Учение Оригена о Святой Троице

Господа, но, как разъясняет сам св. Иустин, это выражение имеет тот смысл, что Отец есть причина Сына, виновник и бытия, и божественных совершенств Его; 1следовательно, если в этом выражении и есть какой‑либо оттенок подчинения Сына, то это субординационизм по ипостаси. В словах"Сын рождается силою, волею, хотением Отца"видят"самое сильное субординацианское выражение" 2 у св. Иустина,"решительный субординационизм"; 3 но, в сущности, смысл их совершенно неизвестен: мы видим, что ими св. Иустин утверждает, но решительно не знаем, что он ими отрицает. Печальная известность, которую получили эти слова в эпоху арианских споров, всецело основана на том, что"рождение волею"ариане противопоставили"рождению из существа", между тем как св. Иустин прямо утверждает, что"Отец из Себя родил Сына"; а это выражение несравненно легче истолковать в смысле"рождения из существа", чем в смысле арианского"рождения по воле". Таким образом, ни одно из указанных выражений не дает права утверждать, что св. Иустин был сторонником субординационизма по существу.

Но есть один пункт, который не мирится с мыслью о совершенном равенстве Сына с Отцом: Сын представляется у св. Иус-

Κύριος ὢν ὁ Χριστός, καὶ Θεὸς Θεοῦ Υἱὸς ὑπάρχων, καὶ δυνάμει φαινόμενος πρότερον ὡς ἀνήρ, καὶ ἄγγελος, καὶ ἐν πυρὸς δόξη. Таков круг представлений св. Иустина относительно этого пункта. Идея подчинения Сына стоит в тесной связи с мыслью о Его служении; эта мысль сближается с мыслью о посланничестве и явлениях Сына в виде различных конечных существ. Как смотрел на «служение» Сына сам св. Иустин, видел ли он в самой возможности этого служения признак умаления Сына пред Отцом, из приведенных мест не выясняется. Поэтому объяснение Дорнера (I, 426), что Сын потому называется «служителем», что «Он — орган откровения Отца», не имеет против себя никаких данных.

1) Dial. с. Tr. n. 129. δύο ὄντας ἀριθμῶ μηνύει ὁ λόγος ὁ προφητικός (Genes. 19, 24), τὸν μὲν έπὶ γῆς ὄντα, τὸν δὲ ἐν οῦρανοῖς ὑπάρχοντα' ὃς καὶ τοῦ έπὶ γῆς Κυρίου Κύριός ἐστιν, ὡς Πατὴρ καὶ Θεός, αἴτιός τε αὐτῶ τοῦ εἶναι καὶ δυνατῶ καὶ Κυρίω καὶ Θεῶ.

2) Dorner, 1, 425. Dieser Ausdruck nun, dass auch die Zeugung des Logos Gegenstand eines göttlichen Rathschlusses und Willens sey, ist der stärkste subordinatianische Ausdruck bei Justin. Что однако и no Дорнеру это выражение не имеет решающего значения, см. стр. 40 пр. 1.

3) Kurtz, I, 1, 335. Die Zeugung des Sohnes stellt er (Justinus) als ein Resultat des göttlichen Willens dar. So ist auch Justinus entschieden im Subordinationismus befangen.

47

тина не в той мере вездесущим и неограниченным по пространству, в какой Отец. Именно, относя все ветхозаветные богоявления к Сыну, св. Иустин решительно высказывается против самого предположения, что патриархам мог являться и Бог–Отец.

"Ни Авраам, ни Исаак, ни Иаков и никакой другой человек не видал Отца и неизреченного Господа всех вообще и Самой Христа в частности". Сын Божий — это Он являлся в виде огня Моисею и беседовал с ним из тернового куста. 1 "Никто, у кого есть хоть немного ума, не осмелится сказать, что творец всего и Отец, оставив все, что выше неба, явился в небольшом пространстве земли". 2 "Не думайте, что Сам нерожденный Бог сходил откуда‑нибудь. Неизреченный Отец и Господь всего никуда не приходит, не ходит, не спит и не встает… Недвижим Он, невместимый даже в целом мире… И каким образом Он мог бы говорить с кем‑либо, или явиться кому‑нибудь, или открыться в малейшем пространстве земли, когда народ при Синае не мог взирать даже на славу посланного Им"? 3

Такая аргументация невозможна при ясно сознанной мысли о совершенном равенстве Сына Божия с Отцом. 4 Вездепри-

1) Dial. с. Tr. n. 127. Οὔτε οὖν, Ἀβραάμ… οὔτε ἄλλος ἀνθρώπων εἶδε τὸν Πατέρα καὶ ἄῤῥητον Κύριον τῶν πάντων ἁπλώς καὶ αὐτοῦ τοῦ Χριστοῦ- ἀλλ' ἐκεῖνον τὸν κατὰ βουλῆν τὴν ἐκείνου καὶ Θεόν ὄντα Υἱὸν αὐτοῦ, καὶ ἄγγελον ἐκ τοῦ ὑπηρετεῖν τῆ γνώμη αὐτοῦ.

2) Dial. с. Tr. n. 60. οὐ τὸν ποιητὴν τῶν ὅλων καὶ Πατέρα καταλιπόντα τὰ ὑπὲρ οὐρανὸν ἅπαντα, ἐν ὀλίγω γῆς μορίω πεφάνθαι πᾶς ὁστισοῦν, κἂν μικρὸν νοῦν ἔχων, τολμὴσει εἰπεῖν.

3) Dial. с. Tr. n. 127. μὴ ἥγεῖσθε αὐτὸν τὸν ἀγέννητον Θεὸν καταβεβηκέναι ἢ ἀναβεβηκέναι ποθέν. ὁ γὰρ ἄρρητος Πατὴρ καὶ Κύριος τῶν πάντων οὔτε ποι ἄφῖκται, οὔτε περιπατεῖ, οὔτε καθεύδει οὔτε ἀνίσταται, ἀλλ' ἐν τῆ αὐτοῦ χώρα, ὅπου ποτὲ μένει (n. 56. τοῦ ἐν τοῖς ὑπερουρανίοις ἀεὶ μένὄντος), όξύ ὁρῶν… πάντα γινώσκει… οὔτε κινούμενος ὁ τόπω τε ἀχώρητος, καὶ τῶ κόσμω ὅλω, ὃς γε ἦν καὶ πρὶν τὸν κόσμον γενέσθαι (в n. 57 также вводится это определение (τόν καὶ πρὸ ποιήσεως κόσμου ὄντα Θεόν), по–видимому, в том же смысле, т. е. как элемент, усиливающий невероятность иудейского мнения, что Сам Бог (Отец) явился Аврааму). πῶς ἂν οὖν οὗτος ἢ λαλήσειε πρὸς τινα, ἡ όφθείη τινί, ἢ ἐν ἐλαχίστω μέρει γῆς φανείη, οπότε γε οὐδὲ τὴν δόξαν τοῦ παρ' αὐτοῦ πεμφθέντος 'ίσχυεν ὁ λαός ἰδεῖν ἐν Σινᾶ;

4) В основе этого воззрения лежит неправильное представление об условиях богоявлений. Между тем как, по учению церкви, Бог, открываясь видимым образом в известном месте всем существом Своим, в тот же самый момент присутствует всем существом Своим везде и всюду: св. Иустин, опираясь на букву

48

сутствие и непространственность — определения существа Божия и потому в совершенно равной мере и в том же самом смысле принадлежат и Отцу, и единосущному с Ним Сыну, а потому ограничение этих определений в применении к Сыну, последовательно раскрытое, должно повести к опасным заключениям. 1 Но так как ничто не доказывает, что св. Иустин со–антропоморфических выражений св. писания (напр. Быт. 7, 16; 11,5; 17,22; 19, 24. Псал. 28, 7), полагает, что для того, чтобы явиться в известном пункте земли, Бог должен оставить место Своего пренебесного присутствия. Это представление осложняется еще той правильной мыслью, что Бог не может быть пространственно присущ миру и только миру, потому что Он существует прежде мира (вероятно при этом предполагается, что если бы Бог существовал в условиях земного пространства, то Он до сотворения мира не мог бы и существовать; ср. подобное воззрение у Плотина; см. стр. 38 пр. 1), но отсюда делается тот произвольный вывод, что поэтому Бог и никогда не может являться в мире. Но в таком случае, при единстве существа Отца и Сына, являться в мире столь же невозможно и для Сына, и однако же Он является. В этом видят (Mohler, Kuhn, Schwane) очевидное противоречие св. Иустина его собственным словам: он учит, что Сын существует решительно прежде всех творений (Dial. с. Tr. n. 129 стр. 42 пр. 3), что Слово было и есть во всем (Apol. 2. n. 10. Λόγος γὰρ ἦν καὶ ἔστιν ὁ ἐν παντὶ ών). Но уже Кун справедливо замечает, что хотя Сын рождается и прежде всех творений, но с целью творения, и в этом лежит основание возможности откровений Сына в мире (op. cit. S. 139); по крайней мере противоречие в словах св. Иустина этим до некоторой степени ослабляется. Равно и место из Apol. 2. n. 10. не представляет столь решительного свидетельства о вездеприсутствии Слова, какое находят здесь Кун и Шване: в контексте речь лишь о том, что Слово есть всеобщий учитель, говоривший в пророках, проповедавший на земле по воплощении, познанный отчасти и Сократом.

1) Есть, впрочем, опыты соглашения этого воззрения с учением о равенстве Сына с Отцом. Д. Гусев, Ересь антитринитариев III в. Казань. 1872. стр. 74. «Из этого места (D. с. Tr. n. 127) может быть только один вывод, что Бог Отец есть принцип или начало в Божестве, и что сводить Его с неба на землю» (как будто это необходимо для того, чтобы представить Отца Богом ветхозаветных откровений!) «значит сводить с Ним целое Божество» (как будто не то же самое произойдет, если мы будем «сводить с неба на землю» и Сына!), — «что было бы совершенно противно откровенной истине. Но как из этого места, так и вообще из всего учения Иустина о богоявлениях вовсе не следует, что Бог являемый и пилимый, второе Лицо Св. Троицы, ниже по Своей природе Бога неявляемого и невидимого, первого Лица Троицы, принципа Божества». — Маран (из конгрегации св. Мавра) в своем издании творений апологетов (1742) в примечании к рассматриваемому месту пытается объяснить различие между Богом невидимым и Богом, являющимся только личным отношением Отца и Сына: если бы сходил и восходил Сам Отец, то невозможно было бы указать в объяснение это

49

знавал возможность подобных выводов из его аргументации, то можно признать этот слабый пункт в учении св. Иустина"удивительною непоследовательностью", 1недосмотром с его стороны, и, не отрицая всей справедливости того строгого приговора, 2 который делают об этом пункте по его существу, насколько о нем идет речь как о богословском воззрении, — можно только заподозрить справедливость такой оценки этого воззрения как исторического факта. В этом учении просвечивает, конечно, субординационизм существенный, последним словом которого может быть только отрицание единосущия Отца и Сына, представление о Сыне как существе низшей природы, чем Отец; но приписывать это представление св. Иустину было бы несправедливо: оно есть только вывод из его воззрения и, как вывод, не может считаться его необходимою характеристикою; 3 логически правильный и неизбежный с точки зрения

го на то, что Он послан другим; между тем Сын посылается от Отца (Quidquid ergo discriminis Patrem inter et Filium ponit, hoc uno nititur quod memorati in scripturis ascensus et descensus cum divina immensitate et immutabilitate conciliari non possint, si Patri tribuantur; secus vero, si Filio. Cur enim Pater descenderit et ascendent, illud causae afferri non potest, quod ab alio missus sit… Quae de Filio dicta facile conciliantur cum natura divina, quia Filius a Patre mittitur). Это объяснение слабо, и в историческом отношении (так как в приведенных словах св. Иустина нет ни одного слова о том, что необходимо, чтобы являющийся был послан) и в догматическом (во многих богоявлениях являющийся действует от Своего имени; следовательно и Сам Отец мог являться по Своему собственному хотению и действительно открывался в новозаветных богоявлениях). Впрочем, и католические ученые не все усиливаются соглашать это место с учением о совершенном равенстве Сына с Отцом. Шване (Schwane, Dogmengeschichte der vornicanischen Zeit. Munster. 1862. S. 90) признает, что здесь нет возможности объяснить все в смысле субординационизма только ипостасного, что св. Иустин выражается здесь по меньшей мере неточно и не исключает ясно (ausdrücklich) мысли о субординационизме существенном.

1) «Seltsame Inconsequenz», — как называет это мнение апологетов Томазиус (Origenes. S. 61).

2) Dionysius Petavius, de theolog. dogmat. t. 2, p. 21. Quae omnia demonstrant, Justinum inferioris cujusdam conditions putasse Filium, etiam antequam homo fieret; ac minorem esse Deum, qui nec ubique esset, et spatio circumscriberetur aliquo, et paternae voluntati serviret.

3) В отношении к св. Иустину это тем более справедливо, что у него встречаются и другие настолько неточные выражения, что формально правильный вывод из них был бы чистым арианством. Dial. с. Tr. n. 5. ὅσα γὰρ ἐστι μετὰ τόν

50

позднейшего богослова, этот вывод мог и не быть таким для отца церкви II в. 1

Учение св. Иустина о Св. Духе очень неполно. Оно сводится к следующим немногим пунктам:

Дух Св. есть источник вдохновения священных писателей; Он говорит в св. писании; Он — пророческий Дух.

Он имеет третье место в Св. Троице.  2

Θεὸν ἢ ἓσται ποτὲ ταῦτα φύσιν φθαρτὴν ἔχειν καὶ οἷά τε ἐξαφανισθῆναι καὶ μὴ εἶναι ἔτι. Μόνος γὰρ ἀγέννητος καὶ ἄφθαρτος ὁ Θεός, καὶ διὰ τοῦτο Θεός ἐστι τὰ δὲ λοιπὰ πάντα μετὰ τοῦτον γεννητὰ καὶ φθαρτά (в этом месте идет речь собственно о мире). Apol. 2, n. 7. Полемизируя против стоического учения о судьбе (εἱμαρμένη), св. Иустин говорит, что и ангелы и люди одарены свободою (αύτε–ξούσιον), и в этом лежит возможность их падений и наказаний. Γεννητοῦ (Engelhardt, op. cit. 116. «по всей вероятности, вместе с Отто, следует читать γενητοῦ») δὲ παντὸς ἥδε ἡ φύσις, κακίας καὶ ἀρετῆς δεκτικὸν εἶναι». По этому поводу Энгельгардт (S. 116) замечает: «он (Иустин) мог назвать Сына γενητόν, хотя и сказал, что все происшедшее по своей природе восприимчиво и ко злу; однако все это не исключает и того, что он различает Сына Божия по Его существу от всех тварей, и это различие Его существа объясняет особым образом Его происхождения, — тем, что Он есть Сын и первое рождение (πρῶτον γέννημα) Божие. Он не есть ни δεκτικὸς κακίας, ни φθαρτός. Он — божеского существа».

1) При оценке подобных воззрений древних христианских писателей имеет руководственное значение следующее замечание св. Василия Великого (adv. Eunom. 1. 1. n. 4. р. 211): πίστιν ἐκτίθεται (Εὐνόμιος) ἐξ ἁπλῶν καὶ ἀδιόριστων λέξεων συγκειμένην, ἧ ἐχρήσαντο καὶ τινες τῶν πατέρων, οὐχί πρὸς ζητήσεις ὐποκειμένας ἀποτεινόμενοι, ἀλλ' ἁπλὼς οὕτως ἐφ' ἑαυτῶν ἐν ἁπλότητι καρδίας διαλέγαμενοι… καὶ Ἄρειος, ὡς φασι, σοφιζόμενος τὸν Ἀλέξανδρον, ταύτην αὐτῶ προετείνατο.

2) Apol. 1, n. 13. Πνεῦμά τε προφητικὸν ἐν τρίτη τάξει… τιμῶμεν. cfr. n. 60. Эти слова настолько ясно определяют место Св. Духа, что их не ослабляет то, что в Apol. 1. n. 6. св. Иустин ставит Св. Духа, по–видимому, на четвертом месте. «Ἐκεῖνόν τε, καὶ τὸν παρ' αὐτοῦ Υἱὸν ἐλθόντα καὶ διδάξαντα ἡμᾶς ταῦτα (возвышенному понятию о Боге) καὶ τὸν τῶν ἄλλων ἑπομένων καὶ ἐξομοιουμένων ἀγαθῶν ἀγγέλων στρατὸν Πνεῦμά τε τὸ προφητικὸν σεβόμεθα καὶ προσκυνοῦμεν». Мысль, будто здесь Дух Св. включается в число сотворенных духов, ангелов в собственном смысле, страдает произволом, хотя и попытки отклонить этот вывод нельзя отнести к числу удовлетворительных: предполагают (напр., Шафф, 245), что τὸν στρατὸν здесь зависит не от σεβόμεθα, как Πνεῦμα, — а от διδάξαντα; но в этом случае конструкция предложения становится очень искусственной. — Ясно высказанная мысль, что Св. Дух имеет третье место, а Сын — второе, имеет значение и в смысле возражения против мнения, будто св. Иустин отождествляет Сына и Духа: ставить одно и то же Лицо на двух местах весь-

51

Он называется ангелом и силою Божиею. 1 Нет оснований думать, что в приложении к Св. Духу эти имена имеют другой смысл, чем в приложении к Сыну Божию; а потому в них можно видеть указание на то, что Дух Св. имеет Свое самостоятельное (ипостасное) бытие, как и Отец и Сын. А высокий авторитет богодухновенных книг может служить показателем (как argumentum ad hominem) божеского достоинства Св. Духа.

ма трудно после того, как мы знаем, что Отец и Сын различаются между Собою не как существо и его неипостасное проявление, а как ἕτερος ἀριθμῶ и ἕτερος ἀριθμῶ. Основания упомянутого мнения весьма слабы и сводятся к двум пунктам: во пророках говорит и пророческий Дух (Dial. с. Tr. n. 56) и Слово (Apol. 2. n. 10); затем Дух Св. и сила Всевышнего, осенившая св. Деву, отождествляется со Словом (Apol. 1, 33. То Πνεῦμα οὖν καὶ τὴν δύναμιν τὴν παρὰ τοῦ Θεοῦ οὐδὲν ἄλλο νοῆσαι θέμις, ἢ τὸν Λόγον, ὃς καὶ πρωτότοκος τῶ Θεῶ ἐστι… τοῦτο, ἐλθόν ἐπὶ τὴν Παρθένον); но в этом случае Св. Духа отождествляет со Словом и Тертуллиан, который стоит выше всяких подозрений в подобном смешении второго и третьего Лица Св. Троицы (adv. Prax. с. 26. 27), т. е. он принимает в этом случае название «Св. Дух» не в тесном смысле третьего Лица, а в общем значении духовного существа божественной природы. — Это мнение об учении св. Иустина в настоящее время, кажется, уже всеми оставлено. Engelhardt, op. cit. 143. «Конечно, мнение, что Иустин отождествляет Св. Духа со Словом, ошибочно».

1) Dial. с. Tryph. n. 116. καὶ ὁ ἄγγελος τοῦ Θεοῦ, τοϋτέστιν ἡ δύναμις τοῦ Θεοῦ ἡ πεμφθεῖσα ἡμῖν διὰ Ἰησοῦ Χριστοῦ, ἐπιτιμᾶ αὐτῶ (τώ διαβάλω), καὶ ἀφίσταται ἀφ' ἡμῶν. Здесь о Св. Духе не говорится ясно, но Неандер (Allgemeine Geschichte der christlichen Religion und Kirche. Gotha. 1864. Bd. 2. S. 353) и Шване (S. 98) полагают, что под ангелом здесь разумеется Св. Дух. Энгельгардт (S. 144) вслед за Земишем оспаривает это на том основании, что Иустин нигде не приписывает Св. Духу охраны христиан в борьбе со злом и значения принципа нравственной жизни. Но это едва ли справедливо: в самом факте крещения во имя Отца и Сына и Св. Духа есть уже момент принципиального отношения Св. Духа к нравственной жизни возрожденного человека (см. Apol. 1. n. 61). А приведенный выше отрывок взят из такого места, где св. Иустин в применении к пророчеству Захарии (гл. 3) раскрывает учение, соприкасающееся с идеей возрождения. По воле Отца благодатью Иисуса Христа верующие в Него отлагают нечистые одежды греха. Диавол старается привлечь уверовавших на свою сторону; ангел, посылаемый Христом, поддерживает их в борьбе со злом, и, наконец, очищенные нравственно, они облекаются в одежды, уготованные Христом, и удостаиваются вечного царства. Это отложение нечистых одежд с целью облечения в новые представляет аналогию с отложением ветхого человека и облечением в нового в крещении. Отец и Сын упомянуты; естественно ввести и третье Лицо.

52

Татиан. Афинагор. Св. Феофил Антиохийский

Черты различия в их учении (53). Учение о Слове Татиана (56), Афинагора (57) и Феофила (58). Λόγος ἐνδιάθετος» Λόγος προφορικός (58); вопрос об ипостаси первого (59). Уче­ние о Св. Духе (61).

За св. Иустином Философом следуют его ученик Татиан († 170), 1 Афинагор Философ († ок. 177 г.) 2 и св. Феофил антиохийский († 181). Их соединяет в одну группу не только время их жизни, но и замечательное сходство их основного воззрения на Слово; и если первый след этого воззрения можно находить уже у св. Иустина, то их по всей справедливости можно назвать его продолжателями.

Остановимся сначала на том, что составляет хотя, может быть, лишь случайное различие между ними.

Св. Иустин говорил, что Сын рождается не чрез отсечение, 3 но далее этого отрицательного определения не шел и не дал никакого термина, прямо противоположного слову"отсечение". В пояснение того, как возможно рождение Сына без количественного изменения в существе Отца, св. Иустин ссылался на аналогичный факт произнесения человеческого слова без изменения его полноты в уме того, кто его произносит. 4 Татиан воспользовался этими мыслями своего учителя и создал положительный термин, которого нет у св. Иустина. Этот термин — μερισμός, вероятно, не"деление", а"сообщение"; но объяснение его довольно туманно. 5

1) Alzog, Grundriss der Patrologie. Freiburg im Breisgau. 1869. S. 72. Сочинения древн. христ. апологетов, пер. свящ. Преображенским. Москва. 1867. стр. 6. Здесь кончина Татиана полагается около 175 г.

2) Alzog, S. 76. Seine πρεσβεία wurde im Jahre 176 oder 177 den Kaisern M. Aurelius u. Commodus übergeben. У о. Преображенского (стр. 63) время появления «прошения» полагается между 166 и 177 гг.

3) Dial. с. Tr. n. 128. οὐ κατὰ ἀποτομὴν, ὡς ἀπομεριξομένης τῆς τοῦ Πατρὸς οὐσίας.

4) Dial. с. Tr. n. 61. (стр. 39 пр. 4).

5) Tatiani Assyrii oratio adv. graecos (Migne, s. gr. t. 6) n. 5. γέγονε δὲ κατὰ μερισμόν, οὐ κατὰ ἀποκοπήν. Τὸ γὰρ ἀποτμηθὲν τοῦ πρώτου κεχώρισται· τὸ δὲ μερισθὲν οἰκονομίας τὴν αἴρεσιν προσλαβόν, οὐκ ένδεά τὸν ὅθεν εἴληπται πεποίηκε. Слово «μερισμός» понимают различно: Dorner (I. 438): Abtheilung, nicht Abschneidung; Daniel (1. с. ap. Dorner): Mittheilung; Kuhn (S. 143) и Alzog (S. 75): Theilhaftwerden, nicht Trennung; Преображенский: сообщение. Слово «μερισθέν» Баур (Lehre v. d. Dreieinigkeit u. Menschwerdung Gottes. Tübingen. 1841.1. 178) переводит: das als Thiel unterschiedene. Наименее ясное место «οἰκονομίας τήν αἴρεσιν προσλαβόν» Баур переводит: «das durch freie Selbstbestimmung die Okono-

53

В"Прошении о христианах"Афинагора Философа намечена замечательно полная программа догматического трактата о Троице."Христиане стремятся к тому только, чтобы познать Бога и Его Слово, и какое единение Сына с Отцом, какое общение Отца с Сыном, что такое Дух, в чем единство и различие соединенных Духа, Сына и Отца". 1 К сожалению, эта программа далеко не выполнена в сочинении Афинагора (что, впрочем, достаточно объясняется самым характером и задачею"Прошения о христианах"), и на поставленные вопросы здесь даны лишь короткие ответы."Единство Бога–Отца, Бога–Сына и Духа Святого — в единстве и силе духа, Их различие — в порядке". 2 Единство и нераздельность Отца и Сына более останавливают на себе внимание Афинагора, чем их различие. 3 О вечном бытии Слова он говорит яснее, чем св. Иустин. 4

mie, die Vielheit in der Einheit hinzunimmt», и, таким образом, экономией считает самое внутреннее откровение Божества; Дорнер понимает слово «οἰκονομία» в смысле откровения (die Offenbarung), Кун в смысле мироправления (der Haushalt der Welt), о. Преображенский в смысле служения. Смысл выражения: «происшедшее чрез сообщение не производит недостатка в том, откуда оно получено» разъясняется самим Татианом: οὔτω καὶ ὁ Λόγος, προελθὼν ἐκ τῆς τοῦ Πατρὸς δυνάμεως, οὐκ ἄλογον πεποίηκε τὸν γεγεννηκότα. καὶ γὰρ αὐτὸς ἐγώ λαλῶ, καὶ οὐ δήπου… κενός ὁ προσομιλῶν λόγου γίνομαι.

1) Это и след. места приводятся в переводе о. Преображенского. Athenagorae legatio pro christianis (Migne, t. 6) n. 12. ὄν ἴσως Θεὸν καὶ τὸν παρ' αὐτοῦ Λόγον εἰδέναι, τίς ἡ τοῦ Παιδὸς πρὸς τὸν Πατέρα ἑνότης, τίς ἡ τοῦ Πατρὸς πρὸς τὸν Υἱὸν κοινωνία, τί τὸ Πνεῦμα τίς ἡ τῶν τοσούτων ἕνωσις, καὶ διαίρεσις ἑνουμένων, τοῦ Πνεύματος, τοῦ Παιδὸς, τοῦ Πατρὸς.

2) n. 10. λέγοντας Θεὸν Πατέρα καὶ Υἱὸν Θεὸν καὶ Πνεῦμα ἅγιον, δεικνύντας αὐτῶν καὶ τὴν ἐν τῆ ενώσει δύναμιν καὶ τὴν ἐν τῆ τάξει διαίρεσιν. Слово τάξις — единственное, которым Афинагор пользуется для означения различия в Троице; любопытно, однако, что он, все различие поставляя в порядке, не держался его строго в перечислении имен божеских Лиц: в приведенном выше месте (n. 12) Они перечисляются в обратном порядке.

3) n. 10. ἑνὸς ὄντος τοῦ Πατρὸς καὶ τοῦ Υἱοῦ· ὄντος δὲ τοῦ Υἱοῦ ἐν Πατρι καὶ Πατρὸς ἐν Υἱῶ, ἑνότητι καὶ δυνάμει πνεῦματος. В n. 18 Сын называется нераздельным от Отца (ἑνὶ Θεῶ καὶ τῶ παρ' αὐτοῦ Λόγω Υἱῶ νοουμένω ἀμερίστω πάντα ὑποτέτακται).

4) Между тем как св. Иустин для означения вечности Слова не употребляет другого, более точного и сильного выражения, чем «Слово прежде всех тварей» (Apol. 2. n. 6), Афинагор говорит следующее (n. 10): πρῶτον γέννημα τῶ Πατρί, οὐχ ὡς γενόμενον (έ ξ ἀρχῆς γὰρ ὁ Θεός, νοῦς ἀΐδιος ὤν, εἶχεν αὐτὸς ἐν ἐαυτῶ τὸν Λόγον, άϊδίως λογικὸς ὤν).

54

В послании св. Феофила к Автолику в первый раз встречается слово"Троица"(Τριάς) 1. В отличие от Афинагора, Феофил останавливается не на единстве, а на различии трех Лиц Троицы; но термина, соответствующего позднейшим ὑπόστασιςили πρόσωπον, для означения той стороны, по которой Бог троичен, у Феофила еще нет. Различие между Отцом и Сыном доводится до тех же пределов, как и у св. Иустина, — до некоторого ограничения вездеприсутствия Сына. 2

1) S. Theophili ер. antioch. (Migne, t. 6) ad Autolyc. 1. 2. n. 15. αἱ τρεῖς ἡμέραι τῶν φωστήρων (leg. πρὸ τῶν φωστήρων) γεγονυῖαι τύποι εἰσὶν τῆς Τριάδος, τοῦ Θεοῦ, καὶ τοῦ Λόγου αὐτοῦ, καὶ τῆς Σοφίας αὐτοῦ.

2) ad Autol. 1. 2. n. 22. «Ты скажешь мне: Бог, по твоим словам, не должен ограничиваться местом (τὸν Θεὸν ἐν τόπω μὴ δεῖν χωρεῖσθαι); но как же ты теперь говоришь, что Он ходил в раю? — Послушай, что я тебе скажу: Бог и Отец всего необъятен и не находится в каком‑либо месте, ибо нет места успокоения Его (ὀ μὲν Θεὸς καὶ Πατὴρ τῶν ὅλων ἀχώρητος ἐστι, καὶ ἐν τόπω οὐχ εὑρίσκεται· οὐ γὰρ ἐστι τόπος τῆς καταπαύσεως αὐτοῦ). Слово же Его, чрез которое Он все сотворил… приняв вид Отца и Господа всего, — Оно ходило в раю и беседовало с Адамом (ό δὲ Λόγος αὐτοῦ, δι' οὗ τὰ πάντα πεποίηκεν… ἀναλαμβάνων τὸ πρόσωπον τοῦ Πατρὸς… οὗτος παρεγένετο εἰς τὸν παράδεισον ἐν προσώπφ τοῦ Θεοῦ, καὶ ὡμίλει τῶ Αδάμ)… Адам услышал голос. А что же другое голос, как не Слово Бога, которое есть и Его Сын? (φωνὴ δὲ τί ἄλλο ἐστίν, ἀλλ' ἢ ὁ Λόγος ὁ τοῦ Θεοῦ, ὃς ἐστι, καὶ Υἱὸς αὐτοῦ;)… Итак, Слово, которое есть Бог и рождено от Бога (Θεός οὖν ὢν ὁ Λόγος, καὶ ἐκ Θεοῦ πεφυκώς), Отец вселенной, когда хочет, посылает в какое‑либо место (πέμπει αὐτὸν εἰς τινα τόπον), и Оно… когда посылается, бывает и слышимо и видимо и находится в известном месте (έν τόπω εὑρίσκεται)». Маран (nota ad. h. loc.) опять пытается все объяснить только личным отношением Слова к Отцу. Pater ergo in loco inveniri non potest, quia non potest esse vox sive Verbum alterius personae, nec Deus ex Deo genitus (dici)… quia Pater mitti non potest. Это объяснение вполне разделяет и Кун (S. 151), который приписывает воззрению св. Феофила то высокое преимущество, что, между тем как св. Иустин, имея в виду доказать самостоятельное бытие Слова, как отличного от Отца, различие между Богом явлений и Богом невидимым обосновывает на абсолютной возвышенности Отца всего над всем пространственным, и таким образом придает своей мысли субординацианскую наружность, у св. Феофила этот призрак субординационизма вполне рассеивается, так как все различие между Богом неявляемым и являемым обосновывается на том, что Бог откровения есть Слово (Indem er (Justin)… die Behauptung hinstellte: der Vater des All könne vermöge seiner Erhabenheit über alles Räumliche nicht erscheinen; so umgab er jene Wahrheit mit einem subordinatianischen Schein; indem er die Persönlichkeitdes Logos aufhellte, verhüllte er seine Göttlichkeit. Erst Theophilus hat jenen Schein völlig zerstreut). Шване признает объяснение Марана неприложимым к данному случаю. И действительно, содержание этого отдела можно передать в такой схеме: нет, Бог Отец

55

Обращаемся к общему всем трем писателям воззрению, которое последовательно ими развивается, так что живший позднее пополняет своего предшественника.

