Помоги проекту - поделись книгой:
– А теперь поехали, – скомандовал Камерон, садясь на свою лошадь, а Пейдж обнаружила, что сидит на высоком облучке фургона рядом с Кларой и они с громыханием катятся по прерии.
Езда в фургоне оказалась совсем не легкой. Их швыряло из стороны в сторону, и Пейдж то и дело приходилось хвататься за сиденье, чтобы не свалиться. Клара сидела между Пейдж и Теодором совершенно спокойно, она, по всей видимости, привыкла к такой езде.
Пейдж оглядывалась вокруг и всерьез начала задумываться, не находится ли она еще в обмороке или ей все это снится.
Куда бы она ни смотрела, насколько хватало глаз не видно было никаких признаков цивилизации. Ни домов, ни мачт электропередач, ни дорог, ни заборов. Не было тракторов, тянущих уборочные машины, потому что не было возделанных полей. Вокруг расстилалась дикая открытая прерия с редкими купами деревьев. Пейдж запрокинула голову и уставилась в бескрайнее синее небо, глаза у нее начали слезиться от ярких солнечных лучей.
Должны же быть видны самолеты, шлейфы от их ракетных двигателей, которые прочерчивают небо? Ничего, кроме кучки белых облаков, зависших у самого горизонта.
В ней начала нарастать паника. Куда она попала? Что случилось, пока она лежала без сознания? Судя по всему, она находилась в обмороке гораздо дольше, чем предполагала, потому что каким-то образом ее перевезли с поля Тони сюда. Это было… где? И кто ее перевез? Как она сюда попала?
– Откуда вы, мисс Рандольф? – Приятный голос Клары принес некоторое облегчение, приостановил истерику, назревавшую в Пейдж.
– Ванкувер. Я из Ванкувера. Почему бы вам не называть меня Пейдж? Там, откуда я, мы не особенно придерживаемся формальностей.
Она попыталась улыбнуться.
– Ванкувер. – В голосе Теодора прорезался интерес. – Это на Западном побережье, Клара.
Он повысил голос, чтобы его услышали за грохотом колес. Теодор держал вожжи в своей большой руке, но лошадей похоже не приходилось подстегивать. Они бежали ровным аллюром, следуя за конем сержанта Камерона.
– Слышал я о форте Ванкувер, – продолжал Теодор. – Это довольно далеко отсюда, за Скалистыми горами. Я прав, мисс Рандольф? Мисс Пейдж?
Он явно был доволен собой, обнаружив, что знает, где находится Ванкувер. Они с таким же успехом могли говорить о каком-нибудь малоизвестном городе где-нибудь в Азии.
– Да, он на Западном побережье, это точно, – подтвердила Пейдж, все отчетливее испытывая смущение. – Я никогда не слышала, чтобы его называли форт Ванкувер, но предполагаю, что он действительно начинался как форт. Что касается Скалистых гор, то они, безусловно, отделяют нас от побережья. – Она понимала, что голос ее звучит несколько саркастически, и умерила его тембр. – Лично не ездила через горы, я всегда летала над ними, но я представляю, что это потрясающее зрелище. У меня никогда не было времени ездить по горам. Я всегда была слишком занята.
Она болтала, и это отвлекало ее от мыслей, которые заставили бы горло сжаться от паники.
– Я врач-гинеколог, на самом деле.
Она вновь подумала, откуда, во имя неба, эти люди? Откуда бы они ни взялись, совершенно ясно, что двадцатый век их не затронул.
И Клара и Тео уставились на нее и обменялись взглядами.
– Врач? Я никогда раньше не слышала о женщинах-врачах, – произнесла наконец Клара, и в ее голосе прозвучала неуверенность.
Теперь все это принимало совершенно смехотворный оборот. Где живут эти люди?
– Клара, откуда вы и Теодор?
– Мы канадцы.
Прекрасно.
– Мы оба выросли в Норвиче, графство Оксфорд.
Пейдж никогда о таком не слышала.
– Тео работал на ферме своего отца, а я была белошвейкой, – продолжала Клара. – Но было очень трудно строить свое будущее. Мы решили присоединиться к переселенцам, которые отправлялись на Запад, чтобы работать на угольных шахтах в Британской Колумбии, но когда мы добрались до Виннипега, Тео влюбился в эти просторы. Правда, Тео?
Клара улыбнулась мужу, а во взгляде, которым он ей ответил, виднелись забота и нежность.
Пейдж пожалела, что была настроена столь критически. Здесь была любовь, а любовь явление не столь частое.
– Вот мы и решили ехать сюда и здесь обосноваться, – продолжала Клара. – Дядя Тео Листер служит в Оттаве в Конной полиции, и он предложил нам эту местность, а Лестер был так добр, что сообщил в форт о нашем приезде, а сержант Камерон встретил нас, чтобы сопроводить.
У Клары даже дыхание перехватило от такой длинной речи.
Не похоже на то, чтобы они принадлежали к какой-нибудь религиозной секте. Пейдж была еще более озадачена.
– Мой брат живет здесь неподалеку, – заметила Пейдж. – Цены на землю упали с тех пор, как Тони купил свою ферму, так что вам как покупателям это на руку, но вы должны иметь в виду, что и цены на пшеницу тоже падают. Но все равно, жить на ферме – это замечательно. Здесь так хорошо растить детей. У Тони двое сыновей.
Она с грустью подумала о своих племянниках. Мэттью и Джейсон, наверное, удивляются, куда она пропала. И, пожалуй, когда она сегодня вернется, будет уже поздно менять рейс. Ладно, может быть, у Шарон изменится настроение, и она разрешит Пейдж повести их всех поужинать. Это может несколько снять напряженность. Надо будет поговорить об этом с Шарон. Она переговорит с ней как только окажется около телефона.
– Об этом мы как раз и думали, – взволнованно говорила Клара. – Мы слышали, что Запад – замечательное место для воспитания детей. – Она обернулась к Пейдж и сказала тихо, доверительно: – Я поначалу боялась, учитывая мое положение, – здесь такое отдаленное место, – но сержант Камерон заверил меня, что, на мое везение, в Баттлфорде есть врач.
Пухлые щечки Клары вспыхнули при этом косвенном упоминании о ее беременности, и голос ее понизился до шепота.
– Понимаете, мистер Флетчер и я поженились позже, чем это обычно случается, и, учитывая мой возраст, я немножко волнуюсь.
– Я уверена, что в Баттлфорде есть прекрасная клиника и первоклассная больница. – Пейдж тепло улыбнулась Кларе, довольная тем, что может успокоить эту робкую необыкновенную женщину в чем-то, в чем она была специалистом. – Нынче множество женщин не торопятся заводить детей, – продолжала она. – Вы никогда не поверите, сколько у меня пациентов, перешагнувших за тридцать. Два года назад у меня лежала женщина, которой исполнилось пятьдесят. Но сейчас сделаны такие успехи в медицине и в уходе за новорожденными, что риск минимален. Я принимала роды у немолодых матерей не меньше, чем у двадцатилетних.
– Я понимаю. Как это… многообещающе, мисс Пейдж.
Было очевидно, что Клара считает всякий разговор о деторождении неуместным.
Как может женщина, подумала Пейдж, рожать, когда она так нервозно настроена?
Пейдж, разочарованная, прекратила этот разговор, и наступило молчание, нарушаемое только скрипом фургона и топотом лошадиных копыт. Солнце поднялось выше, и жара усилилась. Даже ветер стал горячим, и Пейдж начала мечтать о каком-нибудь холодном напитке. Голова болела все сильнее, наверное, потому, что она сегодня ничего не ела. Но даже если бы по дороге встретился ресторан, подумала она мрачно, у нее все равно не было с собой ни кредитной карточки, ни одного цента наличными.
Наконец они остановились для короткого ланча. Задняя стенка фургона откидывалась и создавала тень для содержимого плетеной корзинки, которую достала Клара.
Пейдж не веря своим глазам смотрела на еду, которую Клара выкладывала на чистую, в красную клетку скатерку. Как бы она ни была голодна, все это выглядело отнюдь не аппетитно.
Появилась холодная печеная картошка, холодная фасоль и черствые круглые крекеры. Клара выложила еще сухое жареное мясо, про которое Пейдж подумала, что это говядина, но Клара объяснила ей, что это мясо антилопы.
– Сержант Камерон подстрелил ее два дня назад. Большая удача, потому что мы остались совсем без мяса. Я засолила его, так что оно хорошо сохраняется.
Пейдж ей поверила. Она взяла один кусочек и с трудом его проглотила, таким он оказался жестким и соленым.
Не было ни сыра, ни масла, ни салата, ни холодной содовой или пива, ни термоса с кофе – ничего из того, что Пейдж считала обязательным для пикника.
Она решила, что они, видимо, очень бедные люди. Как это благородно с их стороны, что они делятся с ней всем, что имеют.
Мужчины ели с откровенным аппетитом. Пейдж взяла себе фасоль и картофель и решительно жевала крекер, отказавшись от засоленного мяса. Она подумала, что кто-то должен тактично объяснить Кларе, что такое обилие соли в еде представляет собой опасность, но Пейдж не хотелось обижать ее. Клара была дружелюбна и старалась, чтобы все ели побольше, особенно Пейдж.
Каждый из них получил по кружке той самой тепловатой и грязной воды из фляги, из которой сержант Камерон поил ее раньше, и Пейдж не веря своим ушам слушала разговор двух мужчин.
– Сержант Камерон, за последнее время были стычки с индейцами?
Тео уминал при этом вторую тарелку с едой.
– Ничего особенно тревожного. Индейский агент сообщил, что шестьдесят воинов несколько недель назад бежали из резервации Повелителя Грома, но мы выследили их и заставили вернуться.
Пейдж не могла поверить в то, что слышала.
– Это отвратительно! – вырвалось у нее. – Я полагала, что исконные жители могут свободно приезжать и уезжать,
Разговор оборвался. Вновь они трое обменялись странным взглядом, значение которого она не понимала, и Пейдж потеряла терпение.
– Наверняка даже вы слышали о правах аборигенов, – разозлилась она. – Неудивительно, что все эти проблемы обсуждались несколько лет назад в Квебеке, если вы занимаете такую позицию в отношении индейцев.
Никто ей не ответил. Мужчины выглядели смущенными, и даже Клара избегала смотреть ей в глаза.
Прошло несколько тяжелых минут молчания, потом Клара деликатно дотронулась до руки Пейдж.
– Вы не хотите немного прогуляться со мной, мисс Пейдж?
Пейдж потребовалось одно мгновение, чтобы догадаться, что Кларе, вероятно, нужно в туалет. Пейдж тоже это было нужно, и они отошли от фургона на достаточное расстояние и прикрыли друг друга своими широкими юбками, пока другая приседала в траву.
Вернувшись в фургон, Клара вытерла тарелки и приборы и, к удивлению Пейдж, старательно вычистила их песком, прежде чем уложить в корзину, и в тот же момент сержант Камерон тронул их опять в путь.
Пейдж оставила всякие попытки разобраться в том, что происходит. День был жаркий, сухая, пылающая жара, лишающая тело и голову всякой энергии, притупила ее чувства, и к тому же ее начало слегка подташнивать. Открытая прерия расстилалась куда ни глянь, и ко второй половине дня Пейдж перестала оглядывать горизонт в поисках мачт электропередач, или машин, или строений.
Она и Клара, обессиленные и помятые тряской дорогой, то и дело слезали с фургона и шли рядом с ним, но вскоре сержант Камерон попросил их вернуться на облучок; из-за них фургон ехал медленнее, а он был озабочен тем, чтобы поскорее добраться до Баттлфорда.
Солнце склонялось к горизонту с агонизирующей медлительностью, туманная дымка затягивала прерию. Пейдж пребывала в каком-то оцепенении, она и не спала, и не бодрствовала, когда раздался веселый крик Камерона:
– Баттлфорд впереди, мистер Флетчер! Мы благополучно доехали.
Она выпрямилась и протерла глаза, чтобы разглядеть город, и вся затрепетала, когда фургон въехал на холм и перед ней открылся вид на поселение.
Этого не могло быть! Головокружение и тошнота заставили Пейдж схватиться за борт фургона, неуверенность и непонятность, которые она испытывала весь день, обострились до такой степени, что она могла снова потерять сознание.
Внизу под ними расстилалась глубокая зеленая долина, раскинувшаяся между реками Саскачеван и Баттл, место, где, как знала Пейдж, должен находиться небольшой шумный город Баттлфорд. Но города не было. Не было огней, не видно было рекламы мотелей и ресторанов, не видно машин, не существовало даже улиц, по которым они могли бы ездить.
Современный город, который Пейдж весь день ожидала увидеть, не существовал, вместо него около реки ютился магазин Компании Гудзонова залива, салун и разбросанные в беспорядке деревянные домишки. Одно здание было более впечатляющим – двухэтажный дом на склоне холма.
– Это правительственное здание, – объяснил Роб, заметив, как она рассматривает этот дом. – В восемьдесят втором они перевели местное правительство в Реджину, так что теперь оно пустует.
Пейдж не помнила, слышала ли она что-нибудь об этом, но она была слишком ошеломлена открывшимся видом, чтобы как-то отозваться.
Они переехали по непрочному деревянному мосту через реку Баттл, и сержант Камерон направился к частоколу из бревен, вбитых в землю. Тяжелые ворота были распахнуты.
Внутри ограды Пейдж увидела большое двухэтажное здание из тесаных бревен, о котором Роб сказал, что это резиденция инспектора Морриса, командира форта. На большой площади, по ее окружности, стояли другие дома, тоже деревянные, но менее внушительные, а в центре виднелось пятнадцать или двадцать индейских вигвамов. У небольших костров тут и там сидели люди, завернувшиеся в одеяла, в штанах из оленьей кожи. В воздухе стоял запах жарившегося мяса.
Повсюду были люди, главным образом мужчины.
Многие из них были в ярко-красных мундирах и черных начищенных ботинках. Некоторые вели в поводу лошадей, одна группа, выстроенная в шеренгу, занималась строевой подготовкой.
Вся эта сцена была как бы взята из бесконечных вестернов, которые Пейдж смотрела вместе с Тони, когда они были детьми, и ей трудно было поверить, что она участник этой сцены, а не смотрит ее на экране.
Все встречные с интересом рассматривали приезжих, многие мужчины улыбались Пейдж и кланялись ей, приподнимая шляпу.
У нее перехватило дыхание. Кровь начала стучать в ушах, а мысли совершенно смешались. Что здесь происходит?
Роб Камерон неторопливо спешился.
– Приветствую вас в форте Баттлфорд, – сказал он с широкой улыбкой, протягивая руку, чтобы помочь Пейдж слезть с фургона.
Она оперлась на его руку, понимая, что без его поддержки не устоит на ногах. Колени у нее стали ватными, и она вцепилась в его сильную руку, чуть не забыв поблагодарить Флетчеров за то, что они ее подвезли. Ей трудно было выговорить хоть слово.
– Нам всем было весьма приятно, мисс Пейдж, – провозгласила Клара. – Я была рада путешествовать в обществе женщины, – добавила она с теплой улыбкой. – Наверное, мы еще встретимся до того, как мистер Флетчер и я отправимся осматривать земли. Если же мы не увидимся, то я надеюсь, что вы приедете навестить нас, когда мы устроимся.
– Благодарю вас. – Пейдж с трудом протолкнула эти слова сквозь пересохшее горло. – Я верну вам блузку и юбку, как только… как только найду брата и заполучу свою сумку с вещами.
– Упаси Бог, я и слышать об этом не хочу! – затрясла головой Клара. – Оставьте их себе. Мне все это сейчас не нужно. Пожалуйста, мисс Пейдж, считайте их своими.
Пейдж молча пожала руку Клары. Она не могла ничего сказать. Окружающая обстановка путала ее все больше и больше, чем дольше она смотрела вокруг.
Здесь было что-то в корне неправильное. Она понимала это весь день, хотя и не хотела признавать это.
Сцена, открывающаяся ей, была какая-то несообразная, но все детали были вроде бы на месте, словно она разглядывала тщательно сконструированную картинку-загадку, в которой ей одной не находилось места.
– С вами все в порядке, мисс Рандольф? – Заботливый голос Камерона донесся словно откуда-то издалека. – Вот сюда, пожалуйста.
Она, спотыкаясь, пошла рядом с ним, сжимая его руку как единственную связь с реальностью. Он провел ее в длинное низкое здание, так плохо освещенное, что она поначалу с трудом могла что-нибудь разглядеть.
Когда глаза ее привыкли, она обнаружила, что это нечто вроде больницы, где вдоль стен и посередине стоят койки, все занятые. Здесь держался стойкий запах болезней и какого-то дезинфицирующего средства, воздух был спертый, она услышала, как несколько человек кашляют. Она не заметила ни одной нянечки, а только несколько полицейских в форме, которые ходили вдоль рядов кроватей, собирая миски и чашки после недавней еды.
Она увидела, как к ним навстречу направлялась высокая худая фигура – это оказался широкоплечий мужчина, двигавшийся, несмотря на свой рост, с особой грацией.
– Роб Камерон, я надеюсь, ты не собираешься сообщить мне, что поселенцы, которых ты только что привез, больны лихорадкой, потому что у меня нет ни одной свободной кровати, куда я мог бы их положить.
У него был низкий усталый голос, но заметный южный акцент растягивал слова и придавал им музыкальное звучание.
Пейдж не очень разобрала, что ответил ему сержант Камерон. Она заметила на стене календарь и остановилась перед ним, застыв от ужаса.
На календаре был август, и это все выглядело прекрасно, она знала, что сейчас август.
Но не могла поверить в другое – в год.
На календаре большими четкими буквами было выведено – 1883.
ГЛАВА 4
– Этот календарь… – Пейдж услышала свое заиканье. Она показывала на календарь дрожащим пальцем. – Дата… год. Это… это абсурд.
Поделиться книгой: