Невысказанное

— Извини, мы тут отлучимся на секундочку, — сказала она Линберну. — Нам с коллегой нужно посоветоваться в нашем офисе. — И с этими словами, она запихнула Анджелу в пустой шкаф для канцелярии и захлопнула за ними двери.

Оказавшись в темноте, Анджела спросила: — Почему я в шкафу?

— На повестке дня для обсуждения только два важных пункта, — сказала Кэми. — Во-первых, для успеха нашей газете требуется фотограф.

— А во-вторых?

— Он бы отлично украсил собой наш штаб, — сказала Кэми. — Ты должна признать, что он хорош собой, и мне нужен фотограф, так я могу оставить его, пожалуйста, о, пожалуйста?

Анджела вздохнула. В шкафу вздох, как порыв ветра.

— Кэми, ты же знаешь, я ненавижу, когда вокруг меня все время ошиваются парни. Они не перестают пялиться и докучать мне, и смотреть на меня печальными, препечальными щенячьими глазками до тех пор, пока у меня не появится желание просто им двинуть, прямо как щенку.

— Значит, у тебя есть некие проблемы с щенками, — заметила Кэми.

Дверца шкафа неожиданно распахнулась.

Это был новенький, обрамленный ярким светом.

— Извините, что помешал, — сказал он. — Но я слышу все, что вы говорите.

— Ой, — сказала Кэми.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Я понимаю намеки. Особенно, если намек сопровождается фразой… — Он очень похоже изобразил жест Анджелы, которым она его выставляла за дверь. — А теперь проваливай.

Анджела посмотрела на него почти ласково.

— У нас были вместе и хорошие времена, не так ли? Я всегда буду о них помнить. После твоего ухода.

Парень слегка наморщил лоб. — Также, может вы и не заметили, но это шкаф.

— Признаю, что у нашего личного кабинета габариты довольно скромные, — сказала ему Кэми. — Но, он нам нравится и таким. Только потому, что мы редакторы, не значит, что у нас должны быть особые привилегии. Мы не снобы. — Она выбралась из шкафа, и новенький протянул ей руку. Рука ей была не нужна, но она все равно её приняла.

Он снова улыбнулся. — Меня зовут Эш Линбёрн.

Кэми в ответ просияла. — Так я и думала. У нас появляется немного новичков в городе. Расскажи мне все о себе, и позволь я возьму ручку, чтобы все записать. А я сказала, что ты принят?

— В этом вся Кэми, — сказала Анджела.

Даже, несмотря на то, что Кэми знала, что Анджела говорит это любя, её подруга говорила это в присутствии человека, на которого Кэми хотела произвести впечатление. Она помедлила, а затем мысленно потянулась к Джареду, и её неуверенность словно смыло волной утешения, которую она получила в ответ.

— Верно, — весело сказала Кэми. — Я прирожденный репортер. Но, сам понимаешь, когда старинное семейство возвращается в свой родовой особняк — все, кто приходит к моей маме, только и болтают об этом. — Она посмотрела на Эша. — Моя мама работает в «У Клэр», — сказала она. — Пекарня утром, ресторан вечером. Лучшая еда в Разочарованном доле. Мы возьмем тебя туда, когда у нас будет на выходных проходить встреча сотрудников.

— Жду с нетерпением, — сказал Эш. Он все еще держал её руку в своей.

Они крепко пожали друг другу руки, затем Кэми выдернула свою и подошла к столу: ей нужно было взять блокнот.

— Я — Кэми Глэсс, — сказала она, как только взяла ручку и блокнот. Она махнула в сторону Анджелы. — А эта женщина из "комитета радушия" — Анджела Монтгомери. Поздравляю! Ты теперь часть команды. Твоим первым заданием будет, выйти на лестницу и сделать несколько фотографий Анджелы на ступеньках, хлопающей себя по заднице.

Анджела сказала: — Я собираюсь обратно в шкаф.

В итоге, они все оказались на лестнице. Кэми с трудом удалось притащить Анджелу и заставить остаться, чтобы взять интервью у Эша. Эш несколько раз сбегал вверх-вниз по лестнице, пытаясь сделать лучший снимок Анджелы (хотя не было не единого шанса сфотографировать Анджелу плохо, с её струящимися волосами, пронзительными глазами и вечной раздражительностью), и отвечал на все вопросы Кэми любезно и уклончиво: Где Линберны побывали? О, да везде. Где ему понравилось больше всего? Гм, здесь.

