Генрих V

Я арестую тебя за государственную измену, Ричард, граф Кембриджский.

Я арестую тебя за государственную измену, Генри, лорд Скруп Мешемский.

Я арестую тебя за государственную измену, Томас Грей, рыцарь нортемберлендский.

Скруп

Господь раскрыл наш замысел преступный.

Моя вина ужасней мне, чем смерть!

Молю у вас прощенья, государь,

Хоть за измену заплачу я жизнью.

Кембридж

Не золото врагов меня прельстило:

Я взял его как средство поскорее

Мое намеренье осуществить.23

Но план разрушен — господу хвала!

Я стану радоваться в смертных муках,

Моля его и вас простить меня.

Грей

Никто не радовался так, встречая

Раскрытье государственной измены,

Как я сейчас ликую, что разрушен

Мой план проклятый. Пусть меня казнят,

Но все ж меня простите, повелитель.

Король Генрих

Бог да простит вас! Вот вам приговор.

Вы в заговор вступили против нас

С лихим врагом и золото его

Залогом нашей смерти получили;

Вы продали монарха на закланье,

Его вельмож и принцев — на неволю,

Его народ — на рабство и позор,

И всю страну — на горе и разгром.

Не ищем мы отплаты за себя,

Но дорожим спасеньем королевства,

Которое вы погубить хотели, —

И вас закону предаем. Идите,

Несчастные преступники, на смерть.

Пусть милосердный бог вам силу даст

Принять ее достойно, с покаяньем

В проступках ваших. — Уведите их.

Кембридж, Скруп и Грей уходят под стражей.

Теперь во Францию, милорды! Будет

Поход для нас богатым бранной славой.

Война счастливой будет, я уверен.

Господь по милости своей раскрыл

Измену, что подстерегала нас

В начале предприятья. Нет сомнений,

Преграды все устранены с пути.

За дело, земляки! Мы наши силы

Поручим богу и в поход направим.

Садитесь веселей на корабли.

Развернуты знамена боевые.

Пускай лишусь я английского трона,

Коль не надену Франции корону.

Уходят.

СЦЕНА 3

Лондон. Перед трактиром «Кабанья голова» в Истчипе.

Входят Пистоль, хозяина трактира, Ним, Бардольф и мальчик.

Хозяйка

Прошу тебя, сахарный ты мой муженек, позволь мне проводить тебя до Стенса.24

Пистоль

Нет, у меня и так в груди тоска. —

Ободрись, Бардольф, — Ним, распетушись. —

Мужайся, малый. Умер наш Фальстаф —

И мы скорбеть должны.

Бардольф

Хотел бы я быть с ним, где бы он ни был сейчас, на небесах или в аду.

Хозяйка

Нет, уж он-то наверняка не в аду, а в лоне Артуровом,25 если только кому удавалось туда попасть. Он так хорошо отошел, ну, совсем как новорожденный младенец; скончался он между двенадцатью и часом, как раз с наступлением отлива.26 Вижу я, стал он простыни руками перебирать да играть цветами, потом посмотрел на свои пальцы и усмехнулся. Ну, думаю, не жилец он больше на свете. Нос у него заострился, как перо, и начал он бормотать все про какие-то зеленые луга. «Ну как дела, сэр Джон? — говорю я ему. — Не унывайте, дружок». А он как вскрикнет: «Боже мой! Боже мой! Боже мой!» — так раза три или четыре подряд. Ну, я, чтобы его утешить, сказала, что ему, мол, незачем думать о боге; мне думалось, что ему еще рано расстраивать себя такими мыслями. Тут он велел мне потеплее закутать ему ноги. Я сунула руку под одеяло и пощупала ему ступни — они были холодные, как камень; потом пощупала колени — то же самое, потом еще выше, еще выше, — все было холодное, как камень.

Ним

Говорят, он проклинал херес.

Хозяйка

Да, проклинал.

Бардольф