Вот в каких словах оно является у Татиана:

"Бог был в начале, а начало это — как мы приняли — есть сила разума. Господь всего, Сам, будучи основанием всего, был один, так как творения еще не было; а так как Он Сам был силою и основанием видимого и невидимого, то с Ним (было) все. Ибо с Ним чрез разумную силу существовало и Само Слово, которое было в Нем. Волею Его простого существа проявляется Слово. И Слово произошло не напрасно: Оно становится перворожденным делом Отца…1 Слово, в начале рожденное, в свою очередь произвело наш мир".

выше всякого места, не может находиться и не находится в каком‑либо пространстве; пространственно является не Он, а Его Сын — Слово. Что действительно Слово являлось Адаму, это доказывается уже тем, что он услышал голос, т. е. Слово. А если Оно говорило как Бог, являлось в виде (έν προσώπω) Отца, то это и естественно: Слово действительно Бог, потому что рождено от Бога. Таким образом, те выражения, которые подчеркивает Маран, — что Сын есть Слово Отца и от Него рожден, доказывают только то, что Бог, явившийся Адаму, был Сын, а не Отец, и вовсе не видно, чтобы в них заключалась и причина того, что Отец не является в пространстве, а Сын является: это различие между Отцом и Сыном указывается просто как факт, а его причины остаются неизвестны.

1) Orat. adv. n. 5. Θεὸς ἦν ἐν ἀρχή· ἀρχὴν δὲ λόγου δύναμιν παρειλήφαμεν. Ὀ γὰρ δεσπότης τῶν ὅλων, αὐτὸς ὑπάρχων τοῦ παντὸς ἡ ὑπόστασις, κατὰ μὲν τὴν μηδέπω γεγενημένην ποίησιν, μόνος ἦν· καθὸ δὲ πᾶσα δύναμις ὁρατῶν τε καὶ ἀοράτων αὐτὸς ὑπόστασις ἦν, οὖν αὐτῶ τὰ πάντα- σὺν αὐτῶ γὰρ διὰ λογικῆς δυνάμεως αὐτὸς καὶ ὁ Λόγος, ὃς ἦν ἐν αὑτῶ, ὑπέστησε. θελήματι δὲ τῆς ἁπλότητος αὐτοῦ προπηδᾶ Λόγος, ὁ δὲ Λόγος οὐ κατὰ κενοῦ χωρήσας ἔργον πρωτότοκον τοῦ Πατρὸς γίνεται. Τοῦτον ἴσμεν τοῦ κόσμου τὴν ἀρχήν… n. 7. Λόγος γὰρ ὁ ἐπουράνιος, Πνεῦμα γεγονὼς ἀπὸ τοῦ Πατρὸς (η. 4. Πνεῦμα ὁ Θεός), καὶ Λόγοςἐκ τῆς λογικῆς δυνάμεως (n. 5. ὁ Λόγος, προελθὼνἐκ τῆς τοῦ Πατρὸς δυνάμεως), κατὰ τὴν τοῦ γεννήσαντος αὐτὸν Πατρὸς μίμησιν, τὸν ἀνθρωπον ἐποίησεν. В этом не вполне ясном изложении можно различать следующие главные моменты: Бог есть дух, и одно из важнейших Его определений есть сила разума, δύναμις λογικὴ (n. 5, n. 7; n. 5 λόγου δύναμις). В начале — Он один: мир еще в действительности не существует. Но вместе с тем Бог и не один: с Ним все, потому что в Его разумной силе и самый мир уже существует идеально, в возможности (Бог — πᾶσα δύναμις; Alzog: insofern Alles…potentialiter (und idealiter zugleich) in ihm seinen Grund hat.). Вследствие той же разумной силы Бога (διά λογικῆς δυνάμεως, хотя, может быть, и не в том же смысле, в каком все) с Ним и в Нем существует Его Логос. По воле Бога Логос выступает из Него и творит мир. В этот мо-

56

"Сын Божий", — пишет Афинагор, — "есть Слово Отца, как идея и действенная сила, ибо по Нему и чрез Него все произошло, 1 потому что Отец и Сын — одно, и Сын в Отце и Отец в Сыне по единству и силе духа; Сын Божий — ум и Слово Отца. Если же вам желательно знать, что такое Сын, 2 то я скажу кратко: Он есть первое рождение Отца не потому, что Оно произошло, — (нет!) Бог, как вечный ум и вечно словесный, искони имел Сам в Себе Слово, 3 — но потому, что Он исшел (от Него), чтобы быть идеею и действенною силою 4 для всех материальных вещей, которые находились еще в виде бескачественной природы".

Наконец у св. Феофила это воззрение является с тою терминологией, которая навсегда осталась за ним в науке. 5

мент Своего бытия Логос исшедший (προελθών), родившийся (n. 5. ἐν ἀρχή γεννηθείς, n. 7. γεννήσαντος), есть дух, происшедший от Бога, есть Логос ἐκ τῆς λογικῆς δυνάμεως (не διὰ τῆς λογικῆς δυνάμεως). Он творит человека, подражая Своему Отцу. Словом, в этот момент Логос характеризуется чертами, отличающими Его как особую ипостась, нетождественную с Отцом. Отметим еще одну особенность: Логос не называется нигде Сыном, но Бог в отношении к Нему называется Отцом с замечательным постоянством с того момента, как Логос выступает из Бога, становится первородным делом Отца. Все эти черты напоминают Тертуллиана.

1) Legat. n. 10. ἐστιν ὁ Υἱὸς τοῦ Θεοῦ Λόγος τοῦ Πατρὸς ἐν ἰδέα καὶ ἐνεργεία. πρὸς αὐτοῦ (fort, legend, αὐτὸν) γὰρ καὶ δι' αὐτοῦ πάντα ἐγένετο, ἑνὸς ὄντος τοῦ Πατρὸς καὶ τοῦ Υἱοῦ. См. стр. 54 пр. 3.

2) Παῖς.

3) См. стр. 54 пр. 4.

4) ώς… ἰδέα καὶ ἐνέργεια εἶναι προελθών. Успех в изложении учения о Логосе у Афинагора обнаруживается на двух пунктах: бытие Логоса самым ясным образом обосновывается на определении Бога как ума, затем в Самом Логосе отчетливо различаются две стороны: Он — идея и энергия, т. е. носитель идеального первообраза, по которому (πρός αὐτὸν γάρ) сотворен мир, и действующая сила, которою (δι' αὐτοῦ) он сотворен.

5) ad Autol. 1. 2. n. 22. ὁ Λόγος ὁ τοῦ Θεοῦ, ὃς ἐστι καὶ Υἱὸς αὐτοῦ… ἁλήθεια διηγείται τὸν Λόγον, τὸν ὄντα διαπαντὸς ένδιάθετον ἐν καρδία Θεοῦ. Πρὸ γὰρ τι γίνεσθαι, τοῦτον εἶχε σύμβουλον, ἑαυτοῦ νοῦν καὶ φρόνησιν ὄντα. Όποτε δὲ ἠθέλησεν ὁ Θεὸς ποιῆσαι ὅσα ἐβουλεύσατο (n. 10. ἔχων οὖν ὁ Θεὸς τὸν εαὐτοῦ Λόγον ένδιάθετον ἐν τοῖς ἰδίοις σπλάγχνοις, ἐγέννησεν αὐτὸν μετὰ τής ἑαυτοῦ Σοφίας ἐξερευξάμενος πρὸ τῶν ὅλων), τοῦτον τὸν Λόγον ἐγέννησεν προφορικόν, πρωτότοκον πάσης κτίσεως, οὐ κενωθεὶς αὐτὸς τοῦ Λόγου, άλλά Λόγον γεννήσας, καὶ τῶ Λόγω αὐτοῦ διαπαντὸς ομιλών (n. 10. οὐ γὰρ ήσαν οἱ προφῆται ὅτε ὁ κόσμος ἐγίνετο, ἀλλ' ἡ Σοφία ἡ ἐν αὐτῶ οὖσα ἡ τοῦ Θεοῦ καὶ ό Λόγος ὁ ἅγιος αὐτοῦ ὁάεί συμπαρὼν αύτῶ).

57

"Прежде, нежели что‑либо произошло, Бог имел советником Слово, сокрытое в сердце Его, — Слово, которое есть Сын Его, — так как Он есть Его ум и мысль. Когда же Бог восхотел сотворить то, что Он определил: то, имея Свое внутреннее(ένδιάθετον) Слово в собственных недрах, Он родил Его, проявив Его вместе с Своею Премудростью прежде всего, — Он родил это Слово, вне проявленное (προφορικόν), перворожденное всей твари, но и Сам не лишился Слова, но родил Слово и всегда беседует со Своим Словом. Посему нас учат священные писания и все духоносцы, из коих Иоанн говорит: в начале было Слово, и Слово было у Бога", показывая, что исперва был один только Бог и в Нем Слово; 1 потом говорит:"и Бог было Слово; все произошло чрез Него"".

Таким образом, все рассматриваемые писатели различают в существовании Слова два периода; приблизительным пограничным пунктом между ними является факт сотворения мира. В отношении к Слову это факт внешний, но в тесной связи с ним стоит факт внутренней жизни Самого Слова — Его рождение от Отца: для того, чтобы сотворить мир, Слово рождается от Отца. Из этого видно, что акт рождения Слова рассматриваемые писатели поняли не так, как другие учители, воззрение которых признается единственно правильным и церковным. Два пункта, в которых обнаруживается разность между тем и другим воззрением уже намечены. Рассматриваемые древние писатели представляют рождение Сына не как момент внутреннего самооткровения Божества, необходимо предполагаемый самым существом Отца. Что Бог по самому существу Своему, а не вследствие своего отношения к миру, должен иметь Слово, это высказывается ясно (у Афинагора); но что Бог родил бы Сына, если бы даже не было никакого мира, что в самом существе Бога, а не в Его отношении к миру, лежит основание рождения Сына, эта мысль, по меньшей мере, остается совершенно в тени; напротив, в полном свете выступает другое представление: восхотел Бог сотворить мир — и родил Сына, и Он исшел от Отца, чтобы быть идеею и творческою силою, чтобы создать мир. Кажется, этим сказано больше, чем сколько требует практичес-

1) n. 22. ὄτι ἐν πρώτοις ἦν ὁ Θεὸς μόνος καὶ ἐν αὐτῶ ὁ Λόγος.