Вся жизнь перед глазами

– В женский, – успокоила я ее. – Там ты просто стоишь и ждешь меня. Можешь попутно сделать свои дела, если они у тебя там найдутся. Все, марш!

Валерия подхватила вещи, которые я для нее выбрала, и выскользнула из кабинки. Я, выждав пару минут, взяла все остальное и тоже покинула примерочную. В торговом зале я развесила все на свои места, попутно отметила, что Валерия уже все оплатила, и пошла вслед за ней к выходу.

Рыжий парень, увидев мою клиентку, не смог сдержать вздоха облегчения. Я мысленно злорадно усмехнулась. Он еще не знал, что ждет его впереди…

Валерия проследовала к туалету и скрылась за его дверью. В глазах парня появилось выражение тоскливого отчаяния. Он посмотрел на часы, потом на дверь туалета с изображением условного женского силуэта – и заковылял в конец коридора. Там он встал у стены в позе Наполеона и замер.

Я тоже прошла в туалет, попутно заглянув еще в один отдел и приобретя темные очки. Когда я вошла, сразу увидела Валерию: она мялась у стены с огромным пакетом в руках.

– Ну что ж, – весело подмигнула я ей. – Сейчас мы будем тебя преображать!

И я взмахнула сумкой, в которой лежали темные очки, тушь для волос, яркая губная помада и еще кое-какие косметические штучки.

– Зачем?! – с ужасом в глазах спросила девушка.

– Затем, чтобы ты могла покинуть гипермаркет незамеченной, – пояснила я. – А я могла бы спокойно проследить за нашим товарищем, чтобы хотя бы примерно определить, кто он и что ему надо от тебя. Если повезет, я надеюсь узнать его адрес или хотя бы на кого он такой работает. Хотя у меня такое подозрение, что на самого себя. Потому что никто в здравом уме не стал бы поручать такое ответственное мероприятие, как слежка, столь неискушенному человеку!

Валерия не стала спорить, полностью отдавшись в мои руки. Для начала она позволила сделать ей яркий макияж. Она приехала в гипермаркет почти без косметики, даже губы не накрасила, и сейчас боевая раскраска была очень кстати. Я постаралась, чтобы при этом девушка не выглядела вульгарно, и, кажется, мне это удалось. Затем я начесала ее темные волосы у корней и несколькими интенсивными мазками провела по ним тушью, придав им красный оттенок. Валерия с тревогой посматривала в зеркало, но молчала. На женщин, зашедших в туалет по естественным надобностям и косившихся на наши манипуляции, я не обращала внимания. В конце концов, у каждого свои дела. Почему бы двум молодым женщинам не воспользоваться туалетом как салоном красоты?

Покончив с макияжем, я велела Валерии переодеться. Она была в обтягивающих джинсах, черной водолазке и наброшенной на плечи коротенькой куртке, благо, несмотря на середину зимы, погода была не слишком холодной. К тому же Валерия ведь была на машине. Тут уж она запротестовала насмерть и сказала, что обнажаться при всех точно не будет и переоденется, лишь оказавшись в кабинке.

– Воля твоя, – не стала спорить я. – Если тебе охота там корячиться – пожалуйста.

Валерия схватила вещи и ретировалась. Через несколько минут из кабинки вышла яркая, сексапильная женщина с пышной прической, в длинной струящейся юбке и элегантном приталенном полупальто цвета фрезии. Плечи ее покрывал широкий палантин. Она ничем не напоминала ту блеклую бесполую особу, которой обычно представала Валерия перед людьми. Ей, видимо, было не очень-то привычно в новом образе, она теребила палантин.

Я критично осмотрела ее, перевязала палантин по-своему и удовлетворенно сказала:

– Вполне! Теперь надень вот это, – и протянула ей темные очки.

Они довершили созданный мною образ, придав облику девушки некую загадочность и уверенность в себе.

«Покончу с карьерой частного детектива – смогу работать стилистом, – похвалила я себя, мысленно ставя себе твердую пятерку за работу. – Ладно, пора переходить ко второму акту пьесы».

– Теперь отправляйся на выход, садись в машину и уезжай, – сказала я девушке.

– Куда? – полюбопытствовала та.

– Домой, – пожала я плечами. – И сиди там спокойно, никуда не высовываясь, до тех пор, пока я не сообщу о себе. Договорились?

– А если мне позвонит Игорь? – неожиданно выдала Валерия.

– Если так, это будет просто прекрасно, – усмехнулась я, но не добавила – меня, мол терзают смутные сомнения, что это произойдет. Во всяком случае, сегодня. – Все, отправляйся!

Я буквально вытолкала Валерию из туалета и осторожно высунулась в щелку – посмотреть, как все пройдет. Все было так, как я и предполагала: наш преследователь, уже осоловевший от ожидания, тупо стоял у стены, чуть ли не прилипнув к ней, и с застывшим выражением лица смотрел перед собой. На женщину, вышедшую из дамской комнаты, он не обратил ни малейшего внимания. Конечно, ему и в голову не пришло, что это Валерия может так преобразиться за какие-то несколько минут. К тому же я учитывала его плохое зрение и то, что из конца коридора он сможет разглядеть лишь знакомый силуэт и одежду.

Посмеявшись про себя, когда Валерия благополучно миновала коридор и прошла к лифту, я тоже решила покинуть это не слишком-то комфортное место. Выйдя из туалета, я нырнула в один из отделов и оттуда принялась наблюдать за рыжим парнем, справедливо полагая, что следующие минуты будут отнюдь не лучшими в его жизни. Так оно и было: парень явно весь измаялся. Он переступал с ноги на ногу, постоянно менял позу и ежеминутно поглядывал на часы. Глаза его все больше и больше наливались усталостью, тоской и раздражением.

Наконец он не выдержал. Справедливости ради хочу отметить, что продержался он почти целых полчаса. Измучившись окончательно, мужчина оттолкнулся от стены и решительно направился к лифту. Я побежала по лестнице, поглядывая в окно. Этаж был всего лишь третьим, и я не боялась потерять из виду рыжего мужчину. Вот он вышел из дверей на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух, и направился именно к той «девятке», на которую я обратила внимание при подъезде к «Сэйл-Сити».

Прежде чем сесть за руль, мужчина огляделся. Машины Валерии он, разумеется, не обнаружил, поскольку та укатила уже полчаса назад. Поняв, что опростоволосился, мужчина открыл дверцу машины и сел. Взяв с панели очки, нацепил их на нос.

«Ну, так-то лучше, – одобрительно подумала я. – Зачем же ты их во время слежки-то снял, дурик?»

Проанализировав его поведение, я окончательно пришла к выводу, что никакой тонкой слежки задействовано не было – парень явно работал один. Он ни с кем не созванивался, не встречался, никому ничего не передавал. Это он один самостоятельно и так неумело следил за моей клиенткой, что упустил ее из виду. А это означало, что Валерия находится в безопасности – во всяком случае, я весьма на это надеялась. А вот парень сам попал под прицел, мы поменялись с ним местами: теперь уже я следила за ним, только он, в отличие от Валерии, об этом не догадывался. То, что это именно так, я поняла по дальнейшим его действиям.

Мужчина завел машину и выехал на проезжую часть. Сев в свой «Ситроен», я поехала за ним. Собственно, погоней это назвать было нельзя даже с натяжкой. Рыжий совершенно не думал о том, что его могут преследовать, и не пытался от этого преследования оторваться. И пусть у меня не было отчаянного выброса адреналина в кровь, чувствовала я себя удовлетворенной. Просто спокойно ехала за «девяткой», и все. Попутно я старалась вспомнить: какому же региону принадлежит номер шестьдесят шесть?

Мужчина ехал по центру Тарасова и, кажется, никуда особенно не торопился. Я обратила внимание, что за все это время он так ни разу ни с кем и не побеседовал по сотовому телефону. Он вообще не доставал его. А это значит, что ему точно не перед кем отчитываться за свои действия. То есть он следил за Валерией по собственной инициативе. Но зачем? Зачем? Надеется таким образом выйти на Минаева? Считает, что Валерия в курсе, где тот скрывается? Это оставалось непонятным. И неясно даже, выясню ли я это, доведя его до места назначения, или нет. А в том, что доведу, я не сомневалась…

Ах, как свойственно заблуждаться человеку, боже мой! И особенно в те минуты, когда ничто не предвещает иного развития событий! Казалось бы, все идет размеренно, четко и ясно и результат может быть только один. Ан нет! Ну кто же мог предположить, что мужчина решит ускориться на одном из светофоров и проскочит его в тот момент, когда свет уже начал меняться с зеленого на желтый?! Кто же мог предположить, что меня, проследовавшую за ним всего лишь секундой позже, тормознет неизвестно откуда взявшийся гаишник, которых в жизни не бывает на этом перекрестке? Он стоял, как выросший после дождя гриб, и призывно помахивал мне палкой, требуя остановиться.

Выругавшись сквозь зубы и еще надеясь, что мне удастся быстро разрулить ситуацию, я послушно притормозила машину и высунулась из окна.

– Прошу прощения, виновата, – скороговоркой проговорила я, доставая бумажник. – Просто я очень спешу – важная деловая встреча. Готова понести заслуженное наказание прямо на месте и двигаться дальше.

Гаишник скользнул по бумажнику взглядом, но ему, видимо, было скучно и хотелось не только денег, но еще и небольшого развлечения. Хотя бы в виде общения с симпатичной женщиной.

– Как же вы так, девушка, – укоризненно начал он, качая головой. – Нехорошо! Вы сколько времени за рулем?

«Ты столько на свете не живешь!» – раздраженно подумала я, с тоской наблюдая, как синяя «девятка» скрывается за поворотом. Но у меня еще был шанс ее догнать.

– Много лет, – пропела я. – И всегда езжу о-очень аккуратно, можете сами убедиться. Позвоните, к примеру, полковнику Кирьянову из городского УВД, это мой старинный друг.

Я недаром назвала фамилию Кирьянова – мой и впрямь давнишний приятель Володька был довольно-таки широко известной фигурой в городе, и сейчас я решила чуть-чуть поспекулировать нашим знакомством и его фамилией.

Но гаишник не стал никуда звонить, а потребовал мои права. Несколько минут, в течение которых я вся извелась и уже буквально подпрыгивала на сиденье, он изучал их, а потом прочитал долгую и нудную лекцию о том, какой опасности подвергают жизни пешеходов такие, как я, нерадивые водители. Потом он наконец взял злосчастную тысячу, которая уже взмокла в моей руке, и с чистой совестью меня отпустил.

«А сразу так нельзя было? – думала я, со злостью выжимая педаль газа. – Нужно было меня еще и помучить?»

Я, конечно, для очистки совести свернула в ту сторону, куда укатил рыжий. Конечно, поколесила по близлежащим улицам в поисках синей «девятки» с непривычными номерами. Потом, поняв, что занятие это совершенно безнадежно, помянула недобрым словом и всех гаишников, и всех рыжих и уныло отправилась домой…

Глава 5

«…Видимо, в реальном мире могут жить только люди, глубоко чувствующие и не желающие вкалывать себе анестезию. И в общем, по-своему это сильные люди. Вот как, например, я. Остальные уходят в мир фантазий и становятся идиотами. Причем каждый по-своему, каждый по-своему!..» Взять хотя бы Николая Кремнева – человека, с которым Строгачев познакомился через Игоря Минаева. Казалось бы, дуб дубом, но вот повернулся на своем православии и живет в мире не то чтобы грез, но, скажем так, с однобоким восприятием действительности. «Таксует» на «Фольксвагене» и рассуждает о судьбах России и всей планеты. Приезжает с расспросами о положении дел в мировой экономике и ждет не дождется, когда же наконец ненавистные ему – по причине острого русского патриотизма – Соединенные Штаты рухнут. Конечно, Строгачеву льстило, что в глазах Кремнева он является экспертом в области мировой экономики. Но зачем это ему, зачем?! Какой в этом практический смысл?! Лучше бы подумал о том, как поменять старый «Фольксваген» на новый, а то он у него ломается каждый месяц. Да и вообще, иметь «Фольксваген» – непрактично. Гораздо лучше ездить на отечественном «ВАЗе», потому что ремонт обходится дешевле.