— Итак, теперь, когда вы вернулись, как думаешь, вы останетесь? — Кэми посмотрела на Эша сверху вниз, ручка застыла над блокнотом.

Эш опустил фотоаппарат и поднял на неё взгляд. Его волосы казались облаком света вокруг головы, благодаря свету, затопившему коридор.

— Мы родом из Разочарованного дола, — ответил он и впервые он не казался спокойным и беззаботным. Он говорил так, будто давал обещание, которое намерен исполнить. — Мы собираемся остаться здесь навсегда.

Кэми проснулась ночью ото сна, будучи в котором кем-то еще, а затем услышала крик в лесу. Она потянулась к Джареду.

Он тоже проснулся и ответил, утешая и любопытствуя одновременно. "Мы собираемся посмотреть, что происходит?"

Как только тихий голос в ее голове спросил об этом, звук прекратился.

Кэми сказала себе, взять себя в руки: она позволяла себе только строго определенную степень сумасшествия. По лесу всегда снуют какие-то дети. Эти звуки были совершенно нормальными.

Через свою связь с Джаредом, она снова почувствовала тот холодок, что ощутила уже сегодня, который говорил о том, что Джаред был несчастен. "Я проявлю бесстрашие в другой раз, — сказала она ему. — Мне просто снился ты. Как дела?"

Кэми потянулась через границы, что они возвели, которые требовались для того, чтобы они жили своими собственными жизнями и не выглядели слишком безумными. У неё были только кусочки и обрывки из того, о чем думал Джаред, особенно начиная с прошлого лета. Она думала об этом, исходя из их совместного решения: Кэми пришла к выводу, что проще было вести себя, если считать его настоящим, и они оба играли по этим правилам.

Она подобралась к границе между ними и чуть проникла в его пространство, и попыталась разобраться в его чувствах. Его усталость ударила по её восприятию, что было сродни тому, будто держишь кого-то за руки, кто еле-еле тащится.

"Это важно?" — спросил он.

"Разумеется, это важно, — сказала Кэми, и оттолкнула его, немного грубовато. — Расскажи мне".

"Моя мама спросила, общаюсь ли я все еще с тобой, — сказал Джаред. — И я ответил — да".

Ни один из них на самом деле не обсуждал друг друга: слыша голос у себя в голове, и так поневоле начнешь вести себя довольно странно, куда уж обсуждать это. Еще когда они были детьми, когда Кэми была достаточно юна, чтобы отправить английский пенни на адрес в Америке, про который она узнала каким-то непостижимым образом, их матери уже были не на шутку обеспокоены. Мать Кэми была даже напугана, считая, что её дочь, очевидно, сходит с ума. Кэми была единственным ребенком в течение многих лет, прежде чем родились её братья. Она воспитывалась молодыми, отчаянными родителями и бабушкой, которая понимала, что они все должны работать сообща, чтобы у их семьи все сложилось. Она же должна была быть самодостаточной. Считалось, что она не должна быть трудным ребенком, пугающим свою мать фантазиями о воображаемом друге.

Страх её матери заставил бояться и Кэми, но не настолько, чтобы отступиться от Джареда. Хотя, она перестала задавать вопросы Джареду о его жизни, и она перестала обсуждать Джареда с другими людьми. Он был её тайной, а это означало, что она держала его при себе.

Кэми не чувствовала себя комфортно, обсуждая маму Джареда, но она знала, что у них были не очень хорошие отношения. Она так же понимала, что это было иррационально и нелогично, и ненормально переживать из-за его семейных неурядиц. Но в первую очередь, это было ненормально. В конце концов, он был голосом у неё в голове: она старалась об этом сильно не задумываться, из-за того, что она и в самом деле может сходить с ума.

Джаред заполнил тишину: "Она хотела, чтобы я прекратил общаться с тобой".

Кэми не позволила своему страху коснуться его. "И ты прекратишь?" — спросила она, пытаясь не выказывать ему ничего, кроме поддержки.

"Я сказал ей, что мне нужно подумать", — сказал он устало.

Кэми сильнее сжалась под одеялом, чувствуя холод. Джаред ничего не сказал. Молчание воцарилось в ее голове, и под ее окном стояла тишина, а она все еще не могла уснуть.

Глава 3

ЛЕСНАЯ ТАЙНА

Первая публикация "Пронырливого Паркера" появилась спустя два дня и сопровождалась огромным успехом, чему Кэми не была удивлена, потому что всю обложку занимала фотография Анджелы. Но так как Анджела бродила вокруг, выглядя так, будто ищет повод ударить кого-нибудь под колено, все комплименты получала Кэми.

— Мне правда так понравилась твоя разоблачающая статья о крикетном лагере, — сказала Холли Прескотт, вторая красавица школы. Она держалась рядом с Кэми весь путь сквозь буйство, которое представлял собой коридор в конце учебного дня, — Сколько лет было этим детям, одиннадцать?

— Девять, — сказала Кэми, — Но уже закоренелые грешники.

Холли засмеялась. Она всегда была милой по отношению к Кэми, но по большей части проводила время с парнями, иногда сразу с несколькими, так что они никогда не были подругами.

— У меня есть несколько идей для статей, — предложила Холли к удивлению Кэми.

Кэми осенила мысль, сколько копий газеты продвинет фотография ясных зеленых глаз Холли и ее несомненно опасных изгибов.

— Какие идеи? — спросила она и улыбнулась.

Холли улыбнулась в ответ и прижала учебники к груди. Росс Филлипс остановился, как вкопанный, очевидно желая быть учебником по биологии.

— Ну…ты знаешь, что у меня есть мотоцикл, — сказала Холли, — Я мчалась мимо Пастушьего угла, знаешь такой? И там лежал этот мертвый барсук.

— Животных постоянно сбивают на Углу, — сказала Кэми, не уверенная к чему клонит Холли.

— Ага, — ответила Холли, — Но этот барсук не был сбит машиной. Я имею в виду, что ехала на мотоцикле и не так хорошо всматривалась, но видела лучше, чем кто-либо, проезжающий мимо в автомобиле. Он был разрублен на куски.

— О, Господи, — отшатнулась Кэми.

— Я знаю, — сказала Холли, — И…в смысле…может быть, я поняла неправильно, но это преследует меня, как навязчивая идея. У меня появилась мысль, что если какие-то ужасные дети причинили вред животному, то было бы умно положить его на Углу, где его переехала бы машина, и все бы выглядело так, будто он умер от этого.

Какой-то неуловимый сигнал, помимо того факта, что Кэми выглядела так, будто ее сейчас вырвет, заставил Холли остановиться и пойти на попятную.

— Скорее всего, это просто паранойя, — спешно сказала она, — Господи, ты, наверно, думаешь какая я странная. Слушай, забудь об этом, хорошо?

— Мой дом находится прямо рядом с лесом, — сказала она, думая вслух, — Мы слышали что-то вроде криков, которые будили моих братьев. Меня это заинтересовало. Я подумаю над этим. Спасибо, Холли.

Холли выглядела одновременно и обрадованной, и запуганной.

— Без проблем, — пробормотала она и оставила Кэми на вершине школьных ступеней, махнув рукой, и направилась к своему мотоциклу.

С этой выгодной позиции Кэми могла видеть голову Эша Линберна, склонившегося над двигателем блестящего черного автомобиля, дорогого на вид, но примерно двадцатилетнего. Казалось, будто у него какие-то проблемы. Она спустилась по ступеням и сзади подошла к нему.

— Проблемы с машиной?

Эш ударился головой об капот автомобиля.

— Ох, привет, Кэми, — сказал он, улыбнувшись, несмотря на то, что из-за нее практически получил сотрясение, — Нет, никаких проблем с машиной. Она для начала должна завестись, чтобы создавать проблемы, — он пнул по шине.

Кэми подошла ближе, чтобы взглянуть. Когда она была ребенком, ее бабушка решила, что их механик — непорядочный человек, и научилась сама и обучила Кэми основам ремонта автомобилей, так что с тех пор, как Собо умерла, Кэми была единственным человеком в доме, который знал, как починить все, что угодно.

— Это не проблема, — сказала она, — Провода расшатались. Это легко починить.

Кэми наклонилась и потянула за провинившийся провод для демонстрации.

— Точно. Я — идиот, — Эш резко и разочарованно выдохнул. Кэми выпрямилась и он, все еще склонившись над двигателем, посмотрел на нее. — Извини, попробую еще раз, — сказал он, — Спасибо. У меня отвратительное настроение, но я, правда, тебе благодарен.

— Все нормально, — сказала Кэми, — Хотя, в обмен я попросила бы тебя об услуге. Так как ты не пролил свет в своем интервью на все инкриминирующие детали, которые я так жаждала, хочу, чтобы ты помог мне написать статью о вашем возвращении в Англию.

— Возвращении? — спросил Эш, — Я еще даже не родился, когда родители уехали.

— Моя статья все еще называется "Линберны вернулись", — проинформировала его Кэми, — И мы бы сфотографировали тебя всего такого в образе помещика, снаружи на холме. У тебя есть, скажем, старомодная белая рубашка? Потому что ты должен надеть ее и, возможно, она должна быть мокрой, будто ты плавал в озере.

— И что же это будет за озеро? — рассмеялся Эш.

— Да любое, в лесу есть два озера. Это неважно.

— Починка машины не такое уж большое одолжение, — сказал Эш, — Если хочешь заполучить меня в мокрой белой рубашке, тебе придется сделать кое-что другое.

— Правда? — Кэми подняла брови.

— Покажешь мне окрестности? — предложил Эш, — Я слышал, что есть хорошее местечко, называется "У Клэр". Эм…у тебя сильно бдительная мама?

Кэми позволила себе впасть под влияние его очарования.

— Она мной ужасно пренебрегает. Это, в каком-то роде, даже трагично.

— Отлично, — глаза Эша просияли.

За всю жизнь у Кэми был ровно один бойфренд, да и тот, его звали Клод, был другом по колледжу брата Анджелы и ужасной ошибкой с козлиной бородкой. Иногда парни говорили, что она симпатичная, а иногда они осматривали ее и находили круглолицей, либо странно одетой, либо, что всегда была определенным риском, выглядящей так, будто она слушала голос у себя в голове.

Она определенно не привыкла к вниманию со стороны таких привлекательных парней. Кэми отвела взгляд от Эша и уткнулась им в гравий на парковке.

— Так, — сказала она, стараясь говорить легкомысленно, — почему у тебя отвратительное настроение? Кто-то в школе тебя достает? Можешь со мной поговорить, я знаю каково это. Как обычно, все так жестоки с гламурными парнями, живущими в больших поместьях.

— Моя тетя с кузеном только приехали, — сказал Эш своим обычным легким тоном, — Мы все еще разбираемся с вещами, чтобы он мог пойти в школу, поэтому ты еще не испытала сомнительного удовольствия от встречи с ним. Мы не особо ладим.

Кэми подняла взгляда на Эша и увидела, что он изучает ее. Его привычное приятное выражение лица вернулось.

— Позволь мне еще раз упомянуть поместье, — сказала Кэми, — Поселите идиота в южном крыле и не будете видеть его неделями. Или заприте на чердаке. Закон будет не на вашей стороне, но буквальный прецедент вы создадите.

Эш выглядел слегка озадаченно, но все равно улыбнулся шутке.

— Возьму твое предложение на заметку. Могу я подвезти тебя?

— Не, приятель, не очень-то я доверяю твоей машине, — сказала Кэми, — Слышала, что у тебя были какие-то проблемы с ней.

Она всегда разговаривала с Джаредом по дороге домой. Кэми потянулась к их связи, как только вышла за школьные ворота, давая ему знать, что в следующий раз, когда она услышит крики в лесу, они проведут расследование.

Ни один из них не упоминал их последнего разговора.

Этой ночью Кэми чуть ли не подпрыгивала каждую секунду в ожидании крика в лесу и старалась не думать о Джареде, поэтому не могла уснуть. В результате весь следующий день она ходила из класса в класс пошатывающейся походкой. Анджела устала спрашивать её, что не так, и просто подталкивала подругу через коридоры в нужном направлении. Кэми вздохнула с облегчением, когда прозвенел последний звонок, и она могла, спотыкаясь, брести домой.

День Кэми еще не закончился. Её отец встретил дочь у дверей и спросил не сможет ли та приглядеть за своими младшими братьями, пока он закончит свой большой проект. Кэми была к этому привычной. К счастью, Тен с Томо были поглощены телевизором, так что она могла спокойно подремать, свернувшись калачиком на подоконнике.

Разум Кэми раскрылся на встречу Джареду, без их обычных барьеров. Она не могла перестать думать о том, что скоро, возможно, потеряет его, и Кэми все время неосознанно тянулась к нему. Если он исчезнет, то она перестанет то и дело отвлекаться, и станет чуточку нормальнее. Её мама будет так этому рада. Все подумают, что так для неё будет лучше. За исключением самой Кэми, которая так не считает. Не тогда, когда, каждый раз при мысли о потере Джареда, ее сердце начинало учащенно биться от ощущения абсолютного одиночества и горя, и все, о чем она могла думать, — как она будет скучать по нему.

Если она думала о нем как о реальном человеке, каким бы ненормальным это ни было, все менялось. Она смогла бы пережить разрыв их связи, если бы это сделало его жизнь лучше.