Изнанка Мира

— Это семейное, — буркнул Сар, не вдаваясь в подробности.

— Личное?

Саркон нехотя подтвердил:

— Да. Более чем.

— Ладно, я не буду допрашивать, — тонко намекнула Люция, ожидая, что Сыр растает и тут же всё выложит.

Минуты шли…Не выложил. Видно, и впрямь очень личное.

Повеяло холодом. По белой коже ангела побежали мурашки, а Саркон словно отдал мышцы под роговой бронёй ордам муравьёв. Ощущение чужой, враждебной силы ощущалось обоими, немного по-разному, но с одной сутью — лучше не лезть!

По кладбищу стелились тягучие ритуальные напевы некроманта. Речитатив древних слов разносился над надгробиями и склепами.

— Подожди! — закричала напарница, старясь определить, где некромант. Бесполезно, он словно говорил отовсюду. Эхо играло со слухом, как хотело. — Мы хотим поговорить! Не тревожь усопших! Дай нам сказать!

Тягучий речитатив продолжался без изменений. Слова ангела развеял ветер.

— Этот сам не заткнётся, — вздохнул демон. — Придётся поработать ангиной в его горле. И желательно гнойной.

Над могилами взвились бесплотные тени. Тёмные, оскаленные, полуистлевшие, порой и чистые скелеты, они отражали состояние тела упокоенного. Потревоженные мороки, духи тех, кто при жизни не отличался чистотой души и нравов, принялись кружить вокруг ангела и демона. Гогот и жалобные вскрики их заглушал ветер.

Человеческий глаз не видел мороков, а ухо могло уловить лишь обрывки этих жутких песен. И то, если был человек подвержен скорби и находился в непосредственной близости к потустороннему миру. Просто же так и вовсе ничего не заметит.

Люция достала из ножен клинок. Лезвие засветилось синим, рукоять загорелась белой вязью древних рун.

— Я надеюсь, он не собирается воплощать их, пока нас не выслушает, — прошептала ангел.

— Надейся. Ангелам свойственно на что-то надеяться. Мы же всё делаем сами. Так, чтобы потом без неожиданностей на голову. Не люблю я сюрпризы, — ответил Саркон, вытащил из-за пояса перчатки и неспешно стал натягивать их на руки.

Кожа саламандры вспыхнула огнём. Шипастые кулаки демона объяло пламенем. Саркон поднял пылающие руки и приготовился к бою.

— Некрос! Нам от тебя ничего не надо! Это твоя территория! Верни долг, и мы уйдём без драки!

Мороки застыли, не удостоив их ответом. Смолкли смешки, крики и стоны. Серые тени в сгущающихся сумерках потемнели. Злые, обречённые лица с тёмными провалами вместо глаз, уставились на вставших спина к спине напарников.

Оба посланника откинули капюшоны и застыли. Ждали лишь первого движения бесплотного врага. Мороки, это не те, кого стоит бояться. Они сильны, лишь ощущая страх одинокой жертвы.

Чего-чего, а страха-то за сотни лет битв бойцы неба и подземелья давно лишились.

Серое небо решило, что кладбищу недостаточно мрачности, и на белые локоны ангела и широкие плечи демона с лысой макушкой закапали холодные капли.

— Чёрт бы побрал эту осень, — буркнул Саркон. — И ты, проклятый некрос, прекращай дурить, иначе моя месть будет поистине дьявольской! Не зли меня!!!

Как гром над кладбищем пронеслось последнее слово некроманта, и мороки… обрели плоть!

— Ё-моё, — только и успела сказать поражённая Люция. За века Столкновения ей не доводилось сражаться с некромантами такой силы, что могли давать плоть духам в Энрофе.

Судя по молчанию Сара, ему тоже. Вдобавок его спина странно дрожала.

Саркон скрипнул зубами, загоняя всплывшие воспоминания далеко вглубь. Демон раздвинул руки над головой в стороны. Огонь вспыхнул меж перчатками, и большое облако пламени полетело вперёд.

Крики получивших плоть едва не оглушили. Немало мороков хорошенько прожарилось.

Внезапно демону померещился такой знакомый голос, что холод пошёл гулять по телу.

— Валкар! — Сар накренился вперёд и упал на колени. Духи, как и обретшие плоть, так и ещё бесплотные, все стали для него на одно лицо.

До боли знакомое лицо любимого потерянного брата.

— Валкар, — глухо повторил демон.

— Чего ты там бормочешь? — пробормотала Люция.

Демон не ответил.

Ангел, перехватив меч обратным хватом, пробежалась по кругу, рассекая наиболее ретивых мертвяков. Резко остановившись, подняла к небу свободную руку.

— Анфалеста! — её крик совпал со вспышкой молнии.

На руке ангела образовался синий шар и от него пошло тёплое свечение. Мороки перед ней и напарником как на стену натолкнулись. Крики поднялись такие, что от них можно было сойти с ума. Но незримый барьер этого света на давал обретшим плоть войти в круг.

— Что с тобой, Сар?

— Валкар! Валкар!!! — Демон зарылся лицом в землю, обхватив пылающими перчатками голову.

Огонь послушно лизнул красную кожу, и голова демона стала пылать, как факел. Люция отстранилась. Вспыхнувший огонь ударил жаром ей в лицо. Зачадил край кожаного плаща. Скидывая его, небесная дева утратила контроль над светом Анфалесты. Синий шар потух на радость морокам.

Освобождённые крылья вместе с резвым прыжком с оградки подбросили ангела на пару метров над землей. Дождь принялся нещадно мочить перья. Люция ещё в прыжке ботинком врезала в голову ближайшего воплощённого морока, рассекла мечом ещё двоих сразу. Если Сар ушёл в себя, то сражаться ей придётся одной.

Крылья пришлось сложить. Своим малым размером они не могли поднять в небо и в сухую погоду, а усиливающий дождь и вовсе делал их бесполезными. Только немного порхать над нежитью, чтобы не разорвали в клочья на земле.

Мороки ринулись и на Саркона. Люция тревожно вскрикнула. Но бой поглотил, рассеивая внимание. Махая мечом и прыгая по оградкам и надгробиям, ангел потеряла из виду демона. Приходилось убегать от полсотни мертвяков и стало совсем не до напарника.

Только стойкое ощущение, что воин подземелья себя в обиду не даст, позволяло биться холодно и расчётливо. Без эмоций. Просчитывая шаги для отступления. К счастью, нежить была не так уж и подвижна. Новые тела замедлили духов. Они двигались едва ли быстрее зомби.

Неожиданный рёв демона заглушил гром над кладбищем. Саркон весь запылал огнём, не только перчатки. Принялся плавиться и чадить плащ на нём, загорелись джинсы. Лишь стойкие ботинки пока держались. А у объятого огнём демона загорелись и глаза. Жажда мести завладела Саром.

С криком:

— Валкар!!! Бра-а-ат!!! — он ринулся крушить мертвяков, как тонкие сухие веточки.

Мертвяки закричали от огня. Пламя охватывало их и причиняло вред больший, чем кулаки и когти демона. Саркон крушил тела, словно пробивал стены тараном. Демон вбивал в грязь, отрывал руки и головы. Вся его мощь бурлила, и нечеловеческий гнев овладел сознанием. Глаза заволокло пеленой безумия. Он не видел, не слышал, только уничтожал.

Это казалось единственно верным в данный момент.

Некромант продолжал кричать сквозь дождь и ветер. Ухо ангела ловило обрывки фраз. Жаль, что не видно, откуда читает он свои заклинания. Повелитель мёртвых продолжал колдовать из укромного места. Выдать себя значило проиграть.

Глаза воплощённых мороков затлели зелёным, их не только стало больше, они ускорились…Или время потекло быстрее? Демон этого почти не замечал, продолжая уничтожать, крушить и повергать.

Люции приходилось несладко. Грудь ангела быстро вздымалась, руки нещадно рубили врагов. По лицу стегали мокрые от дождя локоны, не успевая за хозяйкой в движении. Она продолжала прыгать средь потемневших оградок и надгробий, остро сожалея о нехватке второго меча. Одинокий клин в правой руке рубил быстро, но урона наносил ровно в два раза меньше, чем если бы имел собрата и в левой руке. Обоеручная. Тело, привыкшее к бою обоими руками, двигалось немного непривычно. Приходилось больше вертеться, не имея возможности поставить второй блок.

Саркон на миг остановился, поднимая ладони вверх. Звук, подобный рёву стада буйволов, сотряс землю. Огонь на демоне полыхнул в стороны на несколько метров. Ближайшие мороки стали факелами, разгоняющими темноту. Но усилившийся дождь недолго дал демону пылать. Огонь, чтобы сберечь тепло и силу огнённых перчаток, поутих. Саркон в гневе на погоду и свою слабость, схватил каменную скамейку и метнул в группу мороков. Послышался хруст, крики. Мертвяков как тараном вынесло на дорожку, глаза дважды мёртвых потухли. На место павших тут же встали новые.

Воплощение духов в тела шло непрерывно, и всё увеличивающийся поток ослаблял двух напарников. Со всеми уже не справлялись. А кладбище было большое — в ресурсах некромант нужды не испытывал.

Время шло, уходили все силы.

Глаза Люции подёрнуло дымкой усталости, сердце — а оно у ангелов гораздо больше, чем у людей — стучало в горле, в висках, било в рёбра и грозило взорваться, выскочить наружу.

Руки дрожали, меч стал делать ошибки, оставляя морокам жизни там, где должен был забирать. Ангел стала больше отступать, просто убегая. Больше не кидалась на толпы, рубя наискось, снося голову и рассекая на части, всё больше искала одиночную пару светящихся зелёным глаз. Секунды отдыха значили много и с каждым разом пролетали всё быстрее и быстрее, а секунды боя, напротив, затягивались. Становилось тяжело, усталость давила на плечи, шаги становились короче.

Демон вырвал из земли оградку и принялся махать перед собой, нанизывая острыми кольями ожившую плоть. Повисшие на краях оградки сделали её тяжёлой, пришлось бросить и вырвать мраморный столик, затем швырнуть надгробие. Памятники полетели в толпу один за другим.

Саркон уже не разбирал, что именно исчезает в непрерывном потоке армии нежити, просто хватал и кидал, лишь бы не касаться нежити руками. Прикосновение к ним вытягивало силы как небольшой, но мощный пылесос. Принцип малого вмешательства в изменения обстановки физического мира летел ко всем чертям. По кладбищу словно прошлись целые армии вандалов, круша и снося всё на своём пути. Разве что не было чёрных красок, а на плитах оставались следы чудовищного размера от когтей демона да выемки от лезвия ангела.

Люция кувыркнулась через себя и расправила крылья. Клинок нацелился в небо, и с его округлённого острия сорвалась под небеса синяя стрела. Эта стрела закружила воздух вокруг себя, и по кладбищу пошел гулять небольшой смерч.

Этот торнадо принялся охотиться за мертвяками, десятками подкидывая в воздух, вращая и выбрасывая за сотни, тысячи метров от битвы. Воплощённые мороки с большой высоты разбивались о землю и больше не поднимались. Глаза гасли.

Сар устал не меньше ангела. Глаза перестали пылать. Пелена, гнев, ярость — всё ушло. Только холодный дождь терзал разгорячённое тело, и жалобно шипели перчатки из кожи саламандры. Огонь почти потух. Кожу на ногах обжигали расплавленные ботинки, стекая на землю, и от них в воздух поднимался приторный дымок.

До слуха долетел вскрик напарницы. Он остро царапнул сердце. Ещё сильнее, чем бесчисленные острые пальцы мороков царапали грудь. Пусть воспылавший синим меч ангела тут же настиг обидчика, разорвавшего ткань на плече, но демон спешно рванул к ней на помощь.

Помочь, сберечь, защитить! Во что бы то ни стало защитить!

Мороки разлетелись от апперкотов и ударов наотмашь, как кегли. Снова воспылали огнём почти погасшие перчатки, и Сакрон бросился к ангелу, расчищая ей дорогу.

— Сар, я больше не могу! — донеслось от задыхающейся девы.

— Я тоже! — крикнул демон и ощутил, как когти впились в пересохшее горло. — Время звать Аргону, — просипел придушено Саркон и ударил в землю пятернёй.

Время призыва…

Кладбище озарилось красным светом, затмив свет зелёных глаз нежити. Сар вбил в землю угрожавшего Люции морока и повернулся. Плечи расслабленно опустились.

— Ну, вот и подмога.

Ангел встала рядом, сложив крылья. Её горячее дыхание ощущалось на плече и говорило демону, что он всё ещё жив…

Мороки застыли. Шум дождя, рев ветра и тягучую вязь древних слов некроманта прервал крик.

Кладбище приняло нового гостя.

Глава 9 — Инициация —

Какими бы преимуществами природа ни наделила человека,

создать из него героя она может,

лишь призвав на помощь судьбу.

Франсуа де Ларошфуко

Солнце подбиралось к полудню, плутая в серых высоких тучах. Небосвод не желал видеть огнённого ока, и закутал светило в серую шубу. Почти полное отсутствие ветра парило людей, по случаю последних зябких дней одетых во всё тёплое. Может быть, это и есть тот самый парниковый эффект?

Об этом раздумывал Евгений, бесцельно плутая городскими улицами. Нет, цель, безусловно, была — найти ангела. Найти вспыхнувшую любовь, что была сильней его. Он просто не позволит себе не найти ТУ самую… Потерять ЕЁ.

От мыслей о любви мысли Евгения совершенно естественно перескочили на умершего недавно друга.

Похороны Игоря только послезавтра. Не выдержал организм друга постоянных перегрузок. Человек долго может рвать жилы на работе или по жизни, гореть, сгорать, потом тлеть, но, в конце концов, не остаётся и пепла. И он уходит, а окружающие не понимают, к чему была его гонка? И кто вышел из неё победителем? И друг детства, которого знаешь половину жизни, а то и две трети, уходит за грань, где покой…

Как бы то ни было, впереди целых два дня на скитания по городу. Просто бродить и искать в каждом лице Её знакомые, ставшие в один миг родными, черты. Это отвлекает от мрачных дум. Её черты врезались в сознание и можно по памяти и среди ночи нарисовать ангельский лик на холсте, бумаге, даже обоях, на худой конец. рука дрогнет, и сознание воспротивится любым попыткам воспроизвести Её лик в точности. Это не под силу и самым гениальным художникам.

Духота. От долгой прогулки хочется отдышаться, остыть, воздуха не хватает. Но нельзя снять плащ, разве что сдвинуть ножны, прицепленные к поясу и чуть приоткрыть края плаща.

Пройдя пару километров, Евгений приловчился ходить так, что лёгкая «железяка» больше не била по ноге. Со временем так, наверное, можно будет и бегать научиться.

Меч спал. После ощущения тепла, которое он подарил на лестничной площадке, он охладел. Может всё так же меняет цвет, но в ножнах под плащом не видно.

Евгений просто доверял внутренним ощущениям, говорящим, что меч подаст знак, когда Она будет рядом. Хоть как-нибудь. Он должен. Это же меч ангела. Такими штуками просто так не разбрасываются.

А может за ним придёт кто-нибудь другой? Эта мысль заставила остановиться, Евгений остро ощутил, как ускорилось сердце. Что если, придёт не Она? Просто придёт какой-нибудь другой ангел и бесцеремонно заберёт этот меч, лишив его единственной ниточки, связывающей их?

Тревожная мысль проникла под черепную коробку и стала надоедливо жужжать и скрестись, лишая последнего покоя. Надо же, всю жизнь считал, что не страдает паранойей. Более того, был всегда логичен в суждениях и даже фантазию не выпускал за пределы эротических снов. Хотя, с другой стороны, и ангелов-то до сего момента не встречал. Или встречал, но не видел. И тут — на тебе… Всё с ног на голову. Угораздило же довериться внутренним ощущениям и поздороваться с ангелом в коридоре.

За раздумьями Мирянов забрёл в узкий переулок и осмотрелся. Вокруг ни души. Руки погладили ножны меча. Осторожно, всё время осматриваясь, как ночной вор с добычей, он извлёк оружие из ножен. Меч озарился мягким, бело-голубым светом. Как показалось, он не прочь побыть на свободе и рад любому поводу соприкоснуться с рукой.

— Помоги, — прошептал Евгений. — Помоги отыскать твою хозяйку. Просто помоги. Я не знаю к кому ещё обратиться, но без НЕЁ не могу. Понимаешь? Не могу.

Меч, словно прислушиваясь, поблёк. Свет почти пропал. Женя хмыкнул.

— Да, на твоём месте я бы тоже не стал отвечать человеку, который разговаривает с мечом. Но у меня это не каждый день! Честно!

Лезвие меча на миг стало голубым, затем снова потемнело.

Евгений вздохнул и в отчаянии приложился к рукояти щекой, прижимая меч к себе, как самое дорогое, что есть на свете.

— Боже, ну как же мне отыскать ангела? Я люблю Её! Я должен найти! Понимаешь? Должен! Это неподконтрольная тяга. Это просто выше меня. Настолько выше и глубже, что я, как робот с программой скорейшего уничтожения, исчезну, если не выполню свою задачу. Я ведь просто люблю ЕЁ!!!

Щеку обдало холодом. Зрачки расширились от неожиданности и страха перед таинственным, по законам природы увеличивая угол обзора мира вокруг. Адреналин пошел в кровь, и сердце заколотилось, как после трёх кружек крепкого кофе.

Евгений попытался отдёрнуть меч, но тот будто примерз к щеке. Холод побежал по лицу, заставил глаза налиться слезами, укусил за уши, холодными ручейками потёк к шее, свело лопатки, кольнуло в пояснице. И не удержали холодные ноги. Мужчина упал на колени, ощущая, как всё тело становиться куском льда. Перед глазами замелькали цветастые пятна, в ушах появился странный гул, как будто над головой пролетел самолёт. В груди потеплело, и по ощущениям, там словно собрался и уплотнился лёгкий светлый шарик. Он собрал в себя весь холод и… взорвался!

Щека прижималась к асфальту, стараясь слиться с ним в единое целое. Голова гудела, но шум в ушах и мелькание пятен постепенно сходило на нет. Хотелось пить, горло рвал кашель. Евгений едва сдержался, чтобы не раскашляться. Недавно болел ангиной и помнил, что значит сухо кашлять. Это неприятная боль. Лучше её не вызывать.

Кряхтя, отнял щёку от асфальта и осторожно поднялся, прислушиваясь к ощущениям в теле. За исключением сухого горла, всё было в полном порядке. Холод ушёл, тело вновь согревалось в душном воздухе преддождевой погоды. Меч валялся на асфальте, мерцая серым.

— Что же ты… кх-м… творишь? — прохрипел Евгений и, наклонившись, поднял и поспешно запихал ангельскую железяку в ножны на поясе. — Я к тебе со всей душой, а ты меня током бить? Вот найду кузнеца, отдам тебя, вытащит он из тебя батарейку, и тогда посмотрим, кто круче.