Из дома никому не выходить

— Такая возможность — вчера уже рассматривавшаяся и не нашедшая сторонников — сегодня, на мой взгляд исключается, — решительным тоном перебил он. — Сегодня утром я из любопытства сходил поглядеть на машины. Обе выведены из строя.

Люк Адама побледнел:

— Выведены из строя?

— Кто-то их сломал, — подтвердил профессор Шварц. — По всей видимости, именно аутсайдер.

Настал черед Джоя Адониса выразить «глубину своей мысли». Оказалось, что мнения со вчерашнего дня он не переменил.

— Говорил я вам, надо было привязать девчонку к капоту! — злобно твердил он. — Говорил я вам…

— Замолчи, — оборвал Адониса Люк Адама, что-то в уме прикидывая.

Джой Адонис терпеть не мог каких бы то ни было проявлений власти. Он потянулся к кобуре.

— Не понял?

— Заткнись, — доходчиво разъяснил ему Люк, поигрывая кухонным ножом. (Люк Адама, как и Питер Панто, считался чемпионом по метанию кинжала.) — Мы вызовем механика, он починит тачки, — после некоторого размышления прибавил он. — Если верить местной газете, сэр Вейль все еще не в порядке. Мы заставим девчонку позвонить ему и поговорить подходящим тоном. А через два дня, если Неизвестный не объявится и если мы не сможем тем или другим способом получить деньги, мы последуем совету Джоя и двинемся дальше с новыми шинами. А пока…

— Вот-вот, — сказал Баггси Вейс. — А что пока?

— Пока поиграем в покер или кункен, — решил Люк Адама. — И ни под каким предлогом носа наружу не высунем. Пароль, обеспечивающий нашу безопасность: «Из дома никому не выходить».

Джой Адонис смеялся не часто. Его веселье закончилось глухим кашлем.

— Отличная мысль! Если мы отсюда не выйдем, этому ублюдку придется сюда постучаться… И мы пришьем его на пороге.

Он не успел договорить. Все остальные тоже затаили дыхание.

Кто-то позвонил у ворот.

— Что… Это еще что такое?

Люк Адама одним прыжком подскочил к окну, осторожно отогнул занавеску, прикрывавшую нижнюю его часть.

— Там полицейский, — тусклым голосом сообщил он.

— Кто?!

— Полицейский, — тем же неживым голосом повторил Люк Адама. — И вроде бы он что-то держит в руке.

— Что… Делать-то что будем? — пробормотал ошалевший Баггси Вейс.

Люк Адама машинально протер рукой затуманившееся от его дыхания стекло.

— Ничего… Пусть звонит. Он подумает, что в доме никого нет… Господи! Старуха бежит ему открывать!

XI

Минус три

— Ну, слава Богу, мистер Макферсон! — воскликнула растроганная миссис Пламкетт, все еще не веря своему счастью. — Вы мне его вернули!

Беггар сбежал вскоре после ухода Кроппинс и миссис Банистер. Вот уже два дня миссис Пламкетт, давясь слезами, на все лады его звала.

— Должен вам сказать, он отчаянно сопротивлялся! — сурово произнес констебль Макферсон. — Я поймал его с поличным — он занимался бродяжничеством на окраине, вон там… — Констебль широким большим пальцем указал себе за спину, на волнистую серую линию ланд. — Он ни за что не желал идти со мной. Мне пришлось привязать ему на шею веревочку и тащить сюда, а он упирался не хуже осла…

Миссис Пламкетт упала на колени прямо на усыпанной гравием дорожке и попыталась прижать Беггара к своей груди. Но Беггар, взъерошенный и настороженный, упрямо не желал мириться.

Констебль Макферсон, глядя на эту трогательную сцену с высоты своих шести футов шести дюймов, лениво огляделся:

— Мне так думается, мэм, что вы как-нибудь его обидели, что-то ему здесь не нравится.

Миссис Пламкетт с трудом поднялась, помогая себе руками.

— Не представляю себе, что бы такое могло произойти! — уверенно соврала она. — Ему просто-напросто захотелось побегать на воле. Это уже не в первый раз…

Еще одна ложь, но отныне безопасность маленькой девочки, Беггара и ее собственная зависели от того, насколько удачно она сумеет обманывать.

Констебль Макферсон снова обвел сонным взглядом дом и сад

— Говорят, вы уволили Кроппинс и миссис Банистер?

— Лучше скажите, что они ни с того ни с сего отсюда свалили! — пылко возразила миссис Пламкетт.

— Свалили? — сдвинув соломенные брови, переспросил констебль Макферсон.

— Неожиданно ушли, — поспешно поправилась миссис Пламкетт.

Если она хоть сколько-нибудь дорожит своей репутацией, ей надо следить за своими выражениями.

— Может быть, вы заставили их намного больше работать? — предположил констебль Макферсон. — Мне говорили, что у вас много гостей.

— Несколько человек, — призналась застигнутая врасплох Аделия. — Четверо или пятеро…

— Мне сказали, шесть или семь.

— Дело в том, что… Двое уехали.

— И возвращаться не собираются?

— Я… я не думаю, чтобы они вернулись.

Сунув большие пальцы обеих рук за ремень, расставив ноги и вобрав голову в плечи, констебль Макферсон, казалось, расположился здесь навеки.

— В каком-то смысле, вам не очень-то этого и хочется, а? Всякому нравится принимать у себя добрых друзей, но, как известно, ветка гнется, если на нее слишком много птиц усядется. И, поскольку теперь вам никто не помогает…

— Мистер Бастион пообещал, что скоро кого-нибудь пришлет…

— Он и мне так сказал.

Аделия уже не могла победить нарастающий страх. Добродушный с виду констебль Макферсон был при этом и самым любопытным человеком во всем городке. Следовало как-нибудь его отвлечь.

— А как поживает наша милая миссис Макферсон? — осведомилась Аделия. — Вы, кажется, говорили, что она вот-вот должна разрешиться от бремени?

Констебль Макферсон теперь глаз не сводил с одного уголка сада, а именно того, где импровизированная могила Чарли Росса — и Питера Панто — оставалась по-прежнему разверстой. «До чего же они неосмотрительны! — невольно подумала Аделия. — Надо было посоветовать им засыпать яму…»

— Доктор Перфитт считает, что ребенок лежит неудачно, — хмуро ответил констебль Макферсон. — Собственно говоря, мы с миссис Макферсон имеем некоторые основания опасаться кесарева сечения. Одной заботой больше.

— Дорогой Макферсон! — воскликнула, растрогавшись, миссис Пламкетт. Зло и болезнь… В конце концов, они начали смешиваться в ее представлении. — Вы… Не хотите ли чего-нибудь выпить? Чашку чаю? Или подкрепиться?

Еще не успев договорить, она укорила себя за безрассудство. С тех пор, как незваный гость позвонил у ворот, она только и мечтала о том, чтобы поскорее его выпроводить. А теперь сама приглашает в дом, где он может встретиться с Люком Адама и его шайкой. Но что ей еще остается? Бедняга, несомненно, будет разочарован, если его бесцеремонно выставят за порог. В особенности после того, как он оказал ей большую услугу, не поленился притащить домой Беггара, как тот ни сопротивлялся.

Впрочем, констебль может еще отклонить ее приглашение.

— Благодарю вас, мэм, — сказал Макферсон. — Был бы я при исполнении, служебные обязанности воспрепятствовали бы принять ваше предложение. Но, поскольку у меня выдался свободный часок, не откажусь… Это от миссис Макферсон, — внезапно сообщил он, отпуская пакет из оберточной бумаги, который до сих пор придерживал локтем.

Миссис Пламкетт еле успела его подхватить.

— Боже, как это мило! Не следовало, в самом деле! А что там?

— Луковицы гиацинта, — с горечью напомнил ей констебль Макферсон. — Вы же сами у меня их попросили, когда я приходил к вам во время переписи. Я могу показать, как их сажают.

— Не стоит, я… я сама прекрасно с этим справлюсь! — слабо возразила Аделия. — Я… вот сюда.

Стоя на пороге кухни, констебль Макферсон, казалось, с сожалением оглянулся на цветник, где зияла — невидимая издали — общая могила Чарли Росса и Питера Панто.

— Вы точно не хотите, чтобы я показал вам?

— Нет-нет, не надо! — поспешно отозвалась миссис Пламкетт. — Боюсь, как бы вы не простудились. Миссис Макферсон мне этого не простит! — Она придерживала дверь кухни открытой и подчеркнуто ежилась и вздрагивала.

Констебль Макферсон, наконец перестал топтаться на пороге и вошел.

— Только мертвые, знаете ли, мэм, никогда не согреются, каждому известно! — вздохнул он, направляясь прямиком к плите. По пути взглядом сонного кота пересчитал грязные чашки в раковине.

