Помоги проекту - поделись книгой:
Весной 1905 года рабочие избрали Петровского сначала в делегатское собрание, а позже — и в состав первого заводского комитета, который потом сыграет важную роль в развитии революционного движения в городе. Собственно, с этого времени Брянский завод становится зачинателем революционного движения в Екатеринославе. На этом крупнейшем предприятии работали тысячи рабочих. Их признанным вожаком становится Петровский.
Итак, выдвигая Петровского на пост наркома внутренних дел, В. И. Ленин был уверен, что Григорий Иванович знает жизнь рабочих, их думы, пользуется их уважением.
Но одного пролетарского происхождения было еще недостаточно, чтобы доверить человеку такой ответственный пост, как руководство НКВД. Для Владимира Ильича не менее важным было, чтобы пролетарские руководители были авторитетными и в глазах передовой интеллигенции, старых специалистов, которых страна привлекала к строительству нового общества. Нарком отвечал и этим требованиям.
Имя Григория Ивановича Петровского многим представителям передовой русской интеллигенции было известно еще до Великой Октябрьской социалистической революции. В 1912 году он был избран депутатом в IV Государственную думу. Каждое выступление Петровского с трибуны Думы звучало призывом народа к борьбе с царизмом за свои права и свободу. Вся Россия слушала речи Петровского.
Царская охранка ни на минуту не выпускала его из поля зрения. В какой бы город он ни ехал, за ним всюду следовали шпики. Жандармский чиновник 5 ноября 1912 года докладывал начальству:
«Рабочий элемент очень доволен избранием в члены IV Государственной думы рабочего завода «Провиданс» Григория Ивановича Петровского, который является убежденным, деятельным работником партии социал-демократов, и рабочие надеются, что он будет ярым защитником интересов рабочего класса…»
Жандарм не ошибся. В каждом своем выступлении с думской трибуны Петровский очень активно отстаивал права и интересы народа…
Григорий Иванович неоднократно виделся с Лениным. Владимир Ильич много раз помогал Петровскому составлять думские речи. Как вспоминает сам Григорий Иванович, впервые они встретились в конце 1912 года в польском городе Кракове, куда к Ленину приезжали депутаты-большевики.
«Мы, рабочие-депутаты, — писал Петровский, — были поражены скромностью и простотой Владимира Ильича, на квартире которого работало совещание и где мы также обедали (готовила Н. К. Крупская, помогали ей женщины — участницы совещания). Изумило нас и то, как хорошо знал В. И. Ленин, хотя он долго находился в эмиграции, настроения рабочих России, как внимательно вникал во все вопросы, имеющие отношение к рабочему движению, как глубоко он обобщал отдельные явления, приучая к этому и нас, революционеров-практиков…»
Совещание проходило в маленькой комнате Ленина. Мебель в ней была простая — стол, стулья, книжный шкаф; на стенах приколоты газеты самых различных политических направлений, и в них карандашом отчеркнуты статьи и абзацы, которые заинтересовали Ленина. На подоконниках, на письменном столе — журналы, книги и рукописи с бумажными закладками между страниц.
Свободные от заседаний часы Ленин проводил в беседах с рабочими-депутатами.
«Ленин особенно интересовался, как я делаю доклады на подпольных собраниях, составляю ли конспекты. Я подробно рассказывал ему о моих докладах. Ленин одобрил и построение, и содержание этих докладов, сделал кое-какие замечания…»
В Кракове Петровский, по предложению Ленина, был избран в члены Центрального Комитета РСДРП.
В 1914 году царская полиция арестовала рабочих-депутатов Государственной думы и устроила над ними судилище. На этом нашумевшем процессе Петровский даже под угрозой смертной казни не побоялся царских судей и выступил с обличительной речью против царизма. О его мужественном поведении узнала вся передовая Россия. Суд приговорил рабочих-депутатов к пожизненному поселению в Сибири, в далеком Туруханском крае.
Яков Михайлович Свердлов, восхищаясь поведением Петровского на суде, писал одному из товарищей по революционной борьбе:
«…Что за хороший тип Петровский! Удивительная чистота, искренность, преданность своему долгу, делу. Именно таким он и остался у меня в памяти по личным впечатлениям. И рос прямо-таки на глазах. Письма его обнаруживали этот рост. За него не страшно. Он удержится на высоте…»
Да, Григорий Иванович Петровский, верный ленинец, всегда был на высоте.
Помимо строительства, создания органов Советской власти снизу доверху на Наркомат внутренних дел была возложена и другая важная задача — борьба с контрреволюцией. И та и другая для Советской республики были первостепенными. Одно ясно: успешно бороться с врагами революции мог человек политически зрелый, опытный, храбрый и мужественный.
Не имея возможности учиться в школе, Петровский с юношеских лет стал заниматься самообразованием, готовить себя для борьбы с самодержавием. Петровский изучил марксистскую литературу, любил читать книги по истории, особенно о вождях народных восстаний. Книги воспитывали его, аресты и ссылки не сломили волю, не ослабили революционного духа.
Когда произошла Февральская революция, Петровский находился в Якутске, куда на вечное поселение, в ссылку, упрятало его царское правительство. 3 марта 1917 года политические заключенные узнали о том, что в Петрограде свергли царя. Через несколько дней после получения этого известия ссыльными большевиками был создан Комитет общественной безопасности Якутска. Петровского избрали его председателем. Чтобы предупредить возможные контрреволюционные действия, организовали вооруженный отряд, заняли телефонную станцию, телеграф, упразднили старую полицию, назначив начальником милиции своего человека.
Петровский уже к этому времени имел немалый опыт вооруженной борьбы, который приобрел еще на баррикадах 1905 года. В октябре 1905 года в Екатеринославе полицейские и казаки расстреляли рабочих, которые вышли на демонстрацию. Когда после первых залпов конные казаки начали топтать людей конями, бить нагайками, многие дрогнули, бросились бежать. Но нашлись смельчаки, которые вступили в рукопашную схватку, пустили в ход камни с мостовой. Петровскому с товарищами удалось отобрать у полицейских револьверы. Они ответили на насилие огнем, призывали рабочих строить баррикады.
Первыми на призыв большевиков отозвались на Чечелевке — в рабочем районе города. Здесь шел уже настоящий бой. Рабочие дружины ответили на огонь карателей стрельбой из охотничьих ружей и револьверов. Тогда-то и возникла знаменитая «Чечелевская республика». Она просуществовала немногим более месяца, но наглядно продемонстрировала силу народа.
Самую большую баррикаду соорудили на Первой Чечелевской улице. С фронта и флангов восставшие рабочие выкопали глубокий ров, протянули поперек улицы проволоку от конных жандармов и казаков. Защищало баррикаду несколько сот человек, вооруженных револьверами, винтовками, ружьями. Руководил обороной Петровский с товарищами.
Бой не прекращался. Отбив очередную атаку, защитники баррикады получили небольшую передышку. Солдатам не очень-то хотелось лезть под выстрелы рабочих.
Неожиданно на баррикаде Петровский встретил жену — Домну Федотовну. Вместе с другими женщинами она подносила патроны, перевязывала раненых, набивала мешки землей, насыпала земляной вал. Свидание было коротким, но радостным.
Не имея достаточно оружия, связи и поддержки от других городов и сел, рабочие дружины не могли противостоять натиску регулярной армии. Восставших разгромили. Но этот урок для рабочих не прошел бесследно. Борьба на баррикадах закалила их волю, а опыт уличных боев им пригодился в 1917 году.
13 октября рабочие хоронили товарищей, погибших на баррикадах. Даже губернатор и полиция побоялись нарушить скорбное шествие пролетариата Екатеринослава, помешать похоронам. Петровский предложил организовать фонд помощи рабочим, чтобы выдавать деньги наиболее нуждающимся семьям.
И вот теперь он — нарком внутренних дел.
Сразу же после назначения на эту должность он со всей страстностью приступил к работе. Партия доверила ему карающий меч революции. Между тем враги ожидали момента, чтобы ударить ей в спину. Белогвардейские офицеры создали подпольные боевые организации «Союз спасения родины», «Военная лига» и другие. Они уже стали переходить к открытым действиям.
14 января 1918 года на темной улице белогвардейцы обстреляли автомобиль В. И. Ленина. К счастью, пули не задели Владимира Ильича, но нападавшие серьезно ранили ехавшего вместе с Лениным швейцарского социал-демократа Фрица Платтена. А спустя несколько дней неизвестными был остановлен автомобиль наркомвнудела, в котором в этот раз вместе с Петровским ехали сотрудники наркомата. Угрожая оружием, налетчики обыскали Петровского и его товарищей. У члена коллегии Правдина нашли пистолет и хотели его расстрелять. К счастью, на шум подошел красногвардейский патруль. Завидя его, налетчики бросились врассыпную и через проходные дворы скрылись. Задержать никого не удалось.
Эти случаи обсуждались на заседании Совнаркома. Нужно было принимать срочные меры. По предложению Петровского, в Петрограде было введено военное положение. Движение по улицам разрешалось до определенного часа, красногвардейские патрули и милиционеры имели право задерживать каждого подозрительного человека. А налетчиков расстреливать на месте.
20 декабря 1917 года Совнарком постановил образовать Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с заговорами, контрреволюцией и саботажем. ВЧК возглавил Феликс Эдмундович Дзержинский. С этого времени НКВД и ВЧК будут работать вместе, раскрывая заговоры, бороться против шпионов, бандитов, спекулянтов.
Свой первый удар чекисты совместно с сотрудниками НКВД нанесли по Торговому дому Александровых в Петрограде. В этом доме под безобидными вывесками торговых залов действовал крупный спекулятивный центр. Спекулянты ловко заметали следы. Торговцы достали мандаты различных советских учреждений. В то время сделать это было не так уж трудно. Каждая организация имела свои печати, а в совучреждения пробралось немало жуликов и врагов, которые помогали спекулянтам. По всей стране они создали разветвленную сеть скупщиков золота и ценных бумаг. Более того, связи из Торгового дома уходили за границу.
Милиционеры давно наблюдали за спекулянтами, но с обыском не спешили, чтобы не спугнуть главарей. О своих подозрениях сообщили чекистам. Те вскоре убедились, что в Торговом доме настоящее гнездо контрреволюции. С обыском нагрянули внезапно, когда главари были в сборе. В огромных подвалах, где хранились товары, сотрудники ЧК нашли спрятанные в тайниках золото, платину, бриллианты. Стоимость ценностей составила миллион рублей.
В марте 1918 года над Петроградом нависла угроза окружения. К городу стремительно продвигались немцы. Ими уже был занят Псков. В этих условиях Совнарком принял решение о переезде Советского правительства в Москву. Организация эшелонов и их охрана были поручены сотрудникам НКВД и ВЧК. 11 марта 1918 года правительственный поезд, в котором ехал В. И. Ленин и другие члены правительства, благополучно прибыл в Москву.
Петровский быстро организовал работу наркомата на новом месте. Теперь под его руководством работало свыше 400 преданных революции сотрудников. Наркомвнудел сохранил за собой руководство губернскими исполкомами. Сотрудники НКВД очень много внимания и времени уделяли организации Советской власти в губерниях, уездах, волостях по всей России. Строго следили за тем, чтобы все распоряжения Совнаркома и указания Ленина проводились в жизнь. Наркомат занимался организацией советской рабоче-крестьянской милиции, охраной общественного порядка, борьбой с преступностью и контрреволюцией.
Работникам наркомата приходилось непрерывно учиться. Пример подавал нарком. Он всегда бывал на заседаниях Совнаркома, которые проводил В. И. Ленин.
«Это был первый и единственный в то время в мире университет, — вспоминал Петровский, — где наркомы учились, как надо строить рабоче-крестьянскую власть».
Петровский всю жизнь учился у Ленина решительности и непреклонности, когда шла речь об интересах государства, народа.
4 июля 1918 года в Москве в Большом театре начал работу V Всероссийский съезд Советов. Предстояло обсудить и принять первую Конституцию РСФСР. Непосредственное участие в ее разработке принимали Я. М. Свердлов и Г. И. Петровский. С отчетным докладом выступил В. И. Ленин. Левые эсеры решили на съезде дать бой большевикам. Они задумали сорвать выступление Ленина. С мест они кричали, что большевики продались немецким империалистам, заключили с ними мирный договор в Бресте. Лидеры левых эсеров Камков и Спиридонова, пытаясь запугать Ленина, заявили, что они покинут съезд.
Владимир Ильич, конечно, не испугался. Он твердо заявил эсерам:
— Не хотите с нами работать — скатертью дорога.
Свою угрозу левые эсеры осуществили. Левый эсер Александрович, работавший в ВЧК в Москве, помогал организации мятежа. Изменники захватили телефон, телеграф.
«Узнав об этом, сгоряча Дзержинский с кем-то помчался в казармы, где размещались эсеровские повстанцы, — вспоминал Петровский, — но там его самого задержали бунтовщики.
Арестованным эсерам на съезде объявили, что они являются заложниками и будут расстреляны, если кто-нибудь из задержанных эсерами коммунистов погибнет».
Петровский лично организовал охрану съезда. Пошел проверять посты. Затем зашел в ВЧК. Оттуда повел группу чекистов на ликвидацию мятежа. Однако отдельных групп оказалось мало — силы эсеров были значительными. Тогда Григорий Иванович создал несколько крупных отрядов из милиционеров, коммунистов и беспартийных рабочих. Отрядам была поставлена задача окружить здания, где засели мятежники, обезоружить и арестовать восставших. По поручению В. И. Ленина руководил войсками в Москве И. И. Вацетис — начальник Латышской стрелковой дивизии. Бои при ликвидации мятежа левых эсеров были кровопролитными.
Сам нарком с отрядом пошел на Мясницкую (ныне улица Кирова) к почтамту, они выбили оттуда эсеров. Потом разогнали мятежников с телефонной станции в Милютинском переулке. Оттуда Петровский повел отряд в Большой Трехсвятительский переулок, где латышские стрелки вели бой.
Когда мятеж в Москве был ликвидирован, к Петровскому пришел с докладом Дижбит.
— Товарищ нарком, мы получили сведения, что некоторым активным участникам восстания удалось бежать из Москвы и скрыться от наказания. Бегут в Воронежскую, Брянскую, Тамбовскую, Тверскую губернии.
— Это очень тревожный сигнал, — озабоченно сказал Петровский. — Задержитесь у меня, я подготовлю необходимые указания всем местным Советам, милиции.
И тут же написал телеграмму:
«Немедленно принять меры к поимке и задержанию бежавших. Пытающихся поднять восстание против Советской власти арестовывать и предавать военно-революционному суду. Сопротивляющихся расстреливать… Никакой паники, никаких колебаний. Исключительные условия момента требуют от всех коммунистов быть на своих постах, выполнять свою работу спокойно, уверенно, нигде не приостанавливая ее ни на минуту».
— Сами понимаете, телеграмма особой срочности и важности, проконтролируйте лично ее получение на местах.
Но мятежом в Москве левые эсеры не ограничились. В столицу поступали сообщения о восстаниях в других городах. Это была цепь хорошо продуманного заговора. В нем тайно участвовали иностранные послы.
После Москвы по их указке эсеры подняли восстание в Ярославле… Белогвардейцам удалось захватить там власть. Выступление тщательно готовилось. Мятежников возглавил бывший полковник царской армии Перхуров. С 6 по 21 июля белогвардейцы держали власть в городе. Они разрушили центр, некоторые предприятия, убили комиссара Ярославского военного округа С. М. Нахимсона. Были расстреляны, утоплены в Волге сотни большевиков и беспартийных товарищей.
Владимир Ильич вызвал Петровского.
— На подавление мятежа в Ярославль посланы полки Красной Армии. Вы назначаетесь председателем правительственной комиссии. Возьмите с собой хорошо вооруженный отряд чекистов и поезжайте в Ярославль. Работу по ликвидации мятежа и его последствий поручаем вам. Помните, нашим сентиментальничанием может воспользоваться враг. Обстановка требует от нас решительных и смелых действий, никакой пощады изменникам, — жестко напомнил В. И. Ленин.
Петровский выехал в Ярославль. Помимо чисто военных действий, поимки активных участников восстания, он взял на себя главную задачу — восстановление и укрепление разгромленных белогвардейцами Советов, налаживание нормальной жизни в городе.
В те тревожные июльские дни 1918 года спокойная уверенность Петровского, его деловитость, личная храбрость и оперативность в подавлении левоэсеровского мятежа во многом помогла разгромить предателей.
Интересы государства требовали укрепления местных Советов деловыми, принципиальными товарищами. С присущей ему энергией Петровский неустанно проводит эту работу, добиваясь, чтобы все советские учреждения были тесно связаны между собой, четко выполняли указания центральных органов, чтобы это была единая система управления, хозяином которой были бы рабочие и крестьяне.
Подводя итоги проделанного, Петровский писал в докладной записке В. И. Ленину:
«Ломаются гнилые своды отживших и одряхлевших зданий, и на их месте воздвигаются новые дворцы».
Григорий Иванович задумался на минуту, мысленно представил, как Владимир Ильич будет читать написанный им, недавним рабочим, документ, который подытоживал деятельность наркомата по строительству советского государственного аппарата.
Петровский писал не только от себя, но и от имени всех рабочих, всех угнетенных бывшей России, вставших во главе Республики.
«Этот период стройки новых зданий уже заканчивается, — писал нарком. — Подводятся последние прочные своды, и на очередь становится вопрос о внутреннем содержании вновь построенных дворцов. Аппарат управления почти всюду налажен. Необходимо его пустить в ход по наиболее прочному, верному пути, ведущему к закреплению в стране диктатуры пролетариата».
В дверь постучали, Петровский оторвался от бумаг, на пороге стоял Дижбит.
— Проходите, — пригласил Петровский, он снял очки, близоруко сощурив добрые глаза, проговорил: — Садитесь, устраивайтесь поудобнее. Я был у Владимира Ильича, мы говорили с ним о милиции.
Дижбит, как обычно, вынул блокнот, приготовился записывать указания наркома.
— Подождите записывать, — остановил его Петровский. — Как вы знаете, с формированием милиции на местах дело обстоит плохо. Каждая губерния, город действует по своему усмотрению. Ленин предлагает организовать центральное руководство милицией. Разработать Положение о правах и обязанностях милиции. Я сказал ему, что подготовку текста Положения можно поручить вам, Андрей Мартынович… Владимир Ильич согласился. Так вот: бросьте все другие дела и сочиняйте проект. Это первое. И второе: вы будете назначены начальником управления милиции.
Вскоре при НКВД было создано Главное управление советской рабоче-крестьянской милиции, а его начальником назначили А. М. Дижбита. Главное управление милиции разместилось в двухэтажном домике в Пименовском переулке (ныне улица Медведева).
Дижбит выполнил поручение В. И. Ленина, написал проект Положения о милиции. С небольшими дополнениями оно легло в основу инструкции «Об организации советской рабоче-крестьянской милиции». Осенью 1918 года ее утвердили нарком внутренних дел и нарком юстиции. В инструкции четко предусматривалось и то, как организуется милиция, как она осуществляет службу, строит отношения с местным населением, кто имеет право работать в органах, обязанности должностных лиц.
На посту наркома НКВД Г. И. Петровский работал до марта 1919 года, до того времени, когда, по предложению Я. М. Свердлова, III Всеукраинским съездом Советов был избран председателем Всеукраинского Центрального Исполнительного Комитета. В 1922 году он стал одним из председателей ЦИК СССР. Петровский — неизменный делегат партийных съездов, член ЦК ВКП(б) по 1938 год включительно. Последние годы жизни Григорий Иванович был заместителем директора Музея Революции СССР в Москве. За выдающиеся заслуги перед Советской Родиной Григорий Иванович Петровский был награжден двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, тремя орденами Трудового Красного Знамени.
Умер Г. И. Петровский 9 января 1958 года, не дожив меньше месяца до своего восьмидесятилетия. Урна с прахом Григория Ивановича покоится в Кремлевской стене…
В городе его революционной юности — Екатеринославе, названном в его честь Днепропетровском, наркому Петровскому сооружен величественный памятник. Металлургический завод, на котором работал Григорий Иванович и делал свои первые революционные шаги, теперь носит его имя. Мощный дизель-электроход «Г. И. Петровский» бороздит моря и океаны.
Верный боец ленинской гвардии, один из создателей Советского государства, ближайший соратник Ильича Г. И. Петровский свято верил в великое, непобедимое дело строительства коммунизма и отдал ему все свои силы.
Весну и лето 1918 года Владимир Ильич Ленин жил в Кремле. Когда изредка выдавалась свободная минута, он любил вместе с Надеждой Константиновной и сестрой Марией Ильиничной ездить по окрестностям Москвы, каждый раз все в новые места.
Как-то в начале августа, проезжая по Большой Серпуховской улице, Владимир Ильич попросил шофера Гиля остановить автомобиль на углу Добрынинской площади, немного обождать, извинился перед спутницами и пошел через площадь к постовому.
Ему уже давно хотелось поближе познакомиться с сотрудниками новой милиции. Сейчас выпал удобный случай побеседовать с постовым. Это было особенно кстати потому, что в скором времени нарком внутренних дел Петровский должен был представить на рассмотрение Совнаркома очень важный документ — Положение о советской рабоче-крестьянской милиции. У Владимира Ильича давно выработалась привычка самому вникать в проблему. Ленина интересовало, как обеспечен, хотя бы самым необходимым, милиционер. Какие события его больше всего волнуют, что думает он о своей работе.
Побывать в милицейском комиссариате Ильичу уже пришлось. Правда, теперь он не мог вспомнить об этом без улыбки. В июле, после разгрома восставшего отряда эсера Попова в Большом Трехсвятительском переулке, Ленину захотелось самому осмотреть особняк Морозова, который мятежники избрали под штаб-квартиру. Почему Попов занял именно этот дом, а не другой? Как мятежники организовали его защиту?
Вместе с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной он прошел по комнатам, сплошь усеянным клочками бумаги, — очевидно, эсеры рвали документы, перед тем как убежать. Ни сам особняк, ни его помещения не представляли с военной точки зрения какого-либо интереса. Штаб эсеры могли устроить в любом другом здании. А в этом, наверное, просто потому, что легко его захватили.
Потеряв всякий интерес к особняку, Ленин предложил проехаться по Сокольническому парку. Ему нравился этот заросший, почти дикий лесной массив.
Когда автомобиль подъезжал к тоннелю под железной дорогой, вспоминает Н. К. Крупская, наткнулись на молодежный патруль: «Стой!» Остановились. «Документы!» Ильич показывает свой документ:
«Председатель Совета Народных Комиссаров — В. Ульянов». «Рассказывай!..»
Молодежь арестовала Ленина и повела в ближайший милицейский комиссариат. Там, конечно, тотчас узнали Владимира Ильича. Сконфузившись, старший патруля незаметно ушел…
Милиционер Левашов, стоявший на Добрынинской площади, сразу заметил остановившийся неподалеку автомобиль. Оттуда вышел невысокого роста человек в темном костюме и направился к нему. «Кто бы это? Не иначе, начальство!» — решил Левашов. Бывало так, что посты проверял сам Рогов — «красный градоначальник» Москвы, поэтому Левашов на всякий случай обтер рукавом милицейский жетон на груди, одернул гимнастерку, поправил ремень с тяжелым «смит-вессоном»: за внешний вид начальство строго взыскивало. Смотрело, чтобы гимнастерка, брюки были наглажены, а сапоги начищены до блеска. Иначе нельзя — постовой на виду у всей Москвы.
Ленин тем временем подошел к Левашову. И, чуть картавя, проговорил:
— Здравствуйте, товарищ!
Левашов взял под козырек:
— Здравия желаю!.. Слушаю вас!
— Давайте познакомимся. Ульянов, Председатель Совета Народных Комиссаров. — Владимир Ильич протянул руку.
«Батюшки! Да это же Ленин! А я-то сразу не признал…» — растерялся Левашов. Ему еще ни разу не доводилось так близко видеть Ленина. И вот он стоял здесь — такой обыкновенный, простой.
— Как ваша фамилия, товарищ милиционер? — видя замешательство постового, пришел на помощь Ильич.
— Милиционер Левашов! — Постовой осторожно пожал руку Ленину.
Ильич внимательно посмотрел на милиционера, заметил две аккуратные заплатки у него на рукаве.
— Вы солдат?
— Служил, а сам из рабочих, ткач я, товарищ Ленин. Хотел записаться добровольцем в Красную Армию, не взяли, мол, твои года вышли.
— А выглядите совсем молодцом. Сколько же вам лет?
— Пятьдесят пять исполнилось, — ответил Левашов.
Поделиться книгой: