Помоги проекту - поделись книгой:
Девушка остановилась с испуганным криком:
— Они ушли! Я оставила их здесь!
Тарзан наклонился к земле.
— Здесь был лев. По следам видно, что добыча ушла от него. Лошади спаслись, но мы-то их потеряли.
Не оставалось ничего другого, как продолжить путь пешком. К счастью, девушка хорошо знала дорогу. Они шли, разговаривая, не переставая прислушиваться, нет ли за ними погони.
Была прекрасная лунная ночь. Воздух сух и прозрачен. За их спиной лежала безграничная пустыня, с редко разбросанными оазисами. Группа пальм и шатры, покинутые ими, как видение, вырисовывались позади них. Перед ними поднимались суровые, молчаливые горы. Кровь быстрее закипела у Тарзана в жилах.
Вот это — жизнь! Он посмотрел вниз, посмотрел на девушку, шедшую за ним, — на дочь пустыни, следовавшую по стопам сына джунглей, — и улыбнулся. Ему захотелось иметь сестру, похожую на нее. Каким смелым товарищем она была бы ему! Они уже вошли в горы, медленно подвигаясь по крутым склонам.
Каждый погрузился в свои думы. Девушка — о том, успеют ли они достигнуть дуара ее отца прежде, чем их настигнет погоня. Тарзан думал о друге, который бы так же любил дикую жизнь, как он сам. Там, во Франции, у него было много друзей, но они ни за что не променяли бы своих крахмальных воротничков и мягких кресел на привольную жизнь в диких джунглях.
Беглецы внезапно остановились. Прямо перед ними, посреди тропинки, стоял лев Нума. Его глаза горели, зубы оскалены, он ударял себя хвостом по бедрам. Слышался короткий, страшный рев голодного зверя.
— Нож! — быстро сказал Тарзан. И приказал девушке:
— Беги назад, в пустыню, как можно скорее! Когда услышишь мой голос, возвращайся: значит, все благополучно.
— Зачем бежать? — ответила она. — Нам пришел конец!
— Делай так, как я говорю! Скорее! Лев готов уже броситься.
Девушка отошла на некоторое расстояние и остановилась, будучи не в силах оторвать глаз от ужасной сцены.
Лев медленно подвигался к Тарзану, пригнувшись к земле, дрожа и готовясь к прыжку. Тарзан стоял, сжимая рукоять ножа, лезвие которого блестело при свете луны. За ним — фигура девушки, застывшей и недвижной, как статуя. Она слегка подалась вперед, тяжело дышала, широко раскрыв глаза. Она была в ужасе и, вместе с тем, — в восторге перед храбростью человека, не побоявшегося встретиться лицом к лицу с царем зверей. Человек ее племени пал бы ниц перед этим чудовищем, отдавая себя в его власть, а здесь — ни одного тревожного движения, ни одного боязливого крика! Спокойствия, выдержки и силы — больше, чем у самого льва.
Зверь был уже совсем близко. Он сжался, как пружина, присел на задние ноги и с ревом взвился вверх, в страшном прыжке.
XI
Лев бросился на Тарзана, рассчитывал найти в нем легкую добычу, к какой привык во время своих прежних ночных охот. Для него человек был неуклюжим, тяжелым на подъем, беззащитным созданием. Он не питал к нему никакого уважения.
На этот раз, однако, ему пришлось разочароваться. Лев столкнулся с человеком таким же ловким и сильным, как он сам. Когда мощная лапа зверя опустилась на место, где мгновение назад стояла его жертва, — ее там уже не было. Тарзан ловко увернулся от грозивших ему когтей и прежде, чем лев успел обернуться, сам напал на него сзади и схватил за гриву. Зверь поднялся на задние лапы, как лошадь.
Тарзан ожидал этого: своей стальной рукой он обвил его шею и один, два, десять раз погрузил свой нож в грудь, под левую лопатку. Безумен был рев Нумы. Его усилия освободиться были напрасны. Человек крепко держал его в страшных объятиях и опустил уже мертвым. Царь зверей лежал перед ним на земле.
И тут дочь пустыни стала свидетельницей того, что напугало ее еще больше, «ем появление льва. Человек поставил ногу на труп зверя и, подняв свое прекрасное лицо, залитое лунным светом, к небу, испустил самый страшный крик, который когда-либо слыхали ее уши.
В испуге она отбежала в сторону. Она решила, что в борьбе со зверем ее спутник потерял рассудок. Крик замер в воздухе, и только тогда Тарзан опустил глаза и увидел девушку. Тотчас же на его лице появилась ласковая улыбка — свидетельство его здравого ума— и девушка, улыбнувшись ему в ответ, вздохнула свободно.
— Что ты за существо? — спросила она, — Ты совершил неслыханный подвиг! Я не могу поверить, что человек с одним ножом в руках может преградить путь льву и победить его в борьбе один на один. А этот крик — он не может принадлежать человеку!
Тарзан покраснел.
— Я забываю иногда, что я — цивилизованный человек. Когда я вижу кровь, кажется, что во мне просыпается какое-то другое существо.
Он не мог объяснить ничего больше, так как ему всегда казалось, что женщина должна с отвращением смотреть на того, кто так похож на зверя, как он. Солнце уже взошло, когда они миновали горы, снова спустились в пустьжю и среди кустов, у источника, нашли заблудившихся ночью лошадей. Тарзан и его спутница тотчас же вскочили на них и во весь опор помчались к дуару шейха Кадур бен Садена.
Погони не было, и к девяти часам они благополучно достигли цели. Шейх только что вернулся домой и был встревожен исчезновением дочери, считая, что ее снова похитили разбойники. С пятьюдесятью своими подданными он готов был уже отправиться на поиски в тот момент, когда она сама, в сопровождении Тарзана, прискакала в дуар.
Радость шейха по случаю возвращения его дочери была не меньше, чем чувство благодарности к Тарзану, который провел ее через все опасности пустыни.
Старый шейх принял своего белого друга с почетом. Когда девушка рассказала о схватке со львом, удивлению и расспросам не было конца. Арабы готовы были боготворить победителя в этом страшном поединке. Шейх настаивал на том, чтобы Тарзан непременно оставался его гостем. Он хотел даже принять его в свое племя, и на минуту эта перспектива увлекла Тарзана, мечтавшего навсегда остаться среди полудикого народа, с которым у него установилось взаимное понимание.
Его дружба с девушкой была одной из причин, заставивших серьезно задуматься над предложением шейха. Будь она мужчиной, он бы нисколько не колебался, потому что знал, что, вступая в племя, приобретает вместе с тем и друга, с которым может вдоволь охотиться и рыскать по пустыне. Но в данном случае между ним и ею встанет непроходимая стена условностей, которые у диких народов пустыни еще более обязательны, чем у цивилизованного человечества. Она выйдет замуж за какого-нибудь воина своего племени, и это будет концом их дружбы.
Поэтому он решил отказаться от первоначального решения и сообщил шейху, что будет его гостем в течение недели.
Дни пролетели быстро, шейх и его пятьдесят воинов проводили Тарзана до самых ворот Бу-Саады. Еще в дуаре, когда отряд готовился сесть на лошадей, — девушка подошла попрощаться с Тарзаном.
— Я молилась, чтобы ты остался у нас, — сказала она ему, — а теперь буду молиться, чтобы ты возвратился к нам!
В ее прекрасных глазах была печаль, а уголки рта дрожали. Тарзан был тронут.
— Кто знает? — ответил он ей вопросом и, повернув коня, поскакал вслед за отрядом.
У Бу-Саады он распрощался с шейхом и его воинами. У него были основания пробраться в город как можно более незаметно. Он поделился своими соображениями с шейхом, и тот вполне одобрил их. Отряд арабов должен был первым вступить в город, не обмолвившись о нем ни словом. Вслед за ними он тоже проберется туда и остановится в каком-нибудь уединенном постоялом дворе.
Под покровом темноты, не замеченный никем, Тарзан проник в город. На другой день, пообедав вместе с Кадур бен Саденсм, он отправился в тот отель, где останавливался раньше. Достигнув его окольными путями, Тарзан встретил у входа его владельца. Тот, казалось, был удивлен, увидя своего постояльца живым.
— Да, на имя господина пришла почта. Он может получить ее. Нет, нет, он никому не скажет, что господин возвратился из путешествия.
Несколько писем было передано Тарзану. Одно — от его начальника с приказанием прервать работу в Алжире и с ближайшим же пароходом поспешить в Кейптаун, где он и получит дальнейшие инструкции у лица, имя и адрес которого прилагались при этом, Тарзан решил покинуть Бу-Сааду ранним утром следующего дня.
Затем Тарзан отправился к капитану Жерару, который, по словам хозяина отеля, накануне вернулся во главе своего отряда. Он застал капитана дома. Тот был приятно изумлен и обрадован, увидя Тарзана здоровым и невредимым.
Тарзан объяснил капитану, что заблудился в пустыне и долго бродил по пескам, пока не набрел на шатры Кадур бен Садена, который и доставил его в город.
После этого Тарзан распрощался с Жераром и поспешил обратно к шейху, от которого узнал интересную новость. Какой-то чернобородый европеец поселился с недавнего времени в Бу-Сааде. Он носит арабское одеяние, не так давно его рука была на перевязи. Последние дни его не было в Бу-Сааде, а теперь он снова появился на улицах города. Местопребывание его известно. Тарзан решил навестить европейца.
В глубине узкой, извилистой и грязной улицы он нашел указанный дом. Ветхая лесенка вела ко входной двери, рядом с которой было маленькое окошечко. Тарзан подкрался к нему и заглянул внутрь.
Комната была освещена. У стола сидели Роков и Жернуа. Жернуа говорил:
— Роков — вы дьявол! Вы заставили меня расстаться с последними остатками моей совести. Вы довели меня до убийства, так как кровь Тарзана на моих руках. Если бы Павлович не знал моей тайны, я бы убил вас тут же на месте.
Роков засмеялся.
— Вы никогда не сделаете этого, дорогой мой, — сказал он. — В тот момент, как я паду мертвым, Алексей тотчас же поставит военное министерство в известность о ваших делишках. Будьте благоразумны! Я — ваш лучший друг. Разве я не защищал вашу честь так же, как свою собственную?
Жернуа усмехнулся.
— Вы должны уплатить еще некоторую сумму денег, — продолжал Роков, — и отдать мне документы. После этого, даю вам слово, я не буду больше беспокоить вас.
— Еще бы, — ответил Жернуа, — вы отбираете у меня последние деньги и единственно важную военную тайну, которой я обладаю. Вы должны были бы платить мне за сообщение. Вместо этого мне еще приходится откупаться от вас деньгами.
Роков, казалось, не обратил внимания на последние слова лейтенанта.
— Да или нет? — спросил он. — Я даю вам три минуты на размышление. Если вы не согласитесь, то сегодня же вам будет предъявлено властями то же самое обвинение, которое было предъявлено Дрейфусу, с той, правда, существенной разницей, что тот не был виновен.
Несколько мгновений Жернуа сидел с опущенной головой. Наконец он поднялся и вынул из кармана какие-то бумаги.
— Вот, — сказал он глухим голосом, — я приготовил их, так как знал, что этим все кончится. — Он протянул их Рокову. Тот с улыбкой злобного торжества схватил драгоценные документы:
— Хорошо, Жернуа, больше я вас не буду беспокоить — по крайней мере до тех пор, пока у вас не накопится еще денег и секретных бумаг.
— Никогда! — прошептал Жернуа. — В другой раз я убью вас! Я хотел это сделать сегодня. Целый час перед тем, как прийти сюда, я сидел за своим столом, положив рядом бумаги и заряженный револьвер. Я долго думал и не мог решить, что захватить с собой. Но в другой раз выбор будет не так труден, потому что я уже приготовился к нему. Вы рисковали сегодня своею жизнью, Роков, не дразните же судьбу в другой раз!
С этими словами он направился к выходу. Тарзан прижался к стене, рассчитывая, что открываемая дверь скроет его. На пороге показался Жернуа, за ним — Роков. Никто не говорил ни слова, Жернуа быстро спустился с лестницы. Тарзан услыхал вздох облегчения, вырвавшийся из груди Рокова, который вошел в комнату и прикрыл за собою дверь.
Тарзан подождал, пока Жернуа скроется из виду, затем толкнул дверь и очутился в комнате. Он приблизился к Рокову прежде, чем тот успел подняться со стула. Узнав Тарзана, он побледнел.
— Это… вы?
— Я, — ответил Тарзан.
— Что вам нужно?.. — испуганно прошептал Роков, увидя недобрый блеск глаз Тарзана. — Вы пришли убить меня? Вы не смеете!
— Нет, я смею сделать это, — в голосе Тарзана звучали гневные нотки — Никто не знает, что вы находитесь здесь и что я пришел сюда. Павлович согласно вашей же инструкции известит всех, кого надо, что это сделал Жернуа. Вы должны быть убиты, Роков, и я убью вас.
Стальные пальцы сжали горло авантюристу. Роков сопротивлялся понапрасну. В руках Тарзана он был похож на мышь, попавшую кошке в лапы.
Тарзан усадил его в кресло и ослабил мертвую хватку:
— Я дал вам возможность почувствовать, ощутить смерть. Но на этот раз не убью вас. Щажу только ради той женщины, несчастьем которой является родство с вами. Но помните, щажу в последний раз. Если и впредь вы будете беспокоить ее, или ее мужа, или меня — если я услышу, что вы вернулись во Францию или во французские колонии, — я докончу то, что начал сегодня.
Затем Тарзан повернулся к столу и взял лежащие на нем бумаги. Роков тяжело дышал.
Тарзан просмотрел оба документа. Роков успел только наскоро пробежать их глазами. Вряд ли он мог зрительно запомнить то количество цифровых данных, которые делали их неоценимыми для врагов Франции.
— Это понравится начальнику штаба, — Тарзан сунул бумаги в карман.
Роков застонал. Он не осмелился ничего сказать.
На следующее утро Тарзан выехал из Бу-Саады на север. Проезжая мимо отеля, он увидел на веранде лейтенанта Жернуа. Заметив Тарзана, тот побледнел, как полотно. Тарзан хотел бы избежать этой встречи, но раз она состоялась, ему не оставалось ничего иного, как издали поздороваться с лейтенантом. Жернуа невольно ответил на его приветствие, провожая его полными ужаса глазами. Казалось, живой мертвец смотрел на появившееся перед ним привидение.
В Сиди-Аиссе Тарзан встретил знакомого офицера.
— Вы из Бу-Саады? — спросил тот. — Вы ведь выехали рано утром и, наверное, ничего не слыхали о бедняге Жернуа?
— Я попрощался с ним при отъезде, — ответил Тарзан. — В чем дело?
— Он застрелился сегодня, в восемь часов утра.
На второй день пути Тарзан достиг Алжира. До отхода корабля в Кейптаун оставалось два дня. Это время он посвятил составлению подробного отчета о своей командировке. Отправляя пакет в военное министерство, Тарзан не положил туда добытых документов, решив либо передать их доверенному агенту, либо отвезти в Париж лично.
Когда он вступил на корабль, два человека следили за ним. Оба были великолепно одеты и начисто выбриты. Более высокий из них имел рыжие волосы и, вместе с тем, густые черные брови.
Повинуясь указаниям своего начальства, Тарзан путешествовал теперь инкогнито, под именем Джона Колдуэлла, из Лондона. Он не понимал, зачем это нужно, и ломал голову над тем, что ему придется делать в Кейптауне.
— Хорошо, — подумал он. — что я отделался от Рокова. Он уже начал надоедать мне.
За обедом Тарзан оказался рядом с молодой дамой, сидевшей по левую руку от капитана. Тот представил ее:
— Мисс Стронг.
Где он слыхал это имя? Оно было хорошо знакомо ему. Вдруг мать девушки дала ему в руки ключ к разгадке, назвав дочь Элоизой, Элоиза Стронг!.. Сколько воспоминаний связано у него с этим именем!
Ей было адресовано письмо Джен Портер, из которого он узнал о любви к нему прекрасной девушки. Он живо помнит ту ночь, когда украл это письмо со стола, в хижине своего покойного отца, где Джен Портер писала его поздно ночью, не подозревая, что пристальные глаза лесного зверя следят за нею из темноты…
Теперь он воочию увидел Элоизу Стронг — лучшую подругу Джен Портер.
XII
Оглянемся на несколько месяцев назад и перенесемся на маленькую железнодорожную станцию в северном Висконсине. Шесть человек на перроне ожидают поезд, который должен увезти их на юг.
Профессор Архимед Портер, заложив руки за спину, прохаживается вдоль платформы под бдительным надзором своего верного секретаря Самюэля Филандера. Увлеченный своими мыслями профессор дважды уже порывался спуститься с платформы и скрыться в лесной чаще, и оба раза его выручали неусыпные заботы мистера Филандера, возвращающего ученого мужа на место.
Джен Портер, дочь профессора, вяло и принужденно разговаривала с Уильямом Сесилем Клейтоном и Тарзаном. Внутри станции, в зале для ожидания, за несколько минут до этого произошло объяснение, разбившее счастье двух человек. Уильяма Сесиля Клейтона не было в числе этих двух.
За спиной Джен Портер стояла верная Эсмеральда. Она была счастлива. Разве она не возвращалась в родной Мерилэнд?
В вечернем тумане она уже заметила мелькнувшие вдали огоньки приближающегося поезда. Мужчины начали собирать вещи. Вдруг Клейтон воскликнул:
— Черт возьми! Я забыл свое пальто в зале!
— Прощай, Джен, — сказал Тарзан, протягивая ей руку. — Будь счастлива.
— Прощай, — тихо ответила девушка. — Постарайся забыть меня… Нет, нет! Мне будет тяжело думать, что ты позабыл меня…
— Не бойся этого, — ответил он. — Мне следовало бы забыть тебя. Это было бы легче, чем жить с постоянной мыслью о том счастье, которое ушло от меня. Ты будешь счастлива. Скажи всем, что я возвращаюсь в Нью-Йорк. С Клейтоном мне не хочется прощаться. Я не должен сердиться на него, но я не могу оставаться спокойным, когда переда мною находится человек, разлучивший меня с любимой.
Пока Клейтон искал свое пальто, ему попалась на глаза телеграмма, валявшаяся на полу. Он поднял ее и стал читать. И вдруг сразу позабыл о своем пальто, о приближающемся поезде, обо всем окружающем, кроме этого маленького листка желтой бумаги. Он перечитал ее дважды, пока уяснил ужасное значение того, что было там написано.
До этого момента он был английским аристократом, гордым владельцем громадных богатств; как только он прочел телеграмму — он превратился в человека без титула и состояния.
Это была депеша д’Арно, адресованная Тарзану:
Он пошатнулся, будто получил смертельную рану. В этот момент до него донесся зов его спутников. Поезд уже подошел к платформе. Машинально он взял свое пальто. Он расскажет им все в поезде, решил он.
Уже в купе заметил Клейтон, что Тарзана нет с ними.
— Где Тарзан? — спросил он Джен Портер. — В другом вагоне?
Поделиться книгой: