Возрождение – предтеча реформации и эпоха борьбы с Великой Русской Империей

М.В. Швецов

Беседы с внуком. Часть 1

Возрождение — предтеча реформации и эпоха борьбы с Великой Русской Империей

Будет ли когда-нибудь так сильна правда, чтоб совладать с развратом, цинизмом и эгоизмом людей?

Ф.М. Достоевский.

Мой дорогой внук!

Тебе, наконец, могу посвятить новый рассказ. Сегодня первое сентября 2012 года. Тебе всего-то два годика, но твои первые большие успехи внушают оптимизм, и хочется надеяться, что мои мысли не пропадут даром, и ты сумеешь использовать их не для того, чтобы стать богатым, успешным и ограниченным, но быть славным, человеком мудрым во имя прямых предков и будущего твоего и большого Рода.

Передо мной сейчас, как всегда, находятся «Уста истины», копия настоящего каменного диска — из Римской церкви Санта Мария — ин — Космедин, которую я приобрёл в Италии в ноябре 2005 года, у продавца под стенами Колизея, куда попасть не удалось — был на очередной реставрации. Не беда. Ведь те самые развалины есть фальшивка, которых много в Риме и которые выдают за подлинных свидетелей прошлого. Именно эти «Уста истины» сегодня навели на мысль, что они задуманы как напоминание о необходимости соблюдения исторической правды и справедливости. Справочник по Риму утверждает [1*], что в районе, где была построена церковь Санта Мария — ин — Космедин, обосновалась община греков из Византии; на их деньги сотворили церковь, перестроенную, якобы в VIII веке, где ныне и находится большой круглый камень «Уста истины». Согласно легенде, он служил выявлению правды, например, в суде. Подсудимого заставляли класть руку в пасть, и если рука оставалась невредимой, — значит, невиновен.

Так вот знай, те самые переселенцы из Византии, основавшие храм, это и были наши с тобой предки, славяне. Да только не могло это произойти ранее XIV века, когда Рим и был основан — вопреки утверждениям официальных историков-пропагандистов. Для того чтобы не запутаться в охватившей весь цивилизованный мир лжи, нам необходимо знание таких выдающихся учёных современности, как Фоменко А.Т. и Носовский Г.В. Это они, опираясь на исследования Н.А. Морозова, Е. Классена, Воланского, невзирая на хохот и раздражение обывателей и учёных подпевал, возомнивших себя запевалами, в течение последних 20 лет пытаются донести правду об отечественной истории и судьбе русского народа.

Тебя уже это задевает? Хорошо. А если добавить, что очередной президент России со всей своей ратью упорно не замечает труды титанов мысли, возвестив приоритеты общечеловеческих ценностей — в ущерб интересам Родины? Не удивляйся. Так было все последние 400 лет. Но так не должно быть всегда. Если захочешь служить истине и ты, то всё и получится, как надо теперь нам, подлинным долгожителям России.

Поиск исторической правды сделает тебя соискателем истины и в твоей профессиональной деятельности — иначе не видать тебе самого заветного, любви в личной жизни. Ведь любовь женского рода и тоже область истины.

Сегодня, первого сентября, у меня на коленях учебник истории Древнего мира за 1963 год (автор Ф.П. Коровин). Удивись: именно с этой книгой я ходил в школу № 49, в 5-й класс. И если её не постигла участь всех прочих школьных учебников — значит, было в ней что-то особенное, что заставило сохранить.

Знай, прежде всего, это — увлекательная ложь, но и в твоём учебнике истории всё будет так же, лишь исчезнет частое упоминание словосочетания «трудовые массы» как божества и будут возноситься на щит великие личности, которых нередко и не было вовсе, а подлинные творцы истории останутся «за кадром» или будут оболганы.

Мои беседы будут об эпохе Возрождения (по-французски Ренессанс, по-итальянски Ринащименто), Возрождения культуры человечества. Надеюсь, тебе будет интересно. Соприкосновение с истиной не может быть скучным, хоть большинство не желает о ней слышать. Но ты из меньшинства, которое чаще бывает правым.

Истина — это восторг, радость, любовь и вера!

Возрождение стало одним из главных первоисточников человеческой цивилизации. Но почему все, кто из него пил и пьёт, не замечают мути и значительного привкуса фальши?

Эти беседы — чтобы ты не упустил важного в юности, чтобы школа и ВУЗ стали не временем, потерянным для духовного роста (почти всех творческих наставников подрастающего поколения давно отправили на отдых или на кладбище). Я хочу, чтобы в жизнь ты пришёл для познания и делания добра, а свою профессию рассматривал как инструмент этого. Подобные «беседы», «записки» — хорошо знакомый вариант заочного общения с молодым поколением. Джавахарлал Неру, руководитель индийского возрождения 20 века, сидя в английской тюрьме, писал для своей дочери, ставшей великим политическим деятелем мира, труд по всемирной истории. Я купил его для твоего папы, когда он учился в школе, но читал только сам. В моих блокнотах с красными корками ты найдёшь краткие рефераты некоторых статей. Но то, что было актуальным тогда, сегодня может показаться для нас надуманным или поверхностным, особенно вопросы русской истории.

Знай уже сейчас: реальность изобретена, выдумана. Об этом тебе не скажут в школе, да и не будут навязывать в ВУЗе. Но это так. Говорю понятней: то, что для одного гадко, другому — в радость, для кого-то сегодняшние события — победа, а кому — поражение. Понимание истоков часто определяет и значимость результата.

Однако пора взяться за тело истории (после некоторого разъяснения).

Мы с твоей бабушкой врачи. Значит, вопросы жизни и, пусть не будет тебе страшно, смерти — в поле нашего пристального внимания. Сохранение жизни людей и, прежде всего, здоровья — наши с ней главные профессиональные и личностные задачи. Вместе с тем, российская медицина уже более двадцати лет держит курс на сокращение численности населения. И вот что становится видно невооружённым глазом, лучше сказать пытливым взором: посредством вакцин убивают сотни и делают инвалидами тысячи людей, с помощью акушерства — десятки и сотни тысяч, а благодаря фальшивой истории можно погубить только один народ. Зато какой, русский…

Ложь красива и коварна, любит маскироваться под правду и под обычное человеческое поведение: она чего-то строит, размножается сама, пользуется ручкой и компьютером. Но нам с тобой, мой дружок, надо научиться читать между строк. И главные помощники в этом — книги А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского, которые позволят когда-то освободить правду из-под завалов исторической лжи и заблуждений. «Заблуждение плодовито, истина одинока» — писал странный гений эпохи Реформации Эразм Роттердамский [2*]. Через него, вольно или невольно, тянулись нити заговора против Русской империи. В «Разговорах запросто» имеется такое суждение, которое стало моим приговором ему же: «Обман, стоит лишь нам его почуять, рождает ненависть даже при добрых побуждениях. Далее, притворство не может скрываться вечно, когда-нибудь оно непременно обнаружится, и тут всё пышное облако славы рассеется в один миг, да ещё и притчею во языцех сделается».

Кстати, литературные сноски, отмеченные звёздочкой [*], указывают на наличие книги в моей (будущей твоей) библиотеке.

* * *

Ибо должны вы знать, что есть два рода борьбы…

Надо поэтому быть лисицей и львом

Никколо Макиавелли (1469–1527)

Этот эпиграф просто и точно характеризует скрытую от глаз суть и назначение (эпохи) Ренессанса. Не премину указать, откуда он происходит. Это историческая повесть Адама Мицкевича «Конрад Валленрод», и тоже взят в качестве эпиграфа. Поэт, как и его произведения двусмысленны. Ранее, при Советской власти, пропаганда пыталась внушить читателям любовь к нему и его литературным трудам. Ей симпатизировал мятежный дух поляка. Едва ли получилось. Массы, обожающие славянских писателей, остались к нему глухи. Ещё бы: мало кому нравится властитель муз с камнем за пазухой. Даже Пушкин сумел избежать с ним встречи в Одессе… Почему же?..

Возрождение… В словаре иностранных слов [3*], который тебе ещё много раз придётся взять с полки, сказано «Ренессанс — общественно-политическое и культурное движение, начавшееся в Италии в 14 в., в других странах Европы — в 15–16 вв. и положившее начало жизнеутверждающим и реалистическим принципам в искусстве…»

В качестве площадки, на которой произойдёт ристалище, я выберу книгу Л.М. Брагиной [4*], купленную ещё до горбачёвской перестройки в букинистическом магазине. Несколько попыток просветиться неизменно заканчивались крахом: сухость повествования, штампы типа «великий — значит, неподсуден или всегда прав» вкупе с утверждениями о заблуждениях буржуазных беллетристов делали чтение безынтересным. Вновь вернулся к ней в 2005 году перед поездкой с докладом на Всемирный конгресс акушеров-гинекологов в Италию, в Сиену. Но и тогда книга сильно проигрывала по сравнению с современными путеводителями. И лишь теперь знание, подаренное А.Т. Фоменко, заставило её критически перечитать, увидеть ошибки в концепциях автора, лишённых личностного подхода, понять, каким поверхностным и лженаучным примитивом питают историки и культурологи своих учеников и обывателей, чтобы те не поняли скрытого и главного: эпоха Возрождения — мина замедленного действия для Русско-ордынского царя-хана.

Давай, познакомимся с некоторыми книгами Фоменко, надеюсь, после этого тебе и самому захочется продолжить чтение в оригинале. Об этом мечтает каждый наставник и педагог.

В твой день появления на свет я подарил тебе чудную книгу американских писателей Эмерсона и Торо [5*]. Ты уже заглядывал в неё? Первый из них писал: «Книги нужны только для одного — рождать вдохновение». Именно этого и не хватает творениям Брагиной об эпохе Возрождения, зато с избытком у Фоменко и Носовского (далее ФН). Цитирую [6*]:

«с. 354. В первой половине XIV века возникает Великая = «Монгольская» империя — Древняя Русь, созданная в результате завоевательных походов с территории Владимиро-Суздальской Руси. Она формируется на основе одной из прежних византийских фем-провинций — Руси, вышедшей из-под контроля ослабевшей имперской Византии. В результате на исторической арене появляется новая политическая сила — Ордынская империя. Она является союзником Турции и, вероятно, составляет с ней в ту эпоху единой целое. Временно отложив окончательное покорение Нового Рима и распадающейся Византии, «монголы» — великие в начале XIV века направляют основной удар на ЗАПАД. И вторгаются в Европу… В результате часть западноевропейских стран была захвачена «Монголами» = великими. А остальные вынуждены де-факто признать… свою ВАССАЛЬНУЮ ЗАВИСИМОСТЬ от Великой Руси-Орды. Может быть, в форме выплаты ДАНИ».

Наши с тобой кровные предки, царили во всём подлунном мире, включая Америку и Африку, до начала XVII века, не замечая, как исподволь наступает эпоха сопротивления, названная красиво Возрождением, постепенно перешедшим в смертельную Реформацию. Для сведения читай ФН или мои предыдущие публикации [7, 8*]:

Теперь ты уже понял, что гении человечества, гении Возрождения: Петрарка, Данте, Микеланджело, Леонардо да Винчи, Рафаэль и другие, — жили в эпоху торжества Великой Русско-«Монгольской» Империи и на её территории. Но именно этого не сказали твои школьные учителя, всё та же Брагина (дело не в ней самой — ей бы не дали напечататься, вырази она собственную, антипартийную точку зрения) и все, кто светил народу с коммунистических высот. Значит, позволяли читателю знать полуправду, которая гораздо страшнее лжи. Вместе с тем, известные тебе уже гении могли употреблять и русский язык, он был международным, как сегодня английский. Вот только точные сведения об этом тщательно скрывались. Многие документы и письма великих деятелей уничтожены — чтобы потомки не смогли усомниться в господствующей теории и знании, стали задавать вопросы, которых историки и власти больше всего боятся. Поэтому, когда ты прочтёшь, что Петрарка, собственной рукой, сжёг все свои письма на итальянском языке и многие на латинском, якобы, вследствие их мелочности или несовершенства, то знай: это сделали за него обладатели архива, оставшегося после смерти, или сам поэт, боясь быть скомпрометированным связями с заговорщиками. Но чтобы все под корень? Ведь их были сотни… А кто сжёг письма, которые ему не были возвращены и остались у получателей? Может, их и не было вовсе, а те, что на латинском, писаны совсем другими персонами? Это и есть действие закона «на фактах не лежит ответственность за истину», точнее: если уничтожаются подлинные документы, значит, пытаются представить реальность не такой, какой она была, а такой, какая выгодна вершителям судеб народов. Лживая версия истории позволяет сохранять власть за тёмными силами. А нам с тобой это интересно?

Когда ты встретишь в научной исторической (!) литературе указания, к примеру, что «собор построен тысячу лет назад, а перестраивался в XV веке», то это, скорее, и означает, что он построен или начал возводиться в том самом XV веке. Потому что, как пишут ФН, подлинные документы ранее XII века практически существовать не могут. Зато толпы туристов катятся склонить головы ко Гробу Господню, сделанному, якобы, в начале христианской истории, в IV веке н. э. [21a*] в Палестинском Иерусалиме, которого реально ещё не было в помине при Наполеоне I (сооружён в начале XIX века). Кёльнский собор относят к XII веку, но воздвигнут он лишь в середине XIX. Обману сему 400 лет, но и школа, и СМИ продолжают кормить нас враньём.

Я в науке уже 35 лет. Истина, пусть не великая, как у титанов мысли, всё равно ещё со средней школы была целью моих устремлений. А ты, хочешь служить истине?

Как же горька, порой, участь тех её служителей, которых после смерти «заставили» прокладывать дорогу врагам правды. Так было с нашим Ломоносовым и, вероятно, с Татищевым. Но ещё ужаснее судьба героев России, которых казённые историки на службе дома Романовых (в свою очередь, находившихся на службе у взбунтовавшейся Возрождением и Реформацией Европе) записали в историческую память народа как бунтарей, разбойников и антихристов. Речь о Болотникове, Разине, Пугачёве. Но время для бывших господ из царства исторической лжи на Земле заканчивается. Любимый мой (а может, уже и твой?) Эмерсон писал: «Различи во лжи ложь, и тем самым ты нанёс ей смертельную рану».

Оказывается, в мире далеко не всегда царило однозначное отношение к Возрождению, как это имело место в эпоху «зрелого социализма» в бывшем Советском Союзе. Давай, приблизимся к этим нетрадиционным для нас высказываниям западных учёных и специалистов [цит. по 4*]: «Французский историк Ж. Мишле говорил о перевороте, совершённом Возрождением в мировоззрении эпохи, смысл которого состоял в разрушении духовных оков, наложенных католической церковью. Гуманизм… выдвинул принципиально отличное от средневекового решение проблемы отношения человека к миру». Другой французский историк Ф. Монье «подверг сомнению идею оригинальности итальянского Возрождения, его принципиального отличия от культуры средних веков, утверждая, что классическая древность никогда не сходила с умственного горизонта Италии и потому Ренессанс «обозначает не переворот, а простое усиление почтенной традиции». Культ античности, по мнению Монье, доведённый до крайности гуманистами XV века, привёл их к отрыву от народных масс и превращению в узкую группу учёных-специалистов, не способных к подлинно творческому осмыслению наследия древних».

Правда, похоже на группировку заговорщиков? Что им обсуждать с народом? Народу надо отдавать приказы, когда выданы авансы, розданы обещания и всё подготовлено к штурму…

Возрождение в понимании итальянца Дж. Тоффанина [4*] было процессом «независимого от теологии развития в XVI веке натурфилософии и опытных наук, протекавшим помимо и вопреки гуманизму». Другие исследователи, «подчёркивающие антинаучный характер гуманистической мысли, считают Возрождение не только упадком, но и вырождением цивилизации в целом», а интерес гуманистов к языческой культуре — всего лишь «поверхностной литературной модой». «Сейгель приходит к полному отождествлению гуманизма с риторической традицией, идущей от античности и средневековья… и крайне незначительном влиянии этой практики независимой от общества группы интеллигенции на мировоззрение эпохи».

Тем не менее, эта заговорщическая группа упорствовала в своём возвеличении не только спонсируемых ими гениальных творцов, но и ещё более многочисленных дутых (фантомных) авторитетов искусства, политики, литературы. Зачем же? А чтобы в своё время бросить открытый вызов Владимо-Суздальскому или Московскому императору. Готовилась идеологическая почва для населения своих территорий. Европейские потомки в случае удачи незаконного восстания должны были помнить и верить, что их предки были «сами с усами!», не чета русским «варварам», страх перед могуществом которых был столь велик, что они до сих пор боятся России. И их фальшивая историческая наука — отражение этого страха.

Известный советский диссидент, живший на Западе А. Зиновьев (русский, а не еврей с такой же фамилией из начальных коммунистических времён) писал [9*]: «Западное общество настоящих русских не принимает. Здесь кого угодно могут признать, только не настоящего русского. Перед русскими тут какой-то затаённый страх. Западные люди в глубине души хотят, чтобы мы остались на уровне матрёшек, балалаек, самоваров, частушек и переплясов».

Вот такая пестрота суждений, в отличие от твердолобого советского единомыслия. Но всему этому хору учёных недостаёт одного независимого голоса, который осмелился бы спросить: Италия — это единственный населённый гениями остров или где-то ещё одновременно существует Русско-«Монгольская» Империя, которой этот участок суши и принадлежит? В том-то и дело, что вся мировая культурология заявляет с умным видом: да, уникальный остров. А императоры есть свои, доморощенные. Нам же, россиянам, и сегодня настойчиво предлагается в это верить или накрыться ярлыком «варвара». Зачем и кому нужна была такая выборочная и вымороченная «правда»? Вот мы и подходим к основной теме нашей беседы.

Знаешь, раньше, при Советах, всё-таки была хорошая средняя школа! Хотя чиновники (читай: формалисты или бумагомаратели), как вспоминают и Ф.М. Достоевский и М.М. Пришвин, тоже отмечены в большинстве среди учителей, но встречалось немало энтузиастов педагогики. Иногда на уроках вдруг раздавался голос наставника: «А попробуйте сделать так, чтобы было оригинально, по-другому, не как в ваших учебниках!» или прямо возлагалась на школяров нравственная ответственность за рост честного научного знания, воспитание мужества. Вероятно, и на меня эти слова действовали, как положено катализатору или проявителю. На самом деле, совсем мало есть, чего можно привить ученику, но легче и эффективней разбудить то, что дремлет.

В тебе дремлет очень много. Это вся наследственность и нравственный багаж твоих предков. Проснулось это и у меня. Захотелось делать открытия, ими же вдохновляться и даже, не без этого, достичь именно славы, но не денег. Дорога к славе для меня предполагала служение истине (правде), и не очень понятным тогда любви и вере. Получение выгоды (само слово было противно — так хотели учителя школьные и книжные), высокой должности и даже профессорского звания путём воровства, подлога и иных форм скрытой антигуманной активности, называемой сегодня бизнесом, считались для меня неприемлемыми, как, впрочем, и для многих других.

Много, ах, как много мы сделали с моей женой для служения науке, истине, добру — как учили в детстве нас родители и их родители. Но в эти дни, когда я пишу, твоя бабушка уходит на пенсию со слезами, будучи всемирно известной учёной, заброшенная …учениками и подвергаемая травле со стороны коллег, врачей и учёных. Отдавшая вся себя служению здоровью женщины и собственной семье, она не сумела заработать денег даже для однокомнатной квартиры — как и твой дед Михаил. Ты будешь удивлён, когда встретишь в жизни профессоров от медицины, живущих в большущих квартирах и особняках, заработанных на службе чужим политическим интересам в деле снижения численности российского населения. Всё остаётся по-прежнему, как и написал полсотни лет назад в своём знаменитом «Степном волке» Г.Гессе:

Кто хочет сегодня жить и радоваться жизни, тому нельзя быть таким человеком, как ты и я. Кто требует вместо пиликанья музыки, вместо удовольствия — радости, вместо баловства настоящей страсти, для того этот славный мир — не родина… Всегда так было и всегда так будет, что время и мир, деньги и власть принадлежат мелким и плоским, а другим, действительно людям, ничего не принадлежит.

Твой дед, будучи одним из первых и ведущих специалистов России по оказанию амбулаторной психотерапевтической помощи беременным (судя хотя бы по количеству и времени первых публикаций), через пару лет, когда ему будет 60, может оказаться ненужным той самой России — уже 10 лет назад меня изолировали от работы с беременными. Невысказанная причина — слишком хорош для женской консультации и для современного ничтожества науки. Каким-то странным стечением обстоятельств (а может, как раз обычным?) во всей стране, да и за границей, не нашлось спонсоров, меценатов, доброхотов, которые бы захотели поддержать наши усилия во славу науки, России, женщины. Всё было наоборот. На пике достижений твоей бабушки её грубо, с нарушениями моральных норм и посредством административных изысков «освободили» от должности зав. кафедрой. Тогда же она заболела тяжёлой формой диабета — прочие доктора и профессора медицины сильно сокрушались своей беспомощности. Вытянула себя только сама, с помощью воли и чутья. Мою докторскую диссертацию завалили на защите. Сторонники геноцида тогда победили. А ведь мои методы помощи женщинам способны предотвратить депопуляцию страны…

Я пишу это тебе вовсе не потому, что истина постигается на исповеди. А чтобы ты понял — спонсоры и влиятельные покровители приходят на «помощь» интеллектуалам не тогда, когда те решили удивить мир и внушить ему свою истину, а тогда, когда меценаты, мафия и власть (попробуй найти различия) захотят переделать мир и навязать свою волю. Поэтому они ищут субъектов для своего попечения: учёных, художников, мастеров слова или кинжала. Вот так и власть имущим на заре эпохи Возрождения захотелось скинуть власть Русско-«Монгольской» Империи и обрести самостоятельность. Началась затяжная идеологическая и гражданская война, которые, в конце концов, привели к краху Империи. Теперь тебе будут понятны намёки, недоговорённости, двусмысленности в исторических текстах, полотнах живописи, литературных памятниках, и тебя оставит скука при знакомстве с ними, — ведь встреча с истиной вдохновляет и будит свои мысли.

Теперь вернёмся к текстам о Возрождении, к одной из многих книг виднейшего (судя по тиражу его изданий) советского искусствоведа М. Алпатова [10*], которая открывает нужные нам для обсуждения темы. И раз уж он считал, что в ту эпоху среди всех прочих первое место принадлежало изобразительным искусствам и архитектуре, то и начнём с них.

Раннее Возрождение в Италии

«Итальянское искусство XIII–XIV веков следует рассматривать как вступление к искусству Возрождения. Его основы прочно складываются во Флоренции XV века. Правда, даже этот самый передовой из городов Италии не смог осуществить всех демократических идеалов, под знаменем которых Флоренция выступила на арену истории. В городе устанавливается безраздельная власть богатого купеческого рода Медичи. Козимо Медичи был в сущности негласным государём Флоренции.

В XV веке во Флоренции происходит бурный расцвет культуры и искусства. Человек был в центре внимания передовых, образованных людей того времени. Недаром устанавливающееся за ними название гуманистов наперекор первоначальному более узкому значению слова оправдано тем, что слово «humanus» по латыни значит «человеческий».

Большинство образованных людей той поры обнаруживало полное равнодушие к религии…Гуманисты соблюдали обряды церкви. Художники (даже свободомыслящий Леонардо) писали картины главным образом на религиозные темы — все они не вступали в открытое столкновение с церковью…Они так твёрдо стояли на земле, что не боялись наполнять старые формы христианского мифа (Христос умер совсем недавно, в XII веке — моя вставка) новым жизненным содержанием.

Особенное значение получила теперь история. Гуманисты были прежде всего историками, эрудитами, филологами, библиотекарями, людьми, привыкшими рыться в старых книгах и рукописях. [Они] впервые заметили красоту римских развалин, стали производить раскопки, составлять коллекции древностей и библиотеки рукописей. Гуманисты показали человечеству пройденный им путь его многовекового развития.

Среди мастеров Флоренции в начале XV века выявилась целая группа особенно смелых искателей. Они нашли поддержку со стороны Козимо Медичи и заключили между собой союз дружбы и сотрудничества. Их совместными усилиями флорентинское искусство вышло на первое место среди всех других итальянских школ. Имена этих великих мастеров, «отцов Возрождения» — Мазаччо, Донателло, Брунеллески.

В годы жизни Мазаччо (1401–1428) в Италии было немало даровитых живописцев. Но Мазаччо не так привлекали уроки отцов, как заветы дедов. Мазаччо возрождает забытую традицию Джотто, точнее, он развивает, обогащает его наследие, не ограничиваясь подражанием мастеру, как многие джоттисты…

Мазаччо был не только большим мастером, но и создателем нового направления в живописи (сеять заблуждения может только человек, знающий, что некому возражать: советская система надёжно блокировала альтернативные источники знания — моя вставка). То, что только нащупывал Джотто, вылилось у него в законченную художественную систему, которая скоро стала всеобщим достоянием.

Главной отличительной чертой этой новой итальянской живописи стала перспектива. Мазаччо и его современники придавали ей огромное значение. Они гордились ею как открытием и презрительно относились к своим предшественникам, которые её не знали. В своих исканиях живописцы основывались на оптике и математике….

Изобретатели перспективы были уверены, что приобрели объективный, единственно достоверный критерий для изображения на плоскости трёхмерных предметов и пространства. Некоторые из них готовы были определять живопись как «перспективное видение»».

Безусловно, такое пафосное предписание заставляет внимательно следить за мыслью мэтра. Но почти каждый из выбранных абзацев содержит в себе уловку для неподготовленного читателя. Всё, как писал А. Зиновьев [9*]: «Мы с детства натренированы не обманывать, а вводить в заблуждение путём использования правды». Зачем? М. Алпатов выступает как пропагандист достижений эпохи Возрождения. Вместе с тем, фрагмент с возведением на пьедестал ложного авторитета Джотто и его последователей, скорее всего, заимствован им из работ зарубежных культурологов Средних веков, которые выполняли политический заказ по низведению принципов православной живописи (иконописи) в Европе.

Фигура Джотто была необходима для внедрения в сознание людей «древности» собственной истории молодой культуры, которая захотела называться наследницей античной, якобы, существовавшей тысячи лет назад.

Хватит испытывать замешательство твоих мыслей и чувств. Пусть баловню Советской власти и искусствоведения ответит гений, которого не могли знать даже твои прабабушки и прадедушки — тогдашние власти заботливо спрятали его вместе с трудами от внимания потомков. Читай [11*]:

«Внимание приступающего впервые к русским иконам XIV и XV веков, а отчасти XVI — го (как раз эпоха Возрождения — моя вставка) бывает поражено обыкновенно неожиданными перспективными соотношениями…Как в криволинейных, так и в ограниченных телах, на иконе бывают нередко показаны такие части и поверхности, которые не могут быть видны сразу. Так, при нормальности луча зрения к фасаду изображаемых зданий, у них бывают показаны совместно обе боковые стены; у евангелия видны сразу три или даже все четыре обреза; лицо — изображается с теменем, висками и ушами, отвёрнутыми вперёд и как бы распластанными на плоскости иконы, с повёрнутыми к зрителю плоскостями носа и других частей тела, которые не должны были бы быть показаны; характерны также горбы согбенных фигур деисусного ряда…

Но странное дело: эти «безграмотности» рисунка, которые, по-видимому, должны были бы привести в ярость всякого зрителя, … напротив того, не вызывают никакого досадного чувства и воспринимаются как нечто должное, даже нравятся.

Эти нарушения правил перспективы так настойчивы и часты, так, я бы сказал, систематичны, и притом упорно систематичны, что невольно рождается мысль о не (выделение жирным шрифтом и курсив от автора — моя вставка) случайности этих нарушений, об особой системе изображения и восприятия действительности, на иконах изображаемой.

Указанные приёмы носят название обратной или обращённой перспективы, а иногда — перспективы извращённой или ложной.

Перспективные правилонарушения — не есть терпимая слабость иконописца, а положительная сила его.

Вавилонские и египетские плоские рельефы не обнаруживают признаков перспективы, как не обнаруживают они и того, что… следует называть обратною перспективою. Разноцентренность же египетских изображений…чрезвычайно велика и канонична в египетском искусстве: всем памятна профильность лица и ног при повороте плечей и груди египетских рельефов и росписей. Но во всяком случае в них нет прямой перспективы. Между тем поразительная правдивость портретных и жанровых египетских скульптур показывает огромную наблюдательность египетских художников. Известный историк математики Мориц Кантор отмечает, что египтяне обладали уже геометрическими предусловиями перспективных изображений. «Едва ли поэтому не покажется поразительным, что египтяне не сделали дальнейшего шага и не открыли перспективы».

Отсутствие прямой перспективы у египтян … и у китайцев доказывает скорее зрелость и даже старческую перезрелость их искусства, нежели младенческую его неопытность, — освобождение от перспективы или изначальное непризнание её власти,…характерной для субъективизма и иллюзионизма, — ради религиозной объективности и сверхличной метафизичности.

Перспектива возникает не в чистом искусстве и выражает…не живое художественное восприятие действительности, а придумывается в области искусства прикладного, в области театральной техники, привлекающей на свою сторону живопись и подчиняющей её своим задачам.

Там, где мы имеем дело не с чистым искусством, а с декоративными иллюзиями, применяемыми для обманчивого расширения пространства театральной сцены или для разрушения плоскости домашней стены, мы неизменно наталкиваемся на соответствующее поставленной цели пользование линейною перспективою.

Для нового человека, — возьмём откровенное его признание устами марбургской школы, — действительность существует лишь тогда и постольку, когда и поскольку наука соблаговолит разрешить ей существовать, выдав своё разрешение в виде сочинённой схемы, схема же эта должна быть решением юридического казуса, почему данное явление может считаться всецело входящим в заготовленное разграфление жизни и потому допустимым. Утверждается же патент на действительность — только в канцелярии Г. Когена, и без его подписи к печати недействителен.

То, что у марбуржцев высказывается откровенно, — составляет дух возрожденческой мысли, и вся история просвещения в значительной мере занята войною с жизнью, чтобы всецело её придушить системою схем (моё выделение. Вот это гуманизм!).

Наш тезис состоит в том, что те исторические периоды художественного творчества, когда не наблюдается пользования перспективой, творцы изобразительных искусств не «не умеют», а не хотят ею пользоваться или, точнее сказать, хотят пользоваться иным принципом изобразительности, нежели перспектива (то есть в эпоху Возрождения пошла тирания перспективы в изобразительном искусстве — моя вставка).

Рисунки детей, в отношении неперспективности, и именно обратной перспективы, живо напоминают рисунки средневековые, несмотря на старание педагогов внушить детям правила линейной перспективы; и только с утерею непосредственного отношения к миру дети утрачивают обратную перспективу и подчиняются напетой им схеме. Так, независимо друг от друга, поступают все дети.

А первым проявлением францисканства в области искусства был джоттизм.

С творчеством Джотто привычно объединяется в мысли представление о Средневековье, — однако, ошибочно. Джотто смотрит в иную сторону. Его «весёлый и счастливый, на итальянский манер, гений», плодовитый и лёгкий, был склонен к по-возрожденчески неглубокому взгляду на жизнь.

Отец современной живописи…. осознавший себя в сфере чистого художества, отчуждился от обманной перспективы, по крайней мере, от её навязчивости (зачем же ошибки реанимировали в Ренессансе? — моя вставка).

Естественно думать, что привычку и вкус к перспективным обманам зрения Джотто развил в себе на театральной декорации…Джотто, созревая как чистый художник, постепенно отходит от декораций. Новшество Джотто было, следовательно, — не в перспективности, как таковой, а в живописном использовании этого письма, заимствованного из прикладной и простонародной отрасли искусства.

Дюрер, в своём наставлении о способах измерения», вышедшем в 1525 году и содержащем учение о перспективе, начинает первую книгу трактата словами, явно показывающими малую новизну теории перспективы в сравнении с элементарной геометрией, — малую новизну, по сознанию людей того времени.

Итак, элементарная перспектива была давно известна, — была известна, хотя и не имела доступа в высокое искусство далее прихожей.

Те научные основания, которые после столетия разработки дали «искусство Леонардо и Микеланджело», были найдены и выработаны во Флоренции… Они-то и подготовили почву, на которой с начала XV века работали главные теоретики учения о перспективе. Брунеллески (1377–1449) и Уччелло (1397–1475), затем Леон Альберти и, наконец, ряд скульпторов, из которых в особенности следует отметить Донателло (1386–1466).

Мазаччио (1401–1429) и его ученики стремятся воспользоваться в живописи тою же наукою перспективы, пока, наконец, не берётся за те же проблемы теоретически и практически Леонардо да Винчи (1452–1519) и не завершают развитие перспективы Рафаэль Санти (1483–1520) и Микеланджело Буонаротти (1475–1564).

Необходимость выковать учение (моё выделение) о перспективе целому ряду больших умов и опытнейших живописцев в течение нескольких веков, с участием первоклассных математиков, и притом уже заведомо после того, как подмечены были основные признаки перспективной проекции мира, заставляет думать, что историческое дело выработки перспективы шло вовсе не о простой систематизации уже присущего человеческой психофизиологии, а о насильственном перевоспитании этой психофизиологии в смысле отвлечённых требований нового миропонимания, существенно антихудожественного, существенно исключающего из себя искусство, в особенности же изобразительное.

Но душа Возрождения, душа вообще Нового Времени, — нецельная, расколотая душа, двоящаяся в мыслях своих (чувствовал заговор? — моя вставка).

Если кто перспективист, то это, конечно, Леонардо. Его «Тайная Вечеря» — имеет задачею снять пространственное разграничение того мира, евангельского, и этого, житейского, показать Христа как имеющего только ценность особую, но не особую реальность.

Мы видим не реальность, а имеем зрительный феномен; и мы подглядываем, словно в щель, холодно и любопытно, не имея ни благоговения, ни жалости…На этой сцене царят законы кантовского пространства и ньютоновской механики. Да. Но если бы только так, то ведь окончательно не получилось бы никакой вечери. И Леонардо ознаменовывает особливую ценность совершающегося — нарушением единственного масштаба.

Незаметно, но верно, мастер прибегнул к перспективо-нарушению, хорошо известному со времён египетских: применил разные единицы измерения к действующим лицам и к обстановке и, умалив меру последней,…тем самым возвеличил людей и придал скромному прощальному ужину значимость всемирно-исторического события и, более того, центра истории. Единство перспективное нарушено, двойственность ренессансовой души проявилась, но зато приобрела убедительность эстетическую.

Как бы то ни было, а даже теоретики перспективы не соблюдали и не считали нужным соблюдать «перспективное единство изображения»….Не напоминают ли эти правила [ «перспективного единства изображения»] скорее условного, предпринятого во имя теоретических замыслов, заговора (сойдут любые формы протеста против Русской Империи — моя вставка) против естественного мировосприятия фиктивной картины мира, которую, по гуманистическому (!) (моё подчёркивание) мировоззрению, требуется видеть, но который, несмотря на всю дрессировку, человеческий глаз вовсе не видит.

До какой степени перспективный рисунок не есть нечто непосредственно разумеемое, а, напротив, — продукт многих сложных искусственных условий, видно с особенною убедительностью из приборов того же А. Дюрера, прекрасно изображённых им на ксилографиях в его «Наставлениях к промерам»… Назначение приборов — дать возможность воспроизвести всякий предмет самому неискусному рисовальщику, чисто механически, т. е. без акта зрительного синтеза. Чистосердечный Дюрер без обиняков разъясняет своими приборами, что перспектива есть дело чего угодно, — но не зрения.

Потребовалось более пятисот лет социального воспитания, чтобы приучить глаз и руку к перспективе; но ни глаз, ни рука ребёнка, а также и взрослого, без нарочитого обучения не подчиняется этой тренировке и не считается с правилами перспективного единства. Люди же и со специальным обучением впадают в грубые ошибки, лишь только остаются без вспомогательного геометрического чертежа и доверяются своему зрению, совести своих глаз.

Перспективная картина мира не есть факт восприятия, а — лишь требование, во имя каких-то, может быть, и очень сильных, но решительно отвлечённых соображений».

Итак, мой дорогой! Ты уже уверовал, что перспективное видение мира — это один из многочисленных интеллектуальных способов борьбы местных хозяйчиков мира (возможно даже масонов в начале их пути) с неугодными им воззрениями на общество со стороны наместников русской императорской власти в Европе. Много позднее, в прошлом веке, выдающийся французский писатель Ромен Роллан писал, что наука — лучшая прислужница власти. Что уж говорить о художниках при власти: или соври, или стушуй, или закодируй!

А кончилось это разрушением православных церквей (в начале христианской истории все церкви были православными), доживших до эпохи Реформации или переживших её по «недоразумению». Один из таких многочисленных примеров — картина «Разрушение церкви» Гюбера Роббера (написанная около 1785 года), которую ты сможешь увидеть в Государственном музее изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве или заглянув в книгу ФН [12*]. Обрати внимание: так называемая Великая французская революция ещё не началась, а по повелению католической церкви, истинной правительницы во Франции, идёт уничтожение чуждой на тот и сегодняшний момент идеологии. Видимо, такие разовые, несистематические акции было придумано «списать» на гнев разбушевавшегося народа. Для этого требовалось разбудить спящего медведя. Кто же стал постельничим? Масонство…Не сразу его поймали за руку. Сначала разразилась кровавая революция. И можно стало спокойно уничтожать остатки Ордынской империи: поэтому снесли до основания Бастилию, разграбили ханские захоронения в соборе Парижской богоматери и пр. и пр. и пр. Всё это эхом отозвалось в России через века. Ленин со своей космополитической братвой пришёл сюда за этим же. Не всё получилось. Зато получилось у Ельцина, как надо.

Знаешь ли ты, как называется ветвь христианства, которая больше других распространена на территории России? Это православно-кафолическая вселенская церковь. Ты удивлён, потому что нигде не встречал её названия? Вот и я был почти потрясён, когда узнал об этом из книг ФН. А проблема непростая. Кому-то из масонов до сих пор не хочется, чтобы люди верующие знали, в какую церковь они приходят. Представь, даже в современном полном церковно-славянском словаре ты не встретишь значения таинственного слова «кафолическая» [13*]. Вместе с тем, оно тебе, безусловно, попадалось неоднократно, когда ты бегло просматривал книгу «Путешествие из Петербурга в Москву». Да и можно ли её читать внимательно (без скуки) школьнику, если почти половина текста непонятна? От приводимых многочисленных толкований забытых слов стаёт ещё скучнее. По крайней мере, так было в мои ученические годы.

Передо мной один из полутора миллионов экземпляров книги, изданных в 1981 году, только в одном Ленинграде [14*]. Сегодня уже подавляющее большинство российских авторов не может похвастать таким тиражом. Но это было, как и то, что к этой литературе не относились серьёзно. Другое дело теперь, когда она может рассказать, какие вещи проделывают люди сведущие (от науки) с читателем, которого они, якобы, хотят просветить.

Радищев писал, что в 1507 году (им указывается именно эта дата!) папа Александр VI первым ввёл закон о цензуре издаваемых книг. Советский комментатор услужливо разъясняет массовому читателю, прежде всего школяру: «Александр VI Борджиа — папа римский (1492–1503), известный вероломством и развратом». Зачем-то юным внушался облик недостойного, «морально неустойчивого» папы. На той же странице в очередной раз всплывает слово «кафолический», но разъяснений нет.

Суть подобного вероломства вот в чём. Ранее, в эпоху Великой Русской Империи была единственная церковь, православно-кафолическая вселенская. При её развале (попытки чего и начались в Возрождение) раскололась и церковь на ислам, католицизм, православие. Несмотря на небольшой отрезок времени, отделявший годы пребывания Радищева за границей на учёбе в Лейпциге и успеха Реформации, он, вероятно, не сумел понять подлинной ордынской истории, как и то, что Александр VI Борджиа был, на самом деле, главой Ордынской церкви. Его (?) законы о цензуре были средством воспрепятствовать Реформации, поднимавшей голову под видом прогрессивных идей. Вот что пишут ФН [12*]: «с. 28. Александр VI Борджиа был уважаемым духовным предводителем Ордынской Имперской церкви. Теперь, быть может, становятся более понятными проклятия, которыми стали осыпать папу Александра VI многие западные европейцы, начиная с Эпохи Реформации. Злобствовали по той простой причине, что в некоторых отколовшихся провинциях Империи стало модно предавать анафеме и проклинать вообще ВСЁ «МОНГОЛЬСКО»-ОРДЫНСКОЕ. Прежних героев превращали (на бумаге) в отъявленных злодеев. В случае Борджиа стали кричать, что он был, дескать, ужасно развратен. Друзей, мол, травил ядом, коварно убивал направо и налево. Одним словом, был негодяем. Таков был тогдашний политический заказ. Историки его послушно выполнили».

Тот, кто не подчиняется заведённым правилам и не позволяет им себя поработить, тот, кто озадачивает окружающих и раздражает их, тот, о ком нельзя просто промолчать, но кого приходится либо почитать, либо ненавидеть, — вот тот и ценен.

Эмерсон Р.

Продолжаю 20 сентября.

Теперь, мой родной, ты начал понимать, как нечисто в истории Возрождения. И дело не в банальном честолюбии какого-нибудь фанфарона, захотевшего быть причисленным к сонмищу меценатов и благодетелей, не будучи таковым (усилиями приобретённых по случаю на рынке услуг писателей и писак), или желании убийцы (вовсе не убиенного) остаться в памяти отпрысков святым угодником. Речь идёт о преднамеренной фальсификации всего исторического процесса в течение последних 400 лет. И одни, такие, как Брагина, выбирают сдержанный, сухой стиль, чем особенно грешат последние издания её учёных суждений [15*]. Другие, как М. Алпатов (и даже, вероятно, знаменитый А.Ф. Лосев — его книги есть в твоей библиотеке) накачивают себя деланным восторгом, чтобы не заметно было лукавства, т. е. когда говорят не то, что думают. И всё это для того, чтобы в случае выхода на свет подлинной истории, можно было пролепетать потомкам, хотя бы устами своих отпрысков: «А они же не знали…» Таких сегодня много на телеэкране. Они доказывают, пишут, судятся, пытаясь смыть позор истории с выдающихся предков или разъясняют, как надо понимать их многозначительное молчание…Чтобы служить истине и сегодня надо быть свободным от преступлений твоих близких. Но именно отцы с гнилой репутацией оставили своим наследникам руководящие посты на денежных потоках. Последние способны даже выступать меценатами в деле разыскания тайн прошлого и других секретов, но только не подлинной истории Русско-«Монгольской» Империи: именно с ней и боролись их греховные предки. Круг замыкается. Потому и пишет Эмерсон [5*]:

«Свободным призван быть учёный — свободным и отважным. Свободным настолько, чтобы отвечать определению свободы: «не стеснён ничем, что не возникало бы из самого склада человека». Отважным, ибо страх есть нечто такое, что учёный оставляет позади себя благодаря самому характеру своего назначения. Страх порождается незнанием. Стыд падёт на голову того, кто во время опасности хранит спокойствие, поскольку верит, что, подобно женщинам и детям, принадлежит к разряду людей, которым опасность не грозит»…

Но тот самый М. Алпатов, кажется, догадывался о существовании в прошлом Великой Русской Империи; намёки на это есть в его изданиях на иностранных языках и не опубликованных при жизни работах…

В картинах художников не стоит искать только разнообразия цветов и красок. Любой автор, желающий оказать влияние на зрителя, выразить своё мироощущение и тем более не рассчитывающий быть осмеянным, однако имеет в запасе (у внимающего его искусству) лишь пару способов обработки полученной информации: мышление и зрение. Другие два, используемые также человеком в повседневной жизни — слуховой и тактильно-двигательный — просто бездействуют. А что, если у данного человека в системе оценке реальности преобладают именно последние? Тогда зритель лишится удовольствия, и автор останется непонятым. Поэтому честолюбивые или правдолюбивые мастера живописи должны так расширить воспринимающее сознание, включая и не понятное на первый взгляд, чтобы не краснеть перед потомками. В картинах тебе будут попадаться всякие сюжеты — и смешные, и непонятные, и обманчиво ясные. Лишь опыт и время научат тебя отделять халтуру от правды, глубину от манерничанья, кривляния. А уж понять, откуда дует ветер перемен — значит, понять всё или почти всё. Говоря формально (т. е. наукообразно), мало кто способен понять следствия и результаты происходящего без предпосылок. Или ещё формальнее: лишь предсуществующая гипотеза или теория позволяет разобраться, осмыслить полученное в опыте или практической жизни — когда есть ожидание, тогда возникает и понимание. Откуда же берутся сами гипотезы? Из предшествующего жизненного или профессионального опыта. Кому-то помогает интуиция. А это уже божественное в человеке. Чем больше в человеке духовная составляющая, тем чаще ему служит интуиция как путеводитель в информационном море.