ГЕРМИПП Ну, как Парис, охотник до свободных И замужних особ; гетер им мало. И Фидий услужить был рад Периклу. Он знатных женщин зазывал к себе, Не чуждых честолюбья Эльпиники, Как Полигнот ее увековечил... КРАТИН И лев, видать, повадился в овчарню... ГЕРМИПП И не одну из них узнать бы можно На фризе Парфенона, если б Фидий Не поднял барельефы к небу слишком... Воспроизвел Панафинеи Фидий, Процессию из девушек прекрасных, Несущих пеплос, ими сотканный, Священный пеплос для Афины-Девы, И юношей на конях, знатных женщин На колесницах, жертвенных животных, И хороводы, - празднество прекрасно, - А высоко, так это для богов, Сказал, чтоб небожителей потешить. КРАТИН В соперничество он вступил с Гефестом... ГЕРМИПП Так, женщины толпились в мастерской В невинной жажде славы Эльпиники, А суд вершил, известно, не Парис, Из небожителей, не скажешь, тоже, А некий муж, трезвоня Одеоном... КРАТИН Большой любимец Муз и муж гетеры, Омфалы новой пленник, он искал Невинной неги у свободных женщин? ГЕРМИПП А сводник любит золото, известно, И здесь-то, видно, тайна и сокрыта. СОКРАТ (входя, издали) О, языки у комиков! Как змеи, И вьются, и шипят, и ядом брызжут. О добродетели пекутся вздором Торговых бабок, да умнее те. Ваятель Фидий - слава всей Эллады. Он стар уже, но весь в трудах могучих. Есть время сводничать? Да и зачем? Перикл, он любит красоту, в том слава И женщин распрекрасных, и Афин! Эрот неведом вам, и красота, Чей облик, величавый и простой, Впервые в Парфеноне воплощенный. И Фидий покусился на созданье И на свою же славу? Как поверить? Иль впал в безумье Фидий, как Геракл, Своих детей в безумье растерзавший? ГЕРМИПП Сократ! Ты служишь, как Перикл, Омфале, Плененный ею с юности своей. Так, не она ль тебя сюда прислала, Чтоб добродетели ты нас учил? КРАТИН Сократ! Ты лучше юношей займись-ка. Отбился он совсем от рук Перикла, Опекуна и родственника, знаешь. ГЕРМИПП Ты ж склонность к юноше имеешь, кстати, Эротом побуждаем к красоте, А он бежит тебя, как Феб, прекрасен! Показывается Алкивиад, красавец-юноша, в сопровождении знатных молодых людей; заметив Сократа, он в самом деле пускается наутек. Входит вестник.
ВЕСТНИК Узнайте, граждане, как суд решил По делу Фидия, пусть стар и славен По всей Элладе; святотатство - зло Первейшее; устои государства И мироздания оно колеблет И рушит все, что дорого и свято, Как мириады варварских племен. СТАРИК То знаем сами, ты ж скажи, признался Во всех ли прегрешеньях Фидий? ВЕСТНИК Нет! Остатков золота и кости было Ничтожно мало, говорит; готов Вернуть, как долг, когда не сыщет вора, Поскольку обокрасть себя не мог, И золото он ценит не как деньги, А в статуе, как мрамор или бронзу, Обретшие уж форму изваянья, Когда и лучше сделать невозможно. Гордыню выказав, лишь распалил Он судей, к золоту неравнодушных, Да кто из них его держал в руках, Считая на таланты, не оболы? А как он смел себя запечатлеть На поле битвы наравне с богами? Он рассмеялся и сказал, что видел, Как в зеркале, повсюду старика С подъятыми руками, - в сцене битвы Его запечатлел шутя, как знак, Какой оставить может всякий мастер, Исполнивший работу превосходно. Но судьи зашумели: "Святотатство!" СОКРАТ Для них ведь статуя не труд его, Сама богиня, явленная в мире, И Фидий перед нею виноват, Уж тем, что он-то сотворил ее. ВЕСТНИК Нашли его виновным в святотатстве, Изгнанье слишком легким наказаньем, Ведь ясно, мол, все недруги Афин Повсюду будут чествовать его, В Олимпии ждут не дождутся Зевса, Изваянного Фидием увидеть. И по сему приговорили к смерти. Все с недоумением и ужасом переглядываются, словно ища глазами комических поэтов, которым тоже не до смеха.
Сцена 4
Двор дома Перикла. Аспасия и Алкивиад, только что вошедший, скромный и смирный.
АСПАСИЯ Алкивиад! Ты хвост своей собаке Однажды отрубил затем, чтоб только В Афинах говорили о тебе. Ты славой упивался, а бедняжка От боли и потери присмирела И даже есть с хозяйского стола На блюде золотом уж не хотела. Кто хвост тебе отрезал? АЛКИВИАД О, смельчак! Хотел бы поглядеть я на него. АСПАСИЯ Подать ли зеркало, Нарцисс влюбленный? АЛКИВИАД Аспасия! Мне кажется, я должен, Как в пору опекунства надо мною Перикла, выслушать тебя, поскольку Перикл всем позволяет быть собою, Не снисходя до гнева и упреков, Являя лишь пример ума и чести, Достоинства и доблести, как боги. АСПАСИЯ Алкивиад! Ты избегаешь нас, Как взрослый сын родителей, не чинясь И не винясь, и ты, конечно, прав. (Залюбовавшись.) Божественно прекрасен! Аполлон С повадками Диониса, однако, Со срывами в веселое безумье, Что иногда бывает хуже гнева, И он чинит расправу самовластно, Богиней Лиссой одержимый вновь. АЛКИВИАД Как! Это я? Но правда мне дороже, Чем лесть, что кружит голову юнцам, Себе ж я знаю цену без бахвальства, Но слишком юн, и голову мне кружат, И тяжело похмелье, я винюсь И вновь бегу, как оводом гонимый... АСПАСИЯ Да от кого? АЛКИВИАД Ты знаешь, от Сократа. АСПАСИЯ Как! Он влюблен в тебя и ходит всюду, А ты бежишь, как оводом гонимый? АЛКИВИАД Аспасия! Все так и все не так. Скорее я влюблен в него. Он странен, Не правда ли? Похож на козлоногих, На Марсия... АСПАСИЯ Скорее на Силена. АЛКИВИАД Конечно, на Силена, что слывет Учителем Диониса недаром. В нем все, чем щедро наделен природой, Происхожденьем я, теряет смысл. Что б это значило? И как мне быть? АСПАСИЯ Признаюсь, призвала я вас обоих - Предупредить насмешки, кривотолки. Ведь говорят, Сократ влюблен в тебя И обратился чуть ли не в слезах К Аспасии, чтоб та нашла возможность Затронуть благосклонность в юноше, - Ну, делать сводню из меня так любят; Когда я не Эрот, то Афродита. АЛКИВИАД А что сказала б мне или Сократу? АСПАСИЯ (рассмеявшись) Влюблен ли он, взаимности не ищет, Не так ли? АЛКИВИАД Да, как друг или отец. АСПАСИЯ (с удовлетворением) Я так и думала. Он ценит ум И красоту, и доблесть - тем и счастлив. А ты бежишь, как оводом гонимый? АЛКИВИАД То стыд пред ним; стыжусь своих достоинств, Влекущих к лести, к роскоши, к веселью, А первым быть хочу я в государстве, Не зная ничего, со слов его. АСПАСИЯ Наследный принц по знатности не хочет Учиться управленью государством, Да у мудрейшего из всех людей? Увы! Входят Сократ и Перикл, который целует Аспасию, по всему весьма чем-то довольный.
СОКРАТ Увы? АСПАСИЯ Есть новости, Перикл? ПЕРИКЛ Послы Олимпии, призвав собранье На время Фидия освободить И под большой залог для исполненья Скульптуры Зевса из слоновой кости И золота, и драгоценных камней Размеров исполинских, изумили И озадачили. Как быть? Отказ Не мог иметь причины веской, также Боялись гнева Зевса, запретив Обет исполнить Фидию пред ним. Отпущен Фидий, окрыленный мыслью Из головы своей родить, как Зевс Афину, с нею самого Кронида. АСПАСИЯ Прекрасно! Весть такая стоит пира. Алкивиад, ты остаешься с нами, да? Сократа не прошу, он прежде зван, Как знаменитый ныне из софистов. АЛКИВИАД Софист? О, нет! Софисты любят деньги. Сократ не знает им цены, как дети, И ходит всюду вольный и босой, Силен, забредший вопрошать людей. ПЕРИКЛ Да, трудно с ним тебе, Алкивиад. АЛКИВИАД Ты первый здесь, Перикл. Владея властью И красноречием, ты не вступился За друга, пусть виновен он в пропаже И золота, и даже в святотатстве! ПЕРИКЛ Играть словами не умею я. Я не софист. В сомненьях пребывая, Не в силах доказать я ничего. АЛКИВИАД Так, значит, Фидий - вор и святотатец, Когда ты усомнился сам, Перикл! ПЕРИКЛ О, нет! За Фидия ручаюсь я. Как мастер вдохновенный, весь в трудах, Он в золоте ценил материал, А не богатство, для себя, к тому же. И на щите Паллады вдруг возник Старик с подъятыми руками, с камнем, Себя ль узрел он? В воине - меня? В трудах его мы были вместе, рядом, И в зеркале щита мы отразились. И если здесь и святотатство, боги, Он, как Эдип, виновен без вины. АЛКИВИАД Ну, значит, прав народ. ПЕРИКЛ Не прав и прав. СОКРАТ Но прав и Фидий? И не прав, выходит. ПЕРИКЛ Все началось еще с Гомера, видно. Не он ли нам представил всех богов, Какими Фидий воплотил их в бронзе И в золоте, сошедших словно с неба? Прекрасных, мощных, в одеяньях легких, Как женщины, чарующие нас, Как мужи славные? Мы с ними свыклись. Они повсюду, как герои мифов. Уж сходят на подмостки как актеры. И кто же счел все это святотатством? АСПАСИЯ Из мифов боги входят в нашу жизнь, Внося величие и красоту. ПЕРИКЛ Но это уж не вера наших предков С богами, воплощенными в природных Стихиях и явленьях, - их там нет, Как ныне утверждается в ученьях. АСПАСИЯ Или природу покидают боги, Найдя пристанища в прекрасных храмах, Как прежде в песнопениях Гомера? ПЕРИКЛ И боги с нами - в жизни и в искусствах, Как образы прекрасные людей, И тем мы, эллины, отличены От варваров с природными богами. СОКРАТ Но если боги покидают мир Природный, значит, умирают боги, Бессмертные лишь в памяти людей, В созданиях поэтов и искусства? АЛКИВИАД Так, строим мы не храмы, а гробницы? АСПАСИЯ Куда нас занесло? СОКРАТ В мистериях, Как в таинствах искусства, нет спасенья, Пускай душа, как боги, и бессмертна. ПЕРИКЛ Как Фидий осужден в зените славы, Боюсь, и мы стоим у края бездны - С чудесным возвышением Афин. АЛКИВИАД И как мне не бежать от вас, друзья? Как худо юности общаться с вами, С умами, лучшими в Афинах! (Выбегает вон.) Сцена 5
Поместье Перикла. В саду Анаксагор, Еврипид, Аспасия.
ЕВРИПИД Уж если перемены неизбежны, То почему все к худшему идет? Свобода, равенство - какие блага! А лучше человек иль государство, Как верилось, не стали отнюдь, нет. Сурова жизнь была в войну и после, Когда Афины, вся страна в руинах Лежали, но как весел дух был наш, Победой окрыленный и отвагой Все превозмочь и возродить Акрополь, А с ним и жизнь прекрасней, лучезарней, Как светлы небеса, богов обитель! АСПАСИЯ Так в юности бывает. ЕВРИПИД Да, но юность, Что ныне входит в жизнь, окрылена ли Мечтами о служении отчизне, О высшей доле, славе, красоте, И так естественно, как образ жизни И склад души всех лучших юношей Из бедных и богатых без различий, Лишь ум и дерзость в состязаньях всяких Ценились к радости детей и взрослых, С участием на празднествах богов, Богинь чудесных. АНАКСАГОР Юности мечты И сновидения! И я их помню. Гомер взлелеял наши устремленья, Как божество, вселяясь в наши души, И мир предстал возвышенно-прекрасным, Как Космос, как Олимп... или Афины. Но ум недаром человеку дан, С природою вещей и мирозданья Согласный несомненно, - для познанья, С рожденьем мыслей из семян вещей. Богов ли отвергаю я? О, нет! Готов я верить и в богов, и в Ум, Вносящий строй и лад в явленья мира, Как музыка в стихию бытия. АСПАСИЯ Увы! Клеон добился своего И вот предстал перед простым народом Защитником отеческих богов. Тут дело не в устройстве государства, Я думаю, а в честолюбьи лиц, Лишенных благородства и стыда, В невежестве своем решивших, будто Лишь деньги - мера и ума, и чести, И тщащихся быть первыми в стране. ЕВРИПИД Да, в этом весь Клеон, богач горластый; Из демократов, он вступил в борьбу Не с Фукидидом, а с самим Периклом, Соперничать открыто с ним не в силах, В безбожьи обвинил Анаксагора. АНАКСАГОР Увы! По-своему, он прав, что делать? АСПАСИЯ С законом Диопифа о безбожьи, Недавно принятым, - зачем, ведь ясно, - В решении суда уж нет сомнений. АНАКСАГОР Тюрьма, цикута? Смерти не минуешь. Природа уж приговорила нас - Меня и судей, сколько б их ни было. О, храбрецы! АСПАСИЯ Готов ты смерть принять, Но лучше не сейчас и не от нас С Периклом; каково ему-то будет? Вступиться мы не можем, но спасти Мы вправе. Ты уедешь с Еврипидом На остров Саламин, а там - в Лампсак, Где ты найдешь приют, тебя достойный. АНАКСАГОР Ах, вот зачем умчался он в Пирей! А ты меня с отшельником сыскала. АСПАСИЯ Согласен? АНАКСАГОР Да, конечно. Все равно. Дорога в царство теней отовсюду Ведь одинакова. Входит Перикл, целует Аспасию с радостным возбуждением.
АСПАСИЯ Ах, что случилось? ПЕРИКЛ В Пирей вернулись наши корабли С Керкиры - с вестью о морском сраженьи, Крупнейшем между эллинами, видно. Коринф с союзниками вышел в море Со ста пятидесятью, у керкирян - Сто десять кораблей, и наших десять, Вступивших в бой не сразу, но сыгравших С пришедшими чуть позже двадцатью Решающую роль. АСПАСИЯ Увы, война! ПЕРИКЛ Сраженье разыграли бестолково, Как если б гоплиты на кромках суши Сходились и ожесточенно бились, И корабли сшибались как попало, - Без всякого искусства бой кровавый. На чьей же стороне победа - трудно Решить ведь и теперь. И вот под вечер Вновь корабли готовятся к сраженью... Но тут же коринфяне отступают - При виде наших двадцати, сочтя, Что, может быть, их больше, не решаясь На новое сражение, с разрывом И мирного ведь договора с нами. Они уплыли; мир мы сохранили, Керкиру защитив, Коринф ослабив, Могущество Афин вновь подтвердив! АСПАСИЯ Но это и опасно. Ведь Коринф Поднимет всех союзников со Спартой Угрозою могущества Афин. ПЕРИКЛ Ну, это наша доля. А пока Корабль к отплытию готов. Решенье Какое приняли? АНАКСАГОР В Лампсак, Перикл! Я буду там опять вблизи тех мест, Где метеор явился в небе знаком Моей судьбы, и Космос мне открылся Через покров мифических видений Весь в глыбах огненных камней и льда, Где жизни не было б, когда б не Нус, Из хаоса рождающий природу, Как из семян, весь из семян живого. ПЕРИКЛ Велик, возвышен духом, как всегда. Ты из богов, кого винят в безбожьи. Жаль, на Панафинейских празднествах Не примешь ты участья, как всегда, На этот раз особенных, поскольку Предчувствие войны уж жжет сердца. Прости! Пора! Мне надо быть в Афинах. Вас с Эврипидом отвезут в Пирей.
