От царской Скифии к Святой Руси

8) Начиная с летописных времен и до XIX века славянские ученые согласно видели в скифах, сарматах и роксоланах предков славян и русских.

9) Все скифы называли себя сколотами и говорили на одном языке, о чем ясно свидетельствует Геродот. Поэтому у нас нет никаких оснований отделять скифов-пахарей от царских скифов и скифов-кочевников.

10) Первое протогосударство Словена и Руса обнимало земли, известные древним авторам как Гиперборея. У Белого моря с древнейших времен жило славянское население, до XV века не участвовавшее в этногенезе великорусского племени.

И) Древнее предание говорит о том, что основатели Словенска Великого князья Словен и Рус были скифскими выходцами из Причерноморья. Другие легенды называют братом Словена Скифа.

12) После расселения предков скифов из северных пределов в Причерноморье многие племена уходили часто назад, на земли прародины. В Средневековье помнили только об этом обратном движении. Отсюда возникала убежденность средневековых авторов в том, что родиной всех славян могли быть Придунайские земли или Причерноморье.

Итак, мы можем отметить ряд ключевых показателей, которые не только указывают на то, что мы являемся преемниками древних обитателей России, но и определяют нашу историческую уникальность среди народов индоевропейской языковой семьи.

В первую очередь мы должны отметить нашу древность как этнической единицы, которую мы можем предполагать уже исходя из того, что огромный и расселенный русский этнос к XIX веку сохранял свою удивительную гомогенность как в плане антропологическом, так и в языковом. Наша древность и наша гомогенность просматриваются антропологами, как было показано выше, со времен неолита. Наши предания уверенно называют среди наших предков киммерийцев и скифов. Рационалистическая историческая школа так или иначе усматривает непосредственную связь русского народа со славянскими племенами VI века по Р.Х. Иными словами, исходя из многочисленных и независимых свидетельств, мы должны признать нашу удивительную древность и первобытную сохранность как этнической единицы, вопреки бульварному мнению необразованных людей о нашей страшной смешанности со всевозможными «татаро-монголами» и «угро-финнами». Говоря о гомогенности в истории, отметим и негативные стороны подобного монолитного единства составляющих частей единого народа. ,

Народ, представляющий собой в этнополитическом плане полную гомогенность, при полной изолированности, как, например, японцы, практически лишен возможности осознать себя в плане индивидуальном как некую историческую сверхличность. Русь осознала себя таковой задолго до крещения, четко ощущая свои этнические и культурные границы, что и выявилось в процессе христианизации, когда граница православия загадочным образом останавливалась на западе там, где кончались «русские» славяне и начинались «нерусские», но тоже близкородственные славянские племена. Но этот факт не был бы столь поразителен при изолированности славян Восточной Европы. Однако именно этой-то изолированности и не было.

Нас издревле окружали не только близкородственные славянские племена с Запада и Востока (часть населения Волжской Булгарии), но и чуждые племена и расы. В связи с этим рассмотрим потрясающую и до конца не оцененную особенность русского племени.

Самым поразительным свидетельством нашей древности являются расовые особенности русского народа. О серьезных данных антропологии на этот счет мы говорили выше, а теперь, в заключение, немного «лирики». Современная канадская певица и композитор ирландского происхождения Лорина Маккеннет в конце 90-х годов уже ушедшего XX века проехала на поезде от Москвы до Владивостока. Каково же было удивление певицы, возрождающей традиции ирландского фольклора и, шире, — кельтского музыкального искусства, когда на одном из сибирских полустанков она увидела человека, удивительно похожего на ее отца: «То же узкое кельтское лицо, высокий лоб, ярко-рыжие волосы». Поразительно, но обитатель сибирского полустанка был русским, надеюсь, что на тот момент, когда его увидела Лорина, не вдребезги пьяным.

Другой пример взят мной из книги «Немцы о русских». Немецкие солдаты и офицеры, встречая русских людей на фронте, с удивлением смотрели на лица наших солдат и крестьян, которые напоминали им лица не современных немцев, нет, но немецкие лица с древних готических надгробий. Лица русских — это лица немцев времен готики. Готика — время культурного и духовного панъевропейства. Немецкий мыслитель В. Шубарт считал, что русские — носители того гармоничного «иоанновского» духа, которым обладали готические европейцы.

И последний пример. Когда знаменитый норвежский путешественник и исследователь Севера Фритьоф Нансен побывал в Сибири, он, к своему удивлению, отметил, что типы русских староверов чудесным образом напоминают ему типажи скандинавских саг. Причем такие типы в самой Скандинавии ему видеть не приходилось.

Все эти факты свидетельствуют о том, что в антропологическом плане мы представляем собой всеевропейцев в том смысле, что являемся в совокупности носителями всех северных типов и подтипов индоевропейских народов Европы. Более того, один русский ученый-ледагог уверял меня в том, что типы античных греков в мире нигде нельзя встретить, кроме как в российской глубинке. И я ему верю.

Итак, в России возможно встретить среди русского населения почти любой антропологический тип индоевропейского населения Европы, причем в его изначальном, чистом виде. Но кроме того, мы еще и носители своего особого славянорусского типа, который нельзя ни с кем спутать. Это верный знак того, что Русская равнина — колыбель арийского племени. И мы носим изначальные антропологические черты, свойственные индоевропейцам периода древнего единства. Наше антропологическое разнообразие не есть результат смешений, но, наоборот, показатель удивительной сохранности древних антропологических типов индоевропейцев у русского народа, обитающего на исконной территории, ставшей колыбелью всем индоевропейским народам.

Еще раз от «лирики» обратимся к «физике», вернее, к строго научным антропологическим данным. В середине 90х годов XX столетия Институтом молекулярной генетики РАН были проведены исследования среди различных групп русского населения. Процитируем эти важные данные по заметке Людмилы Бутовской в газете «Русский Вестник» №20 2003 года: «Очень интересные данные — о русских популяциях. Первые свои исследования ученые провели на краснодарской (южной) и кировской (северной) популяциях. К удивлению исследователей, «между ними (русскими) оказалось сходства больше, чем ожидалось». Башкиры, проживающие по соседству, имеют гораздо больше генетических различий, нежели русские, проживающие за тысячу километров друг от друга. Это к вопросу о чистоте русской крови... А вот что говорят антропологи Антропологической экспедиции 1955—1959 годов, возглавляемой крупнейшим антропологом В. В. Бунаком... «Были изучены более 100 групп русского (великорусского) населения... В. В. Бунак с помощью составленных данных по десяткам групп населения всей зарубежной Европы выявил минимальные и максимальные пределы значений антропологических признаков для этих групп. После установления тех же пределов для русских оказалось, что их значения имеют разброс в два раза меньше, чем для всего европейского населения. Таким образом, русские имеют значительную однородность в своей антропологической составляющей. И это при том, что территория их расселения очень обширна. Что касается средних значений антропологических признаков (форма и размеры головы, лица, носа, а также длина тела и т.п.) для европейских народов, то здесь русские по расовым свойствам занимают центральное положение. Это самые «типичные европейцы». Мы своего рода «всеарийцы». При этом необходимо отметить, что, сохраняя удивительную однородность расового облика, в составе русского народа выделяются особые подтипы на Севере и Юге. И если на Севере русское население является носителем сугубо нордических черт, максимально сближаясь по главным расовым признакам с населением Швеции, то на Юге у русского населения выделяется понтийский расовый тип, сближающий их с более южными европейцами.

Не секрет, что даже в Индии можно встретить удивительно русские лица, только смуглые. Но при определенном разнообразии антропологических типов объективные данные антропологической науки свидетельствуют о том, что русский народ в своей триединой совокупности (великорусы, малорусы и белорусы) является самым однородным в расовом плане народом Европы, что можно объяснить не просто удивительной устойчивостью этнобиологических признаков восточнославянского населения, но и древностью и автохтонностью русского этноса, издревле обитающего на одной и той же территории.

Архаичность и эволюционная непрерывность славянских языков, особенно русского, устойчивость и однообразие антропологических признаков, которые связывают современное русское население с населением Восточной Европы со времен палеолита, — все это говорит о том, что славянорусский этнос с глубокой древности живет на одной и той же достаточно обширной территории и что он не испытывал никаких сильных этнобиологических влияний со стороны чужих племен.

Если встать на точку зрения некоторых ученых, которые устраивают для русского этноса древний плавильный котел, в который смело сбрасываются и мифические восточные балты, и иранские племена, и иллирийцы, и кельты, то мы вообще не сможем объяснить нашей однородности. Получается, что самые известные в древности и сильные племена приходили «княжить и володеть» к неизвестным и мирным славянам, и всех их какие-то тихие и забитые славянские племена каким-то чудеснейшим образом ассимилировали, да так, что ни в языке, ни во внешнем облике от этих многочисленных племен у славян ничего не сохранилось.

Есть и ученые, которые переселяют славян из одного угла Европы в другой, ловко меняя их местами с другими народами, ассимилируя их и заставляя ассимилировать других. Хотелось бы их всех спросить, каким же таким чудом, при таких исторических катаклизмах, русские, да и другие славяне сумели сохранить в неприкосновенности свой язык и свой изначальный облик?

Вспомним, еще Хомяков писал, что в XIX веке только славяне Европы могли узнать друг друга по внешнему виду. Великоросс и далматинец по лицу узнавали друг в друге представителей великого славянского племени. И эта узнаваемость позволяет нам говорить об особой славянской расе. И это при том, что северные великорусы, поморы, относятся к нордическому антропологическому типу, а славяне Балкан — к динарскому. Впрочем, современная антропология считает, что динарский тип произошел от северного, нордического, и является пришлым антропологическим типом на Балканах. На все эти факты певцы расовых смешений и беспорядочных брачных связей наших древних предков закрывают глаза.

Почему славяне до сих пор только по внешним антропологическим признакам узнают друг друга, и это при гипотетическом смешении разных групп славянства с самыми разными соседями, современные изобретатели расовых котлов ответить не в силах, как и нет у них ответа на то, как это так древние и, по их мнению, мирные, даже забитые, славяне ассимилируют практически всех своих грозных соседей.

Хорошо известно, что в период государственного могущества русские славяне почему-то напрочь теряют способность к ассимиляции других племен, даже более низких по культуре угро-финнов Севера. Ответа на это у адептов расового «вавилонского» смешения в древности нет и быть не может. Исторические данные, помноженные на здравый смысл, заставляют видеть во многих таинственных племенах Европы — в венедах, скифах, части киммерийцев исконных древних славян, которые, оставаясь на исходных землях индоевропейской прародины, были исходным этнографическим материалом для многих племен индоевропейского рассеяния.

Именно под этим углом зрения мы можем в союзе все с тем же здравым смыслом объяснить наличие параллелей в антропологическом облике и в языках славян с балтийскими, индийскими, иранскими, германскими и кельтскими народами. У этносов Европы до сих пор можно различить «швы», которые за две тысячи лет не заросли, когда разные этнические и расовые группы сливались в единый народ. У русского народа таких «швов» нет. Это говорит об изначальной однородности расового типа тех многочисленных племен, которые и составили русский народ.

Здесь же мы должны поставить крест на одной глупой теории, которой «остепененные мужи» советской гуманитарной науки отравляли и отравляют души и мозги многих русских поколений. Речь идет о вульгарных фантазиях о смешении наших предков с косоглазой ордой монголо-татарских завоевателей. Всем известна пошлая пословица: «поскреби русского — получишь татарина». На самом деле, если вы, поскребя, обнаружили во «втором слое» человека, заявлявшего о том, что он русский, еврей или татарин, то перед вами изначально стоял не русский. Русского человека хоть до кости скреби — он все равно, во всех своих плотских и духовных пластах будет русским. Научные доказательства?! Пожалуйста!

Известно, что монголоидность устанавливается по наличию эпикантуса — особого устройства век, своеобразной складки. У монголоидов он встречается в 70—95 случаях, но «из числа более чем 8,5 тысячи обследованных РАН русских мужского пола эпикантус обнаружили только 12 (!) раз, к тому же только в зачаточном состоянии... Такая же крайне редкая встречаемость эпикантуса наблюдается у населения Германии».

Историк Иловайский в свое время справедливо сказал, что по красоте своей русский тип не уступает германскому, если вообще не превосходит его статью. Современный антрополог В. Е. Дерябин делает также интереснейшее обобщение последних антропологических исследований: «...русские по своему расовому составу — типичные европейцы, по большинству антропологических признаков занимающие центральное положение (а значит, корневое, исходное! — Авт.) среди народов зарубежной Европы и отличающиеся несколько более светлой пигментацией глаз и волос и менее интенсивным ростом бороды и более крупными размерами носа».

С точки зрения христианской историософии такое наше разнообразие и одновременно органическое единство тоже не случайно. Став наследниками всемирной Римской империи, мы, по определению, изначально должны были хранить в потенции, в глубинах своего этноса, некий универсальный высший человеческий тип, общий и присущий по отдельности всем христианским народам, потомкам Иафета.

Мы в нашем национальном теле сочетаем некое всечеловеческое всеединство, по-видимому, с целью облегчить всеединство во Христе всем христианским народам в тяжелые предантихристовы времена. Естественно, для этой же цели в культурно-историческом плане у нас есть огромный потенциал гармонично сочетать и национально переплавлять все высшие элементы человеческой духовной и материальной культуры. Реализовать этот потенциал мы сможем лишь при одном условии.

Обратимся к бессмертным мыслям графа Ж. А. де Гобино и его эпохальному труду «Опыт о неравенстве человеческих рас». Гобино писал: «...этнический вопрос стоит выше всех остальных вопросов истории и в нем заключается ключ к ее пониманию... неравенство человеческих рас, соперничество которых формирует нацию, исчерпывающим образом объясняет судьбу народов». Безусловно, судьбу народов определяет не только этнобиологический состав народов, но главным образом духовные факторы. Тем ни менее этническая составляющая также является одной из главных стихий исторического универсума. И пусть нас не смущает тяжелое политическое положение, внутреннее и внешнее, сегодняшней России, наше неблагоприятное географическое положение, наша нынешняя материальная бедность.

Наше богатство — наше чистое этническое лицо! Граф Гобино обращается к нам из XIX века: «Я не собираюсь повторять свои аргументы против теории о роли географического положения для формирования цивилизации, поскольку Париж, Лондон, Вена, Берлин или Мадрид не укладываются в эту схему (что уж говорить о Новгороде, Киеве и Москве! — Авт.), согласно которой вместо них мы бы увидели такие торговые центры, как Кадикс, Гибралтар или Александрия, и история постоянно бы вращалась вокруг них. В конце концов, это действительно места, имеющие самое благоприятное расположение для торговых обменов. Но, к счастью, дело обстоит по-другому, и у человечества есть более важные интересы, чем экономика. Более возвышенные движущие силы определяют развитие мира, и Провидение еще на заре времен установило правило социального притяжения, а именно: самая важная точка на земном шаре не обязательно должна иметь самые благоприятные условия для купли и продажи, для циркуляции товаров или для их производства. Такой точкой всегда было место, где в данный момент обитала самая чистокровная часть белой расы, самая сильная и способная. И таким местом могли быть холодные полярные земли или знойные регионы на экваторе».

Внесем лишь одну существенную поправку. Полюсом мировой цивилизации после Христа становится то место, где в наибольшей чистоте остается «прямо с неба снесенная для грешного человечества святая Православная Церковь» и где правит Православный Император. И нет ничего удивительного в том, что таким местом стала в итоге Москва, которая в XV веке становится хранительницей истинной веры и одновременно как нельзя лучше отвечает теории графа Гобино.

В наше время от русских людей зависит, сумеем ли мы вернуть Москве или другому Русскому городу (Третьим Римом в древности считалась не только Москва, но совокупно вся Святая Русь) чистый образ истинного православного града, где живет особый народ — хранитель Православия. Этим определяется наша роль в мировой истории, в которой мы призваны быть лидерами или исчезнуть, если будем не в силах вынести наше особое историческое бремя!

Продолжая ту же тему, скажем, что крайне важен этнобиологический и национально-исторический аспекты самоидентификации в религиозных и мировоззренческих системах любого народа. Например, не ввязываясь в спор о том, были ли этруски славянами или нет, мы можем точно сказать, что к самосознанию русского народа эта историческая загадка не имеет никакого отношения. Не столько важно, кем были наши предки. Важно то, насколько глубока историческая память, чтобы помнить их. Пусть даже наши предки и были этрусками. Но народная память не зафиксировала этого факта. Значит, от этрусков у нас нет этнопсихологической преемственности, транслируемой из прошлого национальной исторической памятью и живыми преданиями. Значит, этруски не имеют никакого отношения к нашему чувству исторической преемственности, укорененности, этнической самоидентификации, духовной преемственности, соборного ощущения сопричастности к жизни рода от глубины веков, с его особым душевным складом, передающимся через многие поколения.

Наших истинных предков надо искать в народной памяти, в мифах и легендах, в былинах и старинах. Они истинны в своей синтетической целостности, своей веками выверенной правдой. Они много правдивее, чем любые рациональные исторические изыскания. Но главное: поиск наших корней немыслим для христианина без четкой увязанности этих поисков со Священной библейской историей. Библия, библейская традиция, линия библейских праотцев, наше несомненное происхождение от сына Ноева Иафета — вот тот исходный пункт, то начало, откуда христианский народ начинает поиск своих предков.

Священное Писание есть для любого здравомыслящего человека неоспоримый первоисточник исторических знаний, достоверно показывающий истоки происхождения семьи, рода и государства от Адама и Евы. И уже стоя на этом твердом фундаменте знания, мы можем отправляться в дебри отечественных родовых преданий, не рискуя сбиться с курса. Кроме Библии, именно в этих преданиях содержится информация, которая проливает свет на древность и неизменность нашей этнобиологической и национально-исторической самоидентификации. Для обратного примера мы можем взять православный румынский народ, который в древности себя идентифицировал с римскими поселенцами, а начиная с эпохи Просвещения, трудами своей интеллигенции стал сам себя считать потомками романизированных гетов и даков. Таких скачков в самоидентификации славянорусы не переживали.

Самоидентификация народа тем более важна, если помнить, что с христианской точки зрения народность (этнос) в отличие от национальности (нации) является категорией не временной, исторически эволюционно подвижной и не всегда четкой, но священной и неизменной, поскольку именно народы в своей соборной совокупности поколений предстанут при Конце Времен на Суд Божий. Насколько нам известно из древнейших наших летописей и исторических преданий русского народа, наши предки с древнейших времен осознавали себя потомками Словена и Руса, и самоидентификация нашего этноса как русского не менялась тысячелетиями. Мы всегда осознавали себя именно русскими, а не великорусами, малорусами или белорусами. Разрушение этого самосознания, этой этнической самоидентификации пришло к нам вместе с апостасией, отпадением интеллигенции от Церкви и от исторического народного единства.

Двадцатый век породил надлом в самоидентификации окраин России. Появились группы населения, изменившие своей русскости в пользу сомнительного удовольствия называться украинцами, то есть людьми окраины, с дополнительным риском подпасть под незыблемый закон, четко выраженный древней римской пословицей: «Nomen est Omen», то есть в имени — предначертание судьбы: группы, которым захотелось быть не просто русскими, но непременно белыми русскими; и как реакция на отпадение окраин от единого народного тела появились и великие русские. Территориальные определения для единого русского народа вдруг стали определениями новой национальной самоидентификации, которая есть болезнь национального сознания единого русского народа.

Удивительно то, что, например, немцы в своей истории прошли долгий путь до осознания своего единства только в XIX веке, долго оставаясь баварцами, пруссаками, саксонцами. Французы осознали свое национальное единство незадолго до кровавой революции конца XVIII века, долго оставаясь бургундцами, гасконцами, аквитанцами. И только славянорусский этнос в Европе с глубокой древности заявляет о себе как о едином русском народе, совершенно игнорируя свои племенные границы, которые, впрочем, быстро стираются. Уже в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Иллариона в XI веке наш народ заявляет о себе устами великого духовного подвижника как о едином русском народе.

Речь идет о середине XI века и о письменной традиции, которая фиксирует исторические реалии много времени спустя их начального бытия. И только в XX веке, тысячу лет спустя, народ русский на глазах у только что осознавших свое национальное единство немцев, французов, итальянцев начинает разваливаться на украинцев, белорусов и великорусов. И эти три территориальные общности в свою очередь начинают дробиться: на галичан, русинов и просто украинцев — первые; на полещуков, чернорусов и остальных белорусов — вторые; на казаков и прочих русских — третьи. Этот антиисторический процесс должен быть остановлен, пока русский народ не превратится в жалкие и смешные этнические лохмотья.

Конечно, быть великим народом — это тяжелое историческое бремя. Многие не способны выдержать напряжения духовно-нравственных и физических сил от великих трудов и капитулируют коллективно и индивидуально. Коллективно капитулируют этнографические группы в надежде спрятаться от холодных ветров и от вызова истории в картонных этнических домиках самостийного украинства, казачества, литвинства, впадая в идиотический местечковый национализм, напоминающий желание шлюхи отдаться новому «господину» в платье понарядней. Коллективно капитулирует аристократия, впадая в западнический космополитизм и прячась от исполнения исторического послушания в масонских ложах. Индивидуально капитулируют люди, желающие вмиг отказаться от непомерной ноши имперского строительства и от тяжелейшей исторической миссии — быть оплотом Христовой Веры перед лицом всемирной апостасии. Индивидуально же капитулируют и те, кто отпадает от веры великого народа в неоязычество, пытаясь спрятаться в «утробу истории», по верному замечанию современного православного мыслителя М. В. Назарова.

Отрадным является только то, что в основной массе нашего населения сохранился устойчивый стереотип этнобиологической самоидентификации, идущей с глубокой древности. Русский человек в качестве стереотипа национального самовосприятия говорит о других и, в частности, о себе, что он истинный русак, если он светловолосый (шатен) богатырь; истинная русачка — если это светловолосая (русоволосая) голубоглазая красавица; называет русачками своих белокурых детишек. Не случайно на бытовом уровне русский человек с темными волосами непременно получает кличку «цыган», что свидетельствует о сохранности этно-биологического восприятия темноволосых и темноглазых людей если не как чужаков, то не совсем своих, не родичей. Этот этнобиологический аспект самовосприятия изрядно размыт в среде украинцев, где эталоном красоты становятся южные, темноокрашенные типы.

Особое значение в сохранности этноса является его вера. С переменой веры зачастую меняется или вовсе исчезает и этнос. Почему же этого не произошло в тот момент, когда уже единый в своем мироощущении и самовосприятии, но еще языческий русский народ, раздробленный на крупные племенные объединения, принял христианскую веру?

То, что славянские племена Русской равнины уже в языческие времена сознавали свое единство, доказывает тот факт, что крещение восточных славян князем Владимиром и его сыновьями проходило именно в границах восточного славянства, хотя термин этот исключительно кабинетный. Между дреговичами Белоруссии и мазовшанами Польши в X веке было не больше различий в языке и материальной культуре, чем между первыми и новгородскими словенами. И все же христианизация остановилась на определенных границах политического образования Рюриковичей.

Но только ли границы Древней Руси положили предел христианизации восточных славян нашими князьями или сама граница древнейшего государства четко обозначила еще более древние границы русских славян, отличных от ляшских? Наверное, верно последнее, тем более что и ляхи, и русы с древнейших времен ощущали границу между собой очень четко. Возможно, граница эта проходила там, где славянские племена ляшского корня имели уже отличный духовно-психологический строй национальной жизни.

Но почему же новая христианская вера не изменила ни душевный, ни психологический строй народа русского, разделенного тогда на племенные союзы, и не сблизила его с христианскими славянскими племенами Запада? Дело в том, что народ наш принял не новую и чуждую веру, а вернулся к чистому истоку единой и самой древней веры всего человечества, веры во всемогущего и всемилостивого Творца неба и земли, и принял эту веру, в отличие от своих западных братьев, в изначальной чистоте.

Св. Игнатий Богоносец говорил, что Христос, Крест и Евангелие древнее Ветхого Завета (а значит, древнее языческих культов индоевропейцев. — Авт.), так как они изначальны.

Таким образом, сохраняя Православие, наш народ остается привержен, по сути, самой древней и самой истинной вере на земле, в которой находит свое историческое оправдание и крепкое основание наша этническая древность и сохранность, питаясь из священного источника Христовой Правды! Принятие этой веры политически единым восточным славянством было обусловлено не только этим политическим единством, возможно, более древним, чем объединение эпохи первых Рюриковичей, но и единым духовным строем славянских племен, объединенных единым происхождением, исходя из данных антропологии. Таким образом, духовный строй нашего этноса оказался обновлен, но не нарушаем с принятием Православной веры. Это обусловило наше духовное единство с самыми отдаленными предками, что также резко отличает нас от многих народов Европы.

Очень важным показателем сохранности этноса в своем изначальном виде является язык. Человек может владеть языком другого народа как родным и не знать никакого языка, кроме этого, и все же всегда будет чуждым народной душе этноса-хозяина, чуждым его религиозным ценностям и нравственным идеалам. Лишь в той мере, в какой мы являемся потомками наших предков, для нас сохраняется не только связь времен, но и возможность максимально использовать данный нам от рождения язык, врастать в него, познавать через него мир духовных ценностей предков, жить ими.

В языке живет душа народа. Если же язык народа начинает существенно меняться, то неминуемо будет изменяться и генетическое ядро народа, с небольшим опозданием, но меняться. Ни одному народу не удалось сохранить свою полную расовую идентичность, утеряв свой язык. Даже народы-победители, как персы и индоарьи, передав свои языки аборигенам, не сумели сохранить свой изначальный расовый тип, несмотря даже на институт варн и каст в Индии.

Язык очень чутко реагирует на переселение этноса, на изменение географической среды обитания, на процессы этнического смешения, на перемену религиозной веры народом. Чудом, не имеющим примеров в истории, является удивительная преемственность в развитии русского языка, не переживавшего в своем эволюционном развитии никаких скачков и перерывов. Именно это позволяет современному, в меру образованному русскому человеку без специальной подготовки читать тексты русских летописей тысячелетней давности. О таком невозможно даже помыслить современному немцу, французу, англичанину или итальянцу, чьи языки пережили такие сложные метаморфозы, что для большинства населения навсегда утеряна счастливая возможность понимать язык своих предков.

Современным европейцам не под силу без специального образования прочитать текст манускрипта XIV века. Российский школьник, исправно делающий уроки и не пьющий пиво на переменках, способен без словарей читать текст Задонщины в оригинале. И дело даже не в том, что на Западе долгое время в церковных и научных кругах царствовала чуждая большинству населения латынь. Дело в другом. Этнические и лингвистические процессы протекали у европейских этносов не эволюционно, но, зачастую, революционно. Немец XI века — это совсем другой человек, чем немец века XIX. Он до сих пор не обрел единого для всего племени литературного языка в привычном для нас понимании. Немец северных территорий — это человек, насильно оторванный Реформацией от древних духовных корней своего племени. Очень сильно изменились и англичане, и французы. И только русский человек в своем обличье, в своем духовном мире остается таким же сейчас, как и тысячу лет назад. Важную роль в этом сыграл наш язык. И наш литературный язык — это не только язык Ломоносова, Карамзина, Державина и Пушкина, но и в не меньшей мере — язык «Слова о Законе и Благодати» и «Слова о полку Игореве». Наш литературный язык имеет действительно древние корни.

Язык русского народа, эволюционно развиваясь, сохранил преемственность по отношению к древнему языку славянорусских племен. Отсюда и действительно чудесная прозрачность нашего древнего языка летописей для современного русского человека.

Юрий Мамлеев пишет про наш родной язык: «И это сокровище дано не просто так — оно вручено России и русскому народу для выполнения его высшей Миссии в мире. Это язык, который может выразить почти невыразимое, выразить провал, пропасть, язык, соединяющий несоединимое и проникающий в самые недоступные сферы метафизически Сокрытого — и поэтому индусы с основанием полагают его «санскритом будущего» (то есть священным языком). Одно звучание русской речи имеет в чем-то магическую силу, сочетание звуков и интонации русского голоса представляют уникальное явление в этом мире по своей красоте и, главное, по глубине, по глубине «подтекста», по глубине того, что стоит за этим звучанием и интонациями. В конце концов, русский голос ведет в поразительную глубину почти невыразимых переживаний и, наконец, даже в пучину молчания, которая сама — за пределом возможностей звука. Все это запечатлевается в глубинах души».

Язык наш, конечно, не законсервировался, не стоял на месте, но эволюционировал с глубокой древности. Мы можем даже с определенной долей условности выделить эволюционные фазы развития нашего языка. Фазы развития языка русского этноса можно разделить на следующие периоды: арийский, протославянский, славянский и, наконец, русский.

Но фазы эти проходили в рамках исторической жизни одного этноса и на одной и той же территории — территории этнобиологического и языкового становления единого славянорусского этноса.

Есть и еще один важный показатель, который выделяет нас из среды европейских великих народов. Наш богослужебный славянский язык является своеобразной «лингвистической иконой» православного богослужения и мало того, что остается неизменным и священным языком нашего национального Богообщения уже более тысячелетия, но и понятен современному русскому человеку почти на все сто процентов. Церковно-славянский язык, став издревле языком литературы, языком «высокого штиля», конечно, отличался от языка обыденного. Общий для всех православных славян, он изначально был языком национальным — болгарским, став благодаря заслугам Кирилла и Мефодия, а также их святых учеников из Охрида, Клемента и Наума языком наднациональным. Византийская, высочайшая для всего Средневековья культура, была представлена у нас не греческим языком, а языком, близким для всех славянских народов, — языком болгарского племени. Вследствие этого православное славянство оказалось в более благоприятных условиях, чем народы, принимавшие христианство вместе с латиноязычной культурой.

Славянский язык новой христианской веры способствовал у нас тому, что культура достигала самых недр народной души, чем не могут похвастать народы Европы, принявшие из Рима христианство по латинскому обряду. Это значит, что наш светский язык никогда не отрывался от своего священного источника, языка богослужебного, черпая в нем свою силу и образность и сохраняя нерушимую и непрерывающуюся лингвистическую преемственность по отношению к нашим далеким предкам. Этим могут похвастаться разве только наши православные славянские братья, чей светский язык, впрочем, претерпел более заметные изменения, чем плавно и эволюционно развивавшийся русский язык!

Важным аспектом становления этноса является территория, или, иными словами, место развития этноса. И в этом вопросе русский этнос отличается от всех европейских народов (исключение составляют литовцы и латыши) тем, что с незапамятных времен еще индоевропейского единства он живет все на той же своей неизменной исторической родине, ставшей колыбелью для великих народов древности и современности.

Итак, мы все время живем на исторической прародине ушедших в разные стороны Евразийского континента индоевропейцев и, в основном, оставшихся на месте славян. Мы ниоткуда не переселялись. В наших преданиях не зафиксирован никакой исход с первоначальной территории, который четко читается даже в древних сказаниях наших братьев-соседей, чехов и поляков, например. Исключением являются строки Несторовой летописи об исходе славян с Дуная. Однако здесь святой летописец должен быть дополнен нашими древними легендами, которые объясняют приход на Русь славян как обратное переселение на древнюю родину, обратную волну славян, ушедших в древности на Юг, но возвращающихся под давлением войн и обстоятельств. В этой связи у русского народа четко закрепилась в исторически обусловленном самосознании собственная геополитическая ориентация: мы — Север; не Запад и не Восток — а Север.

Это древнейшее наше ощущение как жителей северных земель нашло свое отражение еще в языческой Голубиной книге, где говорится, что Ильмень-озеро всем морям отец. И эта привязка моря-прародителя к озеру земли Новгородской не случайно. Мы — исконные жители стран полночных. Народные предания однозначно связывают прародину русского племени именно с Приильменьем. В позднем Средневековье мы находим ту же «северную ориентацию» нашей этнополитической и духовной жизни.

В 1589 году во время пребывания на Руси Константинопольского патриарха Иеремии состоялось учреждение Московского патриархата, о чем восточным православным патриархам была составлена особая грамота. Предстоятель Поместной Православной Русской Церкви получил титул Патриарх Московский и всея Руси. Несколько позднее к этому титулу было добавлено: «и всех Северных стран». Добавление далеко не случайное, так как Восток «окормлялся» патриархами Константинополя, Антиохии, Иерусалима и Александрии, а Запад — отпавшим в латинскую ересь Римским престолом пап. И государственно, и религиозно мы себя чувствовали Севером, и это определяло наш национальный характер тысячу лет. Северное «геополитическое» мышление мы находим в стихах Пушкина, Державина, Лермонтова. И вот что удивительно. Упадок и распад Великой России в начале XX века таинственным образом совпал с моментом, когда сначала интеллигенция, а затем уже и массы россиян вдруг начали мыслить себя Востоком, с оттенком неполноценности и рабского заискивания перед Западом. Сложилась принципиально новая и искаженная картина мира у русского народа — бинарная оппозиция прогрессивного Запада и отсталого Востока. Запад был отождествлен со всей Европой и противопоставлен Востоку, в котором места Европе не было и куда произвольно и вопреки тысячелетней традиции включили Россию.

И до сих пор нам навязывают ложную геополитическую ориентировку, которая разрушает обусловленный вековой генетикой психологический код русского народа, в соответствии с которым мы — часть традиционной христианской Европы, и часть именно северная, отличная по своим расовым, духовным и культурным характеристикам как от Запада, так и от Востока единого Европейского традиционного пространства, определенного христианской верой. И уж тем более мы отличны глубинно, метафизически от азиатского Востока, с которым нас старательно спаривали и спаривают старые евразийцы и их последователи.

Католическая и протестантская Европа — это части нашего мира. Китай и Индия при всей их особой духовности — миры, нам принципиально чуждые. И наши политические интересы в этих регионах не должны нас отвлекать от мысли, что главным геополитическим приоритетом исторической России всегда был и должен оставаться мир христианский. Наша традиционная геополитическая ориентация была и должна быть одна, чтобы восстановить порванную духовно-психологическую преемственность с ушедшими поколениями русских людей — ориентация на Север.

Возвращение скифского наследия есть задача не только геополитического оправдания на занимаемые Россией громадные территории Севера, и не только восстановление родовой памяти, которая есть религиозный долг каждого христианина, несущего ответственность молитвенного поминания своих предков, что мистическим образом влияет на их посмертную судьбу. Возвращение скифского наследия есть возвращение к правильному пониманию своей сверхисторической роли в плане Божьего о нас замысла как о третьем Церковном народе, открывающегося нам в Священном Писании.

Суммируя все вышесказанное, можно утверждать, что мы проследили преемственность скифов и древних протоевропейцев, первых насельников Восточной Европы, выявили их идентичность со славянами Поднепровья и определили, что предковые формы для южных скифов и северных славян определены антропологами в районе озер Ильменского и Ладожского.

Фатьяновская археологическая культура является важным связующим историческим звеном между древними скифами, племенами Центральной России эпохи бронзы и средневековыми славянами Северной Руси. По антропологическим, историческим, лингвистическим и культурным характеристикам мы определили прародину славян, скифов, сопоставили эти данные с прародиной арийских народов и определили, что и скифы, и поздние славяне автохтонные жители общеиндоевропейской прародины, прямые наследники древнего неразделенного праарийского народа, жившего на территории, которой по Божиему предопределению суждено было стать Святой Русью.

Мы выявили и исходный антропологический тип всех древних арийцев, преемственность по отношению к которому наиболее ярко выражена в ильменско-беломорском расовом типе северных русских и шире в восточноевропейском расовом стволе, который является генетическим наследником древнейшего протоевропейского исходного расового типа. Тем дороже нам святыни Святорусской земли при осознании того, что мы исконные обитатели земли предков всего арийского племени.

Да, Русь есть родина индоевропейцев. И именно с тех давних пор предопределена особая священная миссия этой земли, доставшейся старшим сыновьям праотца Иафета, данной в удел скифскому племени, ставшему по воле Господа третьим избранным народом Священной Истории, хранителем истинной Православной веры. В этом залог нашего исторического будущего.

Скифы для античных авторов были и самые древние, как египтяне, и самые молодые. Эта же дихотомия наблюдается и при попытки историософски осмыслить роль и судьбу русского народа, одновременно молодого и тоже очень древнего. Народ русский ведет напрямую свой род непрерывно и прямо от древнейших арийцев, живших на своей восточноевропейской прародине, и от праотца Иафета, его старших сыновей Гомера и Магога. И в этом смысле мы действительно один из самых древних на земле народов. Но мы, будучи древними, не являемся старыми. Мы молоды ввиду не исполненной исторической миссии, предопределенной Божиим замыслом о нашем народе.

На этом мы закончим историческую, антропологическую и лингвистическую часть нашей работы и перейдем к самому главному. Собственно говоря, для верующего христианина приведенная ниже доказательная часть того, что скифы — мы, имеет вполне самодостаточный характер и не нуждается в сугубо научных подпорках. Более того, то, что будет сейчас сказано, само по себе является главным, ключевым доказательством того, что скифы не только никуда не исчезли, но и не могли исчезнуть вовсе. И прямыми потомками древних скифов может быть только русский народ! Это так же очевидно, как то, что Рим в самом существе своем есть Вечный город, вечный не только как имперская идея, а вечный и в смысле совершенно реального, хотя сейчас и прикровенного существования. Рим есть Вечный город не только по взглядам восхищенных его величием варваров, но по Божественному предопределению.

Спаситель мира родился в момент переписи населения Римской империи и стал ее гражданином. Вечный гражданин определил и вечность земного бытия Римской государственности как удерживающей преграды силам зла. Именно по этой причине существование Третьего Рима было обусловлено избранием Божиим русского народа как последнего хранителя Истины в ограде Русской государственности. И именно с православной точки зрения мы не вправе считать, что миссия Третьего Рима до конца исчерпана, а значит, Третий Рим прикровенно существует и поныне, но не как философская идея, а как сверхреалия нашего национального бытия.

Третий Рим существует, и его энергетические волны и импульсы вызывают определенные колебания в душах русских людей, которые вопреки всем политическим реалиям чувствуют себя гражданами Великой империи, чьи границы сейчас определены и защищены духовным авторитетом Церкви, воздающей свой долг ушедшей державной «римской» мощи, бывшей до 1917 года этой Церкви надежной государственной оградой и крепостью. Для церковного сознания и скифы как народ не могли никуда исчезнуть, став особым, избранным народом Библии наряду с эллинами и иудеями.

Священная история более чем красноречиво свидетельствует о том, что после отхода Истинной веры и предательства Спасителя на крестные муки иудеев сменили греки в качестве избранного Божьего народа. А после падения Византии право первородства перешло к православному русскому народу, к Третьему Риму. Но самое важное, что предопределение этого события мы находим в Евангелии.

«А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; Не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его И облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его, Где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3, 8—11).

Святой апостол Павел последовательно упоминает именно три народа, которым суждено было в истории нести ответственное бремя избранничества. Скифы здесь появляются далеко не случайно. Они четко отделены от варваров и пишутся с заглавной буквы наряду с двумя другими народами — субъектами Священной истории. И конечно, мы вправе рассматривать упоминание скифов в этом апостольском послании как предвосхищение их будущей роли последних хранителей Истинной веры и христианской римской государственности.

Но скифы появляются на страницах Священного Писания значительно раньше апостольских посланий. Вообще в Библии скифы упоминаются несколько раз, (II Мак. IV, 47, XII, 29, III Мак. VII, 5, Кол. III, И). По библейским преданиям, скифы принадлежали к потомкам Иафета. В истории скифских племен особенно сохраняется одна замечательная черта — стремление делать набеги и вторжения на территорию других народов. Особенно яркой страницей их героической истории был знаменитый азиатский поход. В этой связи особенно живо вспоминаются слова Книги Бытия (9, 27): «Да распространит Бог Иафета; и да вселится он в шатрах Симовых».

Евангелие скифам проповедовал святой апостол Андрей, и таким образом Христианство восходит здесь к временам апостольским. Здесь известны были в древности епархии: Скифская, Херсонская и другие. Это основные вехи участия скифов в Священном историческом процессе. Иудейская традиция уверенно называет скифов потомками второго сына Иафета Магога. Древние предания других народов называют скифов потомками старшего сына Гомера Аскеназа. Гомер (законченность, совершенство) — первый сын Иафета (Быт. 10; 2 и дал.), отец Аскеназа, Рифата и Фогармы, родоначальник народа, сохранившего свою национальность до времен Иезекииля (38, 6).

Иосиф Флавий говорил, что Гомер был родоначальником тех, кого греки называли галатами, но которых в его время называли гомерянами. Кроме того, многие полагают, что Гомер был также и родоначальником киммерийцев, живших в Северном Причерноморье, чьими потомками считали себя и древние кимры в Ирландии и Уэльсе. В Книге пророка Иеремии (Иер. 51:27) именем Аскеназа называется царство, упоминаемое вместе с Мидийским, по-видимому, это область, сопредельная с Мидией, была подконтрольна скифам во время их азиатского похода. В Средние века считали Аскеназа родоначальником германцев и сравнивали его имя с областью Аскания, находившейся как во Фригии, так и в Скандинавии. Народы Аскеназкие (Иер. 51, 27) населяли страну, лежащую поначалу на восточном и юго-восточном берегах Черного моря.

К предкам скифов имели определенное отношение и другие потомки Иафета. Рифат (Быт. 10:3; 1 Пар. 1:6), племя, от которого могли получить свое имя Рипейские (Рифейские) горы в стране Гиперборее. Их считали одновременно родоначальниками пафлагонян и кельтских народов. Фирас (Тирас) — младший сын Иафета (Быт. 10:2). Возможно, что именно от этого сына Иафета происходили древние агафирсы, родственные скифам. Считают, что от Тираса происходили фракийцы, геты и даки, жившие по берегам Дуная, носившего в древности имя Тирас. Другие видят в нем, кроме всего прочего, и родоначальника тирсенов, разбойнического морского народа, жившего между Малой Азией и Грецией, которых Геродот причисляет к пеласгам. Тирсенов часто отождествляют с италийскими тирренами.

Фогарма (Тогарма) ( Быт. 10:3), также один из сыновей Гомера, родоначальник племени иафетян, живших на далеком севере (Иез. 38:6), откуда они привозили на рынки древнего Тира лошадей и лошаков (Иез. 27:14). Потомками Фогармы себя считают армяне. Армению в Священном Писании разумеют под названиями отдельных областей: Арарат, Минни, Аскеназ и Фогарма. Для более общего обозначения Армении употребляли названия Арарат и Фогарма. Армения в древности была богата пастбищами, и страна эта славилась разведением лошадей. Торговлю лошадьми Армения вела с Персией и Финикией. Имя же праотца Фогармы употреблялось для обозначения в основном Великой Армении.

Самый яркий выход на историческую сцену скифов, зафиксированный в Священном Писании, связан с VII веком до Р.Х. Около 630 года до Р.Х. начался знаменитый 28-летний азиатский скифский поход, который привел их не только в неведомые и богатые страны, но и на страницы Библии, воистину обессмертив не только их имя, но и само племя, ставшее отныне третьим священным народом по промыслу Господа после иудеев и греков (эллинов). Разгромив Мидийское царство, устрашив могущественную Ассирию, скифы вторглись в Египет. Египетский царь Псамметих вышел к ним с богатейшими дарами и упросил пощадить египтян. Скифы повернули на север и вторглись в Иудею, где едва не взяли священный град Иерусалим. Но молодой иудейский царь Осия умолил их пощадить город, отдав им несметные сокровища.

Живший в это время в святом граде Иерусалиме пророк Иеремия предсказал нечестивым иудеям гнев Божий и нашествие скифов в следующем грозном пророчестве: «Объявите в Иудее и разгласите в Иерусалиме, и говорите и трубите трубою по земле; взывайте громко и говорите: «соберитесь, и пойдем в укрепленные города».

«Выставьте знамя к Сиону, бегите, не останавливайтесь; ибо Я приведу от севера бедствие и великую гибель...» (Иер. 4:5, 6). И еще:

«Смой злое с сердца твоего, Иерусалим, чтобы спастись тебе; доколе будут гнездиться в тебе злочестивые мысли?

Ибо уже несется голос от Дана и гибельная весть от горы Ефремовой:

«Объявите народам, известите Иерусалим, что идут из дальней страны осаждающие и криками своими оглашающие города Иудеи» (Иер. 4, 14—16).

«От шума всадников и стрелков разбегутся все города; они уйдут в густые леса и влезут на скалы; все города будут оставлены, и не будет в них ни одного жителя» (Иер. 4:29).

«Вот, Я приведу на вас, дом Израилев, народ издалека, говорит Господь, народ сильный, народ древний, народ, которого языка ты не знаешь, и не будешь понимать, что он говорит.

Колчан его — как открытый гроб; все они — люди храбрые.

И съедят они жатву твою и хлеб твой; съедят сыновей твоих и дочерей твоих, съедят овец твоих и волов твоих, съедят виноград твой и смоквы твои разрушат мечем укрепленные города твои, на которые ты надеешься...» (Иер. 5:15—17).

Возвращаясь назад, к нашей исторической части повествования, необходимо обратить внимание на то, что древние иудеи были хорошо знакомы с персами и мидийцами. Языки этих иранских племен были древним иудеям хорошо известны. Пророк говорит о языке скифов как совершенно неизвестном и непонятном, что трудно понять, если не иметь в виду, что скифы не говорили ни на каком североиранском наречии. Библия называет скифов народом древним. И это признание особой древности скифов тем более удивительно в устах пророка, обращающегося к древнему же народу Израиля. Пророк говорит соотечественникам: «Так говорит Господь: вот идет народ от страны северной, и народ великий поднимается от краев земли.

Держат в руках лук и копье; они жестоки и немилосердны, голос их шумит, как море, и несутся на конях, выстроены, как один человек, чтобы сразиться с тобою, дочь Сиона.

Мы услышали весть о них, и руки у нас опустились, скорбь объяла нас, муки, как женщину в родах.

Не выходите в поле и не ходите по дороге, ибо — меч неприятелей, ужас со всех сторон» (Иер. 6:22—25).

«От Дана слышен храп коней его, от громкого ржанья жеребцов его дрожит вся земля; и придут и истребят землю и все, что на ней, город и живущих в нем» (Иер. 8:16). Так говорил пророк Иеремия о нашествии скифов на Святую Землю. После этого великого похода в Святой Земле получил известность город Скифополь.

Скифополь (Суд. I, 27, Иуд. III, 10), или Бет-Сан, Скифский град — город в колене Иссахаровом, принадлежавший колену Манассиину, лежавший в 120 стадиях от Тивериады и в 600 стадиях от Иерусалима. Он был сильной крепостью как по своему положению, так и по искусственным укреплениям. Во времена Спасителя Скифополь был главным городом Декаполя, или союза десяти городов, населенных большею частью язычниками. Некогда это был цветущий город, который в Талмуде называется «Вратами Рая». Вспомним, что в легенде «О белом клобуке» название «Скифополь» присвоено древнему Новгороду. И не так уж далеки были от истины талмудические мудрецы, сами того не подозревая, когда считали, что «врата Рая» действительно находятся в Скифии, в Скифии потаенной, скрытой на дне святых озер и лишь изредка видимой смертным во всполохах северного сияния.

Говоря о последствиях долгого азиатского похода, нужно иметь в виду, что из этого долгого пребывания в очаге азиатских культур скифы вернулись, испытав на себе определенное влияние культурных наций региона. И с этих пор число иранизмов, заимствованных у персов и мидийцев, в языке скифов действительно могло быть довольно большим, особенно в титулатуре царей, которые древние авторы передают как личные имена. И все же даже среди «иранских» имен царей одно имя мы должны разобрать. Речь идет о царе Арианте, который около 650 г. до Р.Х. провел знаменитую «перепись» скифов с помощью наконечников стрел. В его имени два корня. Причем второй в дальнейшем войдет в этноним восточного славянства: Арианта — анты! И все-таки самые главные сведения о скифах и их таинственной роли в Священной истории связаны не с азиатским походом, где они сыграли роль бича Божьего для наказания нечестивых иудеев, отступающих от Истины и побивающих камнями своих пророков.

Существует таинственное библейское повествование, а именно: у пророка Иезекииля есть такая фраза: «Се аз навожу на тя Гога и Магога, князя Рос».

Магог — имя неизвестного происхождения. Упоминается в Первой книге Моисеевой — Бытие (10:2) между сыновьями Иафета. В книге пророка Иезекииля (Иез. 38, 39), как мы уже упоминали, описывается Гог в земле потомков Магога, правящего над другими племенами — потомками Иафета: Рошем, Мешехом и Фувалом (Иез. 38:2), который с огромным войском идет походом против Святой Земли, но здесь терпит полное поражение от Господа. У Иезекииля Гог есть, несомненно, название народа в земле Магог. Из указанного свидетельства явствует, что слово «Магог» означает страну, так же как Рош, Мешех и Фувал, стоящие рядом с ним. Гог во главе магогского народа должен вторгнуться с севера.

По свидетельству Плиния, именем Гога и Магога назывались цари ассирийские и соседних с Ассирией стран. С древних времен традиция видит в Магоге обобщенное обозначение скифов. В Откровении святого Иоанна Богослова говорится (Откр. 20:7 и др.), что Гог и Магог обозначают державы языческого мира, которые, несмотря на прилагаемые ими усилия против Царствия Божия, потерпят сокрушительное поражение. Воинство Гога будет истреблено и погребено вместе с Гогом на месте, названном в память этого события «длиною полчищ Гогова». В Откровении слова «Гог» и «Магог» представляются равносильными словам тех же цитат: народы, находящиеся на четырех углах земли, в которых подразумеваются их князья и правители — Гог и Магог.