— Садитесь, — пригласила миссис Пламкетт. — Вот сюда, пожалуйста… Устраивайтесь поудобнее…

— Не стоит из-за меня так хлопотать, мэм! — сказал констебль Макферсон, расстегивая накидку и снимая каску. — Я только на минутку.

Люк Адама, Джой Адонис, Баггси Вейс и профессор Шварц совещались в столовой. Из расположенной по соседству кухни до них доносились приглушенные голоса миссис Пламкетт и констебля Макферсона.

— Говорю вам, старуха хочет нас заложить! — в тысячный раз повторял Джой Адонис. — Я бы не удивился, если бы она его впустила для того, чтобы шепнуть ему пару слов на ушко или передать записку.

Люк Адама пожал плечами.

— Она не пошла бы на такой риск. Ну, предположим, она нас выдаст…

— Ага, предположим! — подхватил Джой Адонис.

—…Нам от этого хуже не будет, — закончил Люк Адама.

— Что ты несешь! Если выпустить отсюда этот кусок сала, он через час может ввалиться обратно и привести с собой всю местную полицию.

— Вы же выпустили отсюда вчера его преподобие…

— Священник — не полицейский. Эти парни болтают только с Богом.

Тупость его телохранителей, как и всякий раз, когда она в чем-нибудь проявлялась, еще сильнее разозлила Люка Адама.

— Вы забыли, что нам написал Неизвестный: «Скотланд-Ярд знает, кто вы и где прячетесь. Оставайтесь на месте. Полицейские ничего вам не сделают до тех пор, пока девочка будет у вас, и пока вы будете хорошо с ней обращаться…»

— Хм! — недоверчиво откликнулся Джой Адонис. — А что, если этот легавый — ловушка?

Мысли роились у него в голове, и он не успевал привести их в порядок:

— Что, если Неизвестный существует только на бумаге?

— На бумаге?

—Угу, легавым надо, чтобы мы сидели на месте: тогда им не придется за нами гоняться. Ничего лучше не придумаешь, чтобы мы расслабились и дали их наемнику время спокойненько сделать свое дело. В день, когда у нас не найдется четвертого для бриджа, они сюда въедут верхом!

— Что за чушь! Девчонку это не спасет!

Профессор Шварц давно рассматривал подобную возможность:

— В конце концов, письмо вполне может исходить и отсюда, — задумчиво проговорил он. — Преждевременная кончина Чарли Росса увеличила то, на что мы можем рассчитывать, в соотношении одна целая двенадцать сотых, кончина Питера Панто — одна целая двадцать пять сотых. Исчезновение третьего претендента, с учетом всех предыдущих прибавок, выразилась бы в приросте личной прибыли в размере одной целой тридцати трех сотых на каждого из уцелевших и так далее… Заявляю вам, что лично мои запросы полностью удовлетворит сумма в шестнадцать-семнадцать тысяч фунтов. Зато, и я с прискорбием об этом упоминаю, один из вас вполне мог воспользоваться подобным способом с намерением, в конце концов, взять себе всю сумму выкупа.

Трое, к которым он обращался, в недоумении переглянулись. Нет, профессор Шварц никогда не перестанет их удивлять.

Они начисто позабыли бы даже о существовании констебля Макферсона, если бы два происшествия, случившиеся почти одновременно, косвенно не напомнили им о госте хозяйки «гнездышка».

С верхнего этажа донеслись пронзительные женские — или детские — крики.

В то же мгновение Беггар, явно недовольный тем, что его водворили в дом, толкнул носом приоткрытую дверь кухни и пустился улепетывать, не разбирая дороги.

Констебль Макферсон, поставив на нейлоновую скатерть чашку сдобренного ромом чая, отреагировал в два приема:

— Прошу простить, мэм, но мне показалось, будто я явственно слышал крик. А что касается вашей собаки, то, если не ошибаюсь, она опять сбежала!

Миссис Пламкетт, остановившись на пол пути к двери, инстинктивно запротестовала:

— Бе… Беггар не может так со мной поступить!

— Как знать? — вздохнул констебль Макферсон. — Я-то ведь его буквально заарканил…

Он по-прежнему сидел лицом к плите, и миссис Пламкетт оказалась у него за спиной, но он видел каждое ее движение в плохоньком зеркальце в углу.

— Я… я пойду взгляну! — решила миссис Пламкетт. — Оставайтесь здесь! — необдуманно прибавила она.