Жертвы древних богов

— А я тогда сказал себе, — вмешался в разговор хозяин, — я сказал: «Эдгар, что может привлечь сюда посетителей лучше, чем доброе пиво и столики на зеленом газоне? Что — нибудь особенное. Наш собственный кусочек истории, выставленный для всеобщего обозрения». Я уже подумываю о рекламе. К нам начали бы приезжать экскурсии из самого… — он замолчал, устремив взгляд на что — то за спинами ребят, стоявших у горловины колодца. — Привет! Кто это к нам спешит? — прогремел он над их головами. — Что стряслось, Годфри? Пожар, потоп, землетрясение? Или ты, старина, выиграл в лотерею?

Все головы повернулись в ту сторону. Низкая каменная стена отделяла палисадник паба от заросшего травой пустыря, в дальнем углу которого стоял домик, что всего несколько минут назад привлек внимание Джека. Через пустырь бежал какой — то человек. Бежал так, будто за ним гналась свора бешеных псов. Домчавшись до стены, он перелез через нее с искаженным от усилия лицом.

Это был немолодой мужчина с ястребиным профилем, сухопарый и жилистый. Его худое тело было облачено в коричневый костюм. Полы помятого пиджака развевались, седые волосы разлетались в стороны. Глаза были широко раскрыты. Сухая рука с тонкой, как бумага, кожей была прижата к груди.

— Годфри! Годфри! Дорогой мой, что стряслось? — повторил мистер Лавджой, когда задыхающийся старик подбежал к ним. — Ты выглядишь так, словно только что увидел привидение!

— Что… вы там… нашли? — прохрипел старик, хватая ртом воздух.

— Нечто очень интересное, мистер Фокс, — с улыбкой ответил Филипп. — И, знаете, боюсь, что вы ошибались, — он посмотрел на остальных. — Мы с мистером Фоксом заключили небольшое пари. Он утверждал, что колодцу не больше пары сотен лет, а я был уверен, что он гораздо старше. Прежде всего потому, что он расположен слишком близко к дому, — Филипп вновь с улыбкой посмотрел на старика, с трудом переводившего дух. — А теперь отсеченная лошадиная голова, которую мы только что откопали, доказывает со всей очевидностью, что это железный век. Так что с вас кружка пива. Мистер Фокс, вам плохо? — В его голосе послышалась тревога.

— Железный век? — ахнул старик. — Вы в этом уверены?

Филипп Миллиган кивнул.

— Думаю, этого доказательства достаточно, — протянул он мистеру Фоксу мумифицированную голову.

Старик отшатнулся, вперив в находку дикий, почти безумный взгляд.

— Положите это обратно, — шепотом произнес он. — Положите обратно. Вы сами не понимаете, что делаете.

— Можете не волноваться, никакой опасности она не представляет, — сказал Филипп Миллиган с некоторым недоумением.

Старик нервно облизал губы.

— Не представляет опасности? — пробормотал он. — Да что вы в этом понимаете — что опасно, а что нет? — Он уставился на лошадиную голову, будто вид ее страшил его. — Если вы не положите это обратно, я не отвечаю за то, что произойдет… вы не можете… Вы не можете… — задыхаясь, он начал падать назад.

Фрэнки, стоявшая рядом со стариком, успела вовремя подхватить его своей сильной рукой под локоть, не дав ему упасть на землю, как марионетке с обрезанными ниточками.

Поддерживая мистера Фокса, Фрэнки с удивлением обнаружила, что мускулы его тощей руки в слишком широком рукаве еще довольно крепкие. Да, Годфри Фокс был худым как щепка, но он вовсе не был немощным старцем, каким показался на первый взгляд.

Подошел Джек и подхватил мистера Фокса под другую руку. Вместе друзья довели старика до ближайшей скамейки. По лицу его стекали струйки пота. Мистер Лавджой исчез в пабе.

— Ах, мне так неудобно, — бормотал старик. — Сам не знаю, что это… Извините меня… Похоже, я слишком перенапрягся… Ох, боже мой!..

— Ты видел, как он дунул сюда через пустырь? — шепнула Риган Тому. — Неудивительно, что он сейчас так выдохся. Хорошо еще, что совсем коньки не отбросил.

— Пропустите, пропустите! — протопал через сад к ним мистер Лавджой, держа в вытянутой руке стакан с какой — то янтарной жидкостью. — Коньяк «Наполеон», — сказал он, протягивая стакан старику. — Нет ничего лучше от сердечных спазм.