Примерно так думал Петр Строгачев, собираясь сделать плов вечером в понедельник, готовясь к нелегкому вторнику. Нет, положительно, просто невозможно становится жить среди идиотов! Самое интересное, по мнению Строгачева, заключалось в том, что люди, отгораживаясь от реальности, в выдуманном мире живут гораздо более счастливо и не парятся насчет всевозможных проблем. Строгачев же всегда хотел все предусмотреть заранее. Но когда эта тактика не приносила ему успеха в жизни, он списывал все свои проблемы на других людей, которые вечно живут по законам, далеким от логики. Ведь он же все делал правильно, грамотно! И в отличие от людей из выдуманного мира, на него постоянно сыпались какие-то болячки! И все из-за того, что он очень глубоко и тщательно переживал все с ним происходящее. Анализ и другие умственные упражнения стали в какой-то степени навязчивой идеей Строгачева. Принцип «мыслю – следовательно, существую» он возвел в бесконечный, непререкаемый абсолют.

У Строгачева не было семьи. Вернее, она когда-то была, но, женившись и разведясь один раз, этот мужчина решительно сказал браку «нет». Он боялся связывать себя постоянными отношениями и особенно боялся эмоций. Это была его болевая точка. А женщины, которые в основном являются существами эмоциональными, раздражали Петра. Будучи по своей природе человеком прагматичным и реалистичным, он рассуждал, что женщины нужны лишь для домашнего труда и секса. В плане домашнего труда Строгачев совершил за последние годы почти подвиг, научившись отлично готовить все, что ему нравилось, и больше в женских руках не нуждался. К тому же Петр был чрезвычайно привередлив и щепетилен в еде – из всего наименования продуктов, существующих на планете, он употреблял в пищу примерно треть. Остальные две трети, по тем или иным причинам (их вред для здоровья, плохой вкус, сомнительное происхождение), им отметались.

Что же касается секса, это представляло для Строгачева проблему, но с возрастом она становилась все более размытой и, как ни боялся он себе в этом признаться, не очень-то и актуальной. Тем не менее Петр, несмотря на свой консерватизм и возраст, освоил Интернет и вечерами, свободными от работы, упорно сидел на сайтах знакомств. Там он поместил фотографию десятилетней давности, где ему было чуть за сорок и где он выглядел этаким энергичным качком на фоне Красного моря – тогда он в первый и единственный раз выехал отдохнуть за границу, в Хургаду. Разумеется, отдыхал он в январе, в разгар «низкого» сезона, чтобы не переплачивать. Подобная «презентация» привлекла к нему внимание достаточного количества женщин. Ровесницы, впрочем, Петра никоим образом не интересовали – по причине потери ими «товарного вида» и абсолютного нежелания поддерживать чисто сексуальные отношения. Но так или иначе, было несколько вариантов, которые для Строгачева являлись вполне приемлемыми. Встретившись пару раз с кандидатками «в реале», он, однако, понял, что виртуальный образ и реальный – совершенно разные вещи, и необходим более тщательный анализ и сбор информации, дабы не совершать ненужных движений и не тратиться на угощение заведомо неинтересного объекта в кофейнях. Поэтому он почти месяцами изводил женщин перепиской, под всякими предлогами уклоняясь от слишком быстрого, по его мнению, сближения. Разумеется, это решению проблемы никак не способствовало. Наконец он все же решился, встретился, и красивая женщина, гораздо младше его, тридцати пяти лет, ему понравилась. Но при этом Строгачев не захотел приглашать ее к себе домой, решив сначала посмотреть, как она живет – что-то в ее рассказе показалось ему подозрительным. Кандидатка же заупрямилась и к себе его приглашать не стала. Строгачев счел, что это какая-то неведомая пока что ему «разводка», и контакты с ней прекратил. Короче говоря, к своим пятидесяти двум годам Петр представлял собой классического зануду с довольно-таки мрачным и пессимистичным взглядом на жизнь и людей.

Однако пора было перейти к процессу приготовления плова… Задумавшись о том, как он будет решать важный рабочий вопрос без минаевской подписи, Строгачев занервничал и решил порезать морковь, не закрыв заслонку в новоприобретенном устройстве для резки овощей. Решил сделать это вручную, побыстрее – и не рассчитал… Короче говоря, вместе с морковью Строгачев порезал себе палец. Палец был самый что ни на есть нужный, рабочий, средний на правой руке. Отчаянно матерясь, Петр обмотал палец пластырем и начал размышлять, почему же произошло это событие. Пришел он к неутешительным выводам. Виноватым в этом происшествии оказался… Игорь Минаев! Все было очень логично – именно Минаев своим неожиданным, непонятным и, главное, очень несвоевременным исчезновением вызвал у Строгачева тяжелые раздумья по поводу будущего. Именно Минаев, как только выдавался удобный случай, высокомерно-презрительно, как это умел делать только он, отзывался о строгачевской инертности, нерешительности и постоянной перестраховке. Критика так или иначе воздействовала на Строгачева. Но пытаясь перестроиться под «этих идиотов», он становился не то что как они, таким же, а гораздо более нелепым и смешным, нежели эти легкомысленные люди. Разумеется, он понимал это, и все это до крайней степени его злило, только излить свою злость ему особо было не на кого.

Минаев все же был его, скажем так, начальником. Несмотря на это, Строгачев не раз с ним скандалил, в том числе и чисто по денежным вопросам. Дело в том, что Петру почти всегда казалось, что его в чем-то обкрадывают и что-то ему недодают. Он мог жарко вести спор по поводу прибавки к зарплате в тысячу, да что там в тысячу – в пятьсот рублей! И очень негодовал, когда Минаев однажды пригласил его к себе домой и попытался накормить всякими деликатесами, которые Петр, по причине своей крайней избирательности в еде, потреблять не стал. Он счел, что Минаев таким образом решил дешево от него отделаться, чтобы не повышать зарплату. С другой стороны, Строгачев был очень добросовестным работником и, в отличие от не слишком-то усидчивого и не склонного к дисциплине Минаева, был незаменим в плане управления гастарбайтерами. Да, именно они, эти нищие узбеки и таджики, строили в городе Тарасове насосную станцию.

Относительно же этого сегодняшнего вечера можно было сказать, что он не удался, причем с самого начала, с этой самой злосчастной моркови. Впрочем, плов из куриного филе Петр все же с горем пополам приготовил. Настроение ему в этом процессе испортило воспоминание о том, что когда-то, со свойственной Минаеву безапелляционностью, он, будучи у Строгачева в гостях, заявил ему, что настоящий плов обязательно должен быть с курагой и что якобы это ему говорил бригадир гастарбайтеров Рашид. Но авторитет этого плохо говорящего по-русски грязного субъекта был явно недостаточен для Петра, к тому же курага числилась в списке тех продуктов, которых он не употребляет. В данном случае – просто потому, что не любил сухофрукты вообще и не понимал смысла их «существования». Порезанный палец болел, перед глазами стояло лицо Минаева, звучал в ушах его голос, театрально вбивающий в его мозг слова, как сваи в землю: «Петя, настоящий плов должен быть с курагой!!!», а мысли о том, что завтра ему вряд ли удастся получить деньги в банке без минаевской подписи, довершали общую мрачную картину жизни Строгачева…

Но всему в жизни приходит конец. Вот и плов был приготовлен, и Строгачев, вооружившись ложкой, собирался уже приступить к трапезе. Но тут в дверь квартиры позвонили. Петр машинально бросил взгляд на часы. Половина девятого. «Кого еще принес леший?!» – раздраженно подумал он. Подойдя к двери, он осторожно заглянул в глазок. Его взору предстал молодой парень со смазливым лицом. «Офисный планктон», – тут же дал ему определение Строгачев.

– Вам кого? – спросил, не открывая дверь, Петр.

– Мне Строгачева Петра Григорьевича, – ответил парень. – Я от Игоря Минаева. Это очень важно!

Строгачев с облегчением вздохнул и принялся открывать дверь. Когда он ее открыл, вместо «офисного планктона» перед его лицом выросла вполне реальная «конкретная» круглая физиономия, а справа появилась еще одна, примерно такая же. В следующее мгновение Строгачев ощутил удар под дых. Последнее, о чем он успел подумать, было: «Ну как же я этого не предусмотрел?!.»

* * *

Я пребывала в состоянии нервного напряжения. Конечно, по сравнению с тем, что мне приходилось когда-то выдерживать от бандитов, ничего особенного не случилось – подумаешь, остановил полицейский и устроил долгие разборки! Однако я упустила человека, который наверняка был каким-то образом связан с пропавшим Минаевым. Об этом свидетельствовали и номер на его машине, и то, как он довольно неумело следил за Валерией. Но эпизод, что называется, уже отыгран, нужно работать дальше. Я принялась размышлять над своими последующими действиями. Прежде всего, видимо, следует добраться до дома и навестить Валерию. Второй пункт, впрочем, может, и не совсем обязателен. Хотя… Стоило бы узнать у нее поподробнее, каким образом она обнаружила слежку и, может быть, произошло что-то еще, ускользнувшее от ее внимания, но что может помочь мне в дальнейшем расследовании. Я набрала номер Валерии и выяснила, что она уже дома и у нее все в порядке. Это меня успокоило, и я решила сначала подняться к себе, потому что успела проголодаться и мне следовало восполнить запасы жизненной энергии.

Дома я прежде всего сварила себе кофе и разогрела в микроволновке купленную по дороге пиццу. Перекусив и немножко успокоившись, я переоделась. И тут мне на глаза неожиданно попалась забытая Рубальским недопитая бутылка коньяка. Конечно, многие не одобрили бы этот мой шаг, да и я потом об этом пожалела, но все же решила слегка «смягчить» бурные события утра. Несмотря на то, что певец отхлебывал коньяк из горла, да и вообще, не подобает приличным женщинам допивать за кем-то, я не страдаю особой брезгливостью… Короче говоря, я позволила себе выпить пятьдесят грамм коньяку. Потом немного посидела и все же решила подняться к Валерии. Звонить по телефону я сочла излишним, просто вызвала лифт и поднялась на восьмой этаж.

Подойдя к двери квартиры Валерии, я заметила, что она слегка приоткрыта. Конечно, клиентка моя – девушка несколько легкомысленная, поэтому я этому не особо удивилась. Однако вознамерилась устроить своей подопечной нагоняй – учитывая, что за ней следили, подобное поведение выглядело весьма безответственно. Дернув за ручку, я поняла, что дверь держат изнутри. Дернуть ее еще раз мне не довелось, потому что она сама подалась в моем направлении, а через секунду я увидела перед собой мужское лицо. Это лицо было типичным для людей, работающих в так называемых «серьезных» структурах, будь то госбезопасность, полиция, прокуратура или организованная преступность. Черная куртка и такого же цвета вязаная шапочка а-ля Анатолий Дукалис вообще не оставляли никаких сомнений о роде занятий моего визави.

– А Лера дома? – Я мгновенно решила прикинуться дурочкой-соседкой, зашедшей по совершенно не относящимся к проблемам хозяйки делам.

Мужчина немного подумал, оценивающе оглядел меня с головы до ног и приоткрыл дверь. Он ничего не сказал, только переглянулся с другим человеком, такого же облика и в такой же примерно одежде, который находился в квартире. Тот кивнул, и стоявший у двери тип впустил меня в прихожую. Беглым боковым взглядом я заметила, что карман у него характерно оттопыривался – скорее всего, оба были вооружены. У меня же с собой, разумеется, пистолета не было. К тому же я была в домашних тапочках, и ко всему прочему, еще и выпитый коньяк начал давать о себе знать некой общей расслабленностью и затуманенностью сознания.

– Ну, ты все поняла? – вполне вежливо, но с заметным нажимом спросил главный из двух, находившийся в комнате.

Валерия, которую я увидела, войдя в квартиру, сидела на диване в напряженной позе. Она мелко закивала головой в ответ на вопрос главного. После этого он указательным пальцем ткнул в бумажку, которая лежала перед Валерией на журнальном столике, и настойчиво произнес:

– Вот по этому телефону позвони!

После этого, одарив Валерию пронзительным взглядом, незнакомец направился к выходу. Его напарник, который, по-видимому, в течение всего времени их пребывания в квартире держал незакрытую дверь, уже исчез на лестничной клетке. Я попутно заметила, что пришельцы не разувались – у главного из них ботинки были, видимо, с тракторной подошвой, и на линолеуме оставили очень заметные грязные следы – на улице шел снег. Таким невежливым образом в квартиру заходят две категории людей: врачи и правоохранители. Ну, во втором случае к ним можно приписать еще грабителей и бандитов, причем еще нужно постараться их от правоохранителей отличить – порою это сложно сделать.

Незваные гости Валерии не удостоили меня ни одним словом – действительно, с их точки зрения, зачем тратить время на какую-то соседку?! Как только они закрыли за собой дверь, я тут же бросилась спрашивать:

– Кто это такие? Откуда? Что хотели?

– Первый раз вижу, – отозвалась Валерия в крайней растерянности. – Сказали через дверь, что они от Игоря, я на радостях и открыла. А они сразу вошли, начали на меня наседать, спрашивать, где он, осмотрели тут все…

Слушая ее, я подбежала к окну – слава богу, что выходили окна в квартире у Валерии, как и у меня, к подъезду. Я увидела, что там стоит машина – с восьмого этажа было видно плоховато, но вроде бы это был «БМВ» черного цвета. С лестничной клетки послышался звук отъезжавшего лифта. Как же все-таки плохо, что это восьмой этаж! Я – в домашних тапках – по лестнице не смогу их догнать. Да, собственно, вступать с ними в какой-то конфликт сейчас, наверное, смысла не имело. Проследить? Но я просто не успею добежать вниз, сесть в машину – причем сделать все это незаметно. Они меня моментально засекут и пожелают выяснить: с какой это радости соседка в шлепанцах вдруг принялась их преследовать? И вряд ли они решат, что это всего лишь свихнувшаяся от одиночества дамочка, влюбившаяся в них – во всех – с первого взгляда. К тому же я успела «принять» коньяк, хоть и немного – вот уж воистину черт меня дернул! Конфликт с представителями дорожной полиции меня волновал не так сильно, как недостаточная координация на дороге. А я принципиально не сажусь за руль даже после стакана пива. Нет, слежку сейчас устраивать не стоит. Нужно попробовать идентифицировать их машину.

Взгляд мой беспорядочно заметался по предметам интерьера в квартире Валерии. Перед глазами быстро замелькали картины с лицами, полными отчаяния, всякого рода готические безделушки на полках и… вдруг я увидела большой бинокль, скорее всего военный. Я тут же схватила его и быстро вынула из футляра. Открыть балконную дверь оказалось не так-то просто – все же стояла зима, а между секциями двери Валерия еще положила утеплитель в виде каких-то толстых одеял. Но все же эта преграда была преодолена, и я, выйдя на балкон, навела бинокль на автомобиль, стоявший возле подъезда.

«Вот и они», – отметила я, увидев, как из подъезда вышли двое незнакомцев, только что побывавших у Валерии. Автомобиль действительно оказался «БМВ», я не ошиблась. Но главное, что номера – а увидела я их, как только машина отъехала, – были с тем же кодом, что и у человека, следившего за Валерией! То есть с екатеринбургскими, как я решила. И это уже складывалось в определенную картину, хотя и без явных причинно-следственных связей. Они наверняка были, но оставались мне пока неведомыми.

Проводив взглядом в бинокль уезжавший автомобиль, я вернулась в квартиру, закрыв балконную дверь. Валерия сидела на диване, нахохлившись, скорее всего шокированная тем, что недавно тут произошло. Я тяжело опустилась в кресло рядом с диваном.

– Выпить хочешь? – неожиданно спросила Валерия.

– Спасибо, уже выпила… Не помогло, – ответила я.

Но надо было срочно приходить в себя и двигаться дальше, какие бы трудности и гадости тебя ни настигали. Поэтому я взяла себя в руки и посмотрела на Валерию – не нужна ли ей помощь?

– Лера, тебя не били? – спросила я.

– Нет, – ответила она, поежившись – видимо, ей только сейчас пришло в голову, что ее могла постигнуть столь плачевная участь.

– Сколько они здесь пробыли?

– Не помню. Минут пять, наверное… Когда ты звонила мне, все было в полном порядке!

Я припомнила, что, когда парковалась у подъезда, вернувшись после неудачной слежки за рыжим, машины, на которой уехали незнакомцы, во дворе не было.

– Чего они хотели? Что спрашивали? – принялась выяснять я.

– Где Игорь, – односложно отвечала Валерия в своем излюбленном ключе. – Сказали, что, как только он появится, я должна позвонить по этому телефону.

Она кивнула на бумажку, лежавшую на столе. Я машинально взглянула на номер – разумеется, он не был мне знаком. Рядом лежал мобильный телефон Валерии. Неожиданно мне в голову пришла мысль…

– Когда они были здесь, ты выходила из комнаты? – спросила я. – Может быть, в кухню или в туалет?

Валерия непонимающе посмотрела на меня, подумала и ответила:

– По-моему, выходила… Ну, то есть один из них сначала в кухню пошел, я – за ним. А другой в комнате остался.

Я тем временем поддела ногтем заднюю крышку на телефоне Валерии и вскрыла его. И обнаружила то, что и ожидала, – эти «товарищи» подсунули моей клиентке «жучка»! Таким образом они желали получать информацию о содержании всех ее телефонных разговоров.

– Почему ищут Игоря, они не сказали? – продолжила спрашивать я.

– Показали какие-то документы, я не заметила, что там написано… А почему – не сказали.

– Ладно, выясним, – сказала я, мысленно досадуя на свою клиентку. Вот же повезло мне с такой… непрактичной барышней, мягко говоря! «Я не заметила, что там написано!» Ну конечно, стоит ли обращать внимание на такую ерунду! А ведь надо было бы заметить! Это необходимо было сделать в первую очередь! А теперь она сидит, как ангелочек, и боится неизвестно кого!

Образовавшуюся паузу в разговоре прервал звонок моего мобильного телефона. Что удивительно, высветился номер Петра Строгачева. Удивившись и обрадовавшись в душе, что, возможно, появились какие-то новости, способные продвинуть меня в поисках Игоря, я поторопилась ответить.

– Татьяна? – Голос Строгачева звучал с интонациями какой-то апокалиптической трагедийности.

– Да, – отозвалась я, почувствовав, как у меня екнуло сердце – обычно таким тоном сообщают о какой-то непоправимой беде. – Что случилось?!

Я старалась своим собственным голосом не выдать охватившего меня волнения, поскольку Валерия находилась в непосредственной близости от меня. Однако та, вероятно, женским чутьем поняла, что что-то неладно, потому что встрепенулась и подошла, встав совсем рядом со мной и явно прислушиваясь к разговору.

– Случилось… страшное, – шумно дыша и делая паузы после каждого слова, тяжело проговорил Строгачев, и Валерия затрепетала, еле сдержав вскрик.

– Что? – повысила я голос. – Да говорите же!

– Приезжайте немедленно! – отрезал Строгачев. – По телефону о таком не говорят. Адрес узнаете у Валерии. Я вас жду!

Я, стараясь сдержать охватившее меня волнение, нажала кнопку разъединения. Валерия буквально исходила волнами беспокойства, сгорая от нетерпения.

– Что?! – не выдержав, выкрикнула она. – Игорь?!

Из глаз ее непроизвольно полились слезы.

– Так, стоп! – прикрикнула я на нее весьма твердо. – Сейчас же успокойся! Мне пока ничего не известно, но я все узнаю буквально через несколько минут. Оставайся здесь и жди, я тебе позвоню сразу же, как выясню, в чем дело.

Но Валерия не пожелала так покорно слушаться меня.