемчужины. Это могло означать, что он выбрал такой же маршрут, как и я, хотя и вовсе не обязательно. Он мог сделать одно из двух: либо хвастливо предупредить меня, куда направляется (Ризк сообщил мне, что его корабль взлетел сразу, как только он вернулся), либо сказал мне это просто, чтобы расстроить мои планы. Я терялся в догадках. Ит мог бы подсказать ответ. Но я не желал зависеть от него.

Где может быть другое подходящее место для продажи? Я напряг память. Сорорис. Об этой планете я узнал даже не из записей Вондара, а от отца. Сорорис был окраинным, очень отдалённым миром, где люди, объявленные вне закона, если у них кончались деньги и положение было отчаянным, могли найти убежище. С Сорорисом не существовало регулярного сообщения, но каким-то образом беглецам иногда удавалось попасть туда. Отбросы преступного мира со всей галактики обитали в окрестностях полузабытого порта, перебиваясь кто чем может, или умирали с голоду. Они были настолько бесполезны, что даже Гильдия не проявляла к ним интереса.

Важно было другое. На Сорорисе существовала коренная раса. Аборигены жили на севере, где климат был слишком суровым для пришельцев и у них было оружие, достаточно мощное, чтобы обороняться от нападений налётчиков из порта. Самое же главное заключалось в том, что у них был достаточно сложный религиозный культ, важную часть которого составляли жертвоприношения богам. Единственным способом завоевать положение в обществе было приношение в жертву какого-нибудь выдающегося дара. Такие пожертвования давали дарителям свободу от власти своего города на определённое время.

Мой отец иногда рассказывал истории, происшедшие якобы с его знакомым, который был оценщиком Гильдии. Я, впрочем, всегда подозревал, что многие из них описывали его собственные подвиги в молодости. И я решил опереться на них в своей попытке взять реванш за фиаско на Лоргале.

Жителям Сорориса куски зорана, даже если они их раньше никогда не видели, покажутся экзотическими диковинками. Предположим, я пожертвую храму самый большой из камней, а остальные предложу людям, желающим принести такие же дары и тем самым возвыситься среди сограждан. Что можно было взять на Сорорисе взамен, я точно не знал, но герой рассказов моего отца вернулся оттуда с невиданной красоты зелёным бериллом.

Эта игра была настолько рискованной, что решиться на неё можно было только с отчаяния. Но желая исправить положение после лоргальского провала и утвердить свою независимость от Ита, я решился.

Я направился к компьютеру в контрольной рубке и набрал код Сорориса, думая про себя, что если машина не даст ответа, то надежды выбраться из этой пропасти, наверное, не существует.

Пока я вводил данные, Ризк с интересом наблюдал за мной. И когда, несмотря на мои опасения, на экране появился ряд цифр, он прочитал их вслух:

— Сектор 5, вектор 6/11, — во имя Аста-Ивисты, где это? Что это за место?

Я решился.