Он заботливо следил, как мистер Фокс глоточками пьет крепкую жидкость.

— Это как раз то, что тебе сейчас нужно. Ты должен заботиться о себе, Годфри, честное слово, должен. Как же нам без тебя устраивать праздник, а?

— А какой праздник? — поинтересовался Джек.

Глаза мистера Лавджоя заблестели.

— Мы решили возродить старую традицию майских празднеств. Когда — то, в моей юности, это было самое главное событие во всей округе, настоящее прибыльное дело. Но уже лет тридцать, а то и больше, в Бодин Саммерли майских праздников не проводят. Вы только подумайте: толпы умирающих от жажды туристов устремляются сюда, чтобы посмотреть на это красочное зрелище. То — то будет торговля! — потер он руки. — Рекламные плакаты развесим уже сегодня. Мы бжидаем огромный наплыв народа!

После нескольких глоточков коньяка мистер Фокс, казалось, пришел в себя, и внимание всех вновь переключилось на удивительную находку из железного века.

— Пожалуй, уже немного темновато, чтобы продолжать раскопки, — сказал Филипп, глядя

V 46 у вверх на серую тучу, надвигающуюся с запада. — Надо бы, пожалуй, накрыть колодец брезентом на случай, если ночью пойдет дождь.

Он посмотрел на мумифицированную голову так, как смотрит гордый отец на новорожденного наследника.

— Люк, сходите за пакетом для нашей находки, будьте добры. Надо держать ее в холоде и при достаточной влажности, пока мы не сможем по — настоящему обследовать ее в университете.

— Я полагал, вы собираетесь переночевать здесь, — сказал мистер Лавджой… — Зачем вам ехать в такую даль в университет, а потом обратно? Разве нельзя оставить эту голову на ночь в пабе? — Его лицо расплылось в улыбке, длинной, как ломтик дыни. — Можно выложить ее на стойку — посетители будут в очереди стоять, чтобы на нее взглянуть!

— Не сочтите за обиду, Эдгар, но вот как раз этого мне меньше всего хочется делать, — сказал Филипп. — Нам надо как можно дольше постараться не поднимать шума по поводу этой находки. Кругом полно неразборчивых в средствах коллекционеров, которые будут счастливы ее похитить, лишь только представится малейший шанс. Такое со мной уже случалось.

— В таком случае могу я вам предложить другой вариант? — спросил мистер Лавджой, склонив голову в сторону мистера Фокса. — За ней мог бы присмотреть Годфри. — Он повел рукой в сторону старика. — В его доме вашей… э — э… находке ничто не угрожает. В особенности, если учесть, что никто даже не узнает о ней.

Джек заметил, как мистер Фокс бросил на хозяина паба быстрый тревожный взгляд.

— Эдгар, неужели ты не понимаешь значения… — начал было старик.

— Ладно — ладно! — прогремел добродушный хозяин паба, заставив мистера Фокса замолчать громким хлопком своих пухлых ладоней. — Не надо, Годфри! Я знаю, ты все еще переживаешь, что проиграл Филиппу пари, но зачем же вести себя, как собака на сене. Мы должны помочь этому парню, Годфри. — Мистер Лавджой бросил на старика острый взгляд. — Думаю, твой дом отлично подойдет для хранения этой штуковины, а, Годфри? Ну, что скажете?

Язык старика с трудом ворочался в пересохшем рту.

— Да, — произнес мистер Фокс через несколько мгновений. — Да, Эдгар… Извини, ты совершенно прав. У меня есть отличный прохладный подвал. — Он посмотрел на Филиппа Миллигана. — Там ваша находка отлично пролежит ночь. Могу вам обещать, что никто об этом не узнает, — уголки его губ чуть приподнялись в слабой улыбке. — А завтра, когда у вас будет больше времени, вы сможете отвезти ее в свой университет.

Джеку вдруг захотелось крикнуть: «Не надо! Не делайте этого, это очень неудачная мысль!» Но через мгновение, не успел он и рта раскрыть, это ощущение пропало.

Мистер Миллиган кивнул.

— Что ж, это было бы прекрасно. Молли отнесет ее к вам в дом. Люк, достаньте, пожалуйста, из машины брезент.

— А нам, я думаю, пора возвращаться домой, — сказала миссис Тинкер. — Огромное вам спасибо, что позволили ребятам присутствовать при столь важном событии. Я уверена, они этого никогда не забудут. — Она пожала руку Филиппу Миллигану.

— Был только рад, — ответил Филипп.

— Скорее, ребята, в машину, — заторопила друзей миссис Тинкер.

Фрэнки видела, как Джек провожает взглядом старого мистера Фокса и Молли, идущих через пустырь к домику.

— Джек, ты что? — спросила она, удивляясь напряженному выражению его лица.

— Да так, ничего, — чуть улыбнулся Джек. — Просто смотрел, как бы старик опять не свалился.

— Я тоже в какой — то момент испугалась, что его удар хватит, — сказала Фрэнки, когда они вместе пошли к «Лендроверу», где уже стояли остальные. — Только я так и не поняла, с чего он так запаниковал.

— Да, — пробормотал Джек, задумчиво глянув через плечо на удаляющиеся фигуры. — Я тоже не понял.

Глава V

НЕОЖИДАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Чернота ночи была уже не такой непроглядной, но не менее угрожающей. Повсюду вокруг сновали неясные, ускользающие тени. Джек чувствовал, что он задыхается в горьком запахе мятых листьев и цветов. Кто — то дернул его за щиколотку, и тонкий, пронзительный смех прозвучал почти у самого уха. Силуэты холмов на этот раз стали ближе, а холодные красные огни больше. Темные фигуры, изгибаясь, плясали на фоне пламени.

Что — то ткнуло Джека в спину, но когда он попытался обернуться, чтобы посмотреть, кто на него напал, то обнаружил, что не в состоянии двигаться. Он находился внутри какого — то каркаса, который сковывал его с головы до ног, как гроб из прутьев и веток, листьев и цветов. Гроб с прорезями. Гроб, позволяющий видеть кошмар, творящийся вокруг.

Искаженные, какие — то нечеловеческие тени приближались к нему из мрака. Крадучись, припадая к земле. Злые глаза блестели, отражая пляшущее пламя. Лязгали зубы. Опять послышался смех. Потом Джек почувствовал, как его подняло множество рук и понесло вверх по длинному склону к ближайшему костру. Языки пламени трещали, взвиваясь все выше, словно огонь вдыхал в себя этот нездоровый ночной воздух и выдыхал нестерпимый жар. Пламя тянулось к несчастному пленнику, и возбужденные голоса сливались в один дикий вой…

…Джек проснулся весь в поту. Пуховое одеяло окутывало его удушающим коконом. В темноте раздался раздраженный голос:

— Джек, может, заткнешься? Ну сил нет!

Земная реальность его спальни, которую он делил с братом, обрушилась на него, словно окатила ведром холодной воды. Джек отрывисто вздохнул.

— Извини, мне тут приснилось…

— Ага, рассказывай! Ты меня опять разбудил, — простонал Том.

— Извини.

— Поскорее бы отец закончил ремонт в моей комнате. Тогда смогу хоть, наконец, выспаться без твоих фокусов посреди ночи!

— Я же не нарочно, — оправдывался Джек.

— Может, и не нарочно, но тем не менее так получается.

В другом конце комнаты послышалась раздраженная возня.

— Спокойной ночи.

Стараясь не шуметь, Джек расправил простыню, одеяло. Никогда еще ему не снились такие сны. Это было что — то новое. Новое и крайне неприятное.

— Том!

— Я сплю.

Джек откинулся головой на подушку, уставившись на темные пятна на потолке. Прошло много времени, прежде чем он осмелился вновь закрыть глаза.

— Вот черт! Никак у меня это не выходит, — в отчаянии прошептала Фрэнки.

Расположив пальцы на грифе гитары, она еще раз попыталась исполнить сложный пассаж. Из усилителя полился каскад звуков.

— Ага! Получилось! — обрадовалась Фрэнки. — Отлично!

Было субботнее утро, и Фрэнки наслаждалась роскошью, которую нечасто могла себе позволить, — игрой на электрогитаре, пока в доме никого нет. Отец и Саманта поехали в супермаркет, захватив с собой Табиту. Если Фрэнки решала поиграть на электрогитаре, когда они были дома, ей приходилось надевать наушники, а играть неистовое соло тяжелого рока через наушники — это совсем не то.

Саманта приходилась Фрэнки мачехой. А родная мама девочки умерла, когда Фрэнки было два года. Отец встречался с Самантой последние года два, и в прошлом году они поженились — за два месяца до рождения Табиты.

Фрэнки оказалось нелегко смириться с появлением в семье женщины, которая подчинила себе отца и, по — видимому, считала себя вправе указывать и ей. А теперь дом был полон младенческих запахов и младенческого шума и беспорядка. И Фрэнки уже начинала чувствовать себя лишней в собственном доме.

Фрэнки взяла пульт и направила его на свой музыкальный центр. Грянул вал аккордов тяжелого рока — ее любимая группа «Голова Горгоны». Любимая вещь — воинственный «Танец Пегаса».

Фрэнки подождала, когда вступит гитарное соло, и, уравняв мощность звука, заиграла сама, радостно вскрикивая, когда у нее правильно получались трудные места.

Ее лучшая подруга Кэти говорит, что эта музыка для слабоумных. Ну и что с того? Кэти предпочитает попсу, группы из хорошеньких девочек или смазливых мальчиков. Ха! Как трогательно!

Последний пронзительно высокий электронный вопль повис в воздухе. Фрэнки взяла пульт и приготовилась проиграть все еще раз.

В краткий миг тишины она услышала, как заливается дверной звонок. Вот те на! Уже больше половины одиннадцатого, а она обещала Джеку и Тому, что будет готова, когда они заедут за ней в это время.

Все трое договорились встретиться с Риган на автобусной остановке в центре города. Они собрались еще раз съездить в Бодин Саммерли на раскопки возле паба «Уикер — Мэн». Из этого должен получиться отличный материал для их будущего доклада.

Фрэнки закружилась по комнате, выключая все, что было включено, после чего сбежала по лестнице вниз, прыгая через три ступеньки.

— Наконец — то! Мы уже тут три часа звоним.

— Извините, я не слышала.

— Неудивительно, — хмыкнул Джек. — Ты что там — кошек за хвосты дергала? Мы слышали визг и грохот на другом конце улицы.

Фрэнки вышла и захлопнула за собой дверь.

— Я отвечу на это замечание презрением, которого оно заслуживает, — сказала она, когда они шли по улице. — Вы просто не в состоянии оценить гениальную музыку, когда ее слышите.

— Гениальную музыку? — вытаращил глаза Том. — Это что, шутка такая?

— Послушай, если ты…

Так они спорили, пока не дошли до автобусной остановки. Здесь Риган отмела аргументы обеих сторон, заявив, что единственная музыка, которую следует слушать, это жесткий техно — хип — хоп.

Автобус отошел несколько минут спустя. Дождь, который пророчили вчера, так и не материализовался, и небо оставалось безмятежно чистым и голубым. Автобус усердно катил по шоссе через леса и фермерские поля к деревне Бодин Саммерли.

Ребята сошли напротив галереи магазинчиков.

Ветшающий, пегий из — за местами облупившейся краски паб, сгорбившись, дремал на весеннем солнышке немного впереди по шоссе.

— Погодите минутку, не уходите, — сказала Фрэнки, оглядываясь. — Я бы не прочь чего — нибудь проглотить.

Она направилась к небольшой лавочке, выглядевшей так, будто ее только что перенесли сюда из старой книжки с картинками. Остальные потянулись за ней. Внутри пахло лавандой и сахарной пудрой.

Пожилая седовласая леди стояла, улыбаясь, за прилавком. Она казалась хрупкой и изящной, как лилия. Четверо друзей выложили перед ней взятые с полок чипсы, шоколадные батончики и банки с напитками и полезли в карманы за деньгами.

— Так вы, значит, те самые молодые люди, которые вчера помогали мистеру Фоксу, когда с ним это приключилось, да? — спросила женщина мягким тихим голосом, от которого Джеку сразу вспомнились воркующие голуби.

— Ха, верно! — удивилась Риган. — А вы откуда знаете?

Старая дама улыбнулась.

— У хорошей новости на ногах крылья, моя милая, — сказала она и добавила, подавшись к ребятам через прилавок: — Годфри мой давний и очень добрый друг. Как и Эдгар Лавджой. Три наши семьи живут в Бодин Саммерли с незапамятных времен, — старушка радостно кивнула. — Меня зовут Флорелла Тейтум. Мисс Флорелла Тейтум. Фоксы, Лавджой и Тейтумы — это три самых древних рода в деревне. О да, у нас очень глубокие корни. Почти такие же длинные и странные, как и сама эта странная старая деревенька, — женщина усмехнулась. — А эта странная старая деревенька стоит здесь, знаете ли, очень давно.

— А она что, действительно странная? — спросила Фрэнки и засмеялась. — Я обожаю старые странные деревеньки.