Из дома никому не выходить

— Очаровательная! — подхватил профессор Шварц.

Люк Адама во второй раз за последние пять минут почувствовал, что его авторитет пошатнулся.

— Стерва проклятая! — повторил он и рванулся к паршивке.

Но Памела уже повернулась и пустилась бежать со всех ног в глубину парка. Ее рыжий хвост плясал, словно язык пламени.

Между ней и Люком Адама выросли двести тридцать фунтов мяса и костей.

— Не тронь девчонку! — сказал Баггси Вейс, и на этот раз «люгер» в его руке не дрожал. — Выйдет паршиво… для тебя!

Памела пушистым семечком чертополоха летела над тропинками и цветниками.

— Чертов осел, да не сделаю я ей ничего! — заорал Люк Адама. (Он шел на уступки, спасая главное, а счеты можно было свести и потом.) — Хотя бы поймайте ее, не то плакали наши сто тысяч фунтов!

Баггси так далеко не заглядывал. Стоит только девочке выбежать на дорогу, а там ее подхватит первый попавшийся Эммотт, и больше он никогда ее не увидит…

Профессор Шварц и Питер Панто все это давно сообразили. Казалось, они соревнуются в беге на сто метров в этом огромном заброшенном парке, плавно заходят на поворот…

Из сарайчика вышел Джой Адонис в рубашке с засученными рукавами и топором в руке. С тех пор как они обосновались в «Сладостном отдыхе», он только и делал, что рубил дрова.

— Девчонка, девчонка! — крикнул ему Баггси Вейс. — Вон там!.. Она сбежала…

Джой Адонис соображал так же быстро, как профессор Шварц и Питер Панто.

Предоставив им бежать направо, к ландам, он свернул налево, к воротам.

— Прискорбные нравы! — Преподобный Мак Ивор со вздохом закрыл Библию. — Думаю, я могу уйти…

— Вы правы, — согласилась миссис Пламкетт. — Разумеется, я как никто сожалею обо всем этом! — смущенно прибавила она.

— Да-да, конечно! — ответил преподобный отец. — Может быть, вы согрешили по неосторожности и излишней доверчивости. Вы слишком доверчивы и кокетливы. Но… Извините, я тороплюсь.

— Не туда! — крикнула ему вслед миссис Пламкетт, поскольку тот удалялся хоть и с достоинством, но поспешно, и успел отойти довольно далеко. — Сюда!

Преподобный Мак Ивор был в таком смятении, что устремился навстречу неприятностям.

— Храни вас Господь! — произнес он, взмахнул, не оборачиваясь, тощими руками и проворно свернул на другую дорожку.

— Джозеф… Джо… Люк! — причитала миссис Пламкетт.

Яркий образ полковника Баббла на мгновение заслонил в ее душе образ Люка Адама. Два убийцы… Один убивал тигров, другой убивает детей… «Может быть, вы грешили излишней доверчивостью и кокетством?» В одном она не сомневалась. Она и на этот раз рискует остаться с носом. Остаться с носом?.. Она и сама удивилась тому, что выразила свою мысль в таких непривычных выражениях. Остаться с носом?.. Она тщетно старалась подыскать менее грубую формулировку. Правда, обстоятельства, в которых она оказалась, и впрямь были исключительными.

Два выстрела прогремели одновременно с боем часов церкви святого Томаса, отсчитавших десять ударов.

Первым к телу подбежал Джой Адонис, тащивший Памелу за ее рыжий хвост.

Питер Панто лежал ничком.

Его сицилийский кинжал все еще покачивался, словно стрелка метронома, в стволе высохшего дерева.

IX

Поиски аутсайдера

Баггси Вейс и Джой Адонис перенесли легкое тело Питера Панто в дровяной сарай с тем, чтобы потом, достаточно углубив могилу, потеснить Чарли Росса. Независимо от того, сумеет ли Скотланд-Ярд проникнуть в «Сладостный отдых», лучше было не оставлять трупы валяться где попало.

Люк Адама и профессор Шварц машинально двинулись следом за ними. Баггси Вейс и Джой Адонис опустили тело на утоптанный земляной пол и молча распрямились. Баггси Вейс, пристально глядя перед собой, казалось, продолжал внутренний монолог. Джой Адонис в задумчивости поглаживал свои шрамы.

Молчание грозило затянуться.

— Ладно, согласен, я его недооценил! — неохотно признал Люк Адама. — Этот парень свое дело знает.

Остальные явно только и ждали от него, чтобы он повинился.

— Вчера вечером Чарли Росс, сегодня утром Питер Панто, — с нажимом произнес Джой Адонис. — Этот ублюдок явно принимает нас за мишени в тире!

— Вот именно, что мы не в Луна-парке! — яростно напал на него Люк Адама. — Чарли влепили пулю из-за того, что Баггси захотелось виски, Питеру — из-за того, что Баггси непременно хотелось похоронить Чарли по всем правилам…

— А как же без этого! — сказал задетый за живое Баггси.

Его здоровенная клешня поползла вдоль лацканов.

— Убери грабли, — ласково посоветовал ему Люк Адама. — Нас и так уже осталось всего четверо… Четверо против одного.

Снова наступило молчание, еще более тягостное, чем прежде. Восточный ветер швырнул в сарай горстку снежных хлопьев.

— Этот тип, должно быть, стрелял с верхушки дерева или со стены, — решил Люк Адама. — Устроившись на ограде казармы, любой Смит, если дать ему время, перестреляет целый полк.

Профессор Шварц все это время склоненный над телом Питера Панто, накрыл его куском мешковины и разогнулся.

— Убийца не стрелял ни с верхушки дерева, ни со стены, — с сожалением в голосе произнес он. — Внешний вид ран, со следами пороха, не оставляет ни малейших сомнений. Убийца стрелял в Питера так же, как и в Чарли: в упор…

— В упор? — недоверчиво переспросили остальные трое.

Профессор Шварц утвердительно кивнул.

— Допустим, убийца был в трех или четырех шагах от жертвы… Самое большее, в трех-четырех шагах…

— Не может быть! — закричал Люк Адама. — Не может такого быть, профессор… Питер Панто был убит у крыльца, в сотне метров от ограды. Я, можно сказать, видел, как он упал. В таком случае, я должен был бы видеть, как улепетывал его убийца.

Профессор Шварц обдумав его слова, ответил:

— Не обязательно.

— Не обязательно?

— Все зависит от направления, которое убийца выбрал. Вы ждали, что он побежит к воротам, и смотрели только в ту сторону. Предположим, что он побежал в сторону дома…

— Но послушайте, профессор! Зачем же ему самому так подставляться?

Профессора Шварца явно охватывало раздражение. Он не любил тратить время на бессмысленную болтовню.

— Вы в самом деле так думаете? Дом просторный, старый. Большая часть комнат никем не заселена. На чердаке и в подвале должно быть множество укрытий. В подвале, кроме того, полно припасов. Червячка в яблочке не всегда углядишь.

— Вы правы, профессор! Джой, Баггси, за мной! Сейчас мы все здесь разберем по досточке! — приказал Люк.

Профессор Шварц в задумчивости посмотрел им вслед

— Послушайте! — крикнул он вдогонку. — Действуйте рационально. Запирайте каждую комнату после того, как осмотрите. И постарайтесь не перестрелять друг друга.

— Что? — обернулся к нему Джой Адонис, шуток не любивший.

Но одного-единственного взгляда оказалось достаточно, чтобы его успокоить. Профессор Шварц листал блокнотик, скрепленный резинкой. Как и большинство ученых, он, должно быть, начисто лишен был чувства юмора.

Не пробило еще и десяти часов, когда эта троица разбрелась по дому, и только после полудня они, покрытые пылью и паутиной, снова сошлись в холле.

Понапрасну они взламывали стенные шкафы, обыскивали малейшие закоулки, выстукивали стены…

Встревоженная миссис Пламкетт высунулась из кухни со сковородкой в руке:

— Я уже давно слышу, как вы бродите туда-сюда… Вы что-нибудь ищете?

Люк Адама каким-то чудом сумел сохранить хладнокровие.

— Да, — кивнул он. — Подземный ход что-нибудь в этом роде…

— Мне очень жаль, но боюсь, ничего такого здесь нет! Я сама уже лет тридцать его ищу, — призналась Аделия. — Не знаю, поймете ли вы это, но подземный ход превратил бы меня в совершенно другую женщину.

Профессор Шварц покачал на ладони голубые глаза Питера Панто, потом с разочарованным видом бросил их в банку из-под корнишонов.

Не помогут они ему получить Нобелевскую премию!

Глаза оказались совершенно здоровыми.

X

Из дома никому не выходить

В ту ночь в «Сладостном отдыхе» все спали плохо, и в первую очередь — Баггси Вейс. Кто-то невидимый, заявил он за завтраком, все время бродил по дому.

— Ну, хватит чушь молоть! Это тебе приснилось, — перебил его Люк Адама.

— Приснилось? — оскорбился Баггси Вейс — Я слышал, как он, прихрамывая, топтался на лестничной площадке, потом завывал, как… как дверь склепа.

— Так надо было вылезти из постели и пойти поглядеть, — сказал Джой Адонис. — И тебе не пришлось бы, как сейчас, попусту голову ломать.

— А я, по-твоему, что сделал, Валентино? — возразил Баггси Вейс. — С головой накрылся одеялом? Я, если хочешь знать, сразу же схватил свою пушку и пошел в коридор. Никого. Зажег свет, перегнулся через перила. И на первом этаже тоже никого не было.

— Говорю тебе, ты видел сон! — твердил Люк Адама.

— Если бы это был сон, я перестал бы слышать, как он прихрамывает и воет. Только теперь это шло из футляра часов, как будто… как будто туда забрался калека на костылях. Я заглянул туда. Никого. Я посмотрел у себя под кроватью, залез под шкаф, потом в шкаф. Никого. Я все ящики вывернул…

— Никого? — скептически переспросил Люк.

— Никого, — подтвердил Баггси без малейших колебаний. — Наконец я успокоился и лег обратно в постель. Не успел погасить свет, как на меня мгновенно обрушился страшный холод. Можно было подумать, что айсберг надо мной наклонился и шарит по мне руками. Удовольствие, знаете ли, то еще! Я чуть было не выстрелил наугад прямо в темноту, но боялся, как бы не попортить мебель… — Он повернулся к миссис Пламкетт и подозрительно на нее уставился: — В этой дыре привидения, часом, не водятся?

Аделия, которая уже собиралась выйти из комнаты, остановилась на пороге с нагруженным чашками подносом в руках. «Дыра» на нее большого впечатления не произвела. Должно быть, это один из синонимов «гнездышка».

— Да, водятся! — ответила она. — Уже очень давно. Если я вам до сих пор ничего не сказала, то только для того, чтобы вас не… встревожить.

— Классно! — с горечью воскликнул Баггси Вейс. — И кто з-з-здесъ… водится?

— Понятия не имею, — призналась Аделия. — Наверное, первый владелец дома. Ревнивый муж, который навлек на себя неудовольствие короля. Местные называют его «Призраком Бальи». Некоторые уверяют, будто он разгуливает с собственной головой под мышкой. Наиболее осведомленные рассказывают, что ему случается ею жонглировать.

— Ж-ж-жо… жонглировать? Вы что, смеетесь?

— Даже и не думаю, — заверила его Аделия. — Да, чуть не забыла… По преданию, если голова Бальи подкатится к ногам нечестивца, тот обратится в дерево.

— Пре-превратится в де… дерево? — Баггси от ужаса начал заикаться.

— Как правило, траурное, — уточнила Аделия. — Иву или кипарис.

— Ив-ву или к-к-кипарис?

Люк Адама уже наслушался досыта этих историй.

— В таком случае, нам бояться нечего! — беспечно произнес он. — В жизни своей не видел, чтобы дерево — хоть траурное, хоть какое другое — выросло в доме.

Аделия, уже шагнув одной ногой за порог, другой как раз собиралась затворить дверь.

— Напомните мне показать вам зимний сад — сказала она на прощание.

— Боже правый! — простонал совершенно ошеломленный Баггси Вейс. — Вы тоже это слышали, как и я?

— Конечно, — сказал Джой Адонис. — Старуха пытается нас запугать, чтобы мы отсюда убрались…

Баггси Вейс возразил: миссис Пламкетт, по его мнению, ни за что не могла бы до такого додуматься.

— Если даже местные… — начал он, не в силах свернуть с этой темы.

— Местным повсюду мерещатся привидения, — перебил его Люк Адама. — Достаточно того, чтобы у кого-то до утра остался гореть свет в окне. Сто против одного, что местные и нас самих считают призраками.

— Может, мы уже и на самом деле призраки! — задумчиво произнес Баггси Вейс. — Хотите постигнуть глубину моей мысли? (У Баггси Вейса порой встречались неожиданные обороты речи — результат бестолкового чтения.) Мы должны пойти на риск. Смыться, пока этот ублюдок не взялся снова за свое, попробовать оторваться. Переберемся в другое место, где нас еще не засекли и где в нас не будут палить из-за каждого угла…

Профессор Шварц закрыл свой блокнотик. Резинка, удерживавшая листки, негромко щелкнула.