От царской Скифии к Святой Руси

И наконец, возвращаясь опять к русскому населению обширных северных территорий, еще раз обратимся к верхневолжскому типу русского населения, менее распространенному у великоруссов, чем валдайский. Очертание ареала верхневолжского типа ясно указывает на южные пределы как на зону его формирования. Этот ареал представляет собой на карте треугольник, основание которого вытянуто от Чудского озера до Вятского края, а вершина находится на среднем течении Северной Двины. Есть все основания полагать, что очаг образования этого типа находился к югу или юго-западу от описанной выше зоны. Это подтверждается старыми данными антропологов Е. М. Чепурковского и Д. А. Золотарева. На эту же мысль наталкивают новые материалы, собранные в Белоруссии и западной России. Антрополог М. В. Витов совершенно справедливо связывает исходный ареал этого типа с древней территорией кривичей. При сопоставлении древних антропологических параметров русского населения с современными бросаются в глаза некоторые несовпадения, о которых с недоумением писали антропологи еще XIX столетия. Дело в том, что современное славянское население России, а равно и Белоруссии с Украиной, более круглоголово, чем их средневековые предки. Однако исследованиями В. В. Бунака и Г. Ф. Дебеца в 30-х годах было установлено, что изменения в форме черепа не были связаны с изменением этнического состава указанных территорий, а объясняются общим эпохальным явлением так называемой брахикефализации. Причины и сущность этого явления до конца так и не выяснены. Брахикефализация идет параллельно с потемнением европейцев начиная с XVI века.

Сходные тенденции антропологи выявили и в Швейцарии, и в Чехии. Чешские ученые заметили, что городское население становится более круглоголовым по сравнению со своими предками, жившими в сельской местности. Но кроме того, в городе у светлых родителей, недавно переехавших из сельской местности, потомство начинает темнеть. Видимо, социальный фактор урбанизации влияет на эпохальные антропологические изменения. Но самое удивительное, что сейчас, в том числе и в России, в чисто славянских семьях начался обратный процесс осветления и слегка наметилась тенденция долихокефализации головы, то есть ее удлинение.

Оставим на время наши антропологические штудии и попытаемся посмотреть, есть ли на Севере свидетельства иного характера, которые могут подтвердить теорию об арктической прародине арьев и славянорусов.

Обратимся к топонимике. До недавних пор среди ученых мужей хорошим тоном считалось любое непонятно звучащее географическое название на Русском Севере переводить с помощью живых или гипотетически восстанавливаемых финно-угорских языков. Филологи советского розлива доходили прямо-таки до цирковой виртуозности в вольных перестановках слогов и звуков. Для В. Н. Татищева еще простительно было видеть в названии реки Кемь финское слово. Наш славный историк тогда еще не мог допустить нахождение древней арийской прародины на Русском Севере. Но уже в XIX веке профессора А. И. Мавеев и А. И. Соболевский убедительно доказали славяноарийское происхождение этого имени: кемь — кама — кума — река, поток, вода. В названии «Кольский полуостров» мы без труда вычленяем древний славянский корень «коло», связанный с почитанием солнечного диска. Здесь и знаменитые солнечные, учитывая частое чередование в начале этого священного корня букв «с» и «к», — Соловецкие острова. Терский берег Кольского полуострова получил свое имя от древнерусского слова «тер» — дерево. Древние документы донесли до нас фамилии древних поморских родов, в которых чувствуется еще досредневековая праславянская архаика: Куроличи, Титроличи, Вымольцы, Рувкуличи и Волдолеи.

Принципиально важно, что древнеарийскими корнями буквально усыпана топонимика Русского Севера и Великой Русской равнины. Река Кюмень в Финляндии, до которой доходили владения наших легендарных князей Буривоя и Гостомысла, может легко быть переведена с использованием современного греческого языка. На Санторинском архипелаге в Эгейском море есть несколько островов с общей именной основой — Каймени, что значит «горящий», «пылающий» или «сожженный». А знаменитое озеро Неро у Ростова Великого совсем не требует от ученых специального знания угро-финских языков и буйной фантазии в их повсеместном применении. Дело в том, что по-гречески «неро» — это просто вода. Возможно, что именно вокруг озера Неро жили те самые гипербореи, которые поддерживали тесную связь с Грецией.

Диодор Сицилийский в I в. до Р.Х. указывал, что гипербореи «имеют свой собственный язык, но к эллинам очень близки, и особенно к афинянам и делосцам, с древнейших времен поддерживая это расположение». Современный ученый из Вологды С. В. Жарникова в районах Архангельской и Вологодской областей до 90% гидронимов относит к древнему арийскому праязыку. Кроме того, она определила массовое сходство этих древнейших гидронимов с поздними гидронимами в Индии и Иране. Перечислю еще ряд топонимов с явными арийскими корнями с Севера России и из центральноевропейской ее части: Воньга, Кузема, Гридинка, Калга, Мягрека, Сиг, речки Подмосковья Пекша и Колокша. Да-да, и наше близкое Подмосковье входило в ареал древней арийской прародины. Возможно даже это и был наидревнейший ареал арьев до того момента, когда они смогли достигнуть арктических пределов после отступления ледника.

Лет тридцать назад под Сергиевым. Посадом была обнаружена неолитическая стоянка людей культуры ямочно-гребенчатой керамики. Стоянка располагается на берегу Дубны в районе села Закубежья. Самая интересная находка была сделана в полевом сезоне 1999 года московскими археологами. Были найдены остатки неплохо сохранившегося древнего моста. Ценность находки была в том, что этот мост стал самым древним из найденных во всей Европе. Его возраст более шести тысяч лет. Но самое поразительное даже не в том, что он на тысячу лет старше швейцарской находки из раскопок древнего свайного поселения, а то, что швейцарский мост был сделан тысячу лет спустя по совершенно той же технологии. Сомневаться не приходится: перед нами еще одно материальное свидетельство исхода древних индоевропейцев из Восточной Европы и их расселение в Центральной Европе, где и стали складываться новые языковые группы некогда единого племени: кельтов, италиков, германцев, греков и пеласгов.

Может показаться, что за нашими выводами об арийской прародине в самом центре России скрывается обычный «квасной» патриотизм, не стесняющийся и родину слонов относить к Полярному кругу и гордящийся вечнозелеными помидорами нашего снежного Отечества. Доказывая, что это не так, что в этом важнейшем вопросе для нас важнее всего истина, дадим слово зарубежному, западноевропейскому ученому. Известный франко-германский исследователь Теодор Пеше свыше ста лет назад провел анализ общих корней индоевропейских языков, чтобы из материала индоевропейского праязыка узнать, в каких условиях природы обитали далекие предки единого арийского племени. В России такую же работу провел недавно Н. Д. Андреев. Этим же вопросом в той или иной мере занимаются и наши современные ученые Р. А. Доманский и Г. Емельяненко. Так вот, Пеше установил, а наши соотечественники спустя сто лет подтвердили его выводы о том, что в индоевропейских языках есть общие названия только для северных животных и растений, таких, как медведь, волк, береза, дуб, и таких явлений, как снег, лед, зима. В языках арийцев не оказалось общих названий для тигра, верблюда, пальмы, что исключает из их прародины Средиземноморье. Нет там и общего названия для бука, о котором мы будем писать в связи с границами славянской прародины. Отсутствие единого названия для бука исключает из прародины Западную Европу. Из возможных кандидатур приходится исключить крайний север Европы выше Санкт-Петербурга и Вологды и крайний восток за Нижним Новгородом, где исчезает наиболее характерное для страны арийцев дерево дуб. Исключаются также степные пространства южнее Киева и Воронежа, где исчезает лес, хотя в далекие времена леса и спускались значительно южнее вдоль великих рек. Северная граница может быть четко установлена и ледником, не пускавшим первых потомков сына Ноя Иафета расселиться севернее. Поэтому земли легендарной Гипербореи будут заняты позднее. Пеше же пришел к однозначному выводу о том, что прародиной арийцев могла быть только центральная часть России и Белоруссия.

Лингвистический анализ, продолжает далее исследователь, показывает, что арийцы уже знали медь, золото, серебро. Эти металлы могли быть им известны по месторождениям Олонецкого края, у самой северной кромки прародины. Древние индоевропейцы возделывали гречиху, а может быть, и пшеницу. Домашними животными у них были корова, коза, лошадь, свинья и собака. У них был мужской счет родства и характерные для бронзового века патриархальные нравы. Арийцы были длинноголовыми, высокими, голубоглазыми и русыми людьми.

Выводы Т. Пеше на основе антропологических материалов подтвердил основоположник русской антропологии А. П. Богданов в 1882 году. Именно Богданов показал удивительную гомогенность русского народа в сравнении с другими народами Европы. Сравнивая скелеты их захоронений последовательных исторических эпох, отечественный антрополог заметил, что только в Центральной России прослеживается плавный эволюционный переход от самых ранних ее обитателей до современных, тогда как в Западной Европе и Южной России краниологические и скелетные ряды дают разрывы постепенности, отражающие вторжение пришлых племен и смену этнического состава населения.

Р. А. Доманский считает возможным связать с арийской общностью Т. Пеше и унитарным пранародом А. П. Богданова фатьяновскую археологическую культуру боевых топоров бронзового века. А с неразделенными еще предками славян, балтов, германцев, оставшихся в Центральной России после исхода оттуда предков индоиранцев, латинян, греков, Доманский связывает дьяковскую археологическую культуру раннего железного века. С этими выводами мы не можем полностью согласиться в свете того материала, который был нами уже задействован. Арийскую общность мы должны связывать с древнейшими палеолитическими культурами Восточной Европы. И у нас нет никаких оснований сближать с балто-славянами всех древних германцев в ущерб индоарийским племенам. Разделение балто-славянского мира с германским произошло значительно раньше, чем с индоарийскими племенами, которые последними отделились от единой еще общности славян и балтов. По этой причине и фатьяновцев, и дьковцев можно считать только балто-славянами. Причем балтийский элемент этих археологических культур можно указывать только в районе нынешнего проживания балтийских народов — латышей и литовцев, но никак не восточнее.

За тысячу лет до записи первых скандинавских преданий о прародине великий ученый античности Клавдий Птолемей говорил в своей «Географии», что за Сарматским разливом лежит огромный остров, который называют Скандия, или Эритий. Это и есть легендарная страна наших предков гипербореев, горнило народов, кузница народов мира. Там с Рифейских гор исходят великие реки и вдоль них славнейшие в мире луга с бесчисленными стадами скота. Там плодородные поля среди великих лесов, и нигде земля не дает таких больших урожаев. Отсюда распространилось умение обрабатывать землю и ковать металл. Центр Рифейских гор Птолемей определял примерно на 55 градусе широты, а долготу же примерно как у гор Тавриды.

Любопытно, что еще в IX веке арабские авторы сообщают, что только на Руси умеют ковать ценные гнущиеся клинки, получившие известность впоследствии как дамасские клинки. А теперь обратим внимание на географические координаты, приведенные у Птолемея. Очевидно, что птолемеевский Эритий совпадает с Центральной Россией. Этот текст проясняют арабские географы раннего средневековья, которым среди северных стран был известен огромный и загадочный для потомков «остров Русов». Профессор Доманский считает, что «остров Русов» — это междуречье Волги, Оки, Дона и Днепра. Сарматским же заливом Доманский считает не Балтийское море, а пресноводное море весенних разливов Приднепровской низменности. Это видно из того, что Сарматский залив находится, по Птолемею, от Черного моря в 10 днях пути, то есть примерно в 250 км.

То, что Скандий древних это не Скандинавия, а Центральная Россия, подтверждают и сами европейские источники, опираясь на древнюю устную традицию. В «Рифмованной хронике» герцогов нормандских, написанной около 1175 года поэтом Бенуа де Сент-Мором, важнейшем источнике западноевропейского Средневековья, есть такие строки: «Между Дунаем, Океаном и землей алан есть остров, называемый Сканей, и я полагаю, что это земля Руси. Как пчелы из ульев, вылетают они огромными могучими роями из тысяч и тысяч яростных бойцов и бросаются в бой, выхватив мечи, воспламененные гневом, как один за всех и все за одного. Этот великий народ может нападать на большие страны, и давать жестокие сражения, и одерживать славные победы».

Нам, свидетелям полной хозяйственной разрухи в Нечерноземье, сейчас удивительно читать, что нашей родной Центральной России в древности принадлежала столь выдающаяся роль. В 1934 году Институт археологии опубликовал известную работу П. Н. Третьякова «Происхождение земледелия», не оцененную до сих пор. Автор писал, что родину земледелия видят обычно в долинах Месопотамии, Нила и Инда. Это не так. До изобретения плужного земледелия, а это довольно позднее событие в истории, человеческие коллективы были слишком слабы, чтобы бороться с могучей сорной растительностью Юга. Только в лесах Севера у древнего человека была могучая помощь в виде огня, способного прожигать почву до глубины любых корней и вместе с тем удобрять ее. Однако Третьяков призывал не смешивать полуоседлое очень древнее подсечное земледелие с новым оседлым пахотным, впервые действительно возникшим на Юге.

При подсечном же земледелии на пережженных лесных почвах первые три года получают небывалый для любой другой системы урожай с прибавкой в 150 раз против посеянного зерна. Только такая земля и могла стать прародиной многих народов мира. Она не могла быть в Западной Европе, где из-за слишком обильных дождей у древнего земледельца вымокал весь урожай. Она не могла быть и в Сибири, где урожай побивался поздними весенними и ранними осенними заморозками. Остается только Восточная Европа — не только наиболее подходящее место по климатическим условиям для прародины земледелия, но и обладающая крупными массивами смешанных лесов, дающими высококачественное топливо и золу.

Ранние сельскохозяйственные культуры всех южных стран — и Египта, и Месопотамии, и Индии, и Китая — это ячмень, полба, просо, репа, культуры среднеевропейские по происхождению. Американский исследователь Колин Ренфрю доказывал, что широко распространенное мнение, будто индоевропейский праязык был принесен в Европу из Азии через Прикаспийский край и Причерноморье, неверно. В действительности распространение арийского языка связано с мирным распространением подсечного земледелия. В его материнском очаге в зоне Севера благодаря этому способу хозяйствования плотность населения возросла примерно в 50 раз, и избыточное население начало распространяться во всех направлениях со скоростью 15—20 километров за одно поколение. Всего за несколько сотен лет при такой скорости арийцы могли заселить все пространство современной Центральной России.

При распространении примитивного земледелия из лесов Севера в лесостепь возникло пастушечье хозяйство. Арийцы стали появляться в Средиземноморье как пастушечьи племена. Думается, что продолжавшийся рост населения в геометрической прогрессии вскоре вызвал лавинообразное расселение индоевропейцев от Атлантики до Китая.

Теперь поясним первую в мире выработку железа, относящуюся тоже к Центральной России. В древности не умели получать металл из тех руд, с которыми работает современная металлургия. Эту технологию дал только XIX век. До этого железо выплавляли из озерно-болотных руд, самых легкоплавких и самых высококачественных из всех, которые известны на земле. Три четверти запасов озерноболотных руд Евразии сосредоточено в Центральной России, и там же сосредоточены крупнейшие запасы сырья для древесного угля, с которым только и умела работать древняя и средневековая металлургия.

Заметим, что любая родительская общность мыслима лишь на достаточно крупной и однородной по природным данным территории, где условия были благоприятны для жизни крупных человеческих коллективов. Именно такой территорией был богатый металлом мировой очаг земледелия — центр России. Как мы уже говорили, на эту же территорию указывают и тексты древнейшей священной книги персов Авесты, где арийская прародина описывается как страна, расположенная у истоков великой реки Ра — Волги, где три месяца лето, остальное время зима, откуда предки персов вынесли священное искусство возделывать землю. Именно в Восточной Европе и располагалась страна арьев.

А теперь вернемся к языку славянских народов. Филологи совершенно независимо от антропологов доказали, что именно славянские языки наряду с литовским и русский язык в наибольшей мере отличаются от всех иных индоевропейских языков непрерывным, без разрывов и резких изменений, эволюционным развитием. Это возможно только для носителей языка, которые не покидают изначальной прародины, продолжая оставаться в одной климатической и ландшафтной зоне, и не вступают в тесный контакт с инорасовыми племенами и народностями.

Академик Н. Д. Андреев, исследуя общие черты языков многих народов, произвел реконструкцию праязыка, на котором говорили наши далекие предки. Он назвал его «бореальным праязыком». В корне слов бореального праязыка полностью отсутствует лексика, указывающая на «пустыню», «море», что-либо заданное жизнью в условиях пустынь и полупустынь либо жизнью в условиях морского побережья. Учтем, что южная граница вюрмско-валдайского оледенения проходила через Центральную Европу, среднюю полосу России, ту часть Западно-Сибирской низменности, которая тянется от Урала до предгорий Алтая. Непосредственно к югу от этой границы существовали хвойные леса, болота, реки, горы. Не было ни морей, ни пустынь, ни полупустынь. Климат Евразии эпохи вюрмско-валдайского оледенения был весьма суровым. Это напрямую отразилось в бореальном праязыке. Оппозиция времен года воспринималась его носителями как бинарная (тепло — холодно). Корневых слов, обозначавших специально лето или осень, в бореальном праязыке не было. Они появились лишь к концу оледенения, когда носители праязыка распались на три языковые ветви — раннеиндоевропейскую, раннеуральскую и раннеалтайскую. При этом каждая из трех ветвей выработала свои произвольные формы для лета.

Суммируя данные ландшафтной лексики, Н. Д. Андреев считает, что ареал обитания древних носителей бореального праязыка был преимущественно лесисто-болотистым, с обилием рек и озер. При этом он не был только равнинным — в нем имелись также и предгорные субареалы. В географическом плане ареал распространения этого праязыкового единства Н. Д. Андреев представляет простирающимся от Рейна до Алтая.

После того как ледник стал таять, часть бореальных племен, которая впоследствии обособилась как носитель алтайской ветви бореального праязыка, кочевала уже в районе между Уралом и Алтаем. Алтайская языковая макросемья объединяет тюркскую, монгольскую и тунгусо-маньчжурскую языковые семьи. Другая часть носителей бореального праязыка обосновалась в Приуралье, дав начало уральской ветви. Уральская раса занимает промежуточное положение между монголоидной и европеоидной расами и, возможно, сложилась в контактной зоне первых двух больших рас как результат метисации.

Уральские языки разделяются на финно-угорскую и самодийскую группы языков. Что же касается бореальных племен, языком которых стал раннеиндоевропейский праязык, то они обосновались от Дона вплоть до Рейна, на этапе еще сохраняющегося языкового единства, несмотря на столь широкую миграцию из очага первоначального расселения. При своем расселении ранние индоевропейцы охватили Карпаты с севера и юга. Раннеиндоевропейский язык, по убеждению Н. Д. Андреева, сохранил основные базисные элементы бореального праязыка в наибольшей степени. Если в диахроническом плане этот праязык именуется раннеиндоевропейским, то в ареально-лингвистическом плане его называют Карпатской ветвью бореального праязыка.

Раннеиндоевропейский язык не содержит ни одной лексемы, обозначающей сельскохозяйственные орудия или культурные растения. Эпоха формирования раннеиндоевропейских корневых слов еще не знала земледелия и, очевидно, старше неолита.

В дальнейшем единый язык распался на несколько групп: славянскую, германскую, балтийскую, кельтскую, греческую, италийскую, иллиро-фракийскую, армянскую, иранскую и индоарийскую, не считая древних исчезнувших языков тохаров, хеттов, пеласгов и метанийских арьев.

Анализ показывает, что русский язык подвергся наименьшим искажениям в системе базисных элементов по сравнению с раннеиндоевропейским. Это служит доказательством того, что русский народ в его триединстве является прямым потомком автохтонного населения современной территории России со времен палеолита. К такому же выводу приходит и исследователь русского корнеслова, доктор философских наук Георгий Емельяненко: «Славянский язык заключает в себе все первоначальные звуки, какие только есть во всех европейских языках, тогда как иностранные азбуки с безуспешным усилием выражают письменами своими сей всеобщий корневой язык. Отсюда происходит, что даже начиная от греков и римлян, в бытописаниях всех царств, повествовавших что-либо о славянах, вместо славянских имен по большей части встречаются одни только странные, непонятные и поистине варварские названия. (Не здесь ли следует искать ответ на вопрос, почему имена скифских царей в греческой и римской передаче не всегда звучат по-славянски. — Авт.) Наша азбука дает ключ к разбору их от времен самых древнейших.

Неоспоримым памятником великих познаний величают язык славянский. В словах его видна связь мыслей, переходивших из одного понятия в другое, смежное с ним. Ни один язык не представляет в производстве слов такой непрерывной цепи соображений, какую находим в нем».

Многочисленные миграции по Евразии других групп носителей раннеиндоевропейского языка привели к значительным искажениям в их системе базисных элементов языка. Эти миграции начались с IV тысячелетия до Р.Х. и положили начало образованию современных европейских народов. Таким образом, наш язык свидетельствует, что мы сохраняем не только антропологическую, но и лингвистическую прямую преемственность с древнейшим индоевропейским населением Восточной Европы.

Такая языковая идентичность не могла бы сохраниться, если бы русский народ на протяжении своей долгой истории вступал бы в тесные контакты и смешивался с народами других языковых семей и иного расового типа. Надеюсь, дорогой читатель, что уровень нашего с вами разговора не предусматривает даже попытки рассмотреть вопрос о так называемом «татарско-русском смешении в эпоху монгольского ига». Современная антропология давно отвергла подобные русофобские глупости. Современная лингвистика тоже не находит никакого научного основания этой недоброжелательной и унизительной выдумке. И если вы, уважаемый читатель, видите вокруг себя многих людей, говорящих по-русски, но принадлежащих к азиатским антропологическим типам Евразии, будьте уверены, что перед вами продукт советской селекции, тот самый бедный «совок», родившийся в смесительном котле ударных комсомольских строек. И татаро-монгольское иго тут ни при чем. Итак, мы с вами живем на прародине единого индоевропейского племени.

Возвращаясь к филологии, необходимо отметить, что еще в древнюю эпоху единый индоевропейский язык распался на две диалектические группы. К восточной группе относились языки восточной части Европы: славянский, балтийский, фракийский, армянский, иранский, индоарийский, языки древних фригийцев, хеттов и метанийских арьев. К западной группе относились языки: германский, кельтский, италийский, греческий, языки древних пеласгов и среднеазиатских тохаров.

Диалектическое разделение праязыка несомненно связано с тем, что первыми от общего массива индоевропейцев оторвались вышеперечисленные западные арийцы, которые через Среднюю Европу стали заселять всю Западную Европу, встречая там автохтонное «иберийское» население, чьими прямыми потомками сейчас в Европе являются баски. Диалектное распадение индоевропейского праязыка на западную и восточную группы дает нам первое определенное указание на исконное географическое положение славян. Славянский язык вышел из восточной группы индоевропейского праязыка. Дольше всего языковые контакты у славян сохранялись с индоиранскими и балтийскими языками. Заметим, что именно с индоарийским, но не с иранским. Если бы скифы были потомками ушедших на юг иранцев, то мы бы сейчас говорили о решающем влиянии иранского языка на становление славянских языков. Но этого как раз-то и не было. Определив прародину индоевропейцев, выяснив, кто был ближайшими соседями славян на этой прародине, можно точнее установить и непосредственно то место, которое являлось ядром славянского расселения. Вслед за Передольскими и А. А. Шахматов приходит к убеждению, что исконной территорией восточных индоевропейских племен, в том числе и славян, был северо-запад России, бассейн Балтийского моря, что, конечно, справедливо для периода распада всей индоевропейской общности, зародившейся в приполярных областях Восточной Европы, в легендарной Гиперборее.

В исконных своих местожительствах остаются, таким образом, восточные славяне и отчасти балтийцы, переместившиеся к Балтике из более южных районов, где они соприкасались с фракийцами. Сравнительное изучение индоевропейских языков доказывает нам особую близость между славянскими и балтийскими языками. Близость эта не может быть лишь результатом долгого совместного жительства или только общего индоевропейского происхождения. В балтийских и славянских языках замечается ряд общих отклонений от исконных отношений, и эти общие отклонения свидетельствуют об общей их жизни в такую эпоху, когда они отделились от остальных индоевропейских языков, или, если быть более точными в определениях, когда другие языки стали складываться на базе племен индоевропейцев, ушедших с прародины, где остались балто-славяне.

Несомненно, в прошлом существовал единый балто-славянский язык. Разделение славян и балтийцев могло произойти тогда, когда между ними прекратился тесный контакт. Балтийцы каким-то образом остались на периферии славянского мира. Возможно, это связано с их долгим замкнутым обитанием в труднодоступной болотистой местности нынешнего Белорусского Полесья, до того как они начали свое продвижение к Балтике. Совокупность фактов совершенно не дает оснований считать территории современных Московской, Смоленской, Калужской и Тверской областей заселенными в древности гипотетическими «восточными балтами», как делают некоторые современные ученые.

Укажем и еще на один забавный факт. Дело в том, что серьезные немецкие исторические, филологические и антропологические школы, как раньше, так и теперь, в упор не замечают никаких балтийцев, считая, как и наш великий Ломоносов, литовцев, пруссов и латышей славянами. Дадим слово А. А. Шахматову: «Существование... единства свидетельствует весьма определенно о том, что славяне и балтийцы жили некогда на одной территории. Соглашаясь с утверждением многих лингвистов и археологов о том, что балтийцы в Прибалтийском крае были автохтонами, признаем, что этот край был прародиной предков славян, когда они составляли одно целое с балтийцами. Указание на общую славянам и балтийцам прародину на восток Европы извлекается из следующего обстоятельства. Ни в славянских, ни в балтийских языках нет своего исконного названия для обозначения дерева бук; бук же, как известно, не растет восточнее черты, идущей приблизительно от Кенигсберга через Польшу на Подолию (точнее, граница проходит западнее Прегеля через Ложминскую, Седлецкую и Люблинскую губернии, направляясь к устьям Дуная); следовательно, славяне и балтийцы жили восточнее этой черты. Правда, в славянских языках есть общее многим из них слово бук, но звуковая сторона этого слова не оставляет сомнения в том, что оно заимствовано из германского... перейдя сюда (в Повисленье) и встретив здесь буковые леса, славяне назвали бук словом, принадлежащим автохтонам Повисленья, — германцам».

Итак, еще в далекой древности балты и славяне разделились. А. А. Шахматов продолжает: «Распадение выразилось прежде всего в расселении, в территориальном разъединении обеих обособившихся ветвей — славянской и балтийской. И перед нами возникает вопрос, в каком друг к другу географическом положении оказались эти ветви: сидели ли славяне на юг от балтийцев, или на север, восток, запад от них? В историческое время мы, несомненно, увидим славян на западе от балтийцев; ср. положение западнославянских племен (поляков и поморян) в Повисленье, на запад от литовцев и прусов. Но занятие славянами Повислинья произошло сравнительно поздно, как это следует из того, что Повисленье было некогда занято германцами: восточными германскими племенами скиров, готов и др. Следовательно, утверждать, что и в исконной своей прародине славяне сидели западнее балтийцев, мы не можем. Однако самый факт их появления в более позднее время на западе от балтийцев как будто намекает на то, что и в своей прародине они сидели западнее их. Возможно, впрочем, и иное предположение: славяне сидели южнее балтийцев, они занимали северное Поднепровье, современную Белоруссию и даже Полесье, между тем как балтийцы сидели по Неману и Западной Двине. Предположение это является господствующим. Едва ли, однако, это господствующее воззрение выдерживает все возражения».

Дело в том, что в Центральной Европе славяне оказались позднее германцев. А. А. Шахматов считал, что в силу того, что славяне вообще оказались на исторической сцене периода Римской империи как бы за спиной германцев, следовательно, они обитали долгое время значительно севернее последних, до того момента, пока славянская колонизация не затронула Повисленье.

Далее Шахматов приводит еще одно важное соображение касательно первобытного расселения славян: «Число слов, заимствованных из языков иранских, представляется в общеславянском праязыке незначительным, причем весьма примечательно, что те же слова имеются в финских языках (западных и восточных), почему возможно предположение, что посредниками между иранцами... и славянами были финны, сидевшие, таким образом, между славянами и иранцами».

Отметим, что исторически такой момент расселения племен существовал на рубеже II и I тысячелетий до Р.Х. В тот момент иранские племена из ареала андроновской культуры стали продвигаться на юг, а финно-угорские племена начали свой, далеко не мирный, как представлялось раньше, марш из Зауралья в Восточную Европу. Именно в тот исторический период мы и застаем картину, когда между древними праславянскими племенами Европы и иранцами, уходящими на юг, вклинились финские племена.

Далее Шахматов приводит еще одно важное доказательство того, что прародина славян находилась изначально не только севернее германцев, но и балтийских племен. Алексей Александрович писал: «...Весьма замечательно, что в славянской прародине росли дерево тис и вьющееся растение плющ. Это видно из того, что тис является общеславянским словом и также общеславянским оказывается слово блющь, плющ, равно и бьршлянъ, бьрштанъ в том же значении; между тем и тис, и плющ растут на западе от той самой черты, которая идет через остров Эзель в Курляндию, разделяя ее на западную и восточную части, далее через Ковенскую и Виленскую губернии на Гродно, Каменец-Подольск и Кишинев. Замечу, что в Лифляндии, в западной ее части, также имеются и тис, и плющ. Следовательно, мы не можем отнести прародину славян в Полесье и северное Поднепровье, но с полной вероятностью относим ее к Балтийскому морю, восточное побережье которого южнее Финского залива знает в дикорастущем состоянии и плющ, и тис».

Исходя из этих неопровержимых данных, мы можем обрисовать следующую картину первоначального расселения северных индоевропейцев в древнейшем периоде распада индоевропейского единства. Прагерманцы расселились на территории от Вислы до Эльбы с дальнейшим проникновением в Скандинавию и на Рейн в его самой северной части. Восточнее их от Вислы до Днепра, в основном в Белорусском Полесье, сидели протобалты. Севернее последних, от Вислы на восток, до верхнего Поволжья и на север до Ладоги и, вероятно, дальше, обосновались древнейшие протославяне, они же и протоскифы, расселившиеся в дальнейшем на запад в Привисленье и на юг в Причерноморье.

Однако такая картина смутит современного читателя прежде всего тем, что мы уж больно привыкли видеть исконными жителями Балтики современных литовцев и латышей, и с трудом верится, что когда-то эти земли безраздельно принадлежали славянам. Еще раз дадим слово А. А. Шахматову, чье авторитетное мнение в этом вопросе до сих пор является самым обоснованным с научной точки зрения. Алексей Александрович писал: «...Общеславянским словом и притом известным также из германского, кельтского и латинского языков является слово море... Между тем в балтийских языках соответствующий корень означает озеро и только в частности — Рижский залив, для обозначения же моря имеется другое слово (jurios). Это, мне кажется, указывает на то, что было время, когда славяне оставались у моря, между тем как литовцы были оттиснуты от него...» Далее Шахматов справедливо опровергал мнение о прародине славян в пределах современной Австрии и Венгрии и на Балканах. Если бы это было так, то невозможно понять, почему древние римляне, селившиеся в этих местах, не заметили тут никаких славян. Отметим, что в Европе славяне следовали за германцами, зачастую вытесняя их с северных территорий, как произошло в междуречье Эльбы и Одера.

И еще одно важное замечание А. А. Шахматова. Дело в том, что даже после заселения славянами Повисленья сохранялось славянское языковое единство. Это означает, что славянская территория представляла собой единый массив. И только прорыв балтов к Балтийскому морю разорвал славянский мир и стал причиной обособления западной ветви славянства. Одновременно с выходом к Балтике балтийские племена вошли в тесный контакт с западными финнами, оказав на них значительное влияние. Более того, в антропологическом плане и литовцы, и латышы, и эсты являются представителями единого балтийского расового ствола. Впрочем, эсты сохраняют небольшую примесь монгольской крови, которую они принесли со своей Урало-Алтайской прародины. Далее оказывается, что славяно-финские языковые контакты, хотя, как это и ни удивительно и незначительные, относятся к периоду славянского единства и не могли происходить нигде, кроме как в Восточной Европе и северо-восточной части Прибалтики, когда сюда пришли финны. Кроме того, в языках всех угро-финнов зафиксировано сильное влияние не только иранских языков, но и индоарийских, что опять же очерчивает контактную зону подобных влияний в районе Южного Урала и Алтая.

Итак, филологи четко определили круг народов, с которыми славянские племена имели наиболее тесный контакт. Во-первых, германцы, затем балты, на очень древнем этапе балтославянского единства, индоарийцы, и наконец, финны. Уже этот круг народов четко определяет границы славянской прародины. Что до иранских элементов, то, как мы уже неоднократно говорили, они весьма малочисленны; скорее всего, они попали к славянам через посредство финнов и едва ли могут доказывать непосредственное соседство славян с иранцами. Вопрос о мнимом иранстве скифов должен быть снят окончательно как ненаучный.

И еще один интереснейший факт необходимо здесь упомянуть для определения изначального положения славян по отношению к их ближайшим соседям — германцам и балтам. Речь идет о древних особенностях славянского костюма. Тема эта вообще как-то выпала из круга проблем, связанных с определением прародины древних славян. И вот мне в руки попадает замечательная работа Р. С. Минасяна, которая имеет простое и красноречивое название — «Онучи». Итак, слово автору: «Исторические славяне носили рубаху, неширокие штаны (порты), не достигающие щиколоток, на которые наматывали онучи или портянки, и обувь. На основании повествования Ибн Фадлана, описавшего одежду знатного руса, допускают, что славяне уже в IX—XIII веках на нижнюю часть ног надевали и гетры-ноговицы... В римское время варварское население Юго-Восточной и Западной Европы онучи не носило. Обувь фракийцев и даков состояла из толстых чулок и кожаных башмаков без голенищ. На римской скульптуре «Пленный дак» и на рельефах Трояновой колонны (начало II века нашей эры) даки изображены в длинных штанах, заправленных в низкие башмаки, привязанные шнурками у щиколоток. Древние галлы носили длинные штаны с пришитыми к ним ноговицами (braca). Переход в римское время от длинных штанов к коротким, носимых с гамашами, дальнейшая эволюция одежды, взаимная зависимость значений башмаки— чулки — носки во французском языке четко прослеживается. Во французском языке нет собственных терминов для обозначения куска материи, которым оборачивают ноги, поэтому здесь употребляют термин (shaussettes russes) — русские носки.

Французы, как и галлы, онучи и портянки не носили, называли их носками и, что примечательно, указали их точный этнический адрес... По останкам тканей, найденных в Латвии в могилах IX—X веков, установлено, что летто-литовское население обматывало штаны до колен матерчатыми лентами. В этнографических костюмах Финляндии онучи отсутствуют. Северные народы, охотничьи племена Сибири надевали обувь на голые ноги. До недавнего времени славяне обматывали голые ноги и штаны (порты) до колен онучами или портянками. Портянки носят до сих пор. Этот вид одежды практичен, отлично приспособлен к холодному климату, в чем должны были убедиться все иноземцы, приходившие воевать в носках в Восточную Европу».

В древнерусских текстах слово «онуча» зафиксировано с XI века. Но слово это намного древнее, оно существует во всех славянских языках с одинаковым значением, а значит, возникло в древние времена славянского единства на территории, где без онуч невозможно было жить в зимний период времени. Одежда древних славян очень сильно отличалась от одежды германцев. Известен интересный исторический факт, изложенный в хронике Фредегара. Там говорится о том, как король франков Дагоберт отправил посла Сихария к славянскому князю Само (612—632 гг.). «Само не захотел видеть Сихария и не позволил, чтобы тот к нему явился, тогда Сихарий, одевшись как славянин, предстал вместе со своими людьми перед взором Само...»

Далее Р. С. Минасян в своей работе приходит к очень важному для нашего исследования выводу: «Итак, данные позволяют констатировать, что онучи и портянки являются древними элементами славянского костюма, история которого уходит в глубь первого тысячелетия нашей эры, во всяком случае, к тем временам, когда славяне еще не разделились на восточную, южную и западную группировки. До появления славян в Центральной и Юго-Восточной Европе никто там онучи и портянки не носил, поэтому можно утверждать, что эти простые, удобные, своеобразные детали одежды попали сюда только вместе с пришедшим сюда славянским населением. Поскольку помимо славян в недавнем прошлом Восточной Европы онучи носили также восточные финны... мы можем ставить вопрос о существовании у этих народов общей традиции защищать ноги от холода и механических повреждений онучами, а не носками. В том же, что носителем этой традиции были и славяне, что родиной этой традиции могла быть только лесная зона Восточной Европы, по-моему, сомневаться не приходится».

Мы тоже не будем в этом сомневаться. Однако некоторые положения автора нуждаются в уточнении. Во-первых, у западных финнов онучей не было и нет. Это значит, что восточные финны заимствовали этот элемент одежды у славян Восточной Европы и в очень отдаленные времена. Учтем, что вообще элементы национального костюма не изменялись у народов тысячелетиями. Ну и самое интересное, что древним балтам онучи тоже не были известны. Это может означать только одно: балтийские племена на своей прародине жили значительно южнее славян, и расселить их в древности на просторах Средней России нам не представляется никакой возможности, исходя из вышеперечисленных причин, включая и факт отсутствия портянок в костюме.

Еще один «научный» миф о расселении древних балтов в лесной зоне Восточной Европы до Волги и Оки можно считать списанным в музей научных заблуждений.

Мы, казалось бы, далеко ушли от скифской темы, определяя прародину индоевропейцев и славянского племени. Однако без этого очень трудно понять историю племен, населявших с незапамятных времен Русскую землю от моря Белого до моря Черного. Мы проследили, как арийские племена уходили со своей прародины на запад и восток, и определили, что археологические, лингвистические и антропологические изыскания показывают, что и скифы, и славяне остались жить на древней общеарийской прародине и сохранили в течение всей своей исторической жизни исходный антропологический тип всех древних арийцев. Антропология четко определила, что в районе Ильменя и Ладоги зародился тот расовый тип, который преемственно прослеживается только у скифов и славян.

Для того чтобы окончательно поставить знак равенства между этими двумя народами, нужно объяснить, куда исчезли многочисленные скифы и сарматы в III веке нашей эры и почему через 200—300 лет на тех же местах вдруг оказываются столь же многочисленные славяне. Исторические свидетельства не оставили воспоминаний о расселении славян в Северном Причерноморье, на Кавказе, на Дону и даже на Средней Волге в V—VIII веках нашей эры. И, тем не менее, мы всюду находим славян, и точно на тех землях, которые заселяли неведомо куда пропавшие (только для советской науки, разумеется) скифо-сарматы.

Византийский историк Прокопий из Кесарии пишет об антах, сидящих немного севернее Азовского моря, рядом с гуннским племенем утургуров, живших на месте древних киммерийцев. При этом автор говорит о многочисленности антов. А. Д. вальцов считал, что антский союз родственных племен возник в эпоху совместного противостояния готам в IV веке. В его состав кроме славян-спалов входили карпы, костобоки, сабоки, арсиеты, роксоланы, боруски и другие сармато-аланские племена. Другим именем этого же союза племен, по мнению все того же Уальцова, было росомоны, своим корнем «рос» указывающие на значение в составе антов племен, в имени которых звучал корень «рос», «рас». К потомкам древних алазонов вальцов причислял арсиетов и роксоланов. Д. Иловайский же считал, что роксоланами, или россоланами, назывались те аланы, которые жили на берегах Рокса (Аракса), но эта версия неверна. Роксоланы добирались и до Аракса, но имя свое получили раньше. Б. А. Рыбаков писал, что «...русами следует считать юго-восточную часть антских племен, сложившуюся в той части полей погребений, которая соприкасалась с сармато-аланской степью.

Взаимосвязи венедов, антов и сарматов начались еще во времена Тацита и продолжались в дальнейшем. Из числа славянских племен, поименованных летописью, к русам раннего времени (или к первому русскому племенному союзу) можно причислить, во-первых, полян (сполов), во-вторых, северян (саваров Птолемея) и, может быть, уличей (ургов)».

Антские поселения доходили до Черного моря. Но их связь с побережьем Азовского моря скоро была прервана волнами тюркского нашествия. Резкое различие замечается в географической номенклатуре предстепья, с одной стороны, южнорусской степи, с другой. В предстепье названия рек сохранили русское звучание, на юге все названия становятся тюркскими — последствие нашествий гуннов, булгар, печенегов, торков и половцев. Впрочем, на берегах Азовского моря, при устье Дона в XII веке византийцы знают город Росия, находившийся тогда под властью греков. Наша летопись совсем не указывает на наличие в Причерноморье восточных славян, а между тем имеются и прямые, и косвенные доказательства в пользу того, что на Дону селились именно славяне.

Арабский писатель Масуди определенно говорит, что берега Танаиса (Дона) «обитаемы многочисленным народом славянским и другими народами, углубленными в северных краях». Ал-Баладури, писавший в 60-х годах IX века, сообщает о том, что Марван, дядя халифа Гишама, «сделал набег на землю славян, живших в земле хазар, взял из них в плен 20 тысяч оседлых людей и поселил их в Хахите», современной Кахетии. Арабские авторы вообще называли Дон «Славянской рекой». И. И. Срезневский указывал в бассейне Дона и у самого Азовского моря реки с чисто русскими названиями. А ведь это исконные территории царских скифов!

Итак, в этом регионе есть: река Молочная, впадающая в Азовское море; таковы притоки Северного Донца: Уды с Лопанью, Сальница, Красная, Ольховата, Лугань, Калитва, Хопер с Вороной, Медведица, Иловля, также Россошь; это, в особенности, ввиду того, что много подобных названий уже известно по старым памятникам, что указывает на исконность русских поселений в соответствующих пределах.

Следует сказать и о том, что современная историческая наука как-то стыдливо умалчивает, когда русские смогли поселиться в Восточном Крыму и на Тамани, так что по крайней мере с 1А века там стояли русские города Корчев и Тьмутаракань, а население этого загадочного русского княжества было весьма многочисленным в X—XI веках, не нуждаясь в притоке населения с Руси. Византийцы же вообще не сомневались в автохтонности (исконности) местного русского населения, которое они, отнюдь не по прихотливому требованию литературного снобизма, называли тавроскифами.

Под 1117 годом Ипатьевская летопись сообщает о том, что «пришли Беловежци в Русь»; можно не сомневаться, что это были жители хазарской крепости Белая Вежа, выстроенной на Дону для защиты каганата с севера. В Русь пришла, конечно, не хазарская часть населения, а славянская. Беловежцы выстроили себе город Белую Вежу в Черниговском княжестве. Это переселение было одним из эпизодов оттока славянского населения из Причерноморья под давлением орд половцев и печенегов.

Заселение Рязанщины тоже шло двояким путем. С западной части Окского бассейна продвигались западнославянские вятичи. С юга приходили славяне Подонья. С тех самых пор в великоросском племени резко отличаются два элемента: «окающие» северновеликорусы и «акающие» южновеликорусы. И если окающее население Приокской области пришло сюда с запада и было из вятического племенного союза, то акающее население пришло с южного Дона. Таким образом, московский акающий говор — это наше скифское наследство, о котором мы и не догадывались. Ранее ошибочно полагали, что акающие говоры — наследие вятичей. Русские оставались на Дону еще и в XIII веке, после татарского разгрома. Посланник Рубруквис видел на Дону русское село, которому Батый и Сартак предоставили право перевоза через Дон.

Возвращаясь к антам, необходимо сказать, что именно они заселяли южную окраину Руси, в свете чего становится понятно, почему киевские поляне по расовым признакам абсолютно идентичны скифам Крыма. Анты-скифы, поднимаясь вверх, с юга на север, по Южному Бугу, называют его левый приток Десной, то есть правым. Такое же название получает и левый приток Днепра. Совершенно определенно, что анты в III—IV веках, во время готского нашествия сидели на своих исконных землях от Днестра до Дона и являлись не кем иным, как все теми же скифами античных авторов.

Из преданий мы знаем, что с антами-россомонами (роксоланами) вел борьбу и погиб от них легендарный готский вождь IV века Германрих, воевал с антским царем Божем и король готов Винитарий. Никакого временного зазора между скифским временем и антским в Причерноморье по сути не было. Новый племенной союз скифов обрел название «анты» в эпоху тяжелейшей борьбы с готами и гуннами. Но как далеко на восток заходили антские поселения. И хотя по древним источникам собственно анты жили только до Дона, можно утверждать, что и за Доном на исконных скифских землях находились славяне.

Одним из самых удивительных и незамеченных современной историей фактов является указание арабских писателей на род славян в горах Кавказа. И речь шла не о вынужденных переселенцах с Дона в Кахетию. Польский историк Меховский в своем сочинении «Трактат о двух Сарматиях» (1517 г.) писал о славянах на Кавказе, которых он называл «пятигорскими черкесами». «Дальше к югу, — писал он, — есть еще какие-то остатки черкесов. Это весьма дикий и воинственный народ, по происхождению и языку — русские». Живительный и неизвестный факт. В XVII столетии Орбини причисляет к славянам пятигорцев, живущих на пяти горах и держащихся своей древней православной веры! Европейцы считали, что и черкасы-малороссы родственны этим древним черкесам. И нет ничего необычного в том, что это славное имя восприняли кабардинские племена Кавказа от исчезнувших, но славных и воинственных православных славян Кавказа, которые не могли быть не кем иным, как населением, ведущим свое происхождение от древних сарматов Кавказа.

Немецкий путешественник Иахим Гюльденштедт, будучи на Кавказе в 1771 году, зарисовал статую, которая стояла на холме на берегу реки Этоки — притока Подкумка. У местных черкесов статуя носила имя Дука Бек. На статуе были высечены буквы, имевшие много сходства с греческими и славянскими. Николай Петрович Румянцев, осмотревший статую в начале XIX века, увидел на шее изваяния маленький крест, правда, на спине. Лицо идола носило типично славянские черты. Сами кабардинцы ничего определенного про это древнее изваяние сообщить не могли, хотя очень почитали его. Памятник этот очень весомое материальное свидетельство древнего обитания славян на Кавказе.

Филипп Меланхтон в своей «Хронике», на немецком языке изданной в 1558 году, писал, что «эти три народа, хенеты (венеды), сарматы и склавы, употребляют один и тот же язык». Еще Птолемей в своей «Географии» (II век) помещал народ «сербой» (сербов) в степях между северо-восточными предгорьями Кавказа и Волгой. Польский славист К. Мошинский производит имя «серб» от индоевропейского корня «серв» — страж или пастух. В двух греческих надписях из Танаиса на Нижнем Дону, относящихся к концу II века, ясно прочитываются имена «хороатос» и «хороуатос». Польский ученый 3. Голаб считал, что если славянское слово начинается на «х», то его с большой долей уверенности можно считать заимствованным из иранских языков. Многие ученые в этнониме «хорват» выделяют первую часть и считают, что этот древний индоиранский корень обозначает черный цвет, черноту — «черн», «кар», «кар».

Как тут не вспомнить меланхленов Геродота, чье имя переводится как черноризцы. Меланхлены обитали тоже где-то в Приволжских степях. Связь с Кавказом и сарматским миром двух балканских славянских племен — сербов и хорватов очевидна и находит подтверждение в их древних народных преданиях. То, что эти два славянских племени носят этнонимы с индоиранской корневой основой, указывает опять же на сарматский мир.

И вполне возможно, что предки этих племен участвовали в скифском 28-летнем азиатском походе, где связь с иранским миром могла привести к некоторым языковым заимствованиям. Но эти заимствования были очень незначительны и вовсе не отразились в языке сербов и хорватов. Кроме всего прочего, мы с полным основанием можем усматривать в сербах и хорватах именно тех сарматов, которые, покинув Кавказ, пришли в Европу и начали долгие войны с Римом. В хорватах мы вправе видеть и потомков таинственных меланхленов. Этот этноним, связанный с черным цветом, приводит к пониманию того, почему именно у града Чернигова и племени северян, потомков сарматского племени савиров, в древнерусский период были особые связи с Предкавказьем и Тмутараканской Русью. Этот регион традиционно был центром сарматского могущества.

Немного отходя от основной темы, скажем, что здесь, в этом регионе, и его связях со славянами к ренной Руси в средние века, можно найти ответ и на еще одну историческую загадку. Речь идет о происхождении племени болгар. Традиционная историческая наука и ряд фактов говорят о том, что болгары, без сомнения, были тюрками, пришедшими в Европу вслед за гуннами, и, ассимилировав здесь остатки сарматских племен, стали родоначальниками волжских булгар. Однако не все так просто. В арабских источниках мы находим утверждение о том, что царь Булгар назывался царем славян. Славян действительно было много в Волжской Булгарии. Эти славяне были потомками так называемых «отложившихся» скифов. Но и сами болгары вызывают ряд вопросов. А. С. Хомяков, наш величайший мыслитель, славянофил, считал их славянами и выводил их имя от реки Волги — «волгари». Живя в Прикавказье, болгары носили очень странное для тюрков имя — «венентр», что прямо наталкивает на мысль об их родственности славянским венедам Балтики.

Может быть, отгадка в том, что на землях славянской Сарматии в V веке сложился политический союз местных славян и пришлых тюрков, получивший этноним «болгаре» (волгари), вполне возможно, по догадке Хомякова, в честь великой славянской реки Волги.

Возвращаясь к скифам и их непосредственному участию в этногенезе словенорусов, мы должны учитывать, что, исторически развиваясь вполне самостоятельно, северная часть русского племени стала сильно отличаться от южной (скифской) части славянского мира. Изучив диалектические особенности восточных славян, А. А. Шахматов писал: «Я не допускаю ближайшего родства между Восточной и Северной ветвями русских славян». Необходимо представлять, что русский народ эпохи державы Рюриковичей сплавлялся в единое целое из четырех частей славянского мира. На севере сидели исконные обитатели прародины словене и кривичи, чье имя, по остроумной догадке современного исследователя Г. Я. Мокеева, означает «кровные родственники». Дело в том, что и сейчас в белорусском наречии слово «крив» есть не что иное, как слово «кровь» в общерусском литературном языке. Мы можем в рабочем порядке присвоить им имя северных словенорусов.

Южнее их располагалась венедская группа славян, пришедших с Запада, от ляхов. Это вятичи и радимичи, а также и многочисленные дружинники-варяги со славянского Балтийского поморья. Эту группу так и можно называть — венедской. Юго-запад Руси занимали волыняне, бужане, белые хорваты, древляне, дреговичи, поляне, уличи и тиверцы, все те, которых греки называли Великая Скифь. К этой группе мы можем причислить и славян Крыма. Все эти племена в той или иной мере вышли из антского племенного союза, и мы можем присвоить им имя анто-скифы. А вот восточную часть славянского мира занимали племена, которых Шахматов называл восточнорусами и к которым из летописных племен можно присовокупить северян (саваров, или савиров), они имеют непосредственное отношение к древним сарматам Европы. Эту группу мы назовем сарматской.

Для простоты картины весь древний восточнославянский мир можно свести к четырем составным частям: русы, венеды, скифы и сарматы. Оговоримся еще раз, что эти обозначения мы выбрали как условные, для удобства рассмотрения сложных вопросов русского этногенеза в свете скифской проблемы. И будем помнить, что несмотря на то, что русами в этой схеме мы назвали только северных славян, славянские племена русов жили и в Крыму, и на Дону, и в Приднепровье, и в Прибалтике, и на Дунае. И происходят эти русы от одного древнего корня, который связывает воедино нашу летописную историю и легендарную. Корень этот — народ роксолан, несомненно скифо-сарматское племя для древних авторов и несомненный предок всех говорящих по-славянски русов для всех серьезных и ответственных русских историков.

История роксолан — это последнее звено в нашей цепочке доказательств несомненного родства скифов и сарматов с триединым русским племенем. Римский географ Страбон писал: «За Днепром живут дальнейшие из известных скифов — роксолане, далее стужа жить не попускает». И в другом месте Страбон дополняет: «Роксолане живут далее всех к северу, на полях между Днепром и Доном; далее живет ли кто, не знаем».

Заслуживает внимания то обстоятельство, что в первой половине II века имя роксоланов римские авторы относят к Поднепровью, а во второй половине того же века — к Подунавью. Сообщение Страбона важно для нас вот почему. Во-первых, далее роксолан на север земля необитаема вследствие холодов. А это значит, что в древности единый народ сарматов-аланов, наследников киммерийцев и скифов, занимал почти все пространство Восточно-Европейской равнины, вплоть до таежных пределов Приполярья. После IV столетия по Р.Х. о роксоланах ничего больше у древних авторов нам неизвестно, но уже в VIII веке точно на тех же землях, где прежде жили роксолане, появляются славяне — русь. Куда могли исчезнуть могущественнейшие из сарматов и откуда могли в таком большом количестве оказаться неведомо откуда пришедшие славяне, современная наука объяснить не может или не хочет.

Здравый смысл говорит о том, что вслед за великим М. В. Ломоносовым мы должны признать очевидный факт: «Понеже народ росийский с народом роксоланским есть одного имени, одного места и одного языка, то неоспоримо есть, что российский народ имеет свое происхождение и имя от роксолан древних. Ибо никоею мерою статься не может, чтобы великий и сильный народ роксоланский вдруг вовсе разрушился, а после бы на том же месте, того же имени и того же языка сильный же народ вдруг появился, а не был бы с первым одного происхождения».

И действительно, русы еще в IX веке сохраняли древний кочевой быт своих роксоланских предков, о чем свидетельствует патриарх Фотий из далекого IX века. Фотий в своем Послании говорит о Руси: «...народ, где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием...» И ведь было чем гордиться. Кроме знаменитых клинков, которые тогда умели делать только на Руси из называемой ныне «дамасской» стали, роксоланы-русь первыми в мире создали тяжеловооруженную конницу, сокрушающую все на своем пути.

Л. Падалка в своей работе, посвященной вопросам происхождения имени «Русь», писал: «Тождественное по содержанию с этим именем понятие видим в предикативной приставке к имени одного из огромнейших этнических конгломератов, занимавших в начале нашей эры обширное пространство восточноевропейской равнины от предгорий Кавказа до реки Днестра, а именно этнического конгломерата, известного в исторической традиции под именем роксаланов (роксоланов). В именном обозначении названной этнической массы лингвисты видят две составные части: 1) имя народности алан, покрывшее собою целый ряд племен скифо-сарматской группы в придонских и приднепровских степях и 2) предикативную приставку «Рокс-Урс-Рус», языковая основа которой, выражающая понятие белизны, и доныне сохранилась в языке осетинов, древнего этнического осколка, задержавшегося в ущельях предгорий Кавказа. Сложное имя Рокс-Аланы — значит Белые Аланы».

К огорчению современных осетин, мы должны сказать, что имя аланов распространялось на них как на подвластное племя. Так же, как славянские черкасы передали свое имя кабардинцам и те стали черкесами, так же и славянские аланы передали свое имя многим подвластным племенам. Что же касается осетин, то нашим древним летописям они известны под своим настоящем именем — ясов. Ясы, или яссы, возможно, происходят от ираноязычных языгов, которых древние авторы причисляли к сарматским народам, говорившим в основном по-славянски, как на то и указывают древние историки, в чьих руках, без сомнения, находились утраченные ныне источники.

Здесь нужно еще остановиться на понятии «белизна» или «светлость». Слово «русый» в русском языке означает светлый цвет волос. Понятие «белизна», равно как и противоположное ей понятие «чернота» получили широкое распространение в пределах расселения восточных индоевропейцев: славян, иранцев, индоарьев. Так, понятие «белизна» звучит в именном обозначении земли: «Белоруссия», где предикатив повторяет по смыслу корневую часть имени. Белая — значит свободная, или великая. Дело в том, что в древности Белой Русью была Русь московская, а не нынешняя Белоруссия. То же понятие мы видим в имени белых угров, которые отнюдь не были белыми в антропологическом смысле слова. То же понятие мы можем подозревать в многочисленных топонимах Русской равнины и — шире — славянского мира: здесь и Белгородка близ Киева, и Белая Церковь Киевской губернии, многочисленные Белгороды, Белое море, Белое озеро и так далее. Л. Падалка также писал: «В дальнейшей эволюции предикативного термина «Рокс — Урс — Рус — Рос» — понятие о белизне в смысле независимости, свободы — естественным ходом исторического процесса расширилось до обозначения силы, господства в отвлеченном смысле, а в конкретном виде — до обозначения правящего сословия, знати. Глубинные аохаичные понятия звучат в народном представлении о Русском Белом Царе».

Итак, роксоланы — это не белые аланы в прямом смысле этого слова. «Рокс» — это выражение качественной характеристики, выражающей господствующее положение этой группы алан над всеми остальными племенами полиэтнического конгломерата, принявшего общее имя алан. Луккиан, римский писатель II века, сообщает, что аланы имели одинаковый со скифами язык, одинаково одевались, только иначе стригли волосы. Имя алан знают и китайские летописи. По этому источнику аланы — кочевой народ ап1за1, живущий по обеим сторонам Каспийского моря, причем в западном направлении земли их распространялись до границ Римской империи. Теперь мы видим, что по сути анты и аланы — это один народ. Китайские летописи также сообщают, что в период династии Хань (от 163 г. до Р.Х. и до 196 г. по Р.Х.) аланы-антсаи зависели от кочевников Согдианы, но потом освободились от этой зависимости.

Этот факт еще раз убеждает нас в том, что изначальные аланы, пришедшие с севера, были теми, кто в дальнейшем носил отличительное имя роксолан, являлись древнеславянским племенем. Подобно этому позднее и имя «Русь» выражает понятие о качестве, о господствующем положении уже не отдельного племени, как, несомненно, было в самом начале, а отдельных элементов нескольких родственных и союзных племен в новом ведущем социальном слое нарождающегося государства. Так же и в древности имя скифов благодаря воинственным царским скифам с честью наследовалось сарматами и аланами и распространялось византийскими историками и географами на венедов, антов и склавинов. Балтийское море носило имя Скифского океана, а река Одер считалась границей между Германией и Скифией.

Чуть позднее собирательным именем для всех славян стало имя сарматов, прославившихся в войнах с Римом. И это неудивительно. В дальнейшем вторжение склавинов в пределы империи Ромеев в VI—VII веках нашей эры столь прославило их в глазах древних авторов, что собирательное имя для всех племен, говорящих по-славянски, сарматы, было вытеснено именем славян, или склавов для той же языковой группы индоевропейских народов, что, впрочем, свидетельствует еще и о том, что впервые эти племена названы так, как они сами себя называли.

В IX веке на просторах Русской равнины усилием дружинной Руси возникает могучее государство. Следы организационного, государственного гения русов рассеяны по всей Русской равнине и указывают на поразительный факт. При смене имен сохраняется один и тот же этнический элемент на одной и той же территории. Иными словами, территория, которая входила в политические объединения, скрепленная ведущей ролью скифов, а затем сарматов, с конца VIII века становится ареной организационного пассионарного энтузиазма русов. Черное море с той далекой поры становится «Русским морем». Русское имя связало себя с Черным морем, очевидно, после продолжительного обладания Русью этим морем, что мы не можем отнести к временам Киевской Руси уже потому, что рубежи Русской земли со времен Олега Вещего проходили вдалеке от этого моря. По этой причине многие ученые местонахождение древнейшей Руси полагали в непосредственной близости к Черному морю, на землях царских скифов.

На существование Древней Руси в пределах Крыма указывает знаменитое Паннонское житие святых Кирилла и Мефодия, видевших в Херсонесе Таврическом Евангелие и Псалтырь, написанные «русскими письменами». И не случайно Азовское море попадает под полный контроль Тмутараканской Руси, наследницы власти царских скифов Крыма и сарматов Кубани. Далеко не случайно Тмутаракань имеет особые отношение с землей Чернигова, заселенной славянским племенем северян — саваров-сарматов древних авторов. В Черниговском княжестве на реке Ипути, левом притоке реки Сож, впадающей в Днепр, существовал город Сурож. Название Сурожа — однокоренное и тождественное, по выражаемому им понятию, с названием Сурожского (Азовского) моря.

Следы русов находим в Итиле, столице Хазарского каганата, где, по свидетельству арабских писателей, русы имели прочное пребывание, обитая в особой части города и имея свой самостоятельный суд. И конечно же, нельзя не вспомнить, что многими отечественными историками река Рось Киевской земли и по звучанию, и по смыслу показывала пределы расселения русского племени. Л. Падалка в согласии с нашим древним преданием о Словене и Русе писал: «Близкими хронологически к поре формирования Руси в южных пределах великой равнины являются и северные ее пределы — район истоков главных русских рек. Это, по-видимому, связанные в этническом отношении с придонскими степями Ильменские пределы восточной славянской Руси, призывавшей Русь Варяжскую, по традиции нашей начальной летописи. Одним из более ранних этапов этой Руси является, правдоподобно, Старая Русса, ныне уездный город Новгородской губернии на реке Полиста, где в центральной части города и доныне сохранились едва заметные следы прежних ограждений (между незначительным притоком-рукавом Полисти, Перерытицей и рекой Порусью, представлявшей чуть заметный водоем искусственного происхождения, как, вероятно, и большая речка Перерытица (напрашивающаяся на сближение с «Копанью» в Великом Новгороде). Видим здесь подкрепляемую именем «Старая Русса» обстановку, наводящую на мысль, что и здесь первоначально пребывала древнейшая Русь. Укрепленный центр позднейшей Руси обосновался по соседству в Нове-Городе на многоводной реке Волхов».

Об этом древнейшем центре славянства, основанном братом праотца Словена Русом, мы говорили выше. И эта древнейшая Русь севера вместе с древнейшей Русью Причерноморья определили тот стержень, вокруг которого и будет развиваться русская история и русская государственность. Именно на концах этого стержня возникнут в раннем Средневековье два мощных государственных очага — Новгород и Киев, чье обусловленное древним скифским наследством единство породит величайшее государство человеческой истории. Круг замкнулся. Пришедшие из Приладожья и Приильменья в степи Причерноморья предки скифов вернулись на свою прародину дружинами киевских и черноморских русов (роксоланов), где встречали потомков князя Руса — новгородских словен. И если древние предания говорят о том, что скифы Причерноморья во главе со Словеном и Русом пришли на Русский Север, а археология и антропология свидетельствуют о том, что именно Север породил скифов и их потомков средневековых славян, то это значит лишь одно: границы нашей прародины остаются неизменными с тех самых пор, когда сыновья праотца Иафета Гомер и Магог получили в удел земли от моря Черного до моря Белого, ставшие Русью!

Историки ищут прародину славян то в бассейне Дуная, то прямо в Средиземноморских странах, поближе к очагам античной культуры. Это желание «подмазаться» к чужим достижениям древности, как делают сейчас на Украине, в Македонии и других плебейски самостийных псевдогосударствах (а зачастую и в Отечестве родном), выдает странный комплекс неполноценности, которым заболела славянская интеллигенция в XVIII веке и до сих пор не может изжить этот рабский комплекс второсортности, чего, конечно, и представить себе не могли наши истинно православные предки, обоснованно презиравшие отпавшую от Христа Европу — букет духовных заблуждений и болезней.

Желание найти славян среди этрусков и пеласгов есть прямое предательство своей истинной истории. Не видят эти горе-историки ничего великого у нас, вот и пытаются присвоить чужое наследие, нам никогда не принадлежавшее. И не замечают, как позорят наш народ и наших предков. Уж коли наши предки действительно в древности достигли высот античной культуры, то вся наша дальнейшая история должна рассматриваться как медленная и исторически бессмысленная деградация. Но ведь с этим невозможно согласиться. Для истинного патриота и христианина нет никакого сомнения в том, что каждый народ как субъект истории призван Господом в свое время и в свое время приносит свои плоды и порой бесследно исчезает в соответствии с божественным предопределением.

И позже призванные народы ничем не меньше званных на пир истории ранее. Нет ничего обидного в том, что на арене истории мы появляемся сравнительно поздно. Хотя и не так уж поздно, как полагали ранее. Существует непредвзятое мнение, что до конца непостижимый промысел Божий о каждом народе мудро хранил нас в таинственных для античного мира степях и лесах Севера, чтобы в свое время мы вышли на арену Священной истории для воплощения в государственной форме максимально возможного на земле Идеала Христианского государства и общества, чтобы после древних иудеев и греков стать третьим избранным народом Священной истории, народом, избранным Богом для хранения до конца времен Истинной веры, народом — гражданином Третьего и Вечного Рима, чьим гражданином в своем человеческом естестве был и есть Спаситель наш Иисус Христос.

Подведем итоги нашего исторического, антропологического и лингвистического исследования скифской проблемы, сделав главные обобщения. Нами достоверно установлено:

1) Общая прародина всех индоевропейских народов находится в Восточной Европе, а точнее в Центральной полосе России. Древние книги арьев Индии и Ирана, Ригведа и Авеста, согласно называют прародиной арьев приполярные области европейской части России.

2) Лингвисты согласно говорят о том же на основе реконструкции арийского праязыка. Только в России антропологи наблюдают беспрерывную цепочку расовой преемственности населения с древнейших времен, несмотря на небольшие эпохальные эволюционные изменения. Язык славян, в особенности же русский язык, отличается от европейских плавным эволюционным развитием и прямой преемственностью по отношению к древним формам, что могло произойти только в том случае, если народ не покидал своей прародины, оставаясь жить в привычном этно-кормящем ландшафте, не вступая в длительные контакты с чужеземными народами. Русский народ есть исконный житель этой общей прародины. Исторической прародиной словенорусского племени являются земли Русского Севера, а предок Новгорода — Словенск Великий есть наша первая исторически достоверная столица. Русское население Новгородчины остается неизменным со времен первого заселения этих земель человеком. Ильменское озеро оказалось в эпицентре славянского расселения, а словене новгородские, по данным наших летописей, были «отцовским» племенем для всех славян.

3) Родину подсечного земледелия, позволившего арийским народам быстро вырасти в численности, ученые определили на Русской равнине. Здесь же была родина европейской металлургии.

4) Внешний вид древних скифов, сарматов, алан, древних славян и русов, а также и основного населения Великороссии в XIX веке — русских абсолютно идентичен. Народ наш в своем подавляющем большинстве на протяжении всей своей истории принадлежал к северному варианту европеоидной расы, к так называемому нордическому типу.

5) Антропологические особенности скифов, сарматов идентичны антропологическим особенностям средневековых славян и восходят к предковым формам населения палеолита Северной России. Древние поселенцы Новгородчины есть предки скифов по антропологическим данным. Древние скифы и северные средневековые славяне долгое время сохраняли исходный антропологический тип неразделенных индоевропейцев. Скифы древности, славяне Средневековья и современные русские относятся к восточноевропейскому расовому типу — эволюционно и преемственно развившемуся из древнего протоевропейского расового типа, единого для всех древних арийцев, на территории общей прародины.

Русские есть прямые генетические потомки древнейшего восточноевропейского населения, в наибольшей степени сохранившие древние расовые черты общеиндоевропейских предков. В особенности это касается ильменско-беломорского расового типа северных великорусов, в наибольшей чистоте отражающего антропологические особенности древних нордических арийцев. К этому же антропологическому типу относится и современное население Швеции, что красноречиво свидетельствует о том, с учетом исторической памяти шведов об их переселении с Востока, что очагом этого типа могли быть земли Русского Севера.

Живительная сохранность этого расового типа на Русском Севере позволяет надеяться на возможность восстановления расового ядра русского народа, без которого, как показывает история, этносы становятся исторической пылью. Расовая преемственность по отношению к предковым формам древнеславянских племен позволяет русскому этносу переживать любые исторические катаклизмы. И эта преемственность должна тщательно оберегаться, для того чтобы этнос сохранял свою родовую, духовную и культурную преемственность по отношению к своим предкам, для того чтобы и в будущем русский народ сохранил свое историческое лицо, полученное от Бога.

6) Русы Средневековья занимали точно те же территории, что и скифы древности.

7) Лингвистика свидетельствует о крайне незначительном количестве иранизмов в языке древних славян, что было бы невозможным при условии того, что скифы якобы говорили на североиранских диалектах и при этом жили бок о бок со славянами более тысячи лет. В древних славянских легендах и преданиях нет и намека на то, что в древности славяне соседствовали с чужеземным иранским народом на юге.