Четыре цвета Путина

Путин, как Луна, у которой две половины - освещенная и сумеречная. На одной половине возглашают грозные, предельно откровенные истины о том, что народ вымирает. На другой половине продолжают «реформы смерти», истребляющие великий народ. На одной половине начинают ловить воров, изымают документы, открывают уголовные дела на олигархов. На другой - оставляют рычаги экономики у отъявленных жуликов, совершивших дефолт, перегнавших в иностранные банки все живые русские деньги. Одна половина бледными от волнения губами готова провозгласить мобилизацию последних оставшихся сил, спасать детей, матерей-одиночек, остатки ракет и танков. Другая с милой улыбкой поощряет «либеральные ценности», немыслимые без «праздников пива», дворцов богачей, налоговых льгот магнатам. На одной половине создают философию государства, религию державы, культ патриотов. На другой милуются с «либералами», для которых государство - враг, народ - идиот, патриотизм -убежище негодяев. С одного амвона зовут к единению общества во имя сохранения нации. С другого амвона вещает НТВ, как рыба-пила, перегрызает все крепи общества.

И так во всем эта путинская двойственность, черно-белость, железно-деревянность. Сможет ли в минуту боя выстрелить в супостата деревянно-железная путинская пищаль? А эта минута близится. Губернаторы-бояре сеют крамолу, хотят извести молодого царя. Чеченцы-ваххабиты завозят в Москву сладкий, как сахар, гексоген. Березовский помирился с Гусинским, Киселев с Доренко, черт с дьяволом, жаба с тараканом, вша с клещом, спирохета с идеей свободы и демократии. Умный, чуть заторможенный Илларионов своей кабинетной либеральной политикой спровоцирует голодные бунты. Ясный, как начищенный медный провод, Чубайс отключит от России последнюю электростанцию. Благородный, как остзейский барон, Греф обложит налогом каждый прыщик на лице Ханги. И тогда, в час великого смятения и неустройства, сумеет ли сделать выстрел путинская пищаль? Или в щепки разнесет ее деревянный ствол, и в руках у Президента останется обожженная железяка, напоминающая улыбку Александра Яковлева?

Путин вызывает сочувствие. Ему хочется верить. Хочется помогать. Да и как не помочь ему, убирающему нечистоты в родном храме, где враг устроил конюшню. И ты вместе с ним подымаешь икону, на которой вырезано срамное слово. Ставишь опрокинутый подсвечник. Извлекаешь из-под пепла обожженную священную книгу. Но слышишь в алтаре странный сип, хриплое дыхание, скрежет зубовный. Там, на священном камне, среди раздавленных чаш, растоптанных просфор, разодранных риз сидит жуткое отечное чудище с красными глазками, шунтированным сердцем и маленьким, как у злого павиана, мозгом. И ты понимаешь, что ни одна молитва, произнесенная в этом храме, не достигнет Бога, ни одна лампада не воссияет, ни единый больной не исцелится, покуда храм будет обителью Чудища.

Долой его. Подвязать конечностями к шесту. Вытащить сквозь пролом наружу. Оттащить подальше, в Антарктиду. Опустить в бетонный мешок. Залить раствором. Погрузить на глубину, где черти пляшут вокруг костров. Завалить вход в могилу ледниковой скалой. И пусть пингвины несут над ним вечную вахту памяти. А мы вернемся на милую Родину - рожать детей, колосить рожь, запускать на орбиты спутники и слушать, как по телевидению любимый артист читает главы «Войны и мира».

«Крупный российский бизнес» - в прорубь!

25.07.2000

После Окинавы Путин немного поспит, и его позовут на «круглый стол» крупного российского бизнеса. Покуда Путин на Окинаве вставлял Шираку японские палочки, в Москве «крупный бизнес» ушел из Думы, рассказал еврейский анекдот, слетал в Швейцарию, где на него заведено уголовное дело, переманил к себе десяток губернаторов, объявил войну президенту, начал создавать антиправительственный холдинг, принялся ковать оппозицию, долечил остатки желтухи, подкинул деньжат Глебычу, помирился с Гусинским, пощекотал хвостиком ноздри генералу Семенову, спустил в Кабардино-Балкарии несколько селевых потоков и, утомившись от полезных дел, залез в мешок к Солохе, где уютно уснул, уткнув козлиные рожки в живот крестившего его отца диакона.

«Крупный российский бизнес» - это вид плесени, выросшей на срубленном дереве российской государственности. Вакциной из этой плесени убили страну и могут убить весь мир.

«Крупный российский бизнес» нельзя сравнить с английским капитализмом, родившимся под стук мануфактур и рев паровых машин. Нельзя сравнить с американской буржуазией, которая в драных портках, отстреливаясь из кольтов, добиралась до Клондайка и, царапая ногтями землю, отыскивала самородок. Нельзя сравнить с австралийским бизнесом, который, изживая в себе пирата и разбойника, в поте лица своего распахивал саванну, в великих трудах создавал край благонравия и благоденствия.

«Крупный российский бизнес» - это энергичная и преступная мразь, лишенная моральных основ, которая в сумерках перестройки торопливо, как мародер, обобрала убитую Родину, сдирая с хладеющего тела ожерелья, часы, нательные кресты, набивая ими пахнущие чесноком карманы.

Не ударив палец о палец, не создав ни одной машины, ни одной философской доктрины, банкиры и олигархи действовали как шагающие экскаваторы. Прошли по стране и вычерпали все ее богатства, деньги, ископаемые, художественные и научные школы, перегнав за рубеж, оставив вместо страны жуткий, наполненный смрадом карьер. Они отдали ненасытному Западу плодоносные силы России, сулившие нам цветение в XXI веке, который благодаря мерзавцам становится веком стратегического поражения Родины. Это они, банкиры и олигархи, ответственны за русскую катастрофу, за исчезновение восьми миллионов жизней, за попрание уголовных законов и религиозных заповедей, за растление нескольких поколений.

За все это их следует казнить. Их казнь должна быть дантовой. Если тварь воровала нефть, ей через огромную клизму закачают в заднее отверстие тонну нефти-сырца. Если мразь воровала алмазы, ее набьют через рот и ноздри якутскими и архангельскими алмазами, повесят на фонарный столб, чтобы сверкала, как бриллиантовые подвески. Если сволочь крала русскую древесину, выстригая, как бритвой, реликтовые леса Приморья, Сибири, Кавказа, ей забьют в задницу ствол столетнего бука, комлем вперед. Если поганец воровал деньги «Аэрофлота», его засунут башкой в сопло летящего «Ил-68».

Если извращенец и русофоб владел телевизионным каналом, его положат на всю жизнь в одну постель с Хангой и сутками станут играть свадебный марш Мендельсона.

Этот «крупный бизнес» своровал не просто богатства и деньги. Он своровал саму власть, насытив ее таким порочным человеческим материалом, что расстрел этой властью парламента, или бандитский дефолт, или «три бычка», указанные Немцовым в декларации о доходах, или Черномырдин, басаевед, медведеубивец и сербопродавец, - покажутся нам смешками Хакамады в сравнении с тем, что сулит народу эта потусторонняя, с витыми рогами, власть. Если, конечно, ей не сделать подсечку дзюдо, ловкий бросок карате, подножку самбо - замечательной борьбы, которой учили советских разведчиков, перебивавших ребром ладони шейные позвонки врагам Отечества.

Пускай Доренко и Третьяков, эти молочные младенцы, попавшие в руки растлителя, призывают нас к «нулевому варианту», по которому мы, превращенные в «нули», должны простить людоедство «крупного российского бизнеса». Пожалуй, мы готовы принять «нулевой вариант», но лишь в том виде, когда воры вернут стране вывезенные триллионы долларов, восстановят бесплатные больницы и школы, отдадут народу «Уралмаш» и «Останкино», воскресят восемь миллионов умерших. После этого мы остановим «бэтээр» и ослабим трос вокруг худосочной гусиной шеи «крупного российского бизнеса». Младших научных сотрудников вернем в НИИ и цветочные ларьки. Азербайджанских и грузинских воротил отправим в шашлычные. Ловких еврейских мальчиков, стремящихся к знанию и культуре, отдадим в хедер, и когда они станут молодыми раввинами, пошлем их в Палестину, к Ясиру Арафату.

Нынешний «крупный российский бизнес» не может стать выразителем национальных интересов, локомотивом «русского экономического чуда», как не может им стать чудище, съедающее на обед по тысяче русских младенцев. Мобилизация национальной экономики произойдет без них, как без Басаева и Хаттаба. Россия прижжет каленым железом место, куда ее укусил «крупный бизнес», и начнется медленное исцеление. Та неизбежная пора,

о которой Блок сказал: «Долго будет Родина больна».

Путин, налей молока ребенку!

08.08.2000

Ельцин передал Путину вместо России ржавый обломок - ржавая лебеда на полях, ржавые ракеты в шахтах, ржавые трубы в земле, ржавые границы, ржавая культура, ржавые мозги в головах отупевших соотечественников. Ельцин и сам был обрезком ржавой канализационной трубы, сквозь которую текли нечистоты горбачевской перестройки. Требовать от Путина немедленного чуда, чтобы Родина тотчас засияла былой красой и блеском, могут только дети, которых немало среди седовласых, утомленных оппозиционеров, десять лет сражавшихся с кремлевским чудовищем. Теперь, когда из отрубленной башки Урода вытекает ядовитая слизь, а остывшее тулово по частям протаскивают сквозь Спасские ворота, прочь из Кремля, так и хочется, чтобы расколдованная Родина засверкала своей первозданной красой.

Чуда не будет. Будут труды, разочарования, срывы, яростное нетерпение, изнурительное ожидание, медленные приращения, в которых народ станет спасать свой полузатонувший корабль. Откачивать воду из трюма, ставить на днище заплаты и при этом вести на палубе бой, отстреливаясь от наседающего врага. Не станем требовать от Путина немедленных результатов. Попробуем разглядеть тенденции, которые при известных условиях могут привести к результатам.

Победа в Чечне, где каждую неделю пропадает рота русских солдат, возможна, если хватит воли выстоять перед Америкой, скрутить предателей в Совете Федерации и на телевидении, снабдить вертолеты приборами ночного видения, вновь развернуть сокращенные десантные войска, внушить спецназу, что они - лучшие люди России.

Уберечь от распада зыбкую, как кисель, федерацию возможно, если поместить заносчивых губернаторов и потешных президентов в отстойник Госсовета, постепенно усиливать роль семи наместников, одновременно ослабляя туземных царьков, с тем чтобы покончить с национальным делением страны, уберечь Россию от участи СССР, разорванного сворой национальных кобелей.

Казну пополнить деньгами, столь необходимыми для спасения детей, строительства флота и содержания честных сыщиков, возможно, если сломать страшную помпу, перекачивающую ресурсы России в западную копилку, а для этого в руки государства следует вернуть нефть, алмазы, водку, алюминий и лес, одновременно мягко тряхнуть за ворот олигархов, чтобы они, подобно Русинскому, отступились от неправедных накоплений и по возможности удалились от Кремля на дальность действия тактической ракеты.

Уцелеть под натиском блока НАТО, который стараниями Козырева приблизился к Смоленску и Пскову, возможно, если выбрать союзниками Белоруссию и Югославию, вернуться в Ливию и Ирак, стратегически взаимодействовать с Китаем, Северной Кореей и Индией, используя в интересах своей безопасности миллиарды землян, ненавидящих американских пришельцев.

Сберечь от вымирания народ, вернуть в общественное сознание в качестве высших ценностей такие понятия, как Государство, Держава, Родина, можно, если под непрочной, как туалетная бумага, программой Грефа таится строгий мобилизационный проект Совета безопасности и Генштаба.

Все это присутствует в деяниях Путина. Все это побуждает людей независимо от их партбилетов и кредитных карточек поддерживать Президента. Если он вернет к управлению Родиной русских людей, если наполнит русскими патриотами правительство, посольства, разведцентры, телевизионные каналы, банки, то цветение России неизбежно. Отрезанная от корней верхушка «нового класса» наполнится живыми соками Родины, станет служить России, а не врагам, не жутким химерам и утопиям, к числу которых, несомненно, относится либерализм, задуманный как мучительная смерть русским.

Такая русификация революционных преобразований в России проходила дважды -после Петра и Ленина. Приводила к колоссальным обретениям в экономике, культуре, государственном строительстве. Это и должно стать главной идеологией путинского правления, которую сформулируют не теперь, а позже. Идеологом Петра стал Пушкин, через сто лет после великого царствования.

Не так уж и важно, какой вид партии и идеологии ты выбрал. Не столь интересно, какой формы кувшин оказался у тебя в руках. Важно, что ты патриот, любишь Родину, и тогда в этом кувшине у тебя окажется молоко, а не синильная кислота. И ты нальешь это молоко своему и чужому ребенку.

Березовский кует оппозицию из соломы

15.08.2000

Чем Борис Березовский похож на Сергея Образцова? И тот и другой - кукловоды. Тряпичные актеры великого кукольника мирно истлевают в сундуках и чуланах. Актеры Березовского сорят конфетти в «Единстве», дерутся в президентском дворце Карачаево-Черкесии, пускают пузыри на ОРТ, разбивают хлопушки в Совете Федерации. Не забыто высказывание надменного олигарха, что он при желании посадит в кресло Президента России хоть куклу обезьяны.

И вот нам показывают новый спектакль марионеток. «Конструктивная оппозиция» - так остроумно, в стиле «ретро», назвал свою миниатюру Березовский, подобрав для игры самое старое и смешное, что отыскалось на чердаке «Логоваза», еще не до конца съеденное мышами и молью.

Александр Яковлев, о котором думали, что он давно обратился в кучку пепла, а на его заплатанной жилетке, как на коврике, дремлет Елена Боннэр, снова появился, подобно струйке дыма из «козьей ножки» старого лешего. Василий Аксенов, который якобы умер в прошлом веке в Гарлеме, задохнувшись в объятиях старого негра, и был похоронен на острове Пасхи под скромным псевдонимом «Набоков», опять появился в зеленой патине времени. Станислав Говорухин, не пропустивший ни одной политической подворотни, где бы он скромно не сделал «пи-пи», приговаривая «Так жить нельзя». Отто Лацис, чья мизантропия делает издаваемую им газету прекрасным средством для изведения мух, стоит только замочить ее и разложить по кусочкам в блюдечках, на видных местах, Лацисом вверх.

Все это, осыпаясь опилками, издавая легкие потрескивания, то и дело падая на пол, грозило бонапартизмом. Стращало народ президентом, президента - губернаторами, губернаторов - олигархами, олигархов - Гибралтаром, который стал местом ссылки опальных олигархов. «Меньшиков в Березове» - так будет называться картина Шилова, изображающая небритого Гусинского в Гибралтаре.

Мистическим образом начало спектакля в 18.00 совпало с моментом взрыва на Пушкинской. Когда подземный переход дымился, как крематорий, и оттуда пахло жареным человеческим мясом, гексогеном и привычным для нас запахом предательства и терроризма, Березовский, с характерным заиканием, делал Путина ответственным за взрыв. Призывал его немедленно договориться с чеченцами, то бишь с Басаевым и Масхадовым, обещая в противном случае бесконечную кровь и террор, удачно объединяя эту чеченскую угрозу с создаваемой им «оппозицией».

Мы помним Хасавюрт, внесенный в книгу Гиннесса как рекорд национального предательства, учиненного другом Березовского Лебедем. Помним Рыбкина, за которым всегда мелькала лысенькая голова Бориса Абрамовича. Четыре года подарили кремлевские изменники Басаеву и Хаттабу, чтобы те всласть наворовали рабов, насоздавали укрепрайоны в Ботлихе, ударили в Дагестан, взорвали пять многоэтажных домов, среди которых не было особняка «Логоваза». Теперь же, когда русским штык-ножом отрезали ногу Басаева и побрили задницу иорданца Хаттаба, Березовский, все еще полагая, что русские - это народ-придурок, в Кремле сидит невменяемый старец, а премьером остается ватный, как пуфик для пудры, Степашин, - Березовский снова толкает нас под кровавое колесо, которое, если не вогнать в него слегу, покатится по всему Кавказу, Поволжью, Сибири, превращая Россию в хлюпающую кровью дерюгу.

Какова рецензия на спектакль марионеток, предложенный нам вечным выдумщиком?

Куклы и впрямь хороши, вызывают то смех, то отвращение. Сам режиссер порождает сложное, скорее щемящее, чем гадливое чувство. Его режиссерские дни сочтены. «Электронный кольт ОРТ», который он держал у нашего с вами виска много лет кряду, похоже, заряжен одной бузиной. Скоро вместе с НТВ попадет на склад трофейного оружия, вместе с гранатометами чеченских полевых командиров.

Спецназ и «антитеррор» ФСБ помогут нам расквитаться за взорванных девушек.

Кто действительно будет нам интересен и впредь, так это Говорухин, ибо обнаружено еще несколько маленьких политических подворотен, где его ждут с удобным гульфиком от Версаче.

Мерзко смотреть на эти ужимки, когда в ожоговом центре продолжают умирать обгоревшие. Когда в Баренцевом море, в железной лодке, гибнут сто отважных русских мужчин.

Сбросим Ельцина с корабля современности

05.09.2000

О чем говорил Путину святой старец Иван Крестьянкин в «Богом данных пещерах» под Псковом? О том ли, что гибель Шестой псковской роты в Аргунском ущелье - еще одна капля русской крови в жертвенную чашу, из которой пьем за грехи власти. Или о том, что гремящие на Москве чеченские взрывы - есть знаки, которые посылает Господь правителям, погубляющим свой народ. Или предсказывал гибель в пучине русской атомной лодки, через которую Бог перстом указующим побуждает властителей не ввергать Родину в пучину бед. Или показывал на стене темной кельи, как горит свечой посреди Москвы Вавилонская башня, уязвлявшая народ, словно саранча последних времен.

Беды, что рушатся одна за другой на Отечество, не исхлебать стараниями неутомимого в огнетушениях Шойгу, стремительного в беге на месте Рушайло, профицитно-дефицитного Касьянова. Их причина - в богопротивном ельцинизме, куда на посрамление и посмешище ввергнут великий народ. В пакостном и неправедном строе, который, как гнойный аппендицит, отравляет живую кровь, поедая любую живую молекулу, обрекая страну на мучительное гниение. Путин, покуда не отречется от Ельцина, будет походить на человека, в чей пиджак вцепился и тянет назад огромный скользкий рак. На медного всадника, оседлавшего каракатицу, что покрывает Россию тьмой и зловонием. На горнолыжника, летящего в бездну среди горящих городов, падающих эскадрилий и тонущих флотов.

Сегодня, когда еще стиснут в кулаке утонувшего моряка гаечный ключ, когда испуганная Миткова вся в останкинской саже, когда Гусинский примеривается в Гибралтаре, как бы половчее скакнуть обратно в Россию, у Путина есть минута вспомнить об Иване Крестьянкине и из пасынка Ельцина превратиться в сына Отечества.

Ельцинизм есть предельное выражение властного уродства, когда власть, без этики, без традиции, без божественных заповедей, поддерживая и воспроизводя себя самое, съедает ненасытно страну, народ, историческое время, приводя к мучительной смерти царство и подданных. Ельцинизм - продолжение онкологии в политике. Добывая себе власть в отдельно взятой Российской Федерации, Ельцин расчленил свою Родину, Советский Союз. Балансируя на шатком стульчаке своего президентства, раздавал суверенитеты, распарывая на куски Россию. Стремясь к самовластию, танками раздавил Парламент, залив Москву кровью детей и женщин. Цепляясь хладеющими руками за власть, в инсультах, с прогнившей печенью и истлевшим сердцем, пошел на повторные президентские выборы. Желая запугать население, разбомбил до фундаментов Грозный. Желая подсластить Америке, насыпал в боеголовки песок. Желая создать новых дворян и опричников, отнял у народа богатство и вскормил на них животный мир новых собственников. Пройдя по России, как огромный скелет с косой, уменьшив ее население на восемь миллионов, он трусливо бежал из Кремля, заготовив заранее грамоту о своей неприкасаемости, заложив во все щели и трещины государства ядовитые яички и куколки.

Путин, не решаясь на ампутацию ельцинизма, это все берет с собой. Из яичек очень скоро выведутся прожорливые злые муравьи, которые обгложут Путина добела, как брошенную в муравейник лягушку.

Сын Отечества, волею обстоятельств, пускай самых грозных и страшных, получивший власть, есть тот, кто видит смысл царствования в упрочении государственной мощи, в благосостоянии подданных, в насаждении искусств и знаний, в угадывании промысла Божьего. Родная история богата такими примерами. Александр Невский и Дмитрий Донской, Петр I и Екатерина Великая, а в позднейшие времена - Иосиф Сталин, который принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой, пожертвовал семьей, но сохранил страну, умер в стоптанных сапогах посреди богатой Державы, а в час вселенской беды, в 41 -м, когда немцы штурмовали Москву, не сбежал из власти, остался с народом, готовый разделить с ним муку.

Только преодоление ельцинизма сделает Президента Путина народным лидером, обеспечит всенародную поддержку в тяжких трудах, народное прощение при неизбежных ошибках, народное ликование при достижении Русской Победы.

Хакамада превратила Березовского в сверчка

12.09.2000

Нам будет не хватать Березовского. Его заиканий и бекасиного блеяния. Его трогательных подскакиваний, под стать шаловливому козлику. Его желтухи - результата неосторожного поцелуя. Перелома бедра - последствия езды на снегоходе. Его запоров, приобретенных на бешбармаках Назарбаева, и расстройств, полученных на дастарханах Алиева. Его закадычной вражды с Гусинским и лютой дружбы с Басаевым. Его вегетарианства и людоедства. Способности надуть генерала Лебедя через соломку Невзорова и тут же схлопнуть его, как перезревший «дедушкин табак». Его несостоявшегося ареста, несостоявшегося убийства, несостоявшегося самоубийства. Его депутатства, которое сначала состоялось, к великому горю черкесов, а потом не состоялось, к безмерной радости карачаевцев. Его крещения, наделавшего переполох в православном мире. Его открещивания от израильского гражданства, после чего осмелели палестинцы. Уголовного дела по «Аэрофлоту», которое закрыли, как дверь в гостинице, чтобы снова открыть. Выемку документов из «Атолла» и съемку показаний с «Андавы». Его умения превращать респектабельных журналистов в животных, а животных и птиц в губернаторов.

Нам будет не хватать его появлений на пресс-конференциях, прямо с борта горящего самолета, тонущего ледокола, подбитой из рогатки летающей тарелки. Когда в последний раз по нему проехал танк и строительные рабочие, приняв его за лист шифера, покрыли им крышу на даче Михалкова, он долго из деликатности не напоминал о себе, и только рост цен на нефть и угроза «русского фашизма» вернули его к политике.

«Тринадцать банкиров», которых он, как двенадцать негритят, водил купаться в море, куда-то делись. Но Примаков, терпевший Доренко, подобно спартанцу, у которого лисенок выгрызал под плащом пупок, как-то обмолвился, что он привык к боли и ему жаль Доренко.

Дружба, связывавшая Березовского с семьей Президента, кончилась отставкой последнего. Усилия, которые Березовский потратил на избрание Путина, завершились раздачей акций ОРТ. Творческая интеллигенция, получившая в управление акции, напоминала дощечки в заборе, мимо которых пробежал спаниель и каждую пометил струйкой. Бенедиктов не мог не взять акции, потому что у него обнаружились руки, растущие прямо из ушей. У многих интеллигентов не оказалось рук, а только четыре ноги, и они брали ртом, прямо с земли. Лацис, у которого не оказалось ни рук, ни рта, подцепил клейкую акцию другим местом.

Директор ОРТ Эрнст, решив устраниться от скандала, просил называть его - Эрнст Неизвестный. На что великий скульптор пригрозил изваять его в виде морковки, торчащей из ноздри Волошина.

На сгоревшей Останкинской башне был личный кабель Березовского, связывающий его с президентами латиноамериканских республик, который не сгорел, потому что был покрыт изоляцией, сделанной из репутации Рыбкина. Когда в кабеле случился разрыв, питерский журналист соединил зубами разомкнутые концы и держал целых шестьсот секунд, позволив Березовскому переговорить с колумбийским другом.

Нам будет не хватать Березовского. В поисках его мы станем обращаться то в Интерпол, то вчитываться в списки жертв холокоста. В одном месте нам скажут, что он, как Маленький Принц, улетел на другую планету, названную именем Евтушенко. Нам даже покажут эту планету, размерами с почечный камень. Не поверим басням Аксенова, верного друга Березовского по подпольной борьбе с режимом. У Березовского иная судьба.

Добрая волшебница Хакамада, как пушкинская Наина, вернула Березовскому его истинные размеры. Оставаясь живым среди нас, он стал просто не виден. Опять превратился в маленького сверчка и был перенесен в деревню Жестылево Дмитровского района, в дом бабушки Палаши, в ее теплый валенок, откуда тихо сверчит. Баба Палаша услышит, достанет Березовского из валенка, выпустит на стол, где тот ползает и ест хлебные крошки. Насытившись, добрый сверчок начнет рассказывать старушке историю своей жизни. Как катался на шестисотом «мерседесе» и входил без пропуска в Кремль. Какие у него были прекрасные женщины из манекенщиц Юдашкина, и он мчался на снегоходе вдоль по Питерской, и при повороте на Тверскую-Ямскую сам Лужков, в батистовом трико и ермолке, принял его за герцога Эдинбургского и послал воздушный поцелуй. Бабуся немного послушает, закручинится и со словами: «Грехи наши тяжкие» смахнет разговорчивого сверчка в темный валенок.

Русских офицеров - в дикторы ОРТ!

19.09.2000

Напрасно демжурналисты набросились на стиль, коим написана «Доктрина информационной безопасности России». Им ли, говорящим, по меткому выражению Полторанина, на «лагерном иврите», оценить блистательную лексику документа, не уступающего по изысканности Набокову. Что может быть прекраснее языка, которым изъясняются русские офицеры, обеспокоенные судьбой Отечества? Пожалуй, лишь текст судебного приговора, пресекающего деятельность предателей Родины. Рекомендуем преподавателям русской словесности включить наиболее поэтичные места «Доктрины» в хрестоматию родной литературы, выдавив оттуда братьев Вайнеров, братьев Стругацких, братьев Тур, братьев Монгольфьер и других «братьев наших меньших», против кого и направлен упомянутый ослепительный текст.

Бывший министр печати и информации Федотов, пытавшийся при Ельцине закрыть газету «День», которую все же без суда и следствия, под грохот грачевских танков, закрыл его «брат» со зловещей фамилией Цабрия, - этот экс-министр, на долгие годы пропавший без вести в Женеве, издевался над «Доктриной», отрицая роль иностранных государств в спонсировании российской прессы, в управлении ими информационными потоками России.

А как же Сорос, агрессивный русофоб, державший на содержании целый гарем демократических газет и журналов? А «Ньюсуик», спаренный с «Итогами»? А радио «Свобода», на льготных условиях отхватившее особняк в лучшем районе Москвы, рассылающее по стране подрывных журналистов-бабицких? А Лев Новоженов, в гайморитной передаче «В гостях у Льва» ставящий под сомнение принадлежность Южных Курил России? А НТВ, пропитанное идеологией НАТО, как уксусная тряпка, поднесенная к устам Христа? А усатый «агент влияния», благословлявший американские «В-1» в дни бомбардировок Белграда? А Масюк, бравшая интервью у агентов турецкой разведки Хаттаба и Басаева? А некрофилы, торгующие снимками русских трупов, вызывающие у солдат такую живую и праведную ненависть, что, увидев телекамеру, те пускают в нее пулю? А мерзавцы, на трагедии Военно-Морского флота изготовляющие «информационный продукт», добивающий остатки военной мощи страны? А «чернуха», навязывающая мысль о беспросветности русской жизни, после чего обязательно последует сюжет о веселой рок-опере на Бродвее? А цветная пена иностранных боевиков и «мыльных опер», как из прорванных очистных сооружений, дни и ночи текущая в русские дома? А дядюшка Познер, воспитывающий нас на примере дядюшки Сэма? А дикторши, у которых случается многократный оргазм при слове «Америка»? А последний инцидент в Ханкале, когда военные помешали провокаторам НТВ вклиниться в мучительный конфликт Кадырова и Гантемирова, суливший пролитие крови?

Телевизионные империи Гусинского и Березовского есть мощное, оснащенное западными прицелами, сконструированное западными оружейниками информационное оружие, с помощью которого олигархи рвутся к политической власти. Эта власть должна продлить выедание у поверженной страны последних остатков живой плоти, после чего огромный белый русский скелет останется лежать от Смоленска до Владивостока, напоминая наивным народам, к чему может привести отсутствие у них «Доктрины информационной безопасности».

Нам нравится, что прогнали Доренко с его голыми проститутками, и пусть его место займет наш добрый товарищ из Ханкалы - полковник Кухаренко. Нам нравится, что дядюшка По, почуяв запах ружейной смазки, добровольно отказался от программы «Мы». Ибо «Мы», народ, умираем от «вас», Познер.

Как только власть создаст свою службу информации, перестанут тонуть подводные лодки и гореть телевизионные вышки. Перестанут умирать дети и осыпаться позолота с кремлевских соборов. Мы увидим другую страну. Не ту, которую показывает нам губастенькая Зайцева, заглядывая в золотые клозеты богачей. И не ту, которую подсовывает нам влажный от профессионального рвения Лобков, демонстрируя, как злой волшебник А.Яковлев выращивает на своей даче анчар и смазывает им стрелы. Мы увидим страну, мучительно выбирающуюся из-под глыб ельцинизма. Услышим ее писателей, философов, правдолюбцев. Увидим родные лица, родные пейзажи. Возликуем и восплачем от звуков любимых стихов и песен. Преодолеем уныние, страшное опустошение душ, раскол, на который нас обрекли враги. А Новодворскую, с ее мазохизмом и неистребимой любовью поправлять бюстгальтер перед телекамерой, мы попросим спеть под клавесин «Доктрину информационной безопасности», которая, положенная на музыку Шнитке, вполне может сгодиться в день закрытия московской редакции радио «Свобода».

От чиновника - к лидеру, от лидера - к вождю!

03.10.2000

Грохот двух катастроф, оглушивших Россию, - потопление «Курска» и пожар телевышки - начинает стихать, и вновь обыватель с облегчением слушает лепет жизни, белиберду передач, бодрые обещания министров. Сквозь эстрадные песенки, рекламный вздор, веселую пошлость затейников не улавливает угрюмые, едва различимые скрежеты новых катастроф и крушений.

К желтым водам Амударьи вышли талибы, неся на плечах гранатометы и «безоткатки», таинственное племя, бессчетно рождающееся в предгорьях Гиндукуша, как библейские народы Гога и Магога. Грозно, задумчиво взирают на оазисы Ферганы, хлебные житницы Казахстана, плодородные долины Кавказа, тучные земли Татарии.

На Балканах добивают Милошевича. Сербы примирились с потерей Косова, с отпадением Черногории. Раздавленные бомбардировками, обманутые Россией, склонили выю перед Олбрайт, морскими пехотинцами 6-го флота. Выбирают себе проамериканского президента, которому Сербская Православная церковь шлет свои поздравления. Дивизии НАТО смыкают фронт от Балтики до Адриатики, смеются над русскими десантниками в Приштине.

В России облетают золотые леса, замерзают пруды, Чубайс отключает электричество в детских домах и ракетных шахтах. Цены на бензин поставили олимпийский рекорд по прыжкам в высоту. Квартплата приближается к цене похорон. Хлеб стоит столько же, сколько стоила при коммунистах осетрина. Лекарства доступны миллионерам, которые пересаживают домашним собачкам органы русских детишек. В глазах кубанского хлебороба, ивановской ткачихи, офицера подводного флота все чаще вспыхивает фиолетовым огоньком ненависть. Слышит ли Путин, как в глубине под кремлевскую стену прорубают потаенную штольню, закатывают бочки с порохом, кладут пороховой шнур, ставят горящую свечу? Откликается ли русская власть на грозные, идущие из преисподней сигналы?

Она посылает Ястржембского к талибам упрашивать их прекратить наступление на Среднюю Азию, готова порвать с Ахмад Шахом Масудом, и при этом объявляет о сокращении армии до размеров комендантского взвода. Она посылает Игоря Иванова, отмеченного жарким поцелуем Олбрайт, к Милошевичу с целью уговорить последнего добровольно явиться в Гаагу, и при этом тормозит Союз с Белоруссией, последним своим союзником. Эта загадочная кремлевская власть продолжает твердить о державности, но позволяет Грефу и Кудрину разбойничать в экономике, запускает в пустую казну Починка, который мечется, как голодная мышь по сусекам.

Аппетитная булка, показанная Путиным народу, оказалась талантливо разрисованным муляжом, и народ угрюмо жует эту вязкую целлюлозу, выплевывая цветные ошметки. Офицеры госбезопасности и победные генералы чеченской войны, которых Путин привел в политику, надеясь с их помощью сломить олигархов, эта «преторианская гвардия» споткнулась о Березовского и Гусинского, смехотворно помахивает повестками в суд, вызывая едкие насмешки Марка Дейча, потирающего ручки в древних цыпках. Почему Путин, обладая сталинскими полномочиями, добившись симпатии общества, топчется на месте, трагически растрачивая запас национального доверия, боясь разорвать с преступными кланами, с предательскими сословиями, с актерами-содомитами, экономистами-шпионами, энергетиками-людоедами, журналистами-русофобами? В чем его несвобода и тайна? Почему он кажется врагом себе самому?

Отгадка мерещится в свойствах его психологии. В тайном страхе отшатнуться от порочной среды, которая привела его в Кремль, помечена трупными пятнами ельцинизма, преступлениями против Родины, грехом отцеубийства и святотатства. В страхе порвать с ядовитым племенем и напрямую обратиться к народу. В страхе соприкоснуться с народной стихией, грозной, взрывной, непредсказуемой, огненной, как магма, тяжкой, как оползень, слепой, как землетрясение. Чтобы встать во главе народа, надо быть Вождем. Стать самим народом, его страстью и болью, бессмертной верой и мессианским подвигом. Маленький клерк, отгороженный от народа своей конторкой и щелкающими счетами, никогда не станет Вождем. Правительственный чиновник, помещающий пухлое тело в уютный «мерседес» с затемненными стеклами, несущийся вдоль многолюдных домов и улиц, никогда не станет Вождем. Президент, явленный народу через цветные светофильтры экранов, загримированный Глебом Павловским, позирующий на фоне крейсера, перехватчика, Успенского собора или Эйфелевой башни, не станетВождем, которого ждет народ в переломные, горькие мгновения истории. Переход от Президента к Вождю - есть акт творения, в котором участвуют человек, народ и Господь Бог. Человек исчезает в народе, народ исчезает в человеке, и Богу угодно это мистическое растворение и слияние. И тогда победно грохочут пушки Полтавы, сдается Тулон, Черчилль уступает дорогу Сталину и Россия на гагаринском звездолете мчится в Космос, развешивает русские фонари в темных закоулках Вселенной.

Решится ли Путин на широкий и мощный шаг, чтобы войти в народ? Или предпочтет топтаться на пороге Всемирного еврейского конгресса, дожидаясь, когда ему Бобков выпишет пропуск в «Мост-Медиа»?

Бабушка на Даниловском рынке, торгуя грибочками, на вопрос иностранного политолога из «Рэнд корпорейшн» о том, как следует проводить Путину свою внутреннюю и внешнюю политику, ответила: «Что я тебе, милый, скажу. Назвался груздем - полезай в кузов!»

Нельзя не согласиться с бабусей.

Путин - президент или муха?

25.10.2000

Политика Путина напоминает полет испуганной мухи, которая, бросками и зигзагами, повинуясь законам неэвклидовой геометрии, описывает в пространстве многоугольную фигуру, возвращается на прежнее место и замирает под абажуром, издавая тонкий щемящий звук.

Он разгромил сепаратистов в Чечне, но тлеющая, незавершенная война питает русские кладбища равномерными порциями гробов. Он подковал и поставил в стойло иноходцев-губернаторов, назначив над ними семь строгих конюхов, но те лузгают семечки, а иноходцы прогрызают стены конюшни, и Шаймиев, в нарушение Конституции, избирается на третий срок. Он утеснил олигархов - несносного, трескучего, как сорока, Березовского и надменного, как целлулоидный божок, Гусинского, но тихий Абрамович двумя булькающими глотками выпил всю русскую нефть, а Дерипаска превратил весь русский алюминий в огромный слиток и выбил на нем свой профиль.

Он разгромил две виртуальные империи - ОРТ и НТВ, прогнал под дождь нашкодившего от возбуждения Доренко и вырвал клыки саблезубому тигру Киселеву, вставив ему в челюсти клочки промокашки, но вся русофобская тля, как и прежде, облепила экраны, и на беспросветном телевидении нет ни одной патриотической, державной программы. Он заключает договоры с Индией, Китаем и Ираном о поставках военной техники, спасая от крушения русский остановленный ВПК, но при этом срезает русские ракеты, топит станцию «Мир», гробит ядерный щит, превращая проект по созданию «Тополей» в летящий по ветру тополиный пух. Он возвращает внешнюю политику России в Ливию и Ирак, восстанавливает попранную дружбу с Северной Кореей, но глава МИДа Игорь Иванов, который носит под шелковым бельем медальон с личиком Олбрайт, предает Югославию, «кидает» Милошевича, последнего союзника России в Европе. Он чувствует угрозу талибов, строит военный союз с Киргизией, Узбекистаном и Таджикистаном, но при этом готовит сокращение армии до уровня караульного взвода, выводит войска из Грузии, «подмораживает» союз с Белоруссией. Он выступает в защиту русских, которых в казахстанских тюрьмах поливают кипятком, а в фашистской Латвии сажают на ржавую, оставшуюся от гестапо цепь, но дома, в России, он равнодушен к русским, и чуть выдается свободная от горных лыж минутка, так сразу едет в гости к Хазанову или в десятый раз смотрит свою любимую пьесу «Контрабас» в театре у чернозубого Райкина. Он справедливо, с некоторым преуменьшением, говорит о вымирании народа, о «тупике реформ», но экономическая политика крепкого, как желудь, Касьянова - с ростом цен на еду и лекарства, на жилье и проезд - есть устоявшаяся практика «экономического геноцида», выметающего из России миллион человек в год, и он не вырывает из рук «реформаторов» эту страшную «метлу смерти». Он, как в кинофильме «Россия молодая», провозгласил величие Державы, с Петровской прямотой обратился к народу, обещая соединить растерзанное на части народное тело, восстановить гордую мощь, привнести просвещение, учредить ремесла и науки, спустить на воды новый флот, привести в Полтаву русскую рать, поднять над Нарвой русский победный флаг, но «экономика Чубайса и Грефа» с удвоенной силой выкачивает из России живые соки, цепко выхватывает у русского каждый заработанный рубль и отдает его американцу и немцу.

И мы умираем, чахнем, стенаем, молимся пустому небу, взываем к милосердию палачей, тянемся к выставленному за пуленепробиваемой витриной сусальному калачу, тупо разглядываем на телеэкранах огромный шиш, уставленный в русское лицо. И сквозь бутафорию инаугураций, сквозь салюты, взлетающие над голодной, с погашенными окнами, Россией, сквозь обманный лепет депутатов и откровенную ложь министров начинаем понимать, что мы - в желудке у прожорливого ненасытного чудища, опоясавшего землю стальным чешуйчатым туловом. Нас проглотили. Сжирают. Переваривают. Обволакивают ядовитой слизью. Смачивают кислотным желудочным соком, в котором распадаются территории, растворяется воля к сопротивлению. И скоро -быстрее, чем вырастут волосы на лысой голове Хакамады, - Россия превратится в огромную малолюдную территорию, разделенную на семь американских зон ответственности, в каждой из которых будет управлять злой человечек с кивающей головой Кириенко, сглатывающий красную слюнку с говорливых губ, не устающих повторять: «Россия будет великой!». Залогом тому - мемуарист Ельцин, уже без рук и без ног, с одной лиловой, как подгнивший корнеплод, головой, чьи веки подпирают обугленные кости мучеников 93-го года, чьи мертвые губы продолжают сипло шептать: «Путин, иди ко мне, мальчик мой!»

По-прежнему, со все меньшей долей сомнения, витает вопрос: Путин - президент умирающего, стремящегося к спасению народа или разноцветная муха, сидящая на мокром, уже не моргающем глазу Ельцина?

В могилу Ельцина вгонят кол

05.12.2000

Думе, которую Кремль набил серыми пиджаками и скверно проглаженными галстуками «Единства», предложено принять Закон об абсолютной неприкосновенности Президента. Об абсолютной его безнаказанности. Абсолютной непогрешимости. Если, например, президент, нажравшись водки в какой-нибудь охотничьей сторожке, отдаст приказ разрушить вверенное ему государство, его нельзя будет за это расстрелять. Если он, в припадке лютой ненависти, пошлет воздушную армию на какой-нибудь цветущий северокавказский город, сотрет его с лица земли, превратив сто тысяч жителей в обугленные скелетики, его нельзя будет за это повесить. Если он обворует до нитки свой зажиточный хлебосольный народ, лишит его хлеба, крова, тепла, обрекая на мор, выкашивая в нем каждый год миллион жизней, то такого президента-людоеда нельзя будет посадить на кол. Если он подгонит танки узколобого генерала к Парламенту и начнет гвоздить по народным депутатам, разжигая «смоляной факел демократии» в центре Москвы, то его нельзя будет за это посадить в газовую камеру. Если он задумает уничтожить все русское, талантливое, доброе, что сложилось в великую культуру, могучую науку, верящим и любящим оком заглянуло в будущее, осветило русской улыбкой Космос, если вместо этого он рассадит повсюду развратников, содомитов, педерастов, ненавистников, невежд, пошляков, покрывающих страну Рублева и Вернадского туберкулезной слизью, то на злодея не найдется закона и его нельзя будет спалить на электрическом стуле.

Такая непогрешимость не снилась даже Папе Римскому, который однажды, во времена Борджиа, оказался бабой с грудями и так раздразнил Европу, что та впала в протестантизм и революции. Такой Президент, появись он в нашем Отечестве, приобрел бы статус помазанника, и мы, погубив цивилизацию XX века, благополучно спикировали бы в абсолютное самодержавие, к Ивану Грозному, разорившему Тверь и Новгород, распотрошившему Россию до смуты, срубившему все русские дубравы под плахи.

Такой законопроект, предложенный Путиным и, естественно, поддержанный серыми пиджаками «Единства», был бы отвергнут даже дикими племенами Амазонки, не принят последним каннибальским племенем Африки.

Где, в каком тухлом уголке мозга мог родиться такой законопроект? В какой изглоданной пороками и болезнями печени он мог проклюнуться? В какой сотрясаемой ужасами и сатанинскими кошмарами душе он мог угнездиться? Этот чешуйчатый, с раздвоенным языком и перепончатыми крыльями законопроект выполз из Барвихи, из-под кровати Ельцина, из его ночного горшка, сберегаемого, как священный сосуд, Наиной Иосифовной. Прислушайтесь, как ревет, страшась возмездия, окровавленное чудище, набитое плохо переваренными младенцами, с огромным клистиром, который держат над ним Полторанин, Шахрай и Бурбулис, с капельницей, в которую мочатся Гайдар, Чубайс и Явлинский, с мокрым компрессом, который придавил тучными ягодицами Черномырдин, друг Гора, пузырь болотного газа, гармонист, стрелок по медвежатам, расстрельщик Дома Советов.

Демонстрирует ли Путин, предложивший Думе этот лютый законопроект, под которым бы подписались Кальтенбруннер и Гиммлер, чтобы избежать Нюрнберга, демонстрирует ли Путин абсолютную зависимость от «семьи» и той политической падали, от которой по всей России расползаются трупные пятна? Или он готовит его для себя, затевая преступные деяния XXI века? Отдаст Курилы Японии? Расчленит страну на семь дохлых государств во главе с кириенками? Заморозит население Сибири? Поставит во главе Министерства обороны американца Чейни? Введет в качестве государственного языка иврит? Пригласив на праздник «Дня Нерождаемости» глав «большой семерки», примет роды последнего русского младенца? Легко, по-пушкински, гусиным пером, вычеркнет статью Конституции о двух президентских сроках и впишет поэтическую строчку о пожизненном правлении и учреждении династии Путиных, под одобрительные кивки Райкова и Слизки?

У истории свое возмездие. Свои суды. Свои плахи. Она хохочет над лукавыми дьяками, стряпающими законы, которыми хотят обмануть Мироздание. Перехитрить Ноосферу. Заслониться от Бога. Спрятаться от грохочущего самума, разрушающего поганые режимы, неправедные царства. Опрокидывающего троны и ночные горшки. Вгоняющего отточенный кол в ненавидящее, преступное пред небом и людьми сердце.

Будешь красивой и сильной, Россия!

02.01.2001

Россия, как женщина в больничной палате, медленно исцеляется после смертельной, сразившей ее болезни. После бредов, ночных кошмаров, красного дыма, в котором летают чудища, терзают больную плоть, язвят безумием разум. И вдруг наутро - тихое пробуждение, окно в зимнем снегу, ледяная веточка дерева, и на ней румяный снегирь.

Болезнь не прошла, еще вернется, еще измученное тело полно ядов и немощей. По-прежнему идет мор по русским пространствам. Воры и кровопийцы гонят за кордон русские деньги и нефть. Беспризорные дети ютятся в сырых подвалах. На телеэкранах -все те же ужасные бесстыжие хари. Талибы собирают войско на юге. Американские лодки-убийцы шныряют в северных русских водах. В Чечне летят солдатские головы, как цветы под косой. Но что-то неуловимо меняется, уловленное чутким слухом, замеченное зорким глазом, услышанное прозорливым верящим сердцем.