Помоги проекту - поделись книгой:
– Слегка, – Опасный остановился и повернулся к нему медленно, как перегруженный флейт. – Доброе утро, милорд.
– Какое утро! Совсем уже! – зашипел Мередитт, – У тебя сухарика нету?
Опасный медленно повел головой влево и вправо.
– Скажи, чтобы Чейниусу к чаю ничего не подавали, даже тостов. А то он еще сколько угодно просидит. Понял? Ты там передай!
Ответом Мередитту был долгий печальный взгляд.
– Что такое? – сэр Юэн так встревожился, что перешел с шепота на обычный голос.
– У него с собой ветчина и булочка, – зычно сообщил Опасный. – Сейчас сидит и жрет.
Мередитт громко призвал нечистого.
– А когда не жрет, тогда читает. У него вот такая книга, – Опасный показал толщину книги пальцами. – Называется «Путь паломника», я видел.
– Да хоть бы и «Тору» свою... – заорал сэр Юэн, но тут же осекся и повторил шепотом: – Да хоть бы и «Тору» свою притащил, мне плевать! И я просил меня не беспокоить!
На этом он с треском захлопнул дверь, Опасный развел руками и пошел дальше своей дорогой.
С минуту лорд мерил шагами комнату, еще несколько раз глянул в окно, затем решительно пригладил волосы, накинул сюртук прямо поверх белья, с грохотом сбежал вниз по лестнице и крикнул из гостиной:
– Дорогой Чейниус, проходите же! Что вы там притихли как бедный родственник! Не стесняйтесь, у меня без церемоний!
Из передней, заставленной разноперыми стульями, не слишком быстро и не слишком медленно, улыбаясь не слишком подобострастно, но и не слишком официально, вышел Чейниус. Страницу «Пути» он держал, заложив жирным от ветчинки указательным пальцем правой руки. Встретившись взглядом с Мередиттом, он с видимым сожалением убрал палец и протянул руку для пожатия, книгу же положил на столик у диванов – столик качнулся.
– Мне жаль, что помешал, – шире улыбнулся гость, – Вы, должно думать, были заняты.
– Верно, – тайком оглядывая себя, не наизнанку ли натянул верхнюю одежду, ответил Мередитт. – Читал таможенное законодательство. У меня ведь теперь корабль.
– Таможенное законодательство в последние годы многократно усложнилось, – кивнул Чейниус, и в друг на его лице появилась гримаса, какую делает иной взрослый, желая понравиться ребенку. – Вы же знаете, я юрист.
– Да, я слышал.
– Вы можете обратиться, если потребуется содействие.
– Не стоит, там все ясно как день. Но знаете, как это бывает: сядете за книгу, вам говорят «мистер Чейниус в гости пришел», а вы думаете: ну, еще одну страницу – и все! Ведь бывает у вас так?
– Именно так!
Повисла пауза. Каждый смотрел на собеседника с самой дружелюбной улыбкой. Вдруг Чейниус резко собрал губы под усами в трубочку и сказал:
– Позвольте сесть.
– О! – воскликнул Мередитт. – О! Разумеется.
Оба, не спуская друг с друга глаз, опустились в противоположные концы дивана. Мередитт пробежался пальцами по вороту сорочки и сплел их в корзиночку, украшенную перстнем.
– Я слышал, вы приняли участие в судьбе парня по имени Пимблтон, – заявил Чейниус и вежливо кивнул, передавая ход.
– Было такое, – легко согласился Мередитт.
– Услышав об этом, я сразу задумался: откуда я мог знать Пимблтона раньше? Такая знакомая фамилия.
– Не может быть. Вы, верно, о другом Пимблтоне слышали. Наш Пимблтон – ноль, пустое место. Кто еще из серьезных людей мог им заинтересоваться и зачем? - спросил Мередитт и поднял бровь. К слову, он пока не понимал, к чему клонит Чейниус.
– Возможно, вы правы. Но я все-таки кое-что вспомнил. Некоторое время назад некий Пимблтон служил в одном пенитенциарном учреждении.
– Тьфу, ну и слово. Неужто и каталажечных вопросах нельзя без латыни.
– Как вам угодно. А узнал я о нем из жалобы одного заключенного, который написал заявление о Пимблтоне, сломавшем ему нос.
– Захватывающая история.
– Понимаю вашу иронию. Между тем, сейчас я вижу интересное совпадение. Вы принимаете участие в судьбе некоего Пимблтона, в то время как на некоего Пимблтона писал заявление некий Ф. Пенн. И на вашем корабле как раз служит некий Ф. Пенн (прошу прощения, я никогда не лез в ваши дела, и об этом Пенне узнал совершенно случайно, в силу цепи совпадений). А сейчас я внезапно задумался: у вашего Пенна нос не свернут ли?
Мередитт перестал отвечать быстро и легко. Он посмотрел на Чейниуса долгим и недобрым взглядом, будто примериваясь, куда лучше ударить. Теперь он еще меньше понимал, к чему клонит Чейниус, и это злило.
– Нет, не свернут. Прямой, как женилка у студента, – процедил Мередитт сквозь зубы. Он нарочно упрямился, не желая дать понять собеседнику, что его догадка верна, и речь идет об одном и том же Пенне. По правде же увечье носа было первым, что бросилось в глаза Мередитту при личной встрече с доком.
– Не сомневался, что жалобу писал совсем другой Ф. Пенн. Ваш-то наверняка здоровяк, и сам бы намял бока этому Пимблтону, будь тот трижды при оружии, - усмехнулся Чейниус.
– Да, мой та еще горилла, – с желчью в голосе ответил Мередитт, вспоминая доковское тщедушие. – Входит – шканцы гнуцца!
– Действительно, слишком частые совпадения маловероятны, – с радостью согласился Чейниус, достал платок и улыбнулся, прикрывая им губы, как будто улыбаться ему сейчас было так же неловко, как другим сморкаться. – Да и к черту, я ведь не о нем пришел поговорить. Пимблтона я вспомнил только пока ожидал вас, а мысли сами текли себе текли... Знаете, как это бывает. Я бы не стал отнимать ваше время разговорами о нем одном.
Мередитт терпеливо кивал.
– Сегодня, по вашим словам, возвращается сэр Джон, – сказал Чейниус и перестал улыбаться.
– Что еще за «мои слова»? – повысил голос Мередитт, но тут же понял, что вышло весьма по-хамски, и попытался смягчить впечатление. – Я ведь для Финдли не наниматель и даже не родственник., – засмеялся он. – Как я могу поручиться за его действия? По моим словам выйдет одно, а по его делам – совсем другое. И что же, получится, что я бросаюсь словами?
– Три дня назад при большом скоплении народа вы сказали, что Финдли возвращается. – негромко, но отчетливо произнес Чейниус.
– Я передал его слова о намерении вернуться. – Мередитт покрутил у него перед носом указательным пальцем: «но-но, милочка, меня вы не подловите». – Я не знаю, с какими обстоятельствами столкнулся Финдли за прошедшее время и как это повлияло на его нынешний образ мыслей и строй действий. Тем более, как мы знаем, некоторые лица прилагают некоторые усилия. Как это ни прискорбно, я не поручусь даже в том, что наш Финдли сейчас вполне здоров.
«Сам дурачок и меня за такого же держишь», – читалось в ответном взгляде Чейниуса, хотя тут же он снова раздвинул усы в улыбке:
- Вы реалист и, я бы сказал, стратег. А мне в силу возраста можно предаться сентиментальности. Я верю, что он вернется. И вот, поскольку сейчас вы как никто близки к милорду Финдли, хотел бы просить вас об одолжении, - заявил гость и принялся щебетать о торговых местах, которые мог бы предоставить Финдли недорого, если он по возвращении надумает возобновлять коммерцию. Мередитт ожидал каверзных вопросов, которые должны были бы вывести его на чистую воду, и собирался хитроумно противостоять, а разговор пошел о лавке и соленых огурцах. «Ах ты дитя порока, ты ради этого меня потревожил?!» - таращился на гостя сэр Юэн, но тот продолжал говорить с безмятежным видом, будто не находил в том ни капли абсурдного, чем довел хозяина до белого каления.
Когда Чейниус убрался восвояси, не забыв забрать свой воняющий ветчиной «Путь паломника», Мередитт вскочил и принялся ходить по комнате, на поворотах изображая фехтовальные выпады и крошащие удары сверху вниз. Вначале его мысль заметалась в поисках ответа на вопрос, ради чего же на самом деле приходил этот христопродавец, и лежащего на поверхности ответа не было. Размышления были так мучительны, что мыслитель совсем забыл о голоде. Мало-помалу мысль сэра Юэна отошла от прямого пути, и он стал задумываться, чего еще он не знает о Пенне. В гостиную не бесшумно вошел закованный в латы Койн и сел на диван, а Мередитт все еще расхаживал туда-сюда и делал вид, будто кого-то душит. Сержант кашлянул.
– Я тебя вижу, – сказал Мередитт, но не остановился. – Что молчишь? Как успехи? Ладно, мимо. Будем рассуждать логически. Если он сейчас на свободе, вероятнее всего, был оправдан. Успели оправдать – следствие шло долго, то есть обвинение было серьезным. Койн, у тебя есть идеи, за что могли судить нашу бледную немочь?
– Пимблтон и раньше сидел? – гулко спросил Койн из-под шлема.
– Наоборот, Пимблтон сторожил решетку с нашей стороны. Вообще причем здесь Пимблтон? Почему ты сказал «Пимблтон»?
Поделиться книгой: