Помоги проекту - поделись книгой:
Девочка бросилась на траву и зарыдала от панического страха и собственного поражения.
Рука дотронулась до ее плеча.
Реган взглянула вверх. Его глаза — это было единственное, что удерживало ее на краю безумия. Она впилась взглядом в эти бесконечно печальные глаза и запретила себе замечать окружавшие их обгоревшие остатки лица.
Пилот наклонился над ней.
Она неуверенно поднялась на ноги. Испуг еще оставался, но дикая паника уже прошла.
— Что ты хочешь от меня? — прошептала Реган.
Его глаза с мольбой смотрели на нее с истерзанного лица. Пилот повернулся вбок и вытянул руку. Потом он попятился назад на негнущихся, словно деревянных, ногах. Реган поняла, что это означает. Он хотел, чтобы она пошла за ним. К горящему дому.
— Я не могу, — прошептала девочка. — Я правда не могу. Они мертвые. Они уже погибли. Мне жаль. Мне ужасно жаль, что я не могу тебе помочь.
Хромая, летчик медленно удалялся от нее, не отрывая глаз от ее лица. У нее все до боли сжалось в груди.
— Нет… — шептала она. — Я… не могу…
Она оторвала взгляд от его глаз, повернулась и снова побежала. Но теперь уже ее не сотрясал панический ужас. Она знала, что теперь он уже не пойдет за ней — раз она отказалась ему помочь.
Он не понимал ее слов. Ведь для него все происходило наяву, прямо сейчас. Но не для нее. Для нее эта трагедия была в далеком прошлом, между ней и этими событиями простерлась пропасть более чем в полстолетия. И преодолеть ее не было никакой возможности. Все было
Она перепрыгнула через смятое проволочное кольцо ограды и выскочила из грозы в поразительное безмолвие. Как будто вышла из-под падающих струй гигантского водопада на чистый воздух. Земля была сухая. На небе сияла звездная россыпь.
Ее сотрясала крупная дрожь. Не в силах ее унять, девочка пробралась к столбу, где она оставила велосипед. Вода текла с нее ручьями. Реган промокла до нитки, от холода зуб на зуб не попадал. Она села на велосипед и направила его в сторону дома.
Всем сердцем ей хотелось оглянуться назад, попытаться что-то объяснить пилоту, прежде чем уезжать. Сказать Глену Лустоку, почему она не может ничего сделать. Но она подавила в себе это желание.
К хорошему это не приведет.
Слишком поздно.
Глава IX
СЕКРЕТНЫЙ ДНЕВНИК
— Все! Я ухожу! — заявила Реган. — Я ухожу из археологического кружка. Я не буду работать над проектом. Я вообще уезжаю отсюда! Все! Прощайте! Меня больше, тут нет! Я — ваше прошлое, история Древнего мира!
Трое ее друзей удивленно уставились на американку. Ее заявление оказалось для них полной неожиданностью.
Они сидели на кухне в доме Джека и Тома наутро после ужасных ночных приключений, пережитых девочкой.
Вернувшись на велосипеде домой, она провела бессонную ночь. Прежде всего, конечно, она приняла горячий душ и завернулась в большую и теплую махровую простыню. Потом она долго сидела в полутемной кухне, пила обжигающе горячее какао и смотрела в никуда. В свою спальню она вернулась уже перед самым рассветом, когда за окном зачирикали птицы. Видневшийся из ее окна восточный небосклон уже начинал светлеть. Рухнув на постель, она забылась тяжелым, мертвым сном.
Проснулась она где-то в середине утра и тотчас же позвонила Фрэнки.
— Давай встретимся у Джека. У меня срочное дело.
После этого она позвонила братьям Крисмас и сообщила им, что скоро к ним приедет. Причины она не объяснила.
И теперь она стояла в середине кухни, скрестив на груди руки. Глаза ее были красные и заплаканные.
— Что-нибудь случилось? — спросила Фрэнки.
— Да.
— Что же именно?
— Я не хочу об этом говорить.
— Ты из-за этого позвонила мне среди ночи? — спросила Фрэнки. Мальчики вопросительно уставились на нее. — Реган позвонила мне в два часа ночи. Она разбудила Саманту. Утром за завтраком она долго меня грызла за это. — Фрэнки не слишком ладила со своей мачехой. Родная мать ее умерла, когда девочке было два года. Отец оставался вдовцом восемь лет и только потом женился второй раз. Хотя уж лучше бы он подождал еще восемь лет. Так часто думала Фрэнки. А еще лучше бы вообще больше не женился. Кроме того, она была убеждена, что отец с Самантой поженились лишь потому, что должна была появиться на свет маленькая Табита. Впрочем, Фрэнки не очень интересовали маленькие дети.
— Да, — промямлила Реган. — Извини. Мне жаль, что так получилось.
— Да мне наплевать на Саманту, — сказала Фрэнки. — Она известная кретинка. Мне важно узнать, что случилось с
— Тебе приснился плохой сон? — спросил Том, безуспешно стараясь скрыть удивленную усмешку, засевшую в уголках рта. — Какой-нибудь кошмар? — Мысль о том, что американка с железными нервами испугалась какого-то сна, показалась ему очень забавной.
— Нет, — отрезала Реган. — Это был не сон.
— Может, все-таки расскажешь нам об этом? — попросила Фрэнки.
Реган тяжело вздохнула.
— Ну, уж ладно, так и быть, — согласилась она. И указала на Тома: — Но если он начнет хихикать, я оторву ему руку и забью его этой самой рукой до смерти, понятно?
— Он не будет смеяться, — заверил ее Джек.
Реган рассказала им про все свои ночные приключения. Она сделала это с живыми подробностями, дрожащим от волнения голосом. Том не смеялся. Как и остальные, он нашел все это удивительным и тревожным. К концу рассказа ноги Реган ослабели, и она села. Джек притащил ей банку кока-колы. Она сделала большой глоток и с грохотом поставила банку на стол.
— Вот почему я не собираюсь появляться на этом летном поле в ближайшие двадцать световых лет! — заявила она.
Последовавшее молчание было нарушено негромким звонком телефона. Джек отправился в холл, чтобы снять трубку.
— Но ведь Глен не пытался причинить тебе вред, верно? — сказала Фрэнки. — По-моему, он и не способен на такое.
— Он напугал меня до обморока! — заявила Реган.
— Да, но причиной этому только его облик, — заметила Фрэнки: — Потому что он так страшно пострадал во время катастрофы. Но если все было так, как ты рассказала, то вряд ли он намеренно хотел тебя напугать.
— А мне уже все ясно как день, — заявил Том.
Реган недоверчиво уставилась на него.
— Ну надо же, — пробурчала она. — Как приятно это слышать. Может, посвятишь нас в свои озарения, умник ты наш?
— Он пытался
Реган шумно вздохнула.
— Я ужасно перепугалась, — ответила она. — И не думай, что эта ночная поездка была для меня вроде прогулки в парке, ты, слабоумный!
В это время Джек вернулся на кухню и сел на стул.
— Это не уважительная причина для того, чтобы уходить из клуба, — заявила Фрэнки и вопросительно посмотрела на Реган. — Ладно тебе, одумайся. Мы ведь одна команда, верно? А без тебя будет уже совсем не то.
Реган перевела взгляд на Джека. Он покачал головой.
— Ты не можешь так уйти, — заявил он. — Посмотри, ведь ты можешь и дальше участвовать в нашем проекте, не приближаясь больше к старому аэродрому. Например, почему бы тебе не поговорить с той пожилой леди из «Старых Кедров»? Для этого совсем не нужно ехать на летное поле.
— Я не знаю… — неуверенно ответила Реган.
— Ох, да пусть уходит из клуба, раз она оказалась такой трусихой, — пренебрежительно бросил Том.
Глаза девочки грозно сверкнули. Она показала ему кулак.
— Знаешь, что может последовать за этим, ты, хиляк? Крупные расходы на стоматолога! Зубы тебе придется вставлять! Хочешь, продемонстрирую?
Том смерил ее непроницаемым взглядом.
— Так, значит, ты не уходишь? — холодно осведомился он.
— Нет! Дьявол тебя побери, не ухожу! — прорычала Реган. — И вот что я еще скажу тебе, мальчик мой. Если ты отправишься вместе со мной, я даже готова вернуться на тот проклятый аэродром и поговорить с Гленом Лустоком. Вот какая я трусиха! — Она пристально уставилась на него. — Заметано?
Том усмехнулся. Не часто ему удавалось переигрывать Реган и выходить победителем из их поединка. А тут всего лишь назвал ее трусихой и тотчас же довел до белого каления. А он знал по опыту, что разозлившуюся американку уже ничто не остановит.
— Заметано, — ответил он.
— Кстати, — произнес Джек, воспользовавшись тем, что все так здорово утряслось, — звонил Дэррил. Он договорился насчет экскурсии на самолете.
Раздался общий гул удивления и восторга. Да, этот Дэррил — парень что надо! Он действительно умеет держать слово!
— На какой день? — спросил Том.
— На завтра, — ответил Джек. — Мы встречаемся у него в десять часов утра, и он отвезет нас туда.
— Блестяще! — воскликнула Фрэнки. — Молодец, Дэррил!
— Он также предложил нам побывать в одном месте, где мы сможем узнать много дополнительной информации общего характера, — сообщил Джек с довольной ухмылкой. — Это выставочное помещение при Личфордском клубе. Там действует постоянная выставка, устроенная в память военного аэродрома «Личфорд-Грин». По-видимому, нечто вроде мини — музея. — Ухмылка на его лице стала еще шире. — Он сказал, что, если мы сошлемся на него, нам устроят там экскурсию и обо всем расскажут.
— Неплохо придумано, — улыбнулась Фрэнки.
Реган ткнула пальцем в мальчишек.
— Вы, братья — кролики, ступайте в Личфордский клуб, а мы пойдем потрясем Флорри Скиннер. Может, что и вытрясем из старой леди. Договорились? Встречаемся днем у меня.
— Заметано! — сказал Джек.
Фрэнки стиснула руку Реган.
— Я очень рада, что ты передумала и не бросаешь нас, — сказала она.
Реган сумрачно улыбнулась.
— Пожалуй, я просто не смогу прожить без наших ужасных приключений. Ищу неприятности себе на голову, — сказала она и постучала себя по голове. — Я просто дурочка. Понимаешь? Настоящая дурочка.
Джек и Том стояли и рассматривали полированную деревянную доску, висевшую над одной из боковых дверей в просторном зале приемов Личфордского клуба. Ни один из братьев не был тут прежде. В сущности, такие места они и не любили. Тут все казалось чопорным, старомодным и
Подобные заведения Тому всегда хотелось оживить горсткой петард или бомбой, начиненной чем-нибудь вонючим.
На стенах висели масляные картины в тяжелых рамах: изображения самолетов времен Второй мировой, как правило, в воздухе, на фоне голубого неба и пушистых белых облаков.
И опять имя Дэррила подействовало, словно мановение волшебной палочки. Дородный пожилой джентльмен с висячими седыми усами, который засеменил им навстречу, как только они вошли в помещение, заметно оттаял, когда мальчики сообщили ему, что они друзья Дэррила Пеппера и что им для школьного задания требуются материалы о старом военном аэродроме.
— Одну минуточку, — сказал он им с сияющей улыбкой. — Я принесу ключи. Обычно мы держим мемориальную комнату запертой. На всякий случай, понимаете? — И он кивнул. Своим обликом он напомнил Джеку дружелюбного моржа.
Когда он удалился, братья посмотрели друг на друга и усмехнулись.
Чтобы скоротать время, Том принялся разглядывать картины.
— Великолепные машины, — сказал пожилой джентльмен, постучав по раме картины, которую изучал Том. Оказывается, он уже незаметно вернулся. В его руке позвякивали ключи.
— Это «Хокер Харрикен», правда? — спросил Том.
— Да, верно, — просиял мужчина.
Том кивнул. Потом показал на большой четырехмоторный самолет.
— А это бомбардировщик «Ланкастер».
— Правильно. — Мужчина пришел в еще больший восторг. Он показал жестом на особенно большую картину, висевшую возле двери в мемориальную комнату: — А это что за игрушка?
— Тут все совсем просто, — усмехнулся Том. — «Спитфайр».
— Превосходно! Превосходно! У меня нет слов! Сегодня так мало молодежи интересуются такими вещами. — Он подмигнул. — Меня зовут Джордж Баллард. — Он снова улыбнулся и превратился в моржа. — Бывший летчик, сержант Джордж Баллард. — Он повернул ключ и распахнул дверь. — Заходите, мальчики, — радушным тоном пригласил он ребят. — И задавайте свои вопросы, сколько хотите. — Он снова подмигнул, на этот раз Джеку. — Не так часто у меня появляется возможность рассказать про те незабываемые дни и годы.
Он провел их в большую и светлую комнату. Ее стены были сплошь покрыты фотографиями, портретами, документами и письмами, чернила на которых выцвели за долгие годы. Стояли в этом помещении и витрины, наполненные интереснейшими документами и другими экспонатами.
С потолка свисал двухлопастный пропеллер.
Джордж Баллард обходил вместе с мальчишками комнату, бегло комментируя выставленные экспонаты. Джек достал свой излюбленный блокнот и лихорадочно записывал, стараясь справиться с потоком фактов и цифр.
Обойдя половину экспозиции, Джордж Баллард остановился возле большого черно-белого фотоснимка, сделанного с воздуха.
— Эта фотография снята из кабины немецкого бомбардировщика сразу после большого налета 28 августа 1940 года.
Поделиться книгой: