Александр Невский

Юрий Бегунов

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

ЖИЗНЬ И ДЕЯНИЯ СВЯТОГО И БЛАГОВЕРНОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ

Не в силе Бог, а в правде!

Св. Александр Невский

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

За последние десятилетия в нашей стране увидело свет немало книг, посвященных великому князю Александру Ярославичу Невскому. В том числе и в молодогвардейской серии «Жизнь замечательных людей», где еще в 70-е годы прошлого столетия была опубликована одна из лучших биографий великого князя, принадлежащая перу замечательного исследователя средневековой Руси Владимира Терентьевича Пашуто. Но и до, и после книги Пашуто историки, писатели, публицисты вновь и вновь обращались к личности Александра Невского и к проводимой им политике, пытаясь найти в ней ответы на многие вопросы, актуальные для нашей страны и по сей день. И это закономерно, ибо великий князь Александр Ярославич, вне всяких сомнений, одна из ключевых фигур нашей истории, а время его правления зримо отделяет историю древней, домонгольской Руси от истории Руси Московской. И очень многие черты политической жизни нашего государства, многие особенности политики московских великих князей, а затем и царей были заложены именно в княжение их великого предка.

Казалось бы, об Александре Невском написано всё. Историкам и биографам остается спорить лишь об отдельных нюансах в его биографии, о том или ином освещении давно установленных фактов, извлеченных из давно опубликованных и подвергнутых тщательному изучению источников — летописей, житий, княжеских договоров, западноевропейских хроник, записок иностранных дипломатов и путешественников. Но вот перед нами книга, в которой многие известные факты изложены по-новому, а иные из них и вовсе неизвестны исследователям жизни Александра Невского и Руси его времени. Автор книги, предлагаемой вниманию читателя, — известный петербургский ученый Юрий Константинович Бегунов, действительный член нескольких академий наук — Петровской, Международной Славянской и Русской, профессор политологии, доктор филологических наук России и Болгарии, почетный доктор Великотырновского университета имени святых Кирилла и Мефодия, член Русского Исторического общества и Ассоциации болгаристов СНГ. Его имя прекрасно известно специалистам по истории древнерусской литературы; сюжетами, связанными с именем Александра Невского, автор занимается вот уже более полувека, а его монография, основанная на кандидатской диссертации, — «„Слово о погибели Рускыя земли“ — памятник русской литературы XIII века» (1965), — в которой исследована рукописная традиция Жития святого Александра Невского и реконструирован первоначальный текст этого выдающегося памятника русской агиографии, до сих пор служит основой для большинства исследований как самого произведения, так и обстоятельств жизни его главного героя — святого и благоверного великого князя Александра Ярославича. В дальнейшем Ю. К. Бегунов опубликовал несколько десятков статей, посвященных Житию Александра Невского, биографии князя, его изображению в русской литературе и искусстве XIII–XIX веков[1]. При его участии были организованы и проведены конференции, посвященные Александру Невскому, — международная, проходившая в Санкт-Петербурге и приуроченная к 750-летию Невской битвы и Году Александра Невского (1990), и научно-практические, состоявшиеся в городе Колпине (1989, 1994, 1999). В отличие от прежних биографов Александра Невского, автор книги сумел привлечь многие новые источники, остающиеся до сих пор вне поля зрения историков. В первую очередь, это различные редакции Жития святого и благоверного великого князя Александра Ярославича, которые составлялись на протяжении XIII–XVIII веков (по данным автора, их число перевалило за 20); церковная Служба святому князю в редакциях XVI–XVII веков; написанное в XVI веке «Исповедание веры святого Александра Невского»; «Ростовский летописец» А. Я. Артынова (XIX век). При описании монголо-татарского нашествия на Русь и мер, принятых Александром Невским для отведения угрозы от Новгорода, автор привлек практически неизвестный даже специалистам так называемый «Свод булгарских летописей» (XVII век), сохранивший в том числе и летопись знаменитого татарского (точнее, булгарского) полководца XIII века Гази-Бараджа Бурундая, одного из самых заметных участников похода татар на Русь и последующего утверждения власти Орды над Русью.

Издатели книги, несомненно, отдают себе отчет в том, что эти памятники имеют позднее — как правило, даже очень позднее — происхождение, а потому степень их достоверности не может не вызывать серьезных сомнений. Наверное, кое-кто из специалистов, исследователей Древней Руси, с пренебрежением отнесется к подобным источникам, напрочь отвергнув их показания. Однако едва ли такой подход можно признать правильным. Во всяком случае, нам показалось, что читателю будет полезно и небезынтересно познакомиться с новой, насыщенной новыми, зачастую неожиданными фактами биографией одного из крупнейших деятелей средневековой России.

В заключение скажем особо о структуре книги. Значительную ее часть составляют документальные приложения — тексты двух редакций Жития святого Александра Невского, церковной Службы и другие материалы. Мы уже говорили о том, что автор книги, проф. Ю. К. Бегунов, известен прежде всего как исследователь агиографических сочинений, посвященных святому князю. А потому собранные им материалы представляют немалый интерес и немалую — в том числе и чисто научную — ценность. Все переводы древнерусских памятников на современный русский язык выполнены Ю. К. Бегуновым.

ВЫБОР АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО

Александр Невский — ключевая фигура русской истории: победитель шведских и немецких рыцарей, остановивший крестовый поход на Русь, строитель Русского национального государства с городом Владимиром как центром, оберегатель Русской вольницы — Новгорода Великого и Пскова, заступник Русского народа от ордынских нашествий, создатель династии московских великих князей и т. п.

Про таких говорят: герой с тысячью лиц, человек многих достоинств и добродетелей, отмеченный Богом. Неудивительно, что Русская Православная Церковь причислила его к лику святых: вначале — местно в Рождественском монастыре во Владимире, где он был похоронен как схимник Алексий (1263), с написанием в его честь благочестивого Жития (1280-е годы); затем — также местно — с открытием мощей святым митрополитом Киприаном (1381), с написанием «Чуда о Доньской победе», еще позже — соборно — с общерусской канонизацией в Москве в 1547 году, с написанием владимирскими иноками «Слова похвального благоверному великому князю Александру, иже Невский именуется, новому чюдотворцу, в нем же и о чюдесех его споведася».

В дальнейшем, на протяжении веков, святого князя Александра Невского прославляли как «Второго Константина» и «Нового Владимира»; ему посвящали храмы, изографы писали иконы. Из-под пера древних книжников явился идеальный образ князя-святого, сына благочестивых и благородных родителей, потомков Владимира Мономаха.

Вся короткая многострадальная жизнь князя Александра — всего 43 года! — пример беззаветного служения Отечеству. С его именем связана Русская идея мира, свободы и справедливости. Говорят, что героями становятся по воле Божьей. Святой Александр Невский и был таким героем, у которого нельзя отделить героическое от человеческого, ангельское подобие от человеческого служения миру, небесное от земного, вечное от временного.

Историки, с легкой руки Г. В. Вернадского, говорят о двух подвигах Невского: во-первых, о подвиге земном, воинском, так как князь и его сподвижники спасли Русскую землю от иноземного порабощения, и, во-вторых, о подвиге духовном, так как земной воитель, ведомый Святой Софией и Святой Троицей, отстоял родную землю, народ и веру православную: не согласился на унию с Римской католической церковью, стойко защищал христиан от «поганых», установивших жесточайшее иго на Руси.

В тяжелейших условиях двойного натиска — с Запада и с Востока — произошел его Выбор. Это был княжеский Выбор, к которому он готовился постепенно, всем житием своим, всем княжеским и бескорыстным служением Руси: в Новгороде (первое посажение наместником в восемь лет на Новгородском столе; он новгородский князь постоянно с 1236 года), в Переяславле-Залесском (с 1237 года), в Киеве (1249–1250), во Владимире и Суздале (1252–1263). Княжеское печалование о Земле и Роде было главным содержанием его служения. Княжеским печалованием были и пять его поездок в Орду и в Империю монголов.

Там, на чужбине, искусно лавируя между различными группировками ханов и беков, он мог пить кумыс с ханами Бату, Мункэ, Сартаком, Улагчи, Берке и другими, мог исполнять обряд прохождения между двух огней, мог кланяться изображению хана, но при всем том оставался православным, русским, преданным Роду Рюриковичей и Русской земле, заботящимся о спасении людей, не щадящим «живота своего». Потому летописец храма Святой Софии — Премудрости Божией записал в свою летопись по поводу кончины святого князя Александра следующее: «Дай, Господи милостивый, видети ему лице Твое в будущей век, иже по-трудися за Новъгород и за всю Русьскую землю!»

Беспросветна и темна жизнь народа без своего заступника и спасителя, на которого он уповал в трудный час и к кому он возносил мольбу о помощи. Святой князь Александр и был таким заступником, твердо опиравшимся на свой Выбор. А Выбор этот покоился на нравственности народного вождя, глубоко ощущавшего необходимость строжайшей ответственности перед народом.

Когда он в последний раз приезжал в Сарай-Берке осенью 1262 года, чтобы отмолить русских людей от беды, от монгольской рекрутчины, то «удержа его Берке, не пустя в Русь». И пришлось князю Александру мыкаться по зимовьям, давая время от времени богатые дары хану, багатурам и бекам. «И зимова в Татарех и разболеся», пишет летописец. Больного князя хан Берке отпустил домой. Только не доехал князь до дома: умер в Фёдоровском монастыре в Городце на Волге 14 ноября 1263 года, приняв перед смертью великий постриг — схиму — под именем Алексия.

Когда во Владимире-на-Клязьме узнали об этом, то горю людей не было предела. «Митрополит же Кирил, — пишет автор Жития Александра Невского, — глаголаше: „Чада моя, разумейте, яко уже заиде солнце земли Сужьдальской! Уже бо не обрящется таковой князь ни един в земли Сужьдальстей!“ Иереи и диаконы, черноризцы, нищий и богатии, и вси людие глаголаху: „Уже погыбаем!“» Так кончина святого князя Александра воспринималась всеми как погибель Русской земли, как крушение надежды на обретение сильной государственности на Руси и как упадок этногосударственной Идеи Руси. Это происходило потому, что в самосознании Русского народа изначально жила мечта о светло-светлой и Святой Руси и о светлом житии русичей, свободных и счастливых. Праведный вождь — заступник спасает по воле Божественного Провидения, думали они, и потому надеялись на своего святого князя Александра, сильного и славного своим Выбором.

Его почитали и как заступника, и как идеального князя, и как небесного покровителя, и как представителя «доблего корени благородных Российских самодержцев», и как основателя династии Московских великих князей и царей, и, самое главное, как основоположника альтернативной политики Московского государства XIV–XVII веков, сущность которой состояла в следующем: меч — Западу, мир — Востоку. Это была сущность ВЫБОРА АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО, и одновременно земное продолжение его Выбора. Последствия этого Выбора ощущались и в последующие века и даже доднесь.

Святой Князь Александр Невский всей своей праведной жизнью завещал своим потомкам и прежде всего младшему сыну Даниилу, свою политику, свой Выбор, который был воплощен в жизни и делах великих князей из дома Ивана Калиты. Этот Выбор привел Русь на поле Куликово (1380) и затем к стоянию на реке Угре (1480), после чего пало ненавистное татаро-монгольское иго.

В XVII веке при царях из дома Романовых, когда наступил расцвет Российского абсолютизма, святой благоверный великий князь Александр Невский стал по праву символом и эмблемой национальной государственности, воплощением Русской Национальной Идеи.

С гением Петра Первого корабль Российской государственности вошел в международные воды. Многое переменилось в стране, ставшей на путь европеизации. Однако «Идея Александра Невского» была воспринята из прошлого, укрупнена, модернизирована так, чтобы долговременно служить Российской империи в качестве государственной эмблемы и символа, надежды на спасение.

Все это было следствием Выбора Александра Невского, сделанного им самим при жизни.

Подражая своему сроднику, святому Александру Невскому, Петр Великий вел двадцатилетнюю Северную войну со шведами за обладание балтийскими берегами, бассейнами Невы и Ладоги, бывшими старыми вотчинами Новгородскими, — и победил! На отвоеванных землях в устье Невы он основал город Санкт-Питербурх и назвал его так в честь своего небесного покровителя первоверховного святого апостола Петра. На укрепление града была основана и святая обитель — Троицкий Александро-Невский монастырь у впадения Черной речки в Неву (1710). Тогда же Петр Первый решил перенести мощи святого князя из Владимира в Петербург. И это совершилось 30 августа 1724 года, в третью годовщину Ништадтского мира со Швецией. Эти мощи были поставлены в новоосвященной церкви Святого Александра Невского, находившейся наверху Благовещенского храма упомянутой обители. С тех пор святой Александр Невский стал третьим после апостолов Петра и Павла святым покровителем города. День 30 августа (12 сентября по новому стилю) был объявлен днем его церковного поминовения и пышного государственного празднования, проводившегося с тех пор ежегодно до 1916 года включительно. Сподвижник царя Петра, обер-иеромонах флота и придворный проповедник Гавриил Бужинский написал специальные Житие и Службу святому князю Александру, изданные вскоре большими тиражами. Было также запрещено писать в старой манере иконное изображение святого: только в воинской и великокняжеской одежде с атрибутами верховной власти, а не в монашеском куколе. Это означало дальнейшую секуляризацию образа идеального героя и его приближение к светской политической истории, так как именно «по нем же подражатель Вторы Невский и Мореваряжски Александр — Петр Великий, Всероссийский Император, вседостойнейшую жизнь свою победительною рукою отечественныя грады от свеев возвратил, к тому ж многия грады под державу покорил»…

Императрица Екатерина I по завету Петра учредила в 1725 году орден Святого Александра Невского, которым награждались видные военные и гражданские сановники государства за труды на благо России.

Увековечивание памяти Невского героя видно во всем в нашей Северной Пальмире: в монументальных постройках Александро-Невской лавры, и в названиях улиц и площадей, и в названиях церквей, и в «Невской першпективе», соединившей Лавру с Адмиралтейством. Последняя символизирует вечность и неразрывность славных государственных деяний Александра Невского и его продолжателя Петра Великого, прорубившего здесь окно в Европу и твердо ставшего при море. В этой метаморфозе через века чудесно претворился Выбор Александра Невского.

Но в чем же тогда, в XIII веке, состоял этот чудесный Выбор!

Окинем мысленным взором исторический путь России за две цивилизации до Александра Невского. Это были Первая, Восточно-славянская, языческая, и Вторая, христианская, цивилизация Киевской Руси. Оценим их как Европейский Выбор, так как предки восточных славян, образовавшие зарубинецкую и отчасти Черняховскую археологические культуры на Днепре, Десне, Припяти, Южном Буге, Днестре и других реках южной Руси, — европейцы. Это русичи, гордые предки русского, украинского и белорусского народов. На грани старой и новой эры они пришли на Восточно-Европейскую равнину (запад и юг современной Украины) с Карпат, с Вислы и образовали свои земледельческие родоплеменные общины (так называемые верви). Возникли первые посады с кремлем посредине города. Так начиналась Русь — страна городов, Гардарики, как прозвали ее впоследствии норманны. Так возникла Первая восточно-славянская земледельческо-торгово-ремесленная цивилизация высокоодаренных тружеников и умельцев, обладавших ведическим знанием. Начатки восточно-славянской государственности связаны с двумя формами: во-первых, с народно-вечевой республикой (в Новгороде и Пскове), во-вторых, с княжеским старейшинством, перераставшим в феодальное княжение, опиравшимся на городскую общину (князь Бож у антов, IV век; князь Кий и его потомки в Киеве, с V века), и, в-третьих, с феодальной княжеской авторитарной властью, опиравшейся на право и на дружину (с 862 года в Новгороде и с 882 года в Киеве — Рюриковичи).

Во Второй восточно-славянской цивилизации, цивилизации Киевской Руси (882—1240) — после расцвета и мощного взлета государственности и культуры при Крестителе Руси равноапостольном святом князе Владимире I Святославиче и при его сыне великом князе Ярославе Мудром — начался (особенно интенсивно после 1132 года) распад единого государства на удельные княжества.

Тогда же на Северо-Востоке Руси, в междуречье Волги и Оки, стараниями младшего сына Владимира Мономаха Юрия Долгорукого (годы жизни ок. 1095–1157) образовалось сильное Владимиро-Суздальское княжество, где наметились тенденции к экономическому и культурному процветанию. Политический центр Руси переместился в середине XII века во Владимир, Суздаль и Ростов. При сыне Юрия Долгорукого великом князе Владимирском Андрее Боголюбском (годы княжения 1157–1174) изменилась структура княжеской власти по сравнению с властью киевской. Полностью порвав связи с общиной и вечем, она стала исключительно авторитарной, предтечей московского единодержавия. Появились первые служилые дворяне из дружинников и бояре великого князя Владимирского, подчинявшиеся только своему господину, причем местное боярство трех главных княжеских городов соперничало между собой. Эта же тенденция усилилась и развилась при великом князе Владимирском Всеволоде III Юрьевиче Большое Гнездо (годы княжения 1176–1212) и при его сыновьях, среди которых был и князь Переяславский Ярослав, отец Александра Невского.

При том удельные княжества Киевской Руси продолжали свое политическое развитие в состоянии экономического и культурного расцвета и оставались в рамках старого Европейского Выбора пути, изначального для всего восточного славянства. Международные европейские связи династии князей Рюриковичей в то время были весьма интенсивными и подтверждали их Выбор. До татаро-монгольского нашествия торговля Руси с Западом процветала, при сохранении также и торговли с Востоком, пережившей подъем после уничтожения Хазарского каганата (966 год). Русь того времени значительно превосходила по своему богатству многие народы Европы. О «золоте Руси» слагались легенды (во французском эпосе, например). Тюркские кочевники азиатских и южнорусских степей и крестоносная агрессия (XI — начала XIII века) нанесли удары по левантийской торговле Руси с Востоком, что поневоле упрочило Европейский Выбор властителей Руси.

Когда князь Александр Ярославич начинал свой путь княжеского служения Руси в Новгороде и Переяславле-За-лесском, то он вел себя в Новгороде как авторитарный князь, не соблюдавший ни общинных принципов, ни установлений «Русской правды» Ярослава Мудрого (1016). Эта авторитарность упрочилась, когда он стал полновластным великим князем Владимирским и Суздальским в 1252 году. И им был принят новый Азиатский Выбор Руси после побед на Неве и на Чудском озере, после первого путешествия с дипломатической целью в Орду (1246–1247).

Этот Выбор проявился в 1252 году, когда римский папа Иннокентий IV послал князю Александру Ярославичу во Владимир из Лиона двух своих кардиналов с предложением присоединиться вместе со своим народом к Римской Апостолической церкви и вместе с братьями Тевтонского ордена сражаться с татаро-монголами.

Святой князь Александр гордо отверг это предложение. «Здумав с мудреци своими, всъписа к нему и рече: „От Адама до потопа, от потопа до разделения язык… от первого собора до седмаго — сии вся добре съведаем, а от вас учения не приемлем“», — говорится в Житии Александра Невского.

В поздних редакциях Жития сохранилось и «Исповедание веры святого князя Александра», начинающееся словами: «Вера наша се есть — Отец, Сын и Святой Дух, Троица во единстве и единство в Троице…»

Вера в заступничество Святой Троицы красной нитью проходит через всю жизнь святого Александра Невского. Помощь Святой Софии и Святой Троицы предопределила победы Александра над врагами Руси — людьми веры Римской и веры «поганьской», то есть языческой. Заступничество Святого Духа предопределило благополучие его княжения и державы Русской, православной, стоявшей на пороге новой цивилизации — Третьей, Московской. Эта цивилизация пошла по пути нового Выбора.

Этот новый Выбор Азиатского пути был, с одной стороны, вынужденным: другого не оставалось, так как Русь не могла тогда воевать с татаро-монголами. С другой стороны, этот Выбор был целиком осознанным как временный, мучительный, но обоснованный и в конечном итоге благотворный. Тогда святой князь Александр проявил себя как прозорливый практик-концептуалист. Строя Русскую государственность на Северо-Востоке Руси с центром во Владимире, а позднее — в Москве, великие князья неуклонно копили силы Руси, набирались опыта медленной, но неуклонной борьбы с азиатскими поработителями.

Так Александр Невский стал предтечей и основоположником внутренней и внешней политики московских великих князей, которая привела Русь на поле Куликово. Все это было результатом нового Выбора, соответствующего Русской Идее справедливого и счастливого царства светло-светлой и Святой Руси. На дрожжах этого Выбора вырастает единение великокняжеской, а потом и царской власти с народом. Создается идеальный прототип Народной социальной монархии, который, однако, не выдержал испытания временем и сошел на нет в XVII веке, в канун появления на авансцене политической борьбы реформатора России Петра Великого. Последний сменил Азиатский Выбор на Европейский.

Эта перемена не прошла бесследно, она чувствуется и сегодня, «после Империи».

Английский историк Джон Феннел в монографии «Кризис Средневековой Руси. 1200–1304» поставил следующие вопросы по существу жизни и деятельности Александра Невского:

«Какие выводы можно сделать из всего того, что мы знаем об Александре, его жизни и правлении? Был ли он великим героем, защитником русских границ от западной агрессии? Спас ли он Русь от тевтонских рыцарей и шведских завоевателей? Стоял ли он непоколебимо на страже интересов православия против посягательств папства? Спасла ли проводимая им политика уступок Северную Русь от полного разорения татарами? Диктовалось ли его самоуничижение, даже унижения перед татарами в Золотой Орде самоотверженным стремлением к спасению Отчизны и обеспечению ее устойчивого будущего?»

И сам себе он отвечает: «Мы, конечно, никогда не узнаем истинных ответов на эти вопросы».

«Нет, узнаем!» — отвечаем мы, соотечественники великого князя. Частично мы уже дали ответы и сможем дать их и на другие вопросы еще не написанной энциклопедической «Истории святого благоверного великого князя Александра Ярославича Невского».

Казалось бы, что исторические события в России и бурный XX век отнюдь не способствовали одухотворению «Идеи Александра Невского» и осознанию справедливости его вынужденного Выбора. Забвение исторической памяти тогда и сейчас было следствием бездуховного отношения к наследию предков, случившегося из-за великого предательства по отношению к России. Лишь незадолго до начала Великой Отечественной войны о нем вспомнили как о великом русском полководце. Все началось с патриотического фильма Эйзенштейна «Александр Невский», с вдохновенной кантаты Прокофьева, с взволнованной поэмы Симонова, с триптиха художника Корина «Русь уходящая», с романа Югова «Ратоборцы».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1942 года был учрежден боевой орден Александра Невского, которым в Великую Отечественную войну было награждено 41 685 офицеров Советской армии за личную отвагу, мужество и храбрость, умелое командование. Только в 1990 году 400 кавалеров ордена, приехавшие летом в Ленинград на празднование 750-летия Невской битвы, учредили клуб ордена Александра Невского при Совете ветеранов Ленинграда.

Не это ли залог бессмертия Невского героя?

Историческая функция «Идеи Александра Невского» сегодня — объединить все здоровые силы нации ради Возрождения России. Нам сегодня нужны Александры Невские, с мечом и в броне, то есть такие, каким при жизни был сам святой князь, бескорыстный заступник народа от бездуховности и нигилизма, возводимых порой в принцип государственной политики.

Возродится русская история — возродится и город на Неве, а вместе с ним и Москва, и Новгород, и Владимир, и Нижний Новгород, и другие наши города только вместе с Россией, вобравшей в себя великое достояние всех живших на этой земле русичей. Сегодня историческая память немыслима без святого Александра Невского, его Идеи, его Выбора!. Нет, не погибнут страна и народ, если в нас осталась хотя бы одна животворная частица его вечной памяти. Мы все пойдем за тобой, святой и благоверный великий князь наш Александр Невский, надежда духовного Возрождения России и ее прадедовой славы!

Радуйся, безопасности всея Северныя земли Российския охранителю! Радуйся, общего мира во днех своих устроителю! Радуйся, Петрова града благонадежное утверждение! Радуйся, Северныя столицы неоцененное украшение!

ПЕРЕЯСЛАВЛЬ-ЗАЛЕССКИЙ. ДЕТСТВО

Князь Александр родился в городе Переяславле-Залес-ском 30 мая 1220 года. Он стал вторым ребенком в семье князя Ярослава Всеволодовича. Первым был Федор, родившийся в 1219 году, — сподвижник детских игр Невского героя.

Родина Александра Невского — город Переяславль-За-лесский — расположен на равнине, полого спускающейся к озеру Плещеево, или Клещино, при впадении в озеро реки Трубеж. На Ярилиной плеши, где некогда стоял древний город Клещин, великий князь Юрий Долгорукий в 1152 году основал город Переяславль в подражание Переяславлю Южному (основанному в 993 году Владимиром Святым), который «переял», то есть «отнял» славу у других русских городов благодаря подвигу Яна Ушмовича, или Усмошвеца (кожемяки). Имя города, как победный клич, переходит с юга на север по мере продвижения на север русичей; название реки — «Трубеж» — тоже повторяет соответствующее южнорусское название. В 1157 году был построен четырехугольный Спасо-Преображенский собор с тяжелой главой на тонком барабане. Святой великий князь Андрей Боголюбский учредил при храме богатую библиотеку священных и четьих книг. К собору примыкал княжеский дворец, в котором родился и некоторое время жил князь Александр Ярославич. Впоследствии, в 1247 году, он со своими родителями переехал в ново-построенный княжеский терем на Александровой горе.

Древний Переяславль в каком-то смысле можно назвать типичным мысовым городищем. С севера, прямо за валом, протекала река Трубеж. С юга и запада город огибал искусственный ров, называемый Гребля. Он соединялся с естественным водным рубежом. Здесь были построены деревянные стены, окружающие «детинец» — переяславскую крепость. Переяславль был городом-крепостью на западе большого княжества — Владимиро-Суздальского. Близ города на холме стоял Никитский монастырь, где в XI веке подвизался благочестивый кузнец Никита. Он стяжал себе большое богатство, но затем раскаялся, молился и пошел спасаться на столпе, а потому прослыл святым Никитой Столпником. Неподалеку находилась древняя Ярилина плешь. Ее название связано с древним языческим почитанием солнца.

Переяславское княжество с городами Переяславлем, Тверью, Дмитровом, Зубцовом, Кснятином, Нерехтой, Кашином, Москвой было ядром будущей русской государственности. С запада оно граничило с Новгородской республикой, со Смоленским княжеством, с севера — тоже с Новгородской республикой, с юга — с Черниговским и Рязанским княжествами, с востока — с Рязанским и Владимирским княжествами. Переяславские князья владели частью бассейнов Волги и Москвы, самых важных рек в геополитическом аспекте будущего объединения русских земель вокруг одного центра, который образуется через 100 лет.

Переяславль находился на скрещении водных путей, которые вели в Ростовскую и Новгородскую земли, и потому играл заметную роль в торговле хлебом Низовских земель (так называли Северо-Восточную Русь) с Новгородской республикой. Переяславцы умели торговать с выгодой и тем самым приумножать богатство своей земли. С точки зрения природных ресурсов, Переяславское княжество было благословенным краем. Летописец пишет: «Старейшие люди, обходя окрестные страны, озера видеша, яко место то зело красно и мнозии бяху ту ловы в дебрях лесных и во озере, обильныя пажити, многочисленныя борти и бобровые боны, вельми им удобно селитися ту, и начаша жити ту собе».

Отец Александра — Ярослав II Всеволодович, в святом крещении Феодор, — был пятым из 11 детей великого князя Владимирского Всеволода III Юрьевича, прозванного Большим Гнездом по многочисленности своих детей (годы княжения 1176–1212). Ярослав родился 8 февраля 1191 года, также в Переяславле-Залесском; его мать Мария была, по одним сведениям, чешского, а по другим — осетинского происхождения. Он был вторым переяславским князем после своего отца и правил удельным княжеством с перерывами с 1212 по 1246 год, кроме тех лет, когда его замещал сын Александр. Воспитанный в духе владимиро-суздальского единодержавия, Ярослав был хорошим полководцем, доблестным защитником Руси. Дед же Александра, великий князь Всеволод, был настолько силен, что мог выставить войско из 50 тысяч воинов, а веслами ладей своих воинов мог «раскропить (то есть вычерпать. — Ю. Б.) Волгу», как говорится в знаменитом «Слове о полку Игореве».

Дед Ярослава — Юрий Владимирович, по прозванию Долгорукий (потому что руки свои тянул к Киеву), великий князь Суздальский, а в конце жизни — Киевский. Основатель Москвы (1147), он был могучим полководцем и всю жизнь воевал, мечтая о создании сильной державы Великорусской. Он и был, по сути, основателем Великороссии.

Прадед — Владимир Всеволодович Мономах (1053–1125), великий князь Киевский, Черниговский, удельный князь Переяславля Южного, гроза половцев и объединитель «всея Руси», полководец и писатель, автор знаменитого «Поучения к детям». Он создал целый кодекс междукняжеских взаимоотношений и правил государственного управления Русью, которую надо было хранить и лелеять как зеницу ока, чтобы Свеча Рода Русского не погасла, чтобы земля наша не досталась иноплеменникам в поругание, чтобы счастливо и богато жили русичи, хранители «Русской правды».

Мать Александра — Ростислава (в святом крещении — Феодосия) была дочерью знаменитого князя Мстислава Мстиславича Удатного, или Удалого (годы жизни 1170–1228). Она во всем под стать мужу: сильная, высокая, стройная, самоотверженная и добрая, тоже из Мономашичей; такие становились либо поляницами (богатыршами), либо хранительницами домашнего очага. Она была наполовину русского, наполовину половецкого (тюркского) происхождения[2]. Ее мать — княгиня Мария Котяновна — была дочерью одного из половецких ханов, Котяна, который крестился, вел дружбу с русскими князьями, пострадал от татар и увел свой народ из Половецкой степи в Венгрию. Ростислава приходилась правнучкой знаменитому хану Кончаку, антигерою «Слова о полку Игореве».

Дед князя Александра по матери заслуживает особой характеристики. Мстислав Мстиславич происходил из рода старших Мономашичей: его отец — князь Белгородский и Новгородский Мстислав Ростиславич (ум. 1180), дед — князь Киевский и Смоленский Ростислав Мстиславич (ум. 1168), прадед — князь Киевский и Новгородский святой Мстислав Владимирович (ум. 1132), прапрадед — князь Киевский, Переяславский и Черниговский Владимир Мономах.

Князь Мстислав Мстиславич был славным полководцем. Он всю жизнь воевал, понимая свои многочисленные княжения как служение людям, защиту от врагов. Он был удельным князем Трипольским (1193), Торческим (1203), Торопецким (1209), Новгородским (1210 — весна 1215, 11 февраля 1216 — осень 1218), Галицким южным (1218–1227), вновь Торческим (1228) и скончался по дороге из Торческа в Киев. Он защищал эстов от немецкой агрессии и ходил в Чудскую землю против крестоносцев, был у истоков кратковременного русско-эстонского союза 1216–1218 годов против Ордена меченосцев. Князь Мстислав часто защищал вольности Новгородской республики от поползновений со стороны других князей и, в частности, своего зятя, отца Александра, князя Ярослава Всеволодовича, также не раз занимавшего новгородский престол. Конфликты иногда переходили в жестокие войны. Так, 21 апреля 1216 года произошла битва на реке Липице между объединенным войском князя Мстислава Мстиславича с новгородцами и ростовского князя Константина Всеволодовича, с одной стороны, и войском суздальских князей Юрия и Ярослава Всеволодовичей, с другой. Суздальцы были разгромлены и потеряли около 10 тысяч человек[3].

Тем не менее лично князья Ярослав и Мстислав дружили. После смерти своей первой супруги князь Ярослав в 1214 году взял в жены дочь Мстислава — красавицу Ростиславу. Но в 1216 году, после Липицкой битвы, Мстислав отобрал дочь у зятя и лишь спустя два года, с большой неохотой, вернул ее обратно мужу. За три года супружеской жизни, проживая то в Переяславле, то в Новгороде, Ростислава родила двоих сыновей — Федора и Александра, — а затем рожала почти каждый год по сыну. Стало быть, вся ее жизнь была заполнена заботами о муже и детях. Княгиня Ростислава жила только интересами семьи, и муж для нее был всем. В трудные минуты она утешала его, стремилась подбодрить, поддержать, найти для него ласковое, доброе слово. А это очень важно в условиях бурной княжеской жизни, нелегкого государственного служения Руси.

Раннее детство князя Александра — это мир песен, сказок, старин и преданий о Русской земле, великое множество которых хранилось в памяти людей того времени. Сперва мальчика учили читать, писать и считать. Житие святого Александра Невского свидетельствует о том, что будущий князь проявил незаурядные способности и быстро научился чтению и письму. Он был первым и на охоте, и на войне, и в детских играх, и за чтением Псалтыри. С малолетства Александр был серьезен и не велеречив, не любил пустых забав, но любил военные игры. Удивительна была его обращенность вовнутрь, «к совести», к правде, к Богу. Как и его родители, Александр был благочестив и богобоязнен. С помощью священника Иоакима он открыл для себя бездонный мир веры христианской, читая Библию. И в Переяславле, и в Новгороде в его распоряжении были великолепные библиотеки княжеского дворца, церквей, монастырей, а также библиотеки князей, бояр, духовенства и купцов. Большим книжником был его покойный дядя, князь Константин Ростовец; открыта для Александра была и библиотека другого его дяди, великого князя Владимирского Юрия. Александр охотно читал Четьи-Минеи, прологи, торжественники, изборники, отечечники, шестодневы, космографии, физиологи, апокрифы, и многое открылось ему из премудрости книжной, которая есть река бездонная, «напояющая всю вселенную». Герои житий были его героями, но более всего он полюбил царя Александра Македонского, о приключениях которого рассказывал роман «Александрия», переведенный на русский язык. Обязательным чтением юного князя стали летописи, и среди них «Летописец Переяславля Суздальского», написанный в 1219 году, «Повесть временных лет», владимирские, суздальские и ростовские летописцы, хроники и летовники, из которых можно было многое почерпнуть о мировой и русской истории.

Постепенно, не спеша его обучали праву княжескому, читали с ним «Русскую Правду» и Кормчие книги. Большой книжник, епископ Ростовский Кирилл читал князю свое «Поучение к попом» и «Сказание о 12 мытарствах души», познакомил с «Житием Василия Нового» и «Григорьевым видением». С наслаждением юный Александр читал «Поучение к детям» Владимира Мономаха, «Слово о полку Игореве».

Позднее познакомится он и с Даниилом, писателем с Лаче-озера, который специально для его отца напишет «Моление Даниила Заточника».

С детства юного князя пленили сказки, которые рассказывала ему мать, княгиня Ростислава. А она вычитывала их из сборника своего деверя, великого князя Владимирского Константина Всеволодовича. В Ростове и Угодичах у того было множество старинных книг не только на славянском, но и на греческом языках. Юный Александр рано выучился читать и пристрастился к чтению. Если бы не острый княжеский ум, не тяга к воинскому делу и сражениям — быть Александру книжником! Но жизнь распорядилась иначе: решающее слово в воспитании княжича было за отцом. А для князя Ярослава Всеволодовича главное было — служение Руси своим мечом.

КНЯЖЕСКИЙ ПОСТРИГ

Когда Александру минуло пять, а Федору шесть лет, князь Ярослав повелел учинить княжеский постриг. В Переяславль из Владимира позвали епископа Симона, мужа весьма благочестивого и ученого. Он только что завершил свой главный труд «Отечечник», или Киево-Печерский патерик, который составлял по просьбе иноков Киево-Печерской обители. Бывший игумен Владимирского Рождественского монастыря, он, заняв Владимирский церковный стол, сумел примирить многих князей, утишить распри. Во времена княжения Константина Ростовского написал летописец, куда включил многие сочинения сего великого книжника, владельца огромной библиотеки.

Князю Ярославу Всеволодовичу, брату покойного Константина, своего покровителя, епископ не мог отказать в просьбе. Да и как отказать новгородскому и переяславскому воителю, не сидевшему долго на одном месте, а сражавшемуся непрерывно за землю Русскую? Пергамены подождут, а брани не ждут: загораются то там, то сям, зовут на бой. Вот и сейчас требуют к себе Ярослава неуемные новгородцы. С карелой и чудью воевать надо: не платят урочных даней Господину Великому Новгороду. Пора князю ехать на войну, но и сыновей постричь пришло время: поди задержались на женской половине, пора учить делу ратному, княжескому.

Князь с княгинею в богатых княжеских одеждах, с княжескими цепями, при венцах и знаках власти встречают гостей на теремном красном крыльце. И хотя от дворца в Спасо-Преображенский собор можно было бы пройти по верхнему переходу, по обычаю надлежало подкатить к вратам церковным на колеснице.

Виновники торжества — княжичи Федор и Александр — одеты в кафтаны зеленого атласа с золотыми узорами, в княжеские шапки, соболями отороченные. На шеях висят тяжелые золотые цепи с медальонами, в овалах которых видны княжеские львиные гербы, как положено во Владимиро-Суздальском княжестве. Порты — червонные, сапожки — легкие желтого сафьяна. Волосы — светлые, до плеч. Не княжичи — а парсуны писаные! А народу-то на площади, что на торжище в престольный праздник: бояре, дворяне, гридни, тиуны, милостники, дружинники, купцы, ремесленники, горожане, смерды с окрестных сел. Все в нарядных одеждах, кто как, по чину и по достатку. Домовитые носят кафтаны, епанчи немецкие, поярковые высокие остроконечные шапки, кожаные сапоги. Женщины опушивают низ своего платья белками и горностаями; головные уборы высокие, называемые «ботта».

Все званы князем Ярославом Всеволодовичем на поместный пир после окончания обряда пострига. На княжем дворе уже накрыты столы с зеленым вином, медами, пивом, брагою, заморскими винами, напитками, квасами. Приготовлены кабаны да лебеди жареные, осетры пареные да икра, куры и гуси, уха и шти, сочиво и каши, овощи заморские и свои. Ведь князь Ярослав во всем хотел подражать ласковому князю Владимиру с его пирами.

Вот уже ударили колокола соборные, и малиновый звон поплыл по городу, отдаваясь эхом на озере и в дальних полях.

Княгиня с княжичами села в колесницу, застланную дорогим ковром шемаханским. У мальчиков от приветственных криков разболелись головы, от счастья да от страха замирали сердца.

Подъехали к четырехстолпному белокаменному собору. Сошли с колесницы. Федор с Александром, взявшись за руки, степенно прошествовали между двух живых стен людских, поднялись по ступеням, вошли в высокие врата церковные, истово трижды перекрестились, как учил священник Иоаким, отец духовный. В соборе народу стоит немало, но в полумраке плохо видно. Впереди — яркое пятно освещенного свечами амвона, виден дивный иконостас собора, озаренный огнями лампад и свеч. Иконы и фрески еле видны в отблесках света. Чудное греческое паникадило свисает из-под купола храма и вот-вот зажжется, осветив нарядную толпу переяславской знати.

На ступеньках амвона стоит седой и осанистый старец в митре и золоченой ризе — епископ Симон. Он размашисто перекрестил мальчиков, а заодно и восприемника, боярина Федора Даниловича. Подвел их к престолу. У самых царских врат, где видны иконы Благовещения и четырех евангелистов, лежали две пуховые подушки в алой наволоке. Мальчики услышали старческий дребезжащий голос: «Идите сюда, дети мои». Владыка подхватил одного, а затем другого и усадил на высокие подушки. «Приспел час быть вам князьями, чада мои. Учиним же сей обряд, как пращуры наши чинили».

— Заповедывай нам вся во славу Твою творити, пришедшаго раба Твоего начаток сотворити стрищи власы главы вашея, — прочитал молитву старец и взял ножницы. Епископ защелкал ножницами сзади на затылках, слегка подрезая локоны и складывая их на поднос, который держал в руках служка.

Ангельское пение зазвучало на клиросах и затем смолкло. Потом возгласил дьякон, и снова запели клирошане. Торжественный молебен начался, но продолжался, по обычаю, недолго.

Княжичи встали, сошли с амвона и увидели перед собой высокую фигуру отца, который держал в руках два небольших меча в ножнах, с узорчатыми поясами и зелеными застежками к ним. Отец смотрел в глаза княжичам строго и торжественно. Воздел руки к небу, помолился, произнеся в конце каждого стиха молитву:

— Господи, Боже, милостивый, дай слугам Твоим, рабам Божиим Федору и Александру силу и мужество, а мечам их твердости на одоление врагов креста Христова!

Князь наклонился к сыновьям и опоясал их мечами, щелкнув застежками.

— Вы наши князи! Вы наши князи! Слава Ярославичам! — закричали в храме и на площади. Крики эти многократно повторялись и отдавались на улицах и стогнах градских.

Княжичи с отцом вышли из церкви. «Ну, с Богом», — сказал Ярослав и подвел к мальчикам боевых коней, покрытых роскошными попонами, с высокими восточными седлами, удобными низкими стременами, с уздечками, изукрашенными серебром.

— Сядьте на кони, — повелел Ярослав, — отныне вы князья наши, как подобает Мономашичам! Будьте с князьями за один брат! Блюдите и стерегите Русскую землю! Храните град Переяславль! Будьте отныне врагам грозны, а к своим милостивы, зане князь бо не туне меч носит!

Праздник в Переяславле завершился раздачей щедрых подарков и роскошным пиром на княжем дворе. Князь Ярослав был щедрым. Он дарил князей золотом и серебром, сосудами и кубками, конями и одеждами, а бояр жаловал тканями и мехами.

В ту пору Рюриковичи не признавали долгого детства и затяжной юности, рано мужали, становились взрослыми, мало жили, но жили по заповедям, трудясь до пота, всего себя отдавая служению Русской земле!

После княжеского пострига Федор и Александр покинули терем матери. Их отдали на попечение боярина Федора Даниловича, который должен был научить отроков военному делу.

Для любого из Рюриковичей не было большей чести, чем защищать порученное ему княжество, чем беречь подданных своих, «печаловаться» о Русской земле, о своих детях — русичах.

Федор Данилович начал с того, что прочитал вместе с княжичами «Поучение к детям» пращура Ярославичей великого князя Киевского Владимира Мономаха. «В доме своем не ленитесь, но сами смотрите за всем, — писал тот, — не полагайтесь ни на тиуна (княжеского слугу или управляющего хозяйством — Ю. Б.), ни на отрока (младшего дружинника — Ю. Б.), чтобы не посмеялись приходящие к вам ни над домом вашим, ни над обедом вашим. Выйдя на войну, не ленитесь, не надейтесь на воевод, не угождайте питью, ни еде, ни спанью; стражу сами расставляйте, и ночью, везде расставив караулы, около воинов ложитесь, а вставайте рано; да оружие не снимайте с себя второпях, не оглядевшись из-за лени — от этого внезапно человек погибает. Куда ни пойдете по своим землям, не позволяйте ни своим, ни чужим отрокам пакости делать ни в селах, ни в полях, чтобы не начали вас проклинать. А куда ни пойдете, где ни остановитесь, везде напоите и накормите просящего. Больше всего чтите гостя, откуда бы он к вам ни пришел — простой ли человек, или посол — если не можете одарить его, то угостите едой и питьем. Эти люди, ходя по разным землям, прославят человека или добрым, или злым. Больного посетите, мертвого пойдите проводить, ведь все мы смертны. Не проходите мимо человека, не приветив его добрым словом… Что знаете хорошего, того не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь…»

— Потому-то Владимир Мономах и был славным воином, великим полководцем, грозой Половецкой земли, рачительным хозяином земли Русской, потому-то и умел устроить добрый мир в своем княжении да и во всей Русской земле. При нем процветала и богатела Русь, и слава о ней гремела во всех концах земли, — добавил Федор Данилович.

Как завороженные слушали княжичи своего наставника. А тот напомнил им еще и о «Завете детям» их старшего дяди, Константина Мудрого, сына Всеволода Большое Гнездо, который был на ратях храбр и славу писателя-летописца и книжника великого заслужил. (Константин Ростовец умер за три с лишним месяца до рождения Александра.) Вот что писал родной дядя княжичей о княжеском призвании: «Все мнят, будто князь есть велик в людях, что и кажется несведущему. А я испытал и уразумел, что у князя тягчайшая жизнь, ему не только о себе одному, но и обо всех во всякое время необходимо помышлять и печься. Да более всего о тех, кто сами о себе не помышляют, тех ему надо направлять, не дать никого обидеть и правильно судить, недужным помогать, войско обустраивать. А кто из вас более страждет и о всех заботится, как подобает князю, который не имеет отдыха ни днем ни ночью и все хлопочет, как бы ему все устроить, тот встанет в Судный день перед Богом и даст ему ответ и за себя, и за подвластных ему».

Теорию военного дела будущий Невский герой поначалу усваивал из книг: из того же «Поучения Владимира Мономаха», из «Слова о полку Игореве», из «Повести временных лет», из Переяславского летописца и других летописей, а также из старин и песен о богатырях, из рассказов старых дружинников да от своего отца. Князь Ярослав научил сыновей старинным княжеским заповедям: лень, зависть и злоба — корни всех людских пороков; «кто говорит, Бога люблю, а брата своего ненавижу, тот лжец: выше сей заповеди любви нет, иже кто положит душу свою за други своя». Последняя заповедь отца и стала главной заповедью князя Александра, и он пронес верность ей через всю свою жизнь! Главный отцовский завет: жить всем русичам «в одно сердце», а князьям быть «за один брат», в единстве сохранять Русскую землю — отозвался в сердце княжичей как самое родное, заветное, неизбывное. Из рассказов отца о семейном предании отрок приобретал знания об Отечестве и его истории, о плохих и хороших князьях и об их поступках, о необъятной Русской земле и о собственном княжеском предназначении как служении. Потому-то вся жизнь Александра Невского стала потом сплошным служением, призванием к подвигу.

Затем начались практические занятия. Вот как реконструирует процесс обучения князя Александра воинскому делу современный военный историк А. В. Шишов (в силу добротности и важности этого описания приводим его целиком):

«В пять лет княжича Александра уже обучали владеть мечом. Вернее, его точной копией из мягкого, легкого дерева — липы. Рубиться даже небольшим мечом из железа маленькому мальчику было просто не под силу. Длина далеко не игрушечного меча определялась предельно точно — около 90 см, что позволяло учить держать дистанцию в ближнем, рукопашном бою. Обучение владению мечом, равно как и другим боевым искусствам, велось под заинтересованным наблюдением дядьки боярина Федора Даниловича, а то и под строгим взором отца, князя Ярослава Всеволодовича.

Через некоторое время учебный деревянный меч становился тверже и прочнее — его теперь делали из дуба или ясеня. В фехтовании на таких мечах без синяков не обходилось. Так постепенно наращивались нагрузки и осваивались боевые приемы. По летописям известно, что уже в двенадцатилетнем возрасте княжичи умели профессионально обращаться с настоящими боевыми мечами.

Обучали княжича Александра владением мечом самые опытные отцовские дружинники, герои многих битв и военных походов. Их школа была выше всяких похвал — преподавателей фехтования на мечах отбирал лично князь, который и сам славился как умелый и отважный единоборец. Дружинники учили княжичей удару клинком в резком выпаде — уколу: меч являлся колюще-рубящим личным оружием. Чем длиннее и неожиданнее был прыжок колющего, тем меньше оставалось у противника возможности приготовиться к защите. В таких случаях не спасали ни кольчуга, ни щит.

Рукопашный бой, когда приходилось схватываться и не с одним врагом, требовал не одного только умения владеть мечом. На то бой и назывался рукопашным. Умудренные боевым опытом княжеские дружинники помогали отрокам осваивать и более сложные приемы в схватке, когда невооруженному бойцу приходилось действовать против вооруженного противника.

Отцовские дружинники наставляли княжича Александра: „Не теряйся, княжич, смотри на ворога смело. Если достанет уколом, то шуйцей (левой рукой) отбивай меч от себя в сторону, а десной (правой рукой) емли за руки и повергай“.

В древнерусских летописях, которые довольно подробно описывали многие битвы, часто можно встретить описания единоборств княжеских дружинников, когда те в схватке с врагом каким-либо образом лишались своего оружия. В таких случаях воины, за руки „емлючися“, сходились с противником в смертельной схватке „на руках“, но поля боя не покидали.

Для таких рукопашных схваток лучше всего подходила наука борьбы в обхват — исконно русской молодецкой забавы. Борцы, сцепив руки крест-накрест за спиной соперника, стремились одним рывком повергнуть его на землю. Такая борьба требовала не только большой физической силы, но и немалой ловкости, когда требовалось упредить противника в проведении